Ошибочные решения

Весь этот вечер выглядел сплошной показухой, но ДжиА была вынуждена присутствовать на нем. Так захотел Юнги, а его слово закон. Девушка выбрала серое платье французской длины, которое облегало ее тело. Давно отвыкшая от каблуков, ДжиА с трудом выносила туфли. Она нечасто сопровождала Юнги на встречах, а когда делала это, то ограничивалась совсем маленьким каблуком, но сегодня почему-то выбор пал на более высокий. Клатч, в котором лежали косметика и телефон, ДжиА оставила в машине, не желая занимать руки ничем, кроме бокала шампанского. ДжиА положила локоть на коктейльный столик, а бокал стоял рядом с ее рукой. Она делала небольшие глоточки, чтобы не опьянеть. Взгляд зацепился за Чонгука с Соён. Оба стояли рядом, но смотрели в разные стороны. Они даже не старались играть в счастливую семью. Лишь приказы Юнги заставляли их появляться вместе. ДжиА усмехнулась. Скольким же людям ее муж доставлял дискомфорт? Что говорить о ней самой, когда он не щадил даже собственную сестру, которая буквально росла у него перед глазами. — Ты не можешь заставить меня! — кричала Соён, эмоционально размахивая руками. Слезы текли по ее щекам, но, казалось, от злости, нежели от безысходности, в которую загнал ее Юнги. — Именно это я и делаю. Заставляю, — спокойно произнес Юнги, не отвлекаясь от документов, которые разбирал, сидя на диване в общем зале. Если бы ДжиА не стала свидетельницей того, как несколько часами ранее муж рвал и метал все кругом, то подумала бы, что история с сестрой даже не пошатнула его спокойствие. — Нет! Я могу сделать аборт! Я не собираюсь выходить замуж за этого идиота! — Собираешься. — Нет! — в очередной раз крикнула Соён, но уже от отчаяния. — Ты умудрилась переспать с этим идиотом, значит, и замуж выйдешь. Вскоре и ребенка родишь. ДжиА хотела уйти, чтобы не быть свидетельницей семейной сцены, но осталась лишь ради Соён. Она не была уверена, что Юнги не сорвется по итогу. — Я была пьяна! Мы были пьяны… — Девушка упала на пол и начала рыдать что есть силы. — Я бы никогда не переспала с этим ублюдком, если бы… не алкоголь. У ДжиА неприятно заныло сердце от того, как они называли Чонгука вместо того, чтобы произнести его имя. В их глазах он был низшим звеном, недостойным стать членом их семьи. Хотя ДжиА считала его хорошим и очень простым человеком. — Иди к себе в комнату. Я больше не желаю тебя видеть. — Нет! — запротестовала Соён, мотая головой и не желая уходить. Иначе у нее не останется надежды переубедить Юнги. — Ты же мой брат… Ты не можешь… — Она всхлипнула и опустила голову, не договорив. — Это мое решение как твоего опекуна, старшего брата и главы. ДжиА отвела взгляд от Чонгука с Соён и посмотрела на Юнги, который разговаривал с какими-то иностранцами. В идеале она должна была стоять рядом с ним, но прошло около сорока минут с начала вечера, и ДжиА больше не хотелось никому натянуто улыбаться, поэтому она осталась стоять возле столика, пока Юнги беседовал с некоторыми из гостей. Обычно пришедшие подходили к главе и выказывали свое почтение, но сегодня Юнги словно был чем-то обеспокоен и ходил по залу, выискивая кого-то. — Лучше уж выпивать одной. — С этими словами ДжиА отпила еще немного шампанского и пристально посмотрела на Юнги. Даже когда их брак трещал по швам, она все равно признавала факт привлекательности своего мужа. От него веяло мужской уверенностью. — И кого ты так пронзаешь взглядом? Совсем рядом раздался голос Чимина, который встал за один столик с ДжиА и, проследив за ее взглядом, хмыкнул. Девушка закатила глаза от раздражения из-за его появления в поле зрения. Чимин являлся последним человеком, после Юнги, которого она хотела бы видеть. — Я соблюла все правила приличия и поговорила с тобой еще в начале этого вечера, как того требует вежливость, но избавь меня, пожалуйста, от дальнейшего диалога, — честно и искренне высказалась ДжиА, не видя надобности прятаться за маской, когда рядом не было остальных. Они оба прекрасно понимали, что не переваривают общество друг друга. Чимин с самого начала был недоволен выбором Юнги. Считал, что супруга главы обязательно должна быть из клана. — С каждым