Неисповедимость

      Есть мир. Я задыхаюсь в нём.       От одиночества и бесполезности,       От столь наигранной любезности.       Я в этом мире — не моём.       От масок лицемерия,       От той продажности и фальши.       И я не знаю, как мне жить в нём дальше,       Я будто в зеркале кривом.       От псевдохрамов,       Веру с сектами равняющих,       Тиранов в мучеников превращающих.       Мой мир, я не хочу жить в нём.       «А-а-а…» — крик, который ещё стоял в голове, глушил все мысли.       «Спокойно! Дыши! Не больно, значит, приснилось, показалось. Сейчас глаза открою и… Странно… Почему так темно?» — Нарик прислушался. — «И тихо. Что происходит? Где я?» — Нарик попытался оглядеться. — «Почему я ничего не вижу и не чувствую? Какие там травмы парализуют? Перелом позвоночника, шеи, защемление нервов… Ляд, что я несу? А-а-а, помогите кто-нибудь!!!»       Паника накрыла, но он понимал, что ни звука, ни шороха не произошло. Он всё больше запутывался, не находя нормального, логичного объяснения своему состоянию. Пытался позвать Лил, но не произнёс ни слова.       И в это время пошло движение. Он ясно чувствовал, что летит. Хотя полёт больше походил на падение. Даже не падение, а как американские горки: вверх, вниз. Он так и не видел ничего вокруг, но ощущал себя не больше перышка, ветром несомого.       «Я сдох! Точно сдох! Даже если не сдох, то вот прямо сейчас сдохну!!! Да кто-нибудь спасите! Или добейте уже», — думал он.       Как ни странно, страх отступал, оставляя за собой пустоту и обречённость, которая не оставляла ни тени надежды. Смирился.       И тут его вытолкнуло из темноты. Даже не вытолкнуло, а выстрелили им, как из пушки. И он, в конце концов, увидел свет. Но свет необычный, как будто всё вокруг плавилось и горело. Нет, жарко не было, но свечение было, как в домне.       Нарик попробовал ещё раз оглядеться, но, как и в первый раз, ничего не получилось. Он видел только общее свечение. Но тут же пришло осознание того, что ему не нужно двигаться, чтобы увидеть всё вокруг себя.       «Это уже интересно. Что же во мне так поломалось?» — подумал он, ещё не осознавая своего нового положения и возможностей, к которым людская логика с физическими законами не применима.       «Клиническая смерть! Я понял!» — выбрал он единственный, как ему казалось, правильный ответ. Ведь читал же где-то или слышал, что люди, находясь в состоянии клинической смерти, видят свет и двигаются к нему.       Со свойственным ему терпением он решил заняться созерцанием помещения: «Будет что рассказать, когда очнусь», — и с удивлением обнаружил, что стены — это вовсе не стены. Они, как в трёхмерной картинке, то приближались, то уходили далеко, так, что их невозможно было отличить от пола или потолка. Да и последние вели себя без особых отличий в поведении.       Кругом бушевала некая кровавая пульсация, постоянное, хаотичное движение. Ни окон, ни дверей не было в этом, так называемом, помещении.       Нарик попытался приблизиться к стене, но понял, что стоит на месте. И даже если двигался в её направлении, она удалялась на равное расстояние.       «Что дальше? Ну что ж, будем ждать», — как-то слишком спокойно подумал Нарик.       С этого мгновения он увидел точку, стремительно к нему приближающуюся.       «О, декорации меняются…» — подумал Нарик, а точка росла и уже приобретала очертания.       Это был, определённо, человек, но в таком странном месте казался чем-то инородным. Он шёл по пустоте, одет во всё серое. Помимо брюк и свитера, были и рубашка, и ботинки, и носки — тоже серые, только другого оттенка. И внешность была тоже серая, ничем не примечательная.       Нарик наблюдал за ним с огромным интересом, предвкушая, что сейчас хоть что-то прояснится. А человек всё приближался. И когда он остановился на расстоянии вытянутой руки, Нарик отметил: «Серые волосы, серые глаза, серая, аккуратная бородка. На него что, красок не хватило? Или это имидж такой? Серый, так Серый. Так и назовём».       — Добро пожаловать! — услышал Нарик голос Серого.       «И голос незапоминающийся, какой-то бесцветный», — заметил Нарик.       — Вы, наверное, неуютно себя чувствуете без тела? Ну, да ничего. Я вам помогу. Но учтите, это только на определённое время, пока вы будете проходить чистилище. Уж поверьте мне, дальше оно не понадобится и даже будет вам мешать. Знаете ли, у тел много недостатков и очень ограниченные возможности. В сравнении с душой тело, как бы так сказать, примитивный сосуд, который сдерживает духовный потенциал.       Пока Серый говорил, Нарик не верил своим ушам, ну или что там у него сейчас за орган слуха. Он пытался притронуться к себе, ущипнуть, вытянуть руку, увидеть себя, наконец. Серый же, как будто ничего не замечал. Он оказался с правой стороны от Нарика, и они пошли. Вернее, Нарик понял, что он движется, потому что Серый шёл, а он от него не отставал.       — Как я уже говорил, вас приветствует промежуточный пункт, так сказать, станция «Чистилище». После этого вы будете препровождены на суд Божий, где вас и направят на дальнейшее пребывание в ту или иную местность с разными климатическими и социальными показателями, — Серый даже хихикнул от своего словооборота.       — Стоп. Я действительно умер? — отшатнулся он, и снова отшатнулся, когда до него дошло, что его услышали.       — Да.       Это не был диалог как диалог. Но Нарик решил не акцентировать на этом внимание, довольствуясь тем, что его понимали и отвечали: лаконично и главное, без уверток.       — Хорошо. Я могу задавать вопросы? Вопрос «где я?» задавать не буду. Я уже понял.       — Пока да.       — То есть «пока»?       — До суда. На суде вопросы будут задавать Белый и Чёрный. Коль вы решили нас называть по цветам.       — Извините, — сконфуженно произнёс Нарик, видимо, этот человек его слышал, как только появился в этом месте. — Но кто они?       — Иисус и Сатана.       — Ясно. Глупый вопрос. Канонично же. Мозг от шока потёк. Или не мозг? Что там у меня теперь?       — Ничего страшного, — Серый пожал плечами. — Вы не первый, кто задаёт глупые вопросы. А к нынешнему состоянию вам и не придётся привыкать, оно быстро закончится. И душа быстро адаптируется, как бы на уровне инстинкта.       — Что такое «Чистилище»?       — Это семь кругов очищения души от грехов, что сотворились при жизни.       — То есть я сейчас в аду?       — Нет. Я же говорил, это промежуточная станция.       — А откуда такое название «Семь кругов»?       — Семь — это Божье число. Возможно, оно ему просто нравится. Честно говоря, никогда не интересовался. Круг — это формула.       — Как понять эту формулу?       — Душа — она бессмертна. При состоянии «Жизнь» к душе прикрепляется оболочка — тело. В это время, от рождения до умерщвления, душа подвержена влиянию своей оболочки. И так как тело имеет некие инстинкты, продиктованные химическими реакциями организма на внешние раздражители в виде набора чувств, случается, что оно берёт верх над душой. Когда приходит время телу умереть, ведь оно создано не вечным, приходит состояние «Смерть». Тело умерщвляется, а душа переходит в другое измерение. Как вы при жизни говорите: «В мир иной». Вот, к примеру, вы сейчас в состоянии «Смерть».       — Тогда зачем «Чистилище»?       — Вам необходимо пройти все семь кругов. Понимаете, когда душа живёт в теле, она подвержена тем же порокам, что и оболочка. В состоянии «Смерть» она отделена от тела, но всё ещё заражена всеми мыслимыми пороками. «Чистилище» — это как госпиталь. Душу лечат, реабилитируют и выписывают оздоровленной.       — Но суд?       — О, это поистине грандиозное зрелище! Господь там судья. Сатана — прокурор, а Христос — адвокат. Они всегда делают показательные процессы. Я ещё ни одного не пропустил. Очень, знаете ли, разнообразят мою серую жизнь.       — И кто чаще выигрывает?       — А по-разному…       — И нет невинно засуженных?       — Нет, что вы. Такое бывает только при состоянии «Жизнь». Наш суд — самый справедливый суд в мирах, — Серый опять улыбнулся.       — Спасибо, порадовали. Серый, а что есть рай и ад?       — На этот вопрос я вам ответить не смогу. Потому как не знаю я. После суда меня определили сюда. Мои грехи не превышали добрых деяний. И суд пришёл к единому мнению. Приговор звучал так: «Отправить на исправительные работы в качестве проводника сроком на три сотни лет с правом на продвижение по службе и свободного перемещения в пределах промежуточного действа».       — А потом?       — Потом меня отправят обратно в состояние «Жизнь». Конечно, сотрут все воспоминания о здешнем мире. Но очень бы хотелось оставить хоть немного.       — А почему именно грехи не превышали добрых деяний, а не добрые деяния не превышали грехов?       Серый многозначительно улыбнулся, но ничего не ответил.       — Ясно, не моё дело. А если ещё у кого не срастётся с приговором? Что, будет ещё один проводник?       — Совсем не обязательно. У них там много промежуточных приговоров. Куда требуется персонал, туда и направят.       — Серый, а можно просьбу?       — Смотря что просить будете. Помогать вам я не стану, подсказывать тоже.       — А показать, как я умер? То есть как умерла моя оболочка?       — А вы уверены, что хотите на это смотреть? Вы сейчас в состоянии «Смерть». И оно ещё не отошло далеко от состояния «Жизнь». И возможны все переживания и ощущения, что и в последнем. Вам может быть больно, не только духовно, но и физически.       — Пусть. Я хочу знать. И мне нужно проверить кое-какие догадки.       — Хорошо. Но я вас предупредил.       — Серый, а мы увидимся ещё?       — Да. Но в конце, при выходе из кругов. Я должен проводить вас на суд. Да и на суде я буду присутствовать.       — Что я должен делать?       — Я же говорил вам: подсказок не будет.       — Сколько это займёт времени?       — У всех по-разному. Пока не справитесь с заданием, на другой уровень не переходите.       — Как игра в компьютере?       — Не совсем, но похоже. С той лишь разницей, что чувствовать всё будете по-настоящему.       — Когда всё начнётся?       — Может, прямо сейчас. Может, чуть позже. Вы поймёте.       — Хотелось бы понять вовремя. Скажите, а когда я увижу собственную смерть?       — Скоро. Но смотреть её будете один. Уже без меня. Увольте, я её уже наблюдал. Смерть, она холодна, не сговорчива и, в какой-то мере, нечеловечески жестока. Конечно, если брать из жизненных рамок. Хотя люди зря переживают за тела, в большей степени нужно думать о душе! — высокопарно закончил Серый.       Они дошли до конца помещения. Серый достал ключ, отворил ставшую вдруг серой дверь.       «Зачем ему здесь ключ? Тут прятать-то нечего», — недоумённо подумал Нарик.       А Серый уже прочитал его мысли:       — Не пугайтесь, здесь всё как у людей, — виновато сказал он, протягивая руку вперёд, приглашая войти внутрь.       Комната была не такой, в сравнении с первым помещением. По строению и поведению то, конечно, один в один с «домной», но цвет не огненный, а серый.       «Интересно, кто у них дизайнер?» — подумал Нарик. Хотел спросить, но увидел приподнявшуюся бровь Серого, передумал: «Не отвечайте. Сейчас это не так уж и важно».       — Это моя комната отдыха. Но также и начало пути по кругам. Здесь мы создадим подобие вашего тела. Здесь же вы просмотрите все подробности вашей гибели.       Он отошёл в угол комнаты. Дождался, когда стена опять приблизится, достал из шкафа какую-то книгу. Открыл оглавление, пролистал несколько страниц.       — Ага, вот и ваша. Вам какую — помоложе или с какой расстались? — сказал Серый, протягивая фотографии Нарика в состоянии «Жизнь».       — …С которой расстался, — Нарик даже не взглянул на снимки, но заметил странную улыбку Серого.       — Стоп! — крикнул Нарик, останавливая действия проводника, осознав его принадлежность к нижним мирам, но по случайности не попавшего в них.       — Простите? — непонимающе спросил Серый.       — Небольшое уточнение… — сказал Нарик.       — Какое?       — Оболочка должна быть целой и невредимой, скажем, за полчаса до моей… эм, смерти. Я же понимаю, что, попав под машину, там мало чего осталось живого… целого, — сказал Нарик, наблюдая за реакцией Серого.       — Как скажете! — ответил проводник, улыбаясь ещё шире, но уже не так ехидно, чем уверил Нарика в правоте суждений.       Серый провёл по снимку рукой.       — Теперь попробуйте своё ощущение тела.       Нарик шевельнулся, сделал шаг, поднял руку, коснулся ладонью щеки. Серый умудрился даже щетину передать.       — Спасибо. Мне так более комфортно.       — Вы захотите от этого избавиться по прохождении кругов, я вас уверяю. А теперь, коль всё устраивает, вам пора. Да, и ещё, прошу меня извинить, надеюсь в скором времени увидеть вас вновь, — Серый как будто растворился в комнате.       — А моя смерть? — крикнул Нарик вдогонку, но ответом была тишина. Он укоризненно, почти шёпотом, сказал: — Вот так, даже души забывают свои обещания.