Искупление||Penance

В отеле «Хазбин» звенела сигнализация. Постояльцы усердно тушили каждое возгорание после боя. Они ожидали увидеть на месте происшествия множество трупов, но Вокс, похоже, прибыл один… Не считая уже знакомого всем летающего корабля, который до сих пор вызвал у многих жильцов любопытство. Аластор мог бы присоединиться к ним, но он предпочёл остаться с Чарли, оторванной от всего мира, сидящей на промозглой земле и, подтянув колени к груди, опустившей вниз в своём слабом и беспомощном состоянии голову. Всё это время она пялилась на пожар, который медленно угасал, оставляя после себя тёмное облако дыма в адском небе. Она не произнесла ни слова. Аластор был недоволен тем, что он до сих пор оставался в неведении о произошедших в поместье Морнингстар событиях. Он тоже молчал и, несмотря на то, что был склонен болтать без умолку, сейчас подстраивался под её желания. Обычно и она сама была неугомонной болтушкой, так что, по всей видимости, её последний разговор с отцом был очень драматичным. Особенно учитывая, что она ничего не сказала, когда приблизилась к двум противникам… Аластор медленно опустил на неё взгляд. Он стиснул зубы. Радио-демон и поверить не мог, что делает это (что-то настолько безрассудное, не похожее на него), но он позволил себе опуститься на землю и сесть рядом с Чарли. Она повернула голову в его сторону, и в её больших и круглых глазах отразились все огни «Хазбина». — Воспринимай наш разговор, как одну из своих терапий, — пробормотал Аластор, опершись локтем на приподнятое колено. — Ну же, поделись со мной всеми своими горестями. Пухлая щека Чарли немного сплющилась, когда она, чего-то смутившись, прижала её к плечу. — Я предала своего отца, — бросила она в абсолютно пустое пространство между ними. Он улыбнулся. — Я выбрала тебя. — Полагаю, такому джентльмену, как я, очень повезло заслужить твоё расположение, — Аластор слегка игриво пихнул её локтем в бок. — Но… он тоже предал меня, — сгорая от любопытства, радио-демон наклонил к ней свою голову и прижал к волосам пушистое ухо. — Он собирался отправить меня в Кольцо Зависти. Он хотел избавиться от меня. Аластор вздохнул. Конечно, это было в его репертуаре… возможно, его короткий визит мог подтолкнуть Люцифера к неправильным решениям. — Это похоже на него, дорогая. Он тот ещё параноик. — Я просто не понимаю, почему он вдруг стал таким? — она запустила пальцы в свои золотистые волосы. Аластор, очарованный, наблюдал за ней. Рассматривал темные круги, возникшие под её глазами, её новый тусклый взгляд. — Раньше мы были счастливой семьёй. Верно? — Чарли зажмурилась. — Похоже, это не могло длиться вечность… Он постучал по ладони пальцем и, не в силах сдержаться, поскольку вид её в таком состоянии угнетал даже его, добавил: — Уверяю тебя, ты глубоко заблуждаешься. Она оглянулась на него. Наконец-то. — Я хочу показать тебе взгляд со стороны, моя дорогая. Вы, Морнингстары, всегда славились своей сильной любовью! Что, впрочем, довольно-таки логично, так как это высокое чувство напрямую связано с гордостью. Любовь к себе, к своим мотивам и убеждениям, к тем, кто пользуется вашим расположением. Символом этого были Люцифер и Лилит, которые, несмотря ни на что, были вместе и правили миром, полным эмоций, — Чарли слушала его с трепетом, а ему самому нравилось иметь такую внимательную слушательницу. — Однако напротив них стоят семь небесных добродетелей. Чарли пробормотала: — Небесные добродетели?.. Аластор кивнул. — Да, и противоположностью гордости всегда было смирение! Отсутствие чувства собственной важности. Когда грех и добродетель сталкиваются вместе, всё рушится. Но не принимай мои слова близко к сердцу, принцесса. Люцифер был послан сюда в качестве наказания, как и все остальные, — он ухмыльнулся и продолжил: — Твой отец просто ещё один жалкий грешник. Её брови невольно вздрогнули, и с оттенком дерзости в голосе она пробормотала: — Я устала говорить о нём. — Ого, у котёнка прорезались когти, — Аластор постучал пальцем по подбородку и усмехнулся: — Я тоже устал. — Взгляд Чарли снова устремился в сторону Вокса. Он до сих пор лежал на земле. Заметив её беспокойство, Аластор вздохнул и проговорил: — Я мог бы избавиться от этого бельма на глазу… — Нет, мы похороним его. Её слова тут же застигли Аластора врасплох. Держи себя в руках. Он откашлялся и спросил, стиснув зубы: — Хочешь похоронить его? — Да. — Чарли, давай рассуждать здраво, — Аластор всё никак не унимался. — Он террорист. Она быстро замотала головой, отказываясь соглашаться с чем-то настолько очевидным. Внезапно принцесса встала, возвышаясь над Аластором и отбрасывая на него свою тень. Чёрт возьми, сколько холодной тьмы, контрастирующей с горящим отелем, таится в тебе? — Он ведь был твоим другом, да? Тебе все равно? — Аластор сделал всё возможное, чтобы не закатить глаза. Неужели ты так ничему и не научилась? — Кроме того, это… это меньшее, что я могу сделать… Я не… я не хотела… это произошло случайно… Я не хотела, понимаешь…? Я… Аластор понял, что это отличный повод вмешаться. Улыбнувшись, он подпер щёку ладонью и посмотрел на неё из-под ресниц. — Ты сделала это, потому что хотела. — Нет! Он позволил ей погрузиться в тишину, которую сам же и подарил ей. Теперь Чарли была заложницей своих мыслей. Она пыталась бороться с врожденным недостатком: с тем фактом, что она демон. Она была такой же, как и все остальные, и он никогда не позволил бы ей забыть об этом. Отныне каждый раз, когда она будет смотреть на него, она будет видеть смерть и отчаяние. Не по его вине, а по её собственной. Этот бесконечный кружащийся вальс затянется на века. Аластор ухмыльнулся, когда стал свидетелем того, как она споткнулась и попятилась назад, хватаясь за грудь. Ну же, открой мне свою безумную сторону: — Я никогда не хотела этого, Аластор. Ты же знаешь. Ты знаешь, что моё дело не требует… — она указала рукой