днем ты становишься все противнее и противнее, госпожа Мин, — рассмеялся Чимин. — И на самом деле мне очень жаль, что твоя попытка не удалась. — О-о, ты был бы счастлив избавиться от меня и посадить на мое место какую-нибудь девицу из семьи. — ДжиА смотрела на него с презрением, тогда как он подобную эмоцию отлично скрывал под соусом безразличия. — Хорошо, что мой план провалился, хотя бы ради того, чтобы насолить тебе. — С чего вдруг такие откровения? — цокнул языком Чимин. — Я вот не позволю себе обижать супругу главы. Не дож-дешь-ся. — Он задвигал указательным пальцем из стороны в сторону. — Сегодня я точно не настроена притворяться. Мы оба терпеть не можем друг друга. Так почему бы нам хотя бы раз не быть откровенными в этом? — ДжиА улыбнулась и приподняла бокал. — Давай-ка выпьем за ненависть. — Она сделала глоток и поставила бокал на стол. Оба молчали около минуты. ДжиА готова была попросить его уйти подальше от ее столика, но почему-то решила не грубить и запастись терпением, пока мужчина сам не уйдет. В конце концов, Хаюн скоро закончит разговаривать со своими родителями и тогда придет за мужем. — А может, дело не в ненависти? — внезапно спросил Чимин, резко устремив свой взгляд на ДжиА. — О чем ты? — Девушка уже потеряла нить разговора и вопросительно глянула на Пака. — Забудь. — Чимин отмахнулся и повернул голову в другую сторону. — Моя малышка освободилась от назойливого внимания родителей. Позволь оставить тебя одну, милейшая госпожа Мин. Чимин обворожительно улыбнулся и вежливо склонил голову, после чего удалился. ДжиА не поняла последнего выражения его лица. Несмотря на улыбку, он казался чрезмерно серьезным и задумчивым, но девушка очень быстро заглушила в себе мысли о поведении Чимина. Заметив, что Юнги направился к ней, ДжиА схватилась пальцами за ножку бокала. Когда руки заняты чем-то, это помогало успокоиться. — Бесполезно спрашивать, скучала ли ты в мое отсутствие? — с усталым смешком спросил Юнги, встав рядом, и по-хозяйски положил руку на талию жены. — Я абсолютно точно не скучала, — жестко отрезала ДжиА и натянуто улыбнулась, чтобы не дать остальным повода для пересудов. — Почему ты сегодня так взволнован? — Потому что нашему гостю из Сингапура была обещана Соён. Так мы собирались усилить свое влияние в той части, но сестричка нас подвела, а теперь не знаем, как это вырулить по-другому. Во все времена браки являлись лучшим способом укрепить власть, — спокойными тоном объяснил Юнги, косясь в сторону Соён. — Очень жаль, что у тебя лишь одна сестра, — фыркнула ДжиА, совершенно не входя в положение мужа и не разделяя его беспокойства. — Найдите другую жертву из семьи. Как насчет Хёри из семьи Кан или Сукчон из семьи Квон? Или твоя кузина… ДжиА понимала, что предлагать подобные варианты было жестоко по отношению к упомянутым девушкам, но она делала это, осознавая, что если бы такие варианты рассматривались, то Юнги давно бы сделал это. — Не переживай. Мы уже нашли идеальную кандидатку. ДжиА подняла взгляд на лицо мужа, словно это помогло бы ей без слов узнать имя бедолаги, которую совсем недавно «продали» иностранцу. — Семья Пак очень близка к нам. Скоро сестре Чимина восемнадцать. ДжиА с трудом проглотила возмущение. Как она могла забыть о милой девчушке с добрым сердцем? Может, потому что не брала в расчет девушку, которая все еще училась в старшей школе. Сестра Чимина являлась противоположностью своего брата и славилась кротким нравом в клане. Именно поэтому ДжиА было ее жальче остальных. — Она ведь такая хорошая… Примерная. И совсем юная! Как вы можете так жестоко распоряжаться ее судьбой? — с негодованием спросила ДжиА. — Именно. Она очень спокойная и терпеливая девушка. Уверен, справится с задачей быть хорошей супругой. — Нельзя вот так просто отдать ее в руки этому бандюгану. Вам мало поломанных судеб? Обязательно портить жизнь и бедной Милли? — Почему обязательно портить жизнь? Может, ей понравится господин Ким Намджун? — предположил Юнги. — Господин Ким? Разве он кореец? — удивилась ДжиА и глянула в сторону упомянутого мужчины. Он так звонко смеялся, что даже звуки музыки перекрывал. Рядом с ним стоял