Неисповедимость

      — Следующим номером в нашей шоу-программе будет показательное выступление Великого, всеми любимого волшебника. Сегодня он порадует нас восхитительным, увлекательным, захватывающим дух полётом на снежном жеребце по имени Пегас. Встречайте — маг и волшебник Ир-ри-нарх! — громко и отчётливо конферансье представлял зрителям Нарика.       Огромная площадь под открытым небом разразилась бурей аплодисментов. Некоторые девушки в первых рядах чуть не попадали в обморок при появлении Нарика на импровизированной сцене. Те же, что не потеряли способность издавать хоть какие-то звуки, громко завизжали. Появившись из ниоткуда возле самых кулис, он шёл к середине сцены неуверенными шагами, как бы пробуя её на ощупь.       «Фантазёры, блин!» — вздохнул Нарик, плохо соображая после прошлого уровня.       «Делать-то что?» — возмущённо подумал он и поднял глаза к небу. — «Я же ничего не понимаю в этом шоу-бизнесе…» — подался плечом вперёд, так как что-то ударило его со спины.       Повернувшись назад, Нарик тут же, с огромными глазами, обернулся на людей у сцены и снова обратно. На него смотрели чёрные, блестящие и будто детские глаза из-под длинных белых ресниц. Он нервно сглотнул и вытер влажные ладони о задние карманы джинс.       «Конь?» — ошалелая мысль Нарика заставила его недоверчиво замотать головой и забыть на мгновение, где он находится.       «Человек?» — испуганная мысль коня, но для зрителей он остался практически спокоен, если не брать в расчёт его пару неуверенных шагов назад, чего никто из собравшихся даже не заметил.       «Что за?..» — растерялся Нарик. — «Кто опять в моей голове?»       «Я», — конь уже без опаски подошёл к нему, заметив, что он сам его побаивается.       «Ты?» — опять оглядываясь в поисках подвоха, Нарик снова перевёл взгляд на коня. Указательный палец сначала навёл на себя и округлил глаза, потом перевёл его на морду коня и замер в ожидании.       «Всё верно», — ответил ему Пегас и дважды кивнул головой в подтверждение своего ответа.       «Да нет же! Вы серьёзно?» — застонал Нарик после того, как несколько раз переводил палец между ними, и закатил глаза, бормоча что-то уже совсем нецензурное под нос.       «Ты говорящий?» — даже не спрашивая, а, скорее, обречённо-утвердительно выдавил он.       «Почти. Мыслящий. Я не говорю вслух», — ответил конь. — «И перестань дуться. Вот взлетим, там и пообщаемся, и познакомимся. Соберись, нужно работать. Хочешь пройти дальше — исполняй. Народ ждёт зрелища, так давай же его предоставим».       «Что мне делать?» — спросил Нарик. — «Или ты тоже не подсказываешь?» — прищурился он.       «Ты у нас Великий маг и волшебник, а подобным личностям нужно поддерживать свой имидж», — с лёгким сарказмом подытожил Пегас. — «Выпрямись!»       Конь коснулся своим носом под подбородком Нарика и слегка приподнял его. Отойдя, оглядел с ног до головы.       «Развернись», — человек приподнял бровь, но выполнил. — «Плечи назад!» — удар между лопаток. — «Грудь вперёд!»       Нарик неумолимо двигался к краю сцены, а конь так и подталкивал его дальше.       «Тут уже некуда идти!» — Нарик пытался притормозить, но гордо задранного подбородка не опускал.       «Отлично, значит, все тебя видят», — ответил Пегас.       «Делать-то что?» — спросил Великий маг и волшебник.       «Изобрази снисходительную полуулыбку, поклонись…»       Нарик всё сделал, как было велено.       «Дубина, поклонись зрителям, а не мне», — фыркнул конь. — «Боже, что за напарничек…» — грива взметнулась из стороны в сторону.       «Шикарные волосы, очень даже», — залюбовался Нарик.       «Да блин! Завидуй молча!» — буркнул Пегас, но глазки потупил.       