на Вокса, — …этого! Я никогда раньше не делала ничего подобного! — О-хо-хо, Чарли… — он проворковал её имя таким снисходительным тоном, словно обращался к ребенку. Он знал, что ей это не нравится. Однако, прямо сейчас она говорила что-то, что не нравилось ему, и его слова были лишь попыткой отплатить ей тем же, — но ты делала это! Чарли захлопала глазами. Аластор вздохнул и встал, по пути прихватывая трость, чтобы подойти и отбросить на девушку свою страшную тень. — Дорогая, что насчет тех маленьких яиц, посланных сюда, чтобы убить тебя? — её глаза расширились. — Они были живыми… Но ты убила их. Безжалостно. Её вид был отвратительным. Болезненным. Тебя вот-вот стошнит. Ну же, не сдерживайся. Блюй и испытывай к себе отвращение. Доведи себя до тошноты. Только так ты станешь сильнее перед лицом тех ужасных зверств, не так ли? — Я не… я не могу быть убийцей… если бы я знала… Вот здесь-то она и ошиблась. Самое время получить краткий урок от эксперта. Аластор недовольно фыркнул и погрозил ей пальцем, прежде чем ткнуть им в её нос. Он вёл себя совершенно несерьёзно: — Чарли, моя драгоценная, ты сильно заблуждаешься на этот счет. — Она нахмурилась, а он продолжил с абсурдной для такой темы грацией: — Тебе не обязательно быть убийцей, чтобы убивать кого-то. Всё не так просто! Достаточно иметь причину, чтобы сделать это. Чарли вздрогнула, и прежде чем их воспитательная беседа могла бы продолжиться, их прервал хриплый голос. — Босс, пожар полностью потушен и… Хаск вышел на улицу, и оба взгляда в ту же секунду обратились к нему. Его золотые зрачки остановились на Чарли и расширились от удивления. — Чарли? — пробормотал он, после чего его кошачья мордочка задрожала от попытки произнести кучу невысказанных слов. Чарли снова расплакалась и бросилась к Хаску, чтобы как можно крепче обнять его. Поначалу его глаза остекленели от изумления, потом он зажмурился и на его лице возникло такое выражение, которого Аластор никогда не замечал ранее. Радость. Чистая радость. Они отстранились друг от друга, но только для того, чтобы Хаск пропустил Чарли внутрь. Аластор аккуратно последовал за ними, переступая через разрушенный дверной проём, собираясь понаблюдать за тем, как Чарли окажется в кругу своих друзей. — Эй, Чарли вернулась! — крикнул Хаск собравшейся толпе. Все обернулись, и Энджел первым подбежал к ней, чтобы сжать Чарли в своих объятиях и закружить её в воздухе: — Ты вернулась, детка! О, чёрт, мы все по тебе скучали! Аластор продолжал наблюдать со стороны за их трогательным воссоединением. Чарли, с присущим ей мастерством, улыбалась и принимала от всех поздравления, но в её взгляде не было прежнего блеска, поскольку, как он был уверен, она до сих пор витала в облаках. Очевидно, она размышляла о трупе, о том, что случилось в поместье Морнингстар, об их разговоре… Он вернулся на улицу и спрятался под небольшим навесом у входа. Тело Вокса оставалось неподвижным, под ним растеклась небольшая лужица крови. Ну что, старый друг? Аластор сверлил его взглядом. Ты и впрямь считал, что находишься по другую сторону шахматной доски, не так ли? Типичное поведение для такой простой и никчёмной фигуры… — Ну, — хриплый голос Хаска раздался рядом с ним и прервал его внутренний монолог, — выходит, ты сделал это. О, он всегда воспринимал всё слишком близко к своему старому сердцу. — Я ничего не делал, — проговорил Аластор. — Чушь собачья. Не прикидывайся невинным, босс… — …Она сделала это ради меня, — перебил он, повернув голову так, чтобы взглянуть на Хаска. Радио-демон заметил, что кошачьи золотые зрачки сузились от ужаса. Он воспользовался моментом, чтобы порадоваться своей маленькой победе. — Ты можешь сколько угодно пытаться уберечь её от всего этого, Хаскер. Но в конце концов… — Аластор закрыл глаза и глубоко вздохнул, —… я преодолею любое препятствие, которое встанет на моём пути. Ты ведь понимаешь это, не так ли? Хаск кашлянул и, прочистив горло, спросил: — Хочешь сказать, что она… — Воткнула трезубец прямо ему в голову… — Аластор подавил извращенный смешок: — Разве это не отличный финал для нашего шоу, Хаскер? — он вытянул ладонь и уставился на неё, смотря на собственные пальцы, которые сгибались от желания вонзиться во что-нибудь. — Из этого выйдет неплохая история, которую грешники запомнят на века… Принцесса Ада защитила не только свою территорию, — он сжал кулак, — но и радио-демона. Между ними повисло молчание, нарушаемое лишь тихим грохотом внутри отеля. Он мог бы поспорить, что Хаску пришлось прикусить язык, чтобы воздержаться от комментариев. У Аластора было чёткое представление о том, какую игру слов тот мог бы сейчас использовать, и даже обычная мысль о том, что Хаскер осмелится сделать это и вся его гнусная речь выйдет за рамки его фантазии и сознания, уже вызывала в нём раздражение. Он так увлёкся гипотетической мыслью вроде… — Ну и что ты хочешь, чтобы мы сделали с телом? — хорошая смена темы! — Я бы предпочёл сжечь, — с радостью откликнулся на его предложение Аластор, — однако Чарли хочет похоронить его. Значит, мы так и сделаем. — Похоронить? Хах, должно быть, её решение гложет тебя изнутри, да? Его брови дёрнулись от гнева. Конечно, он предпочёл бы бросить труп Вокса в его же аквариум и оставить его там на растерзание акулам. Однако он уважал желания Чарли и не хотел давить на неё слишком сильно, ведь, если он начнёт это делать во время её растерянности… что ж, с большей вероятностью она перестанет ему доверять. А это было последнее, чего он хотел. — Что будем делать с третьей Ви? — спросил Хаск, который в эту ночь, по всей видимости, был чересчур любопытен. Аластор закрыл глаза. Из всех Ви она представляла для него наименьшую угрозу. У Вокса было много сил, у Валентино — возможностей, у Вельветт же была лишь поддержка из социальных сетей. Она могла бы уничтожить их изнутри. Но стала бы она делать хоть что-то? Он никогда