Чимин с Хаюн, и все трое о чем-то заинтересованно разговаривали. — Он иностранец лишь по матери. Я разве не говорил? — В любом случае, он преступник, а Милли слишком добрая девочка для него. Она не заслуживает всю жизнь вариться в этом адском котле. Пожалей ее, Юнги, — искренне взмолилась ДжиА, желая спасти хоть одну душу от подобной участи. — Перестань нести чепуху, — нахмурился Юнги. — Это всего лишь брак, а не казнь. — Это тебе так кажется, а для Милли здесь и не пахнет счастливым браком! — воскликнула ДжиА. — Вы настолько срослись с подобной жизнью, что даже не можете уже отличить «плохо» от «хорошо». — Не забывай, что Милли тоже выросла среди подобной жизни. — Какая между ними разница в возрасте? — ДжиА взглянула на господина Кима. Конечно, мужчина выглядел вполне солидно. Высокий и привлекательный. И все же это не отменяло факта его преступной деятельности. — Думаю, ему уж точно больше тридцати четырех. — М-м… — с улыбкой протянул Юнги. — Не больше, а ровно тридцать четыре. — Семнадцать лет! Когда Милли родилась, твой Ким уже был почти совершеннолетним! — Слава Богу, не мой Ким, — рассмеялся Юнги, искренне забавляясь реакции жены. — Между нами тоже девять лет. И что? — Девять не семнадцать. — ДжиА бросила на мужа укоризненный взгляд. — И что ты предлагаешь? — Не знаю! Если не можете отменить этот брак… — ДжиА замолчала в замешательстве, не зная, как помочь Милли. — Обещай хотя позволить ей познакомиться с ним до свадьбы.

***

Больше всего на данный момент Чонгуку хотелось уйти с этого проклятого вечера и оказаться дома. Вместо дорогих десертов и вычурных закусок он бы предпочел рыбные палочки, которые безумно вкусно готовила его мать, а вместо компании этих высокомерных людей ему хотелось бы остаться в кругу своей семьи. А еще он точно не отказался бы променять костюм на домашние брюки и футболку. Чонгук уже несколько раз выходил на улицу, чтобы подышать свежим воздухом. Некоторые курили, но он не имел такой привычки, поэтому лишь наблюдал за остальными и отдыхал от суматохи, что творилась внутри. Если быть честным перед самим собой, то Чонгуку порой хотелось тоже схватиться за сигарету, но он сдерживал себя, не желая лишаться хоть какой-то стабильности в своей жизни. В последний раз он курил в средней школе и после того, как отец отругал его за это, больше не прикасался к сигаретам. На самом деле Чонгук считал себя хорошим сыном и всегда боялся разочаровать родителей, ведь они многое сделали для своих детей. Сделав несколько глубоких вдохов, словно впереди его ожидала казнь, Чонгук зашел обратно внутрь. Его взгляд остановился на Юнги с ДжиА и Хаюн. Если последняя с интересом слушала Юнги, то ДжиА выглядела уставшей. Она часто поглядывала на часы, будто бы хотела поскорее покинуть вечер. Как же Чонгук понимал ее. Чонгук помнил ДжиА еще с университета. Она училась на несколько курсов младше. Тогда он и подумать не мог, что та девушка со спокойным взглядом станет супругой главы клана. Точно так же, как он не мог представить, что сам по горло увязнет в этой жизни. Наконец Чонгук взглядом нашел Соён. Его жена разговаривала с господином Кимом, и Чон готов был поклясться, что она флиртовала с ним. Он отлично знал эту ее улыбку и ни с чем бы не спутал ее. Соён всегда так хлопала глазками, когда с кем-то кокетничала. И никогда такой чести не удостаивался он, ее муж. Чонгук не впервые становился свидетелем подобного поведения жены, и, несмотря на отсутствие чувств к ней, это не на шутку бесило его. Задевало чувство достоинства, которое и так было почти на нуле из-за поведения Соён. Но позволять ей унижать его таким образом Чонгук не собирался. Тем более с тем, за кого Юнги когда-то планировал выдать ее замуж. За короткое мгновение Чонгук оказался рядом с женой. Они с господином Кимом уже были представлены друг другу и говорили сегодняшним вечером, поэтому «парочке» не пришлось отвлекаться на подошедшего. Чонгук хмуро поглядывал на обоих, пока они оба обсуждали достопримечательности Сингапура. — В каком году вы бывали там? — спросил господин Ким. Соён задумалась, поднеся стакан к губам. — Кажется, четыре года назад. С тетей и