Белый дракон

В нашей комнате над кроватью висит китайский тканевый тигренок – это сделала я, после того, как увидела петельки на плоском потолочном светильнике. Точнее, его повесила Джиао, а я лишь давала указания. Этот тигренок с нами почти с самого начала наших отношений и не раз переезжал «хвостом» с места на место. Обычно, когда мы уезжаем вместе по работе или в отпуск, то берем его с собой. Кровать у нас низкая, очень низкая. Во сне Джи часто сползает или падает с обычных кроватей, поэтому мы взяли не высокое полотно, на которое надели мягкий «ободок», чтобы мизинцы оставались целыми, и поверх застелили толстый матрас. С обеих сторон у кровати постелены пушистые ковры. Однажды после тяжелого матча, Джи забыла застелить полы у кровати в отеле и упала во сне. Итог: огромный синяк на щеке. Это было после нашего расставания, через полгода отношений. Когда она приехала ко мне с этим синяком... моё сердце сделало сальто. С того дня мы не расставались. На лице мамы было недоумение. «Как вы могли купить такую картину?», – говорила её выражение. – Мам, эта картина уже была здесь. Пусть висит, не мешает же. – Да? Ну, не знаю. Я могла бы вам подыскать более приличную... Вдруг приедут родители Джиао, а тут такое? Стыдно ведь. – Да нормально, они уже видели. – Ммм, ну ладно, – недоверчиво промычала мама. Мама подошла к барной стойке и стала смотреть, как мы разбираем покупки, параллельно спрашивая о тех, что видела впервые. Её очень позабавил сыр в форме груди Tetilla. Это она еще не знает про гребешки петухов. Когда продукты были разобраны я вышла на террасу к маме с Дариной. – Аяна, чего ты ей не помогаешь? Ладно мы, с нами ей может быть неловко, а ты то чего? – спросила мама. – Я ей только мешать буду. Она не любит, когда кто-то рядом трётся. – А ты не пробовала быть полезной? – язвительно ответила сестра. – Перестаньте, я и так настрадалась пока вы со мной жили, – отреагировала мама. – Но я даже ничего не сказала, – ответила я в свою защиту. – Вам блин по 30-40 лет! Хватит уже, достали меня, – мама встала и ушла. Я осуждающе посмотрела на Дарину. Хотела ею придушить. Человеку 38 лет, а она всё ещё не принимает меня, как сестру. – Что? – с видом невинного олененка спросила Дарина. Я встала и ушла. Мама сидела на диване и болтала со своей младшей сестрой по видеозвонку. Увидев выходящую меня с террасы, мама ушла в комнату, за что ей большое спасибо: последние лет шесть я не общаюсь с родственниками – их нетактичность иногда сбивает с ног. Я села за барную стойку и стала смотреть, как готовит Джи. Она была очень сосредоточена: брови были нахмурены, на лбу выступили морщинки, губы собрались в гармошку. Джи очень быстро резала овощи, но мясо она всегда старалась резать очень аккуратно, чтобы все кусочки были идентичны друг другу по толщине и не сильно отличались в длину. Когда мы купили этот дом, мы полностью поменяли ванную и кухню под её рост, а мне поставили небольшие ступеньки. Сначала она казалось мне очень высокой – 186 сантиметров, но когда я увидела её рядом с сокомандницами и соперницами, поняла, насколько же Джи всё-таки маленькая и нежная. Для меня она была в такие моменты Дюймовочкой: такой же милой, маленькой, нежной, как цветочек – сразу хочется затискать. – Милая, ты как? – с беспокойством спросила Джи. Она услышала крики с террасы. – Я в порядке, просто..., – я задумалась, что же ей ответить, – Устала, – с улыбкой ответила жене. – Постарайся меньше контактировать с ней и не реагировать на провокации, – посоветовала Джи. – Да я и не ведусь особо, просто, – я не могла придумать, что сказать, – Она будто специально говорит гадости. Я не жду от неё поддержки, – шепотом призналась я, – Но и не хочу такое получать. Джи оставила готовку и села напротив, взяла мои руки в свои, подняла голову за подбородок, посмотрела по сторонам и поцеловала меня в губы, долго и очень нежно. Казалось, я была в раю. Такая она нежная. Как только я успокоилась, Джи отодвинулась, чтобы на случай, если кто-то войдет, не выглядеть подозрительными. – Мне так обидно, когда она что-то говорит про меня, – с горечью сказала я, – Мне совершенно плевать, когда это делает кто-то другой, но если это она... Почему она так поступает? Нам по тридцать лет, а она до сих пор ведет себя так. Я ведь не виновата в своём существовании. – Конечно ты не виновата, малышка. – Почему она не пойдет к психологу? Когда уже поймет, что выяснить отношения ей нужно не со мной, а с самой собой. Мы сидели и смотрели друг другу в глаза, и постепенно моя улыбка вернулась обратно. Джи вернулась к готовке, и её брови снова нахмурились. За ужином все хвалили женушку за её чудесно приготовленную еду, которая «в ресторане не такая вкусная, как у неё». Мама всё спрашивала, как у такой красивой и талантливой девушки, как Джиао нет мужчины. Нам оставалось только оправдываться тем, что в Китае не принято так рано выходить замуж – успешная карьера важнее. – Скажи Джиао, а твои родители не против того, что ты так коротко стрижешься и сильно, ну это, качаешься ? – на английском с русским акцентом, спросила мама. Джи поперхнулась, выпила полный стакан воды и метнула в меня растерянный взгляд. – Мам, – недовольно произнесла я. – Ну, мне уже двадцать восемь лет, поэтому родители особо не вмешиваются в мою жизнь. Решения я принимаю сама, чего бы это не касалось, – собравшись с духом ответила Джи. Я посмотрела на неё с гордой улыбкой и показала маме язык, она в ответила тем же. Первый ужин прошел почти успешно.