не считал её человеком действия… однако, с другой стороны, у неё было больше мозговых клеток, чем у двух других. Ему не придётся следить за своей головой, только за распространение яда в массы. — Ничего, — он сделал шаг к выходу и отряхнул свой бордовый фрак. — Ничего не будем делать. — Ладно… О, и… Эм, босс… — вмешался Хаск, следуя прямо за Аластором, который шёл по вестибюлю, окидывая взглядом других постояльцев отеля, продолжавших вести свою оживленную беседу с Чарли… и двумя маленькими козлятами, которые кружились позади неё в воздухе. По крайней мере, к её мрачному виду вернулась небольшая весёлость. Она улыбалась. — Ну, эм, во время нападения… — Да? — спросил Аластор, на самом деле не имея никакого желания продолжать разговор. Сегодня был долгий день. Завтра он займётся всеми политическими задачами… а сейчас ему просто хотелось вернуться к ней. — У нас был ещё один гость, — Аластор остановился и вытянул шею, чтобы посмотреть на него. — Мы думали, у Вокса будет огромное подкрепление, но его не оказалось, поэтому мы просто продолжили тушить пожар, но… Радио-демон застонал от раздражения. — Ближе к делу, Хаскер. Хаск пригладил шерсть и поманил Аластора за собой. Они подошли к небольшому чулану для мётел на другой стороне вестибюля, неподалеку от лестницы. Бармен нерешительно открыл хлипкую дверь и встретился взглядом со связанным демоном-змеем. Тот сузил глаза и уставился на Аластора своими красными склерами, после чего затрясся от ужаса. У него во рту торчал кляп, верёвки удерживали его на месте, а рядом лежало маленькое яйцо, которое тоже было связано. На вид оно было абсолютно безвредным… продуктом, который мог бы стать его завтраком. — Что нам с ним делать? Хороший вопрос. Тьма шептала ему: убей его прямо сейчас. Да, ведь это было так просто, так легко. Всего лишь ещё одно пустяковое убийство, которое в конечном итоге ничего бы не значило, ведь ни у кого не было причин скорбеть по этому существу. Он умер бы точно так же, как и провёл свою жизнь — никому не нужным. Предоставься ему такая возможность до отеля «Хазбин», до тех семи лет, он бы незамедлительно утолил свою жажду крови. Однако… Аластор считал себя настоящим профессионалом. И, как любому другому человеку с таким титулом, ему следовало поступать более благоразумно. Он был на цепи. Теперь ситуация действительно походила на вызов! Проведя пальцами по подбородку, он что-то пробормотал себе под нос, развернулся на каблуках и обратился к Чарли. — О, Чарли! Он привлёк к себе её внимание. Поманив принцессу пальцем, он наблюдал за тем, как она подходит к нему, нервно заламывая пальцы. — Что случилось, Аластор? Его ладонь аккуратно легла на её плечо, и он почувствовал её напряжение, которое стало настоящим возвращением в прошлое. Раньше она так же смущалась от его прикосновений. Всё то время, проведенное в разлуке, было несправедливым к ним. Пустяки, подумал он, это легко исправить. Он подвёл девушку к шкафу и заметил её потрясённый взгляд, устремлённый на незнакомца и его маленького компаньона. — Что… Кто это?! — Чарли резко вдохнула в лёгкие воздух. Очевидно, воспоминания с яйцом мешали ей мыслить здраво. Острым концом своей трости Аластор с лёгкостью разорвал ткань, обмотанную вокруг головы незнакомца. Теперь его рот был освобожден, и он откашлялся, пытаясь прийти в себя. — Я… — сипло выдавил он, показывая свои змеиные клыки: — я сэр Пентиус! И я требую, чтобы меня немедленно освободили! — каждая буква «с» в его словах звучала шепеляво. — О, да, этот парень, — сказала Черри, присоединяясь к ним вместе с Энджелом. — Это я его задержала. Всего лишь мелкий засранец, — она упёрла руки в бока, — кажись, он… вполне себе безобидный… — Он снёс кораблём часть крыши отеля! — Хаск вытаращил глаза. — Безобидный?! — Черри похоже не слишком рвалась его защищать. Она пожала плечами, закатила глаза и отвела взгляд в сторону. — Ну, в любом случае, принцесса, — Хаск немного смягчился, — что прикажешь с ним делать? Чарли протёрла глаза кулаками. Она чертовски сильно устала от всего этого… — Я… Мне… Мне всё равно, — тихо призналась она. — Давайте убьём его! — Ниффти тут же проявила инициативу, которую Чарли отвергла. — Нет! Не надо никого убивать! Просто… — Чарли глубоко вздохнула. Окинув взглядом сэра Пентиуса, она поморщилась, прежде чем присесть на корточки, чтобы встретиться с ним взглядом. — Я хочу извиниться. Ухмылка Аластора погасла. Сэр Пентиус был очень смущён её извинениями. — Твои малыши… — она указала на связанное яйцо, — …пострадали здесь. И я сожалею, что это произошло. Если бы я знала, — её голос дрогнул, — если бы я могла вернуться обратно и всё исправить… — Чарли встала: — Я прошу у тебя прощения. Мне искренне жаль. В глазах змея горела чистая ярость. Однако, услышав её извинения, он заколебался. Вместо попыток вновь защитить себя, он погрузился в собственные мысли, переводя взгляд на яйцо, которое смотрело на него в ответ. — Полагаю… Некоторое время назад я сбился с пути, работая на того, кто так безжалостно был готов пожертвовать всем, — признал сэр Пентиус. — Я понимаю. Это цена войны: сталкиваться с потерями. Чарли кивнула, а Аластор ощутил, как его живот скрутило от отвращения. Он поспешил прервать этот до ужаса приторный диалог: — Что ж! — с восторженностью проговорил Аластор, оказываясь позади Чарли. — Ты сказала, никаких убийств… Так, что теперь? Энджел расхохотался: — Кастрируем его! — Мы просто отпустим его, — твёрдо произнесла Чарли, заходя в чулан, чтобы протиснуться внутрь и развязать веревку, которая плотно удерживала руки. — Чарли, он враг, — сказал Аластор. — Что, если он вернётся обратно, когда наберётся сил? Сэр Пентиус потёр запястья и вытаращил глаза, уставившись ими на Чарли, которая отбросила верёвки в сторону. — Тогда мы сможем защититься, — просто заявила она. — Я не хочу проливать чью-то кровь здесь. Не снова. — Но он пытался убить