кузиной. — И как вам впечатления от аэропорта? Чонгук начинал заметно злиться. Если господин Ким игнорировал его ненамеренно, то Соён делала это специально, чтобы вывести его из себя. Впрочем, как и всегда. — О-о… — блаженно протянула Соён. — Сплошное великолепие! Мы тогда сделали кучу фотографий. Чонгука удивляла подобная манера речи супруги. Обычно у нее ругательства проскальзывали через каждое второе слово, а сейчас она говорила так, будто действительно придерживалась устоев высшего общества. — Значит, не зря я вкладывался в этот проект. — Мужчина рассмеялся, после чего взглянул на Чонгука. В отличие от Соён, у господина Кима оказалось более правильное понятие вежливости. — А вы бывали в Сингапуре? Вместо ответа Чонгук отрицательно мотнул головой. — Чонгук бывал лишь на фермах. Спросите у него про полевые цветы или коров, и он вам выдаст целый текст, как лучше за ними ухаживать. — Соён расхохоталась, но при этом ее смех не звучал искренне. — Фермы? Имеете дело с ним? — Господин Ким выглядел заинтересованным, что не понравилось Соён, и она сразу изменилась в лице, помрачнев. — Соён преувеличила. — Чонгук бросил на жену недовольный взгляд. — Причем, намного. У нас имеется небольшой огород, а из домашнего скота — курицы. Вот и вся «ферма», — ответил он, желая поскорее закрыть тему. Чонгуку не хотелось говорить о своей семейной жизни в кругу этих людей, но, кажется, Соён имела лишь одну цель — постараться опозорить его. — Я вырос на ферме! Все мое детство прошло в деревнях, — с улыбкой проговорил мужчина. — С удовольствием вспоминаю те времена. Это была беззаботная жизнь. — По вам и не скажешь, что ваше детство прошло в деревне, — удивленно заметила Соён. И кажется, впервые Чонгук был с ней согласен. — По мне много чего не скажешь. — Господин Ким подмигнул. — К примеру, что вы торгуете наркотой, людьми и даже убиваете? — Вместо кокетливой улыбки на лице Соён застыла ухмылка. Она видела, как изменился в лице Чонгук, удивленно уставившись на нее. Однако господин Ким не разделял его удивления и оставался спокойным. Ни отец, ни брат никогда не втягивали Соён или мать в дела семьи, но с возрастом и так стало понятно, чем они занимаются. Не требовалось много ума, чтобы понять, чем промышляют кланы, а судя по тому, что господин Ким являлся частью Сингапурской преступности, то и род его деятельности был прозрачен для Соён. — Умеете вы шутить! — преувеличенно рассмеялся господин Ким спустя десять секунд тяжелого молчания. — Еще бы добавили, что я зашиваю рты тем, кто слишком много болтает, и тогда был бы полный комплект гангстера. Несмотря на то что говорил мужчина с улыбкой, каждый из них понимал, что в его словах проскользнула нескрываемая угроза. — Нам надо поздравить супругов Квон с рождением первого внука. Пойдем, Соён, — сказал Чонгук. Он решил поскорее увести свою жену, чтобы не навлечь гнева Юнги, когда тот узнает о поведении сестры. Если бы в таком случае досталось только Соён, то Чонгуку, возможно, и было бы плевать, но Юнги обязательно за уши притянет и его. — Я уже поздравляла их, — отмахнулась девушка, прекрасно понимая, что пытался сделать Чонгук. — О, лучше поздравьте еще разочек, — сказал господин Ким, затем обратился к Чонгуку: — Поздравления никогда не бывают лишними. Правда? Чонгук кивнул и силой потянул Соён в сторону, взяв за локоть. Та не сопротивлялась, понимая, что бесполезно противиться. — Ты окончательно сошла с ума? — процедил Чонгук. — Да отвали ты, — Соён вырвала свою руку. — Мне плевать. — Ты не можешь говорить, что тебе вздумается! Идиотка такая! — И кто мне запретит? — Девушка посмотрела с вызовом. — Швы на твоем поганом рту! Последовал девичий смех, который привлек внимание присутствующих. — А ты будто бы переживаешь, — сказала она сквозь смех. — Я был бы только благодарен, если бы нашелся тот, кто сумеет заткнуть твой рот! Но уверен, в таком случае зацепят и меня! — Что вы здесь устроили? Пару отвлекла ДжиА, появившаяся рядом, чтобы предотвратить назревающую ссору. Юнги велел ей заткнуть обоих, чтобы они не устраивали сцен на вечере. — Чего тебе надо, цепной пес? — злобно бросила Соён, глядя на ДжиА. — Следи