Нарик сделал вид, что так было задумано, теперь повернулся и к зрителям, расставил руки в стороны, выставив левую ногу немного вперёд и перекрещивая их, слегка присел и склонил гордую голову, немного прогибаясь в спине, но опуская глаза.       «Едрит Мадрид! Прирождённый прынц!» — конь рядом изображал такой же поклон, только ему пришлось встать на одно колено.       Нарик глубже кланяется, плавно сгибает правую руку к левому плечу и поднимает глаза на ближайших зрительниц.       Взгляд из-под бровей возымел-таки эффект. Девушки, стоящие у сцены, кинулись к нему, обращая внимание на охранников только тогда, когда их тормозили и разворачивали восвояси. Визг стоял оглушительный, но Нарику нравилось. Он уже выпрямился и, снова гордо вздёрнув подбородок, снисходительно улыбался.       «Ну а что? Могу себе позволить. Помер же уже», — подумал он, забывая, что конь всё слышит.       «Здесь нельзя», — Пегас с интересом разглядывал борьбу перед сценой, наклонив голову, чтобы лучше сфокусироваться на происходящем.       «Это как?» — Нарик недоверчиво глянул на коня, пятой точкой ощущая подвох, но импульс ещё не полностью достиг его головы.       «А вот так», — с коварными нотками в мыслях ответил Пегас, несильно пнув его под зад. — «Упс, прости».       Конь выглядел самым невинным созданием: опустил морду, помахивая хвостом, отвёл в сторону глаза… Только в зрачках веселились глумливые искорки.       Нарик упал прямо на толпу, собравшуюся около сцены. И девушки не растерялись: разрывая его одежду по клочкам, выдёргивали волосы на память. Некоторые норовили залезть руками в самые интимные места…       «Ну и на хрена ты это сделал?» — возмущался Нарик.       Пегас в это время озадаченно переминался с ноги на ногу. Он пытался расшифровать поток существительных и наречий в свой адрес. Но так ничего не разобрав, придя к выводу, что это неизвестный ему диалект, решил переключиться на объёмное изображение.       Вот тут-то его холка встала дыбом. Картинки представляли собой выдержки из конской камасутры, где из него сделали лошадь. И большими буквами над ним, как вывеска над баром, сияло и мигало слово «Педераст».       «Ха! А вот и не угадал. Меня Пегасом зовут», — затопал ногами конь.       «Конь, ты идиот! Это не имя, это твой образ жизни, на то неопределённое время, что ты будешь рядом со мной… А ну, живо вытаскивай меня отсюда! Не то я ещё и друзей позову приобщать тебя к голубому братству…», — увещевал Нарик, барахтаясь в море поклонниц, одновременно пытаясь отбиться от особо назойливых рук.       «Да не кипятись ты!.. Сейчас я тебя вытащу, только ноги раздвинь», — фыркнул Конь, но сопротивляться и пререкаться больше не стал.       «Ага, так я тебе и поверю-у-у-у…» — Нарик додумывал уже в воздухе, подкинутый Пегасом, когда тот ринулся на толпу, которая рассыпалась в стороны от такого натиска. Он свёл ноги и, со всего маху, шлёпнулся почти голым задом на спину коня.       — Кхепть, — выдавил из себя Нарик: от удара у него пошли круги перед глазами. — «Надеюсь, ты мне ничего не отбил».       «Ты лучше держись за гриву», — заржал конь.       «Нельзя было без этого?» — спросил волшебник, практически лёжа на шее Пегаса и вцепившись в неё.       «Полегче», — пришла задушенная мысль.       «Прости», — Нарик вытянулся вдоль спины коня, раздвинул ноги и, сев более удобно, оглядел себя.       «Прикид плохо ощипанной курицы». Сравнение, конечно, не достаточно точное, но другого пока в голову не пришло. Лохмотья, уцелевшие после встречи с поклонницами, развевались на ветру. Волосы возмущённо топорщились в разные стороны. При небольшом осмотре он даже нашёл следы помады в самых невероятных местах. Но даже это плачевное зрелище его не расстроило.       «Это у всех знаменитостей так?» — улыбаясь, спросил он.       «Как?» — решил уточнить конь, поднимаясь по спирали выше.       «Что люди готовы на всё ради того, чтобы побыть или заполучить что-то от звезды?» — Нарик неосознанно гордо выпрямился и посмотрел вниз, на удаляющийся стадион, заполненный людьми.       Лаконичное «Да» было ему ответом на все последующие вопросы, которые он не задал, но уже сделал вывод. Нарик засмеялся.       «Эй, у тебя что там, крыша поехала?» — спросил Пегас.       «Нет. Я просто кое-что понял», — весело ответил Нарик.       «И что же?» — насторожился конь.       Нарик не ответил, отвлёкшись на созерцание горящих восхищением глаз, плакатов: «Будь моим папочкой!» или «Я знаю, как сделать тебя счастливым». Пегас, тем временем, поднимался уже над крышей сцены.       «Пегас, значит?» — не то спрашивая, не то утверждая, сказал Нарик.       «Ну, все так называют…»       «А где твои крылья, если ты Пегас?»       «Да это просто имя такое. Это у вас, в миру, я с крыльями. А так я самый обыкновенный конь, только летаю с помощью мысли».       «А я всегда считал, что ты — выдумка», — признался Нарик.       «Ну да?!..» — притворно удивился конь, оглядываясь.       «Я никогда не был в твоём мире. Я всегда жил здесь», — продолжил Пегас.       «И сильно ли наши миры отличаются?» — спросил Нарик.       «Найди десять отличий…»       Нарик недоумённо посмотрел на коня.       «А — хш! Я тебе не объясню, всё сам увидишь».       «Ладно, опустим тему, другой вопрос: а почему тебя приставили ко мне?» — не стал настаивать Нарик.       «За шутку».       «То есть?» — не понял Нарик.       «Ну, с чёрным ангелом. А он оказался обидчивым».       «Это как же ты его задел?»       «Ты, примерно, знаешь, как он выглядит. Ну, там рога, копыта, бородка…»       «Ну и…?»       «Так вот. Я его долго не видел. Видимо, пропадал где-то по своим гнусным делам. А тут у бара встретил. Ну как встретил… Я только выпил второе ведро шотландского виски, а тут он железного коня паркует. Он такой худенький, костлявенький стал. А я уж что-то хорошенький был…»       «Пьян?»       «Пьян, не спорю», — ответил конь. — «Так вот, я его и спросил по своей наивности: что ж ты, козлик, такой задроченный?»       «Ха-ха, ха-ха, ха-ха-ха… Ой, не могу, юморист!» — Нарик чуть не свалился от смеха.       «Ну, вот примерно так же смеялись все присутствующие. А он не понял моей шутки и пожаловался Судье. Вот в наказание меня к тебе и приставили, чтобы знал субординацию».       «Ох, и шутник же ты, ха-ха, хе-хе…» — почти задыхаясь и плача от смеха, заявил Нарик.       «Подожди, я ещё не то отмочу. Балагурить люблю… — это в характере», — весело ответил Пегас.       «Только попробуй!» — Нарик сразу посерьёзнел и напрягся.       «Да ты, человече, не боись. Больно не будет. И отделаться от меня не получится, я к тебе надолго прикреплён, до суда. Так что расслабься и получай удовольствие», — конь даже не скрывал своего настроя поглумиться лишний раз.       «Ты меня не радуешь…» — саркастически заметил Нарик.       «Не обольщайся! После того, что ты со мной «делал», пока в толпе барахтался, ты мне понравился не больше, чем я тебе… Всё, пора возвращаться. А то они нас уже из вида потеряли. И переоденься ты! Посмотри, ты же не на мага похож, а на бомжа».       «Спасибо за комплимент. А кто в этом виноват?» — язвительно ответил Нарик.       «Я тебя просто проучил немного. Так сказать, шутка…», — вроде бы и извиняясь, и не теряя достоинства, сказал конь.       «Ладно, прощён… Но переодеться мне всё равно не во что. Или у тебя гардероб под хвостом?» — спросил Нарик, одновременно похлопывая Пегаса по крупу у самого хвоста.       «Там ты найдёшь только посох, который тебе в руку не поместится…» — не без гордости парировал Пегас. — «А переодеться ты можешь, только подумав об одежде. О, люди, всему вас учить надо».       Нарик подумал…       Конь заржал с такой силой, что чуть не скинул седока.       «Ну, уморил. Ты в этом собрался перед зрителями предстать?»       На Нарике оказались бриджи, расшитые яркими заплатками и крохотными бубенчиками, камзол кислотно-жёлтого цвета, колпак в тон бриджам — красный и всё с теми же бубенцами, — и босые ноги.       «О, вот незадача. Я же даже не думал об этом костюме».       «Ты не думал?» — конь ржал, не останавливаясь, что совершенно не свойственно обычным коням. — «Ты и не думал… Ты подсознательно задал задание: одежда под ощущения. Вот и вышло, что ты чувствуешь себя шутом… Ха-ха… Подумай лучше о рыцаре в белых с серебром доспехах», — уже более спокойно сказал Пегас, но всё равно периодически не мог сдержать смех, прыская и давясь им, так как заметил мрачный, ничего хорошего не предвещающий взгляд своего наездника.       «И не забудь меч со щитом… Хи-хи… Да, и на щит девиз надо бы… Хи-хи…» — посмеивался он.       «Кхм… так положено!» — уже более серьёзно подытожил конь.       «А шлем?» — спросил Нарик, после небольшой паузы, удостоверившись в полном отсутствии приступа смеха.       «Кхек… М-да… Это уж какой сам придумаешь. Только чтобы лицо оставалось открытым».       Нарику вдруг стало тяжело. Он и не думал, что рыцарская амуниция так много весит. И Пегаса он не обделил, надумал ему хорошее седло с уздечкой. А на щите девиз: «Вера и Магия».       «Как теперь, нормально?»       «М-да», — жуя загубник, ответил конь. — «В принципе, неплохо».       «А на этот раз чем ты недоволен?»       «Да нет, с тобой порядок. Вот только я-то вольный. Мне неуютно с этими примочками… Да ладно, не неженка — потерплю… Теперь приготовься: идём на посадку», — Пегас стал плавно забирать левее и вниз.       «Где твоё лицо?! Быстро маску надел… Как я тебя учил?» — повернув голову к Нарику, Пегас возмущённо раздул ноздри.       «А, прости, отвлёкся», — защебетал Нарик, создавая из своего лица личину.       «Вот, молодчина. Ты должен произвести эффект на толпу! Ты понимаешь это?» — конь ещё раз обернулся посмотреть, всё ли Нарик сделал правильно, и, довольный результатом, одобрительно кивнул.       «Вот именно, что толпа. Я даже лиц не различаю в этой массе».       «А тебе этого и не надо… Ты за их счёт обогащаешься, только и всего! Какое тебе должно быть дело до них?» — Пегас покосился в сторону Нарика. — «Вот, правильно. Высокомерие — это то, что надо».       Они спустились на сцену. Нарик с грацией кошки спрыгнул с Пегаса, не смотря на тяжесть доспехов. И, подойдя к краю, поднял меч и щит с боевым кличем.       Толпа, безмолвствующая при приземлении, разразилась ответным ором и оглушительными овациями.       «Я знаменит! Я кумир! Я маг!!!» — мысленно закричал Нарик, принимая энергию от кричащего стадиона.       «Я… Я… Я…» — думал Нарик, и в завершение добавил: — «Голова от этого коня!»       «Ты чего там, совсем обалдел?» — обиделся конь.       «Не обижайся, ты просто не понял меня».       «Так объясни, неразумному», — конь возмущённо раздувал ноздри и косился на Нарика.       «Видишь ли, я сейчас собираю все лавры сам, а ты стоишь на заднем плане, хотя сделал всю основную работу».       «Но так всегда и происходит: кто-то работает, а кто-то получает дивиденды», — оправдывался конь.       «Но это неправильно», — не унимался Нарик.       «Да, но это ты — лицо шоу, талант. Это ты всемогущ, магичен, богичен и иже с ними», — с какой-то искрой паники в глазах думал конь.       «Это-то я как раз понимаю. Но тебе самому не обидно? Без меня бы не состоялось это шоу. Вышел бы кто другой — столько народа не собрали. Эти люди создали себе идола в моём лице, не зная меня настоящего».       «Что ты?» — облегчённо вздохнул Пегас. — «Всё это тебе принадлежит, а меня греют лучи твоего превосходства».       «Ясно… Значит, ты не в обиде…» — задумчиво сказал Нарик, проходясь по краю сцены.       Он положил меч и щит, стянул перчатки и, сняв шлем, тряхнул головой, закинув её назад, поправляя волосы одной рукой. Когда выпрямился, закусил нижнюю губу и поиграл бровями, выхватив в толпе эффектную брюнетку.       Девушка пискнула и замерла, как кролик перед удавом. Нарик решил добить. Не отрывая взгляда, он опустил шлем перед собой на уровне ремня и, держа его одной рукой за козырёк, другую положил сверху. Немного присел и, раскачивая бёдрами из стороны в сторону, снова немного запрокинул голову и высунул кончик языка, проходясь по верхней губе, при этом поощрительно поглаживая шлем.       Девушка икнула, но взгляд не отводила. Да, видимо, и не моргала, только переводила глаза с лица на руки и обратно. Её нижняя губа задрожала и изогнулась вниз. Она разрыдалась и, спрятав лицо в ладони, присела в толпе, скрывшись от глаз Нарика.       «Ты что творишь?» — заголосил в голове конь, видимо, тоже только отошедший от шока.       «Получаю удовольствие», — засмеялся Нарик, чем окончательно выбил из душевного равновесия Пегаса.       «Ладно уж…» — спустя некоторое время заговорил конь. — «Пойдём, великий и могун. Нас ждут поклонники».       «Подождут. Ты слышишь, как ревёт толпа? Это самый приятный звук для меня на данный момент».       «О, да. Конечно», — саркастически подметил конь, но Нарик не заметил этого.       Собрав цветы, раздавая автографы и заигрывающие улыбки, греясь в лучах славы, Нарик не заметил, как Пегас отошёл в сторонку и с тревогой наблюдает за ним.       «Всё, конь, я устал. Увези меня отсюда!» — поделился своими ощущениями Нарик, но конь не ответил. Только подошёл к нему вплотную.       Нарик вскочил в седло, всё ещё улыбаясь и размахивая руками на прощание. Конь молча тихо пошёл на выход со стадиона.       За поворотом они увидели поджидающую их толпу обезумевших фанаток с зарёванными лицами, которые кидались к Нарику… Они кричали, задирали майки, обещали несравненное блаженство, а Нарик смотрел на эту убогую комедию с нескрываемым отвращением.       «До чего же доходят люди, чтобы приблизиться к славе и власти. Какое жалкое зрелище!» — подумал он.       Нарик оттолкнул ногой полуголую девицу с размазанной косметикой на лице, которая, повиснув на его высоком сапоге, пыталась поцеловать его подошву.       — Пошла прочь! Как ты смеешь ко мне прикасаться, убогая! — со злостью и отвращением прикрикнул он на неё.       — А-а-а… он заговорил со мной! Вы слышали, он обратился ко мне! — казалось, она совсем не замечала его тона и обидной реплики.       Нарик, оглядев толпу, увидел в глазах других своих поклонниц непрекрытую злобу и зависть к той, которую он оттолкнул.       «Какой я великий, коль эти особы так с ума сходят. Что даже не видят моего презрения к ним», — с этой мыслью он выпрямился в седле, посмотрел свысока на фанаток и тронул с места коня.       «О, какой молодец! Как мы преобразовались за столь короткое время!» — но сарказм Пегаса не достиг ума Нарика.       «Да, я знаю!» — небрежно ответил Нарик и надменно добавил: — «Давай, шевелись… Что ты еле ноги передвигаешь? Я устал и хочу отдохнуть!»       «Нет слов…» — Пегас даже замотал головой от негодования. — «Ты не забыл, кому обязан своей славой?»       «Нет, не забыл… Себе! Шевелись, ишак…» — бросил высокомерно Нарик.       С дикой злостью, на которую способны только вольные мустанги, Пегас понёсся вперёд, не разбирая дороги. Минуя прохожих, он сбивал лотки, торговые палатки. Воздух за ним превращался в мини-смерчи. Для него не существовало преград…       Не далеко впереди через дорогу переходила молодая женщина с коляской. Всё произошло слишком быстро, чтобы появилась возможность что-то изменить или исправить. Женщина остановилась на середине дороги. На лице ещё не успело появиться признаков осмысления ситуации, когда конь, успевший только сгруппироваться для прыжка, перемахнул через коляску…       Чисто пройти препятствие ему всё же не удалось, задним копытом он опрокинул её.       Женщина зашлась отчаянным криком. И конь, испугавшись, по инерции засучил ногами, как бы давая задний ход.       Когда Пегас остановился и пыль, поднятая его копытами, улеглась, Нарику предстала ужасная картина: женщина лежала на обочине без сознания, а её ребёнок в пыли под копытами Пегаса. Он спрыгнул на землю и быстро поднял маленький свёрток. Всё личико этого крохотного существа было залито кровью. Нарик даже зарычал от негодования. Зло сверкнув на Пегаса своими зеленеющими глазами (от чего у коня приподнялась холка и задрожали бока), он аккуратно стал разворачивать ребёнка.       Он очень любил детей, считая их настоящими, ещё не испорченными обществом и правилами поведения личностями, без комплексов и искренними желаниями. Малыш не подавал признаков жизни, как Нарик не пытался привести его в чувства.       «Неужели убил?» — пронеслась пугающая мысль в его голове.       Он осторожно положил тельце на землю и попытался вернуть его к жизни с помощью своих магических способностей, но ничего не выходило.       По обыкновению, вокруг происшедшего собралась толпа любителей зрелищ. Но все молчали, затаив дыхание, в ожидании развязки. Нарик же не замечал никого, ушёл в себя, в свои переживания. Пригнувшись и глядя на крохотное личико, он в отчаянии взмолился:       — Боже, зачем мне слава и власть, если я не в силах осчастливить хотя бы одного ребёнка. Ты Всемогущий. Так прошу тебя, верни его к жизни. А в оплату за услугу забери славу, талант. Они не нужны мне, если я не могу изменить даже свои проступки, — последние слова Нарик прокричал в небо со злостью и горечью.       Порыв ветра кинул в лицо Нарика горсть песка. Он руками размазал его, перемешанный со слезами, по щекам. И в этот момент кроха зашмыгал носом и заплакал. Нарик даже подпрыгнул от неожиданности. Тупо глядя перед собой, он так и остался стоять, когда подбежала мать младенца. С разбега, падая на колени, она стала ощупывать ребёнка, бормоча что-то ласковое, пытаясь успокоить его надрывный плач.       — У неё только царапина на лбу, — удивлённо сказала она, поднимая глаза на Нарика. — Я ведь сама видела, как конь наступил на неё, — женщина прищурилась, глядя на Нарика, и снова резко распахнула глаза. — Да Вы же великий маг Иринарх! О, Вы спасли мою дочь, мою малютку. Вы вылечили её. Слава великому, слава Иринарху! — закричала она, побуждая толпу зевак к согласному гулу. Взяв ребёнка на руки, она согнулась в земном поклоне у его ног.       — Нет, подождите! Это не я. Это… — пытался оправдаться Нарик. Но толпа уже ревела и скандировала его имя. — Да, замолчите же вы, люди!       «Эй, лучше будет, если ты заберёшься мне на спину, тогда может и докричишься», — подсказал конь.       Нарик вихрем взвился на Пегаса и закричал:       — Тишина! Все замолчали! — толпа приглушила крики. — Так, хорошо. Я никакой не маг. И всей своей славой обязан этому коню, — Нарик махнул рукой в сторону животного. — И ребёнка вылечил не я, и даже не конь. Её спас сам Господь Бог. Только Он владеет над нашими душами. И только Ему решать: кому жить, а кому умирать. Для этого дитя Он выбрал иной срок бытия.       «О, можно я тебе ушами поаплодирую? Ты меня просто до хвоста пронимаешь своими высокопарными речами!» — язвительно заметил Пегас.       «Как ты можешь всё бросить! И ради кого? Бога? Да я знаю Его всю свою вечность. И поверь мне, Он не такой, каким ты Его рисуешь. Он, конечно, могуществен, но и над ним есть начальство, законы и правила. Он бы не стал спасать какого-то ребёнка!» — в голове Нарика стоял такой ор Пегаса, что он, по инерции, прижал руки к ушам и зажмурился.       «Хватит орать, конь!» — Нарик спрыгнул на землю, повернулся к Пегасу и взял его за узду с обеих сторон, чтобы тот не смог отвернуть морду. И, глядя ему в глаза, продолжил: — «Даже если это просто совпадение, даже если ты и прав, я не отступлюсь. Я обещал, что если ребёнок будет жить, я откажусь от всего. Я человек чести. И слово, данное мной, всегда сдерживал», — немного успокоившись, добавил: — «И не нужно мне всего этого», — Нарик провёл рукой в направлении толпившихся. — «Больно хлопотно это».       «Ты — дурак! Это факт. Но ничего я с этим поделать не могу», — мотнул головой Пегас, пытаясь вырваться из рук Нарика.       «Конь, не нервируй меня! Не стоит. Как бы я к тебе хорошо не относился, поверь, тебя это не спасёт», — прошипел человек.       «Это что, угроза?» — негодующе фыркнул Пегас. — «Слушай меня, двуногий! Ты мне не ровня, и ног у меня побольше будет».       «Пасись, животное. Ты мне надоел!» — думал Нарик, одновременно наблюдая за зеваками и пытаясь понять, дошёл ли до них смысл всего сказанного им.       «А, я… а, ты… а, ты мне тоже не нравишься! Вот!» — Пегас всё же вырвался из рук Нарика и демонстративно отвернулся от него, взмахнув хвостом перед самым лицом.       «Ах, значит так? Ну, лошадь, я в тебе не нуждаюсь! Так что, вон, пространства много. Скачи куда хочешь, но что бы мне на глаза не попадался!»       «Ха, не велика потеря! Чао, клоун!» — Пегас двинулся по дороге неспешным шагом, но с гордо поднятой головой.       Нарик несколько мгновений смотрел ему вслед, уперев руки в бока. Потом оглянулся на толпу и, поняв, что ничего они не поняли, опустил голову, и, покачав ей из стороны в сторону, вздохнул и бегом догнал коня.       «Пег! Ну же, подожди меня. Погорячился, не спорю, не прав. Но ты тоже гордость свою придерживай», — но конь, не останавливаясь, только возмущённо фыркнул и шевельнул ушами. — «Пегас, пожалуйста. Хватит дуться. Да, поговори же со мной! Я растерян, напуган, а с тобой легче переносить всю эту чертовщину», — Пегас поморщился, задрав верхнюю губу и высунув язык, как кот, который намерен избавиться от шерсти. — «Помоги мне. Не бросай. Я прошу тебя», — стонал Нарик, идя рядом с конём.       «Стоп! Ты чего такой нудный?» — Пегас, остановившись, вперился в Нарика своим чёрным взглядом.       А человек шёл дальше, что-то бубнил себе под нос и то прижимал руки к груди, то размахивал ими в стороны.       «Не надо… я понял… я стану лучше…» — долетали обрывки фраз.       Нарик остановился, оглянулся, не увидев коня рядом, быстро пошёл обратно, сетуя на себя вслух.       «Ладно. Хорошо. Только больше меня не унижай. Я конь, я гордый. Ясно?»       «Да, да. Конечно. Прости. Может, к тебе как-нибудь обращаться надо? Ну, из разряда: «Ваше Конское Капытчество», или подхалимаж, вроде: «Ваше ржание звучит, как музыка…», — Нарик, опрометчиво, начал язвить. Но, увидев зло смотрящего коня, вовремя спохватился, — «Всё, всё. Шучу я так. Понимаешь, шутка», — он похлопал по шее коня, равняясь с его мордой, и они двинулись дальше.