тебя, поддерживал выходки того телевизионного варвара, из-за него отель чуть не сгорел дотла. Не хочешь проливать кровь здесь? Так чего же ты хочешь? Умереть на этом холме? Я не уверен, что ты осознаёшь количество жертв, совершенных сегодня ради тебя… — Я тоже жертвовала собой, ясно? — огрызнулась Чарли, однако в её глазах не было гнева, только отчаяние. С этим он мог поработать. Они уставились друг на друга, очевидно, находясь по разные стороны баррикад. Он хотел мести, Чарли хотела мира. Возможно, Аластор переборщил, ведь, похоже, сейчас было не самое подходящее время для чьей-то казни. Что ж. Он пойдёт на уступки. Аластор отступил в сторону, чтобы дать сэру Пентиусу пройти, если тот пожелает. Пентиус же тем временем взволнованно переводил взгляд с принцессы на радио-демона, словно те были его ссорящимися родителями. Аластор ни на секунду не сводил своего хищного взгляда со змея, пока тот не отполз от них. Захватив с собой яйцо, он умчался на улицу под растерянный шёпот жильцов. После ухода грешника, разговор постояльцев продолжился как ни в чём не бывало. Они оставили Чарли и Аластора наедине, и лишь Хаск намеренно задержался рядом с ними. Внезапно радио-демон услышал тихий девичий голос: — Прости, что накричала на тебя. Многовато извинений от того, кому не за что извиняться. Его бровь дёрнулась. Полное отсутствие самоуважения у этой дамы раздражало его. Однако он постарается быть с ней помягче. Настолько помягче, насколько это будет возможно. — Такое случается, моя дорогая, — Аластор взглянул на неё, заметив, что она уставилась в пол. — У тебя был тяжелый день. Ты выглядишь уставшей. — Да уж, мне бы хотелось поскорее вернуться в свою мягкую постель и лечь спать, — Чарли неловко засмеялась. Аластор, к его большому разочарованию, объявил: — Боюсь, твоя спальня обрушилась из-за нападения. — Оу… — Но, к счастью, мы живём в отеле, — Аластор махнул рукой в сторону лестницы, — поэтому тебе повезло! У тебя есть множество комнат на выбор. Можешь остановиться в любой, пока мы не сделаем ремонт. Чарли задумчиво на него посмотрела, прежде чем кивнуть и выдавить из себя слабую улыбку. — Полагаю, ты прав. Теперь, когда я вернулась… — она обняла себя за талию, — мне нужно время, чтобы прийти в себя. — Да, конечно! -… Но сначала мы обязаны кое-что сделать.

✢

В земле, в нескольких ярдах от отеля «Хазбин», была вырыта прямоугольная яма. Энджел и Хаск взяли на себя ответственность выкопать место для захоронения Вокса. Вэгги и Черри завернули мёртвое тело в ткань и опустили его внутрь, после чего засыпали землёй, образовав на адской почве неровную горку. Ниффти воткнула в землю маленький деревянный крест, и на этом церемония окончилась. Вот она — её первая могила. Те, кто не имели никакого отношения к Воксу, почти сразу покинули это место, и это понятно. У них не было причин скорбеть или чувствовать вину перед ним. Для них это был ещё один день. Они привыкли к этому. У каждого из них была своя история, связанная с могилами. Однако Энджел, Чарли и Аластор остались, глядя на кучу земли со смешанными чувствами. — Знаешь, думаю, он не особо любил меня, — признался Энджел. Его слова почти сразу же привлекли внимание Чарли. — Он часто приходил в место, где я работал… чтобы встретиться с Валентино, — сказал он, помолчав немного. — Вообще-то, теперь, когда я вспоминаю об этом, начинаю осознавать, что, похоже, они тайно встречались. Чарли поморщилась. Только сейчас она осознала трагичность всей этой ситуации. Вокс, в лучшем случае, просто хотел отомстить за него… Должно быть, чувство вины охватило его после ужасного инцидента. — Ну, земля ему пухом. Если, конечно, есть ад после ада или типа того… — Энджел пригладил рукой свои волосы. — Рад, что ты вернулась, малышка. И э-э… не задерживайся здесь, скоро пойдёт дождь, — пробормотав это, демон-паук зашагал вдоль длинной траншеи прямиком в сторону отеля. Время летело незаметно. Она не знала, как долго там находилась, часы перестали существовать, но одно было ясно наверняка. Чарли закрыла глаза. — Я знаю, что он тебе не нравился, — тихо проговорила она, обращаясь к Аластору, который до сих пор стоял рядом с ней. — Зачем ты остался? Аластор пожал плечами: — Зачем мне бросать тебя, моя дорогая? — смутившись, она поняла, что запуталась в своих мыслях и чувствах. — Мы и так провели много времени порознь. — Я… Мне казалось, ты будешь расстроен моим возвращением, — призналась она. — Ты… был свободен от меня, от своих цепей. — Чарли нахмурилась. — Мне трудно тебя понять. — А мне тебя, — как ни в чём не бывало проговорил Аластор, — но именно это и делает всё захватывающим! Тебе так не кажется? — она не смогла уловить суть его слов, и он заметил это. Поэтому, как обычно, замедлил ход своих мыслей, чтобы помочь ей в них разобраться. — Масштаб событий, к которым мы вместе причастны… разве он не восхищает тебя? — у неё перехватило дыхание. — Хотя, должен признаться, я нарушил своё обещание. — Что ты сделал? Микрофон Аластора затрещал от смеха: — О-хо-хо, что у тебя с лицом? Не будь такой серьёзной, моя дорогая, я не сделал ничего из того, что мог бы сделать. Просто… — его руки дёрнулись, прежде чем он повернулся и указал ими на разрушенный отель. — Я сказал, что в твоё отсутствие всё будет в порядке, но, кажется, не сдержал своё обещание. Всё вышло из-под контроля. Чарли покачала головой. — И? Это не твоя вина. Во всяком случае, ты пытался защитить его… Ты не причинил больше вреда, чем та же Мимзи… — она пожала плечами, — так что я ценю это. Краем глаза она заметила движение. Боковым зрением ей удалось распознать жёлтое пятнышко. Аластор наклонился к её щеке с широкой улыбкой, осторожно дыша ей в волосы: — О, несомненно. Его действие сопровождалось уже знакомым для неё стуком, который преследовал её всякий раз, когда она слишком много размышляла об Аласторе. Однако это безумное и бредовое состояние