за своим языком! — грубо выпалил Чонгук, становясь рядом с ДжиА. Этот жест не ускользнул от внимания Соён и разозлил ее еще больше. — О-о, уже встаешь рядом с супругой главы? Не боишься, что вас обвинят в прелюбодеянии? — Да что ты такое несешь, паршивка? — в шоке проговорила ДжиА. — Если твой брат услышит, он же тебя собственноручно выпорет! Ты хотя бы осознаешь, по какому тонкому льду ходишь? — Поверь, я в курсе, — уже спокойным тоном ответила Соён. — Вот бы вы, два нищих оборванца, не появлялись в наших жизнях. Тогда, возможно, у нас все было бы в порядке. Бросив напоследок презрительный взгляд на обоих, Соён оставила их одних. Около минуты Чонгук с ДжиА стояли молча, чувствуя неловкость от сказанного девушкой. Им было даже некомфортно смотреть друг на друга. — Она и дома такая? — кашлянув, нарушила молчания ДжиА. — Еще хуже. Среди людей она хотя бы сдерживает себя. — Чонгуку было стыдно за поведение жены. С тех пор, как они поженились, ему казалось, что он в ответе за ее поступки. — Если рай существует, то ты должен попасть в наилучший! Воистину! — ДжиА раскинула руки в сторону и широко улыбнулась. Чонгук улыбнулся в ответ, что очень удивило ДжиА. На несколько секунд она даже застыла, завороженная его редкой улыбкой. Когда она в последний раз видела Чонгука в хорошем настроении? Еще в университете? Или до брака с Соён? Когда он улыбался, то вокруг его глаз образовывались мелкие морщинки. Он выглядел на несколько лет моложе. — Уверен, ты будешь рядом со мной в раю, — сказал Чонгук, но мгновенно запнулся, поняв, как звучала его фраза. — Имею в виду, что ты тоже заслужила его. — Я поняла. Можешь не беспокоиться.

***

Вечер закончился поздно, и ДжиА застала дочь спящей. Досада закралась в ее сердце. Ей хотелось подержать свою малышку на руках и поиграть с ней хотя бы чуть-чуть, однако удалось лишь поцеловать ее на ночь и тихонечко пожелать спокойной ночи. В спальне ДжиА ждал Юнги, переодевшийся в пижаму и легший в кровать. Настольная лампа на прикроватной тумбочке Юнги горела, а в руках он держал книгу. Ему редко удавалось почитать на ночь, но сегодня ему требовалось это. Книги успокаивали нервы мужчины и помогали абстрагироваться от происходящего. Когда ДжиА зашла в комнату, Юнги закрыл книгу и взглянул на жену. — Удивлен, что пришла в спальню? — ДжиА хмыкнула, затем сама же пояснила: — Я тут подумала, что мне не следует отказываться от удобств из-за тебя. — Умница. Похвальное решение. — Жаль, что не сразу пришла к этому. — Чего же так? Спина начала болеть от неудобного кресла? — улыбнулся Юнги, не удержавшись от легкой колкости. — А можно ли попросить не разговаривать со мной? Мне не требуются ночные беседы, чтобы заснуть. — Но все же я поинтересуюсь, если ты не против? — приторно-вежливо спросил Юнги, откладывая книгу на тумбочку и, не дожидаясь ответа, продолжил: — О чем вы говорили с Чонгуком? Расстёгивающие до этого платье, пальцы ДжиА застыли на молнии. Этот вопрос не на шутку взволновал девушку, хотя стыдиться ей было совершенно нечего, как и скрывать. — Почему ты вдруг спросил? — А почему ты вдруг занервничала? Юнги следил за каждой эмоцией жены. Водясь в таком жестоком мире и руководя многими людьми, он с легкостью мог читать эмоции по выражению лиц. — Меня просто удивил такой вопрос. Логично, что мне интересно, с чего вдруг ты решил спросить. ДжиА спешно отвернулась и направилась в гардеробную. И это тоже отметил Юнги. Она сбегала от него? — Я уже давно не видел, чтобы Чонгук улыбался, а сегодня он сделал это несколько раз, и все разы рядом с тобой. Юнги умолчал про растерянные взгляды, которые тоже не ускользнули от его ясного взора. — Чонгук просто давно не разговаривал с нормальным человеком. Согласись, рядом с Соён никто не будет улыбаться. — Я бы потребовал весь ваш диалог в мельчайших подробностях, но уж очень утомился. Будешь ложиться — выключи свет, дорогая. Мин Юнги ничего не упускал из виду и не планировал делать этого впредь. В их мире, потеряв хватку лишь раз, была высока вероятность оказаться в канаве, а он слишком сильно ценил свою жизнь, которая хотя и не являлась радужной, но все же казалась ему ценной.