Ошибочные решения

Уже второй день Милли не выходила из комнаты и не притрагивалась к еде, которую приносили. Обняв себя за колени, девушка уткнулась в них лицом. Она вздрагивала от каждого шороха. Намджун заходил к жене несколько раз — как только появлялась свободная минута. Как бы он ни пытался привести ее в себя, Милли не поддавалась. Более того, она пугалась его присутствия, словно вслед за ним мог зайти монстр. Мысленно ругаясь на брата за то, что подогнал ему дополнительных проблем, Намджун коротко постучался в дверь и, не дожидаясь ответа, вошел в спальню. Комнату обустроили под семейное гнездышко, когда планы о свадьбе стали точными. Холостяцкая спальня Намджуна осталась нетронутой, а в новой тона были более пастельные. Особенно преобладал бежевый цвет. Здесь мужчина планировал ночевать со своей женой, однако пока для этого не выдалось минуты. — Ты снова не поела? — Намджун недовольно кивнул на поднос с нетронутой едой. — Хочешь умереть с голоду? И что мне сказать твоей семье? Кстати о них, твой отец звонил мне, и брат тоже. Они очень обеспокоены тем, что ты не берешь трубку. Если еще немного продолжишь в том же духе, у двух семей начнутся кровавые