быстро развеялось из-за вида могилы, находившейся перед ними. Это была её вина. Она сделала это. Она отняла жизнь — очевидно, не одну. Чарли нужно было немного поспать. Она подумала об этом, устало вытирая глаза. — Я… э-э, планирую вернуться в отель, — сказала она, отвернувшись и сделав пару шагов к двери, прежде чем немного заколебаться — Ты останешься? — Останусь? Для чего? Чтобы произнести надгробную речь? — Аластор театрально удивился и издал язвительный смешок. — Нет, я бы предпочёл заняться ремонтом, моя дорогая, — сказав это, он развернулся на каблуках и взметнул вверх комки грязи, которые отделились от его подошвы и упали на могилу. Его рука легла на её поясницу и повела прочь от этого места. — Полагаю, работа в отеле продолжится своим чередом? Признаться честно, Чарли не задумывалась об этом, когда сбегала из отцовского дома, чтобы защитить его. — Да… Будет трудно получить одобрение моего отца… Сейчас это… практически невозможно, но… нам это и не нужно. Наверное. По крайней мере, она надеялась на это. — Так и есть! — спокойно подбодрил её Аластор. — Рад, что мы с тобой на одной волне! — совладелец её отеля как обычно был весел и воодушевлён. — Поверь мне, моя дорогая, ты там, где должна быть! — рука на её спине напряглась, и Аластор крепче прижал её к себе. От этой близости в низу её живота разлилось уже привычное тепло. — Вместе мы действительно сможем творить чудеса, верно? Чудеса. Разве это подходящее слово, чтобы описать все те невероятные события, которые с ней приключились? Или её внутреннее состояние в данный момент? Или её сломанную мораль? Или борьбу чёрного с белым, которая с недавних пор приобрела исключительно серые оттенки? Чем дольше она была прикована к нему, тем сильнее менялось её поведение. Несмотря на отсутствие цепей на её шее, казалось, что они служили удобным наручником на её запястье. Твёрдым. Оставляющим синяки. Меняющим её. В ту ночь, как только её голова коснулась чужой подушки, она сразу уснула. Странно осознавать, что эта незнакомая обстановка смогла подарить ей покой. Она была всем, чего Чарли так сильно хотела. Чем-то выходящим за рамки её устоявшихся представлений о мире. Некогда сжатые побелевшие костяшки пальцев теперь расслабились, открывая её поцарапанную ладонь.

✢

Послышался лязг металла, когда Чарли, крепко сжимая пальцы, начала взбираться вверх по лестнице. Наконец, добравшись до крыши отеля «Хазбин», она заметила Вэгги, которая уверенно стояла на одной ноге и держала в руках копьё. Небо окрасилось в огненно-рыжий цвет, дым после пожара успел полностью рассеяться, после чего пришло время распределять обязанности по уборке, что было довольно утомительным занятием, но Чарли наоборот была рада отвлечься на физическую работу. — Аластор ещё не пришел? — спросила Чарли, пока Раззл и Даззл кружились у неё за плечами. — Нет, — Вэгги фыркнула и пнула что-то, что сразу же привлекло внимание принцессы. Оказалось, это была куча различных устройств. Довольно огромная. — Наконец-то я полностью очистила эту штуку от всего взрывоопасного… так что теперь, когда мы начнем избавляться от этого дерьма, оно не взорвется и не прикончит нас, — сказала она, завершив свой отчет с вытянутыми руками. Они пытались вытащить обломки коробля из сломанной крыши на протяжении двух дней. Хаск и Ниффти занимались в основном ремонтом внутри, Вэгги — беспорядком на улице, которым в первую очередь был корабль. Сначала она пыталась управиться с этим вместе с Хаском, который помогал ей удерживать металлическое устройство крыльями, затем на помощь пришёл Аластор, который, в отличие от своих союзников, был способен на большее. Сегодня был день, когда они должны были избавиться от корабля и выбросить его в какое-нибудь отдалённое место. — Слышала, Черри хотела оставить себе кое-что из этого, — сказала Чарли, опускаясь на колени, чтобы начать перебирать гору обезвреженных бомб. Вэгги фыркнула. Её недовольство привлекло внимание принцессы. Когда она посмотрела на падшего ангела, та отвернулась, делая вид, что ничего не случилось. — Что? — Ты ведь понимаешь, что это оружие для нанесение вреда, да? Бомбы в Аду отлично подходят для войн за территорию. Сбитая с толку, Чарли медленно протянула: — Эм, да-а-а? Вэгги скрестила руки и спрятала ладони под мышками. Она саркастично пожала плечами: — Ну, даже не знаю. Не думала, что ты с радостью отдашь их тому, кто не будет использовать их во благо. Чарли пожала плечами. — Она не хочет исправляться. Черри собирается уехать сегодня вечером, поэтому она может просто забрать это и… — принцесса стыдливо осеклась. Медленно взяв одну из бомб в руки, она нахмурилась. — Наверное, странно с моей стороны позволять ей такое, да? Я не задумывалась об этом… На самом деле, у неё просто не было никакого желания задумываться об этом. Встав и позволив безделушке шлёпнуться рядом, она уставилась вдаль. Хлопанье крыльев Раззла и Даззла помогало ей успокоиться. — Я понимаю… Всё случилось так быстро, и ты, наверное, не хочешь обсуждать это, — начала Вэгги, — но… если тебе когда-нибудь вздумается узнать чьё-то мнение, кроме мнения Аластора, о твоих проблемах с отцом или… — Чарли поморщилась, а Вэгги с трудом продолжила: — Я рядом. Мы все рядом. Мы остались с тобой не просто так, Чарли. Мы верим в тебя. Я сама не верю в себя. Так почему же верите вы? — Спасибо, Вэгги. Я подумаю над этим. Ложь. — Я приношу извинения своим замечательным слушателям, — внезапный голос заставил их повернуть головы в сторону радио-демона, возникшего из тени, — за то, что заставил их ждать моего шоу, которое бывает раз в жизни! — его слова сопровождались аплодисментами. — Ты опоздал, — процедила Вэгги сквозь зубы, не сводя с него глаз, пока он вальяжно плёлся в их сторону. — Я уже извинился, не будь такой требовательной! — Аластор подошёл к ней и, наклонившись, ткнул её кончиком трости в живот, заставив несильно отшатнуться. — Наконец-то мы избавимся от этого неприглядного приспособления… У Вэгги сдали нервы. Её терпение иссякло, и она злостно рявкнула: — Тогда сделай уже хоть что-нибудь, чёрт возьми! Помехи оглушили их на секунду, после чего из его микрофона донёсся прерывистый искажённый смех. Аластор подошёл к кораблю и, прежде чем сделать то, что было нужно, склонил голову набок, чтобы взглянуть на Чарли. Когда их взгляды встретились, он жеманно улыбнулся, растягивая губы в ухмылке. На мгновение время для них остановилось, и Чарли почувствовала себя увереннее из-за его незаслуженного внимания. Она не знала, почему он так на неё влияет… Их взгляды опять разошлись, когда Аластор повернулся к нарушителю их спокойствия и упёрся тростью в его металлическую крышку. Тьма сгустилась у его ног. Похожие на руки щупальца заскребли по цементу, в воздухе раздался громкий треск, когда рога Аластора начали увеличиваться в размерах. Чарли могла лишь изумленно наблюдать за этим, пока искажённые звуки и визг, пронзали её уши, а острые чёрные пики окружали корабль. То, что казалось светящимися и деформирующимися радиосигналами, исказилось во тьме его силы. Ветер хлестал её по лицу, из-за чего ей пришлось прикрыть его рукой, чтобы спасти глаза от поднявшейся пыли. Тем не менее, она продолжала наблюдать за тем, как корабль выходит из своего искореженного положения. Он медленно отделялся от крыши, пока не был отброшен в пустое пространство позади отеля. Корабль смялся, подпрыгнул и приземлился с предсмертным скрипом. Сила Аластора тут же исчезла и он принял своё обычное положение. Вытерев лоб ладонью, он усмехнулся: — Знаете, вы могли бы немного мне подсобить. Вэгги усмехнулась. — Ты делал вещи и похуже. Что, обычный корабль вывел тебя из строя? — О, я о другом… — сказав это, Аластор призвал свои цепи. Запястье Чарли обволакивало теплом, когда металлическое кольцо вновь сжимало его, — она уже и забыла, каково это. Если не вспоминать о случае в ванной, когда она сама призвала их… Чарли резко сглотнула. Ей не стоит думать об этом в компании. Она заметила, что радио-демон накручивает цепь своего ошейника себе на палец. — А что, это проблема? — Вэгги яростно огрызнулась. — Ты ведёшь себя так, словно свободен, как чёртова птица! Но это не…! Неважно… Думаю, с этим покончено. Я сообщу Черри о бомбах… — пробормотав это, она начала спускаться по лестнице, взметнув перед этим свои длинные волосы. Проводив её взглядом, Аластор щёлкнул пальцами и избавился от физической формы цепей. Они остались вдвоём. Снова. Казалось, им суждено оставаться наедине друг с другом. Чарли знала, что Аластор не покинет её, пока у него не появится достаточно веская причина для этого. Наверное, именно поэтому она даже не удосужилась обратить на него внимание. Вместо этого она подошла к краю крыши и позволила своему телу ощутить дуновение ветра. Пентаграмм Сити был прекрасным местом, если не считать хаоса, бурлящего в его сточных трубах. С этими отвратительными большими песочным часами, которые занимали центральное место на площади. Время шло всё быстрее и быстрее — она и не подозревала, что оно летит так стремительно. Чарли занервничала. Истребление было совсем другим делом, которое она постоянно откладывала на неопределённый срок. Чарли уселась на край, свесив ноги с высоких неровных стен. Истребление — сильное и ужасное слово. Она помнила, что Аластор считал себя истребителем. Неужели и она сама теперь считается им? Она уставилась на свои раскрытые ладони — теперь на них была кровь её собственного народа. Она не могла поверить в это. Чувство вины сжирало её изнутри. Она опустила руки и сунула их в карманы. Сколько ещё она сможет сдерживаться? — О, принцесса, ты вернулась, — Аластор, казалось, всегда знал, когда нужно заговорить, — но по-прежнему выглядишь такой грустной. Такой отчаявшейся, такой сломленной… — в его голосе слышалось что-то вроде сочувствия, которого, как она постепенно начала осознавать, никогда не было. Он лишь пытался заставить себя сочувствовать. И всё же она ответила ему со всей своей серьёзностью. — Я не могу поверить в то, что я это сделала. Шаги позади неё становились всё громче, пока высокая фигура не забралась на край крыши и не остановилась рядом с ней. — Думаешь, не сможешь ужиться с этим? — спросил Аластор. — Но ты уже сделала это, Чарли. И ты не сможешь ничего исправить. Вся наша жизнь состоит из огромного количества смертей… — он проворковал это, взмахнув руками. — Ты сделала свой выбор. И этот выбор останется с тобой навсегда. Сердце Чарли сжималось с каждым его словом. Ей казалось, её желудок наполнился камнями. Она хотела избавиться от того стыда, который накапливался в ней годами, она хотела, чтобы он исчез. — Ну? — настаивал Аластор. — Сможешь жить с этим? Она шмыгнула носом и натянула пальцами кожу над своими бровями. Чарли хотелось, чтобы он замолчал. — Ты ведь знаешь, что стыд — это изголодавшийся пёс гордыни. Он будет лаять и преследовать тебя, пока ты не скормишь ему свою кость, — отрывистый голос Аластора был подозрительно успокаивающим. — Я предлагаю тебе сделать выбор, Чарли. Довольно тяжёлый выбор, — он сказал это, и она продолжила слушать его. — Ты можешь спрыгнуть. Руки Чарли сами собой соскользнули с её лица — Ты ведь хочешь этого, да? Освободиться от всех своих грехов, с которыми родилась и в которые вляпалась? Её глаза превратились в открытые краны. Когда она выглянула на него из-под пальцев, ей показалось, что земля ушла у неё из-под ног. Спрыгнуть? То есть умереть? Забрать судьбу своих жертв себе? У неё закружилась голова, но она попыталась взять себя в руки. Она выпустила удочку в море, но её леска спуталась с длинными рыболовными сетями. Внезапно голос Аластора зазвучал более соблазнительно. Без давления, без указания сделать выбор, без упоминания её обязанностей и всего, что было между ними. Рядом с ней что-то зашевелилось. Стало ещё ближе. Его палец нежно коснулся её подбородка, и она повернула голову, чтобы встретиться с его взглядом. Скрестив ноги и широко улыбнувшись, Аластор вёл себя так, словно пару секунд назад не соблазнял её поддаться мрачному искушению. — Но я не хочу, чтобы ты делала это, моя дорогая. Я всего лишь говорю тебе то, что ты когда-то говорила себе, — Аластор склонил голову набок. — Сможешь ли ты смириться с выбором, который сделала? Ты ведь уже жила с ним раньше. И, как мне известно, стойкость — одно из твоих лучших качеств! Не грех иметь причины для своих поступков, дорогая! Нет, ты сделала то, что должна была сделать, — она снова опустила свой взгляд. Однако Аластор упрекнул её и несильно похлопал по щеке, чтобы привлечь её внимание. — Это принесёт пользу проекту. — Проекту? — спросила Чарли. — По искуплению грешников, — напомнил ей Аластор, и она почувствовала, что шум в ушах постепенно пошёл благодаря его утешениям. — Только представь, какие слухи разнесутся по Аду. Грешники будут знать, что их принцесса доблестно защищала всех, кто верил в её дело, — он приложил руку к своей груди так, словно эта мысль трогала его до глубины души. — Чарли Морнингстар — больше не та хорошая девочка, которую можно сломать! Нет, в глубине души она демон, преданный своему народу! Кольцу Гордости нужно, чтобы кто-то стоял за него… Чарли покачала головой. — Я чувствую себя лицемеркой. Он убрал от неё руку. — Мы все лицемеры, моя дорогая, поэтому мы здесь. Она поникла. Глядя вниз, в бездну под ногами, на город, на часы Судного дня, а затем и на небо… Чарли вспомнила одно из его высказываний. — Ты сказал… Ты сказал, что не обязательно быть убийцей, чтобы убить кого-то… Что для этого нужна лишь… причина, — пробормотала она. — Так и есть. Чарли вздохнула, наслаждаясь последней минутой покоя, и посмотрела на Аластора. Он не сказал ни слова, позволяя ей собраться с мыслями, однако, на его лице можно было прочесть любопытство, когда он, заметив её пристальный взгляд, приподнял бровь. Наконец она задаст ему вопрос, который не решалась спросить на протяжении долгого времени… — Ты убийца. Услышав это, он со всей своей театральностью воскликнул: — Вот это да! Ну и обвинение! Как ты смогла догадаться? Она выдавила из себя смешок и тихо продолжила. — Но ты ведь не родился убийцей, верно? Ты был просто невинным ребёнком, как и все остальные… — Довольно красивым ребенком, как сказала бы моя мама! — Итак, — Чарли сделала паузу, чтобы обдумать свои слова, — …в чём была твоя причина? Тишина. Его микрофон издал тихий звук, значение которого ей было не суждено разгадать. Аластор отвёл от неё взгляд. Послышался приглушённый гул, прежде чем он задумчиво подпёр подбородок ладонью. — Что ж, думаю, она тебе понравится, — сказал он, хотя она была уверена, что всё будет в точности наоборот. — Я бы хотел рассказать тебе одну очень важную историю, Чарли. Не относящуюся к делу, как она предполагала. Хотя, зная Аластора, возможно, его слова всё же будут иметь какую-то связь с их разговором. — М-м, ладно? — В детстве я знал один очень простой факт, — он выдвинул палец вперёд, — что моя мама — самое дорогое, что у меня есть на свете. С самого моего рождения она кормила меня, защищала, выполняла все мои прихоти. Когда я плакал, она укачивала меня, а когда я смеялся, она смеялась вместе со мной! — Аластор пожал плечами: — Любовь матери невозможно купить, — Чарли почувствовала, как в её сердце образовалась пустота, напоминающая ей о чём-то. — Мой отец же, с другой стороны… Отец? Она никогда о нём не слышала. Теперь история Аластора заинтересовала её ещё больше. — Его считали никчёмным с самого детства. Видишь ли, он любил выпить, — напряжённо проговорил Аластор, — любил азартные игры — и, как любому другому маленькому человеку, ему хотелось почувствовать себя большим. Аластор задумчиво прикрыл глаза. — Для этого он увлёкся охотой. О, он пролил много звериной крови. Но даже этого ему было недостаточно. Следующими стали собаки — он заставил этих мелких пушистых монстров подражать его образу и подобию. Быть рычащими и агрессивными, охраняющими свои богатства. Не близких людей, нет, именно богатства. — Аластор был очень осторожен в своих формулировках. — Отец был ужасно скучным человеком. У него была скучная жизнь, скучный характер, с ним не происходило ничего интересного! Он пожал плечами: — Он сходил с ума от собственной никчёмности, поэтому решил нападать на тех, кто был ещё меньше него. Он начал с меня, — Аластор ухмыльнулся ещё шире. — Видишь ли… Я не обращал своё внимание на боль. Я сосредоточил его на том, куда он бил. Отец всегда целился в те места, которые, по его мнению, должны были гореть… он думал физически, Чарли, — Аластор постучал по своему лбу. — Как и любой маленький примат, он считал себя умнее других. Сердце Чарли упало, как только она поняла, в чём дело. — Аластор… — Но! Я никогда не чувствовал боли. Ничто и никогда не могло причинить мне её. Я не чувствовал её даже когда соседский мальчишка сломал мою любимую игрушку или когда моя мама отказалась давать мне конфеты, — его красные глаза возбуждённо сверкали. Он был по-настоящему увлечён этой ужасной историей. — Он ни разу не смог причинить мне настоящей боли, до тех пор, пока я не стал подростком! Да, вот тогда-то ему удалось это сделать, — он наклонился ближе, к самому лицу Чарли. Жёлтые зубы и красные глаза зловеще подчёркивали его мрачные слова: — Он причинил боль моей матери. Чарли прижала руки к груди, чтобы удержать колотящееся внутри сердце. Аластор наконец отстранился и улыбнулся: — Однажды он взял меня с собой на охоту. С большим количеством выпивки в крови и грандиозными планами, как ни у кого другого, он отвёз меня в залив! О, это был туманный, почти дождливый день… Честно говоря, совсем не лучшая погода для охоты. Но кто я такой, чтобы спорить с ним? Этот ублюдок и без того был в убийственном состоянии! — из его микрофона вырвался смех, но Чарли не находила в его словах ничего смешного. — Мы разделились, — сказал Аластор, — и тогда я смог испытать свои охотничьи навыки! В том тёмном болоте, с ружьём наперевес, — он изобразил, как держит оружие с помощью трости, и Чарли невольно почувствовала, что эта сцена уже была ей знакома. —В конце концов, он ушёл от меня на достаточно дальнее расстояние… Я спрятался за кустом и нацелил дуло ружья прямо на его лысую голову. Он ухмыльнулся. — Я взял себя в руки и… не промахнулся. — Твоей первой жертвой был… Его ухмылка дразнила её. Да, эта сцена и правда была слишком знакомой… Однако сейчас Чарли не могла сосредоточиться на этой мысли, полностью очарованная уязвимостью, которую Аластор демонстрировал ей. — В тот день я научился хоронить своё первое взрослое тело… И знаешь, ещё никогда я не чувствовал себя таким живым, — внезапно его прищуренные глаза остановились на ней, словно загнав в тупик. — А ты? — Что я? — Чувствуешь себя живой, Чарли? Чарли не ожидала такого странного вопроса. Казалось, он полностью растоптал атмосферу, которую они создавали ранее. — Аластор… Он прижался к ней всем телом, и у неё не было другого выбора, кроме как отстраниться. — Ты тоже почувствовала это, — почти промурлыкал он, — я прав, дорогая? Эту эйфорию, — ещё никогда она не видела его таким взбудораженным. Её сердце учащённо забилось, от их близости по её телу разлилось неприятное тепло. Аластор рассказал ей такую мрачную историю, которая смогла пролить свет на его внутреннюю составляющую, но, казалось, он сам воспринимал её исключительно как возможность сблизиться с Чарли физически. Эйфорию? Нет, она не чувствовала её. В тот момент она была в оцепенении. В панике. В отчаянии. Эйфорию она почувствовала, только когда они встретились взглядами. Чарли робко качнула своей головой, глядя на Аластора. — Я не задумывалась об этом… Я знала, что ты в опасности и я обязана тебе помочь. Аластор хмыкнул. — Что ж, я и не ожидал от тебя ничего другого. Избирательность в вынесении приговора — тоже отличное качество, — он выпрямился и решил посмотреть на город. — Полагаю, было бы не так интересно, если бы все, кто дышит, оказались на плахе. С этими словами она молча последовала его примеру, посмотрев на раскинувшийся перед ними пейзаж. На землю, которой ей суждено было править, если Люцифер однажды протянет ноги… Чарли тряхнула своей головой, пытаясь избавиться от этой мысли. После рассказа Аластора она боялась казаться неблагодарной. Она с опаской посмотрела на его профиль — возможно, за этой улыбкой скрывалось нечто большее. Он не мог улыбаться вечно. У него было такое ужасное прошлое… Она обхватила себя руками. — Мне жаль, что тебе пришлось пережить это, — её голос дрогнул на полуслове от переполнявших её эмоций. — Никто не заслуживает подобного. Ты не заслуживаешь подобного, Аластор. Аластор издал хриплый смешок. — Чарли, милая… ты не должна жалеть о том, что я поделился с тобой своей историей безысходности, — настаивал он, — тебе стоит почувствовать воодушевление. Радость. Благодарность за то, что я прошёл через такое банальное отчаяние! В ужасе она выпалила: — Почему я должна радоваться этому? — Потому что сейчас я нахожусь здесь и пытаюсь помочь тебе, — он ткнул пальцем в её грудь, — это в твоих же интересах. Чарли тщательно обдумала его слова. Проанализировала их. А затем с обидой переспросила: — Выходит, ты рад тому, через что я прошла, потому что это привело меня к тебе? — Именно. Он был честен. Но его честность ранила. Она покачала головой. — Я не такая, как ты, Аластор. Я вижу боль и чувствую её. Тебе больно, — она оттолкнула его палец, — и из-за этого ты причиняешь боль другим. Ты не хочешь этого признавать, но это очевидно. По крайней мере, для меня. Даже микрофон, стоявший рядом с ним, замолчал. Аластор не сводил с неё глаз. Затем, слишком уверенно даже для самого себя, он сказал: — В таком случае, я действительно приношу тебе много страданий. Чарли отвернулась. — И я всё равно принимаю их… — его рука ухватилась за её подбородок, он повернул её лицом к себе, чтобы они встретились взглядами. Её сердце затрепетало. — Я убила ради тебя, — прошептала она, пытаясь сдержать свои слёзы. Аластор обнажил жёлтые зубы. — И у меня есть кое-что для тебя взамен. Это справедливая сделка, моя дорогая! Ты ничего не теряешь, поверь мне. Так должно было случиться, — рука, державшая её за подбородок, огладила её челюсть большим пальцем. Прикосновение было интимным. Пронзало её нервы, мозг и сердце, заставляло её желудок сжиматься, а лицо краснеть. Её тошнило, ей было некомфортно, но даже у этой медали была ещё одна сторона: она хотела этого. «Пока нет», — шептал он ей после банкета, когда они стояли непозволительно близко друг к другу. Это воспоминание заставило её напрячься, она следила за каждым движением. Но его рука опустилась, а вместе с ней угасло и желание Чарли продолжать этот изматывающий диалог. Они снова уставились в пустоту — её взгляд вновь опустился на часы, отсчитывающие время до и истребления. Вот он — провал её отца, доступный для взора всех без исключения. Вздохнув, она наклонила голову и положила её на плечо Аластора, желая забыть о своих тревогах. Она знала, что у него были свои проблемы, своя боль, и это влекло к нему всё сильнее. Он не был жестоким и бессердечным монстром, как многие полагали. Наверное, именно поэтому ей хотелось понять, почему она видит его хорошую сторону, пока другие её не замечают. Но даже если и так… это тайное знание, несомненно, делало её немного особенной. Аластор всегда позволял ей опираться на него. Теперь уже и физически. Возможно, это было к лучшему. Возможно, её грехи можно будет простить, если дело, которым она горит, станет плодотворным. — Аластор, я ненавижу твоего отца. Усмехнувшись, он проговорил: — А я терпеть не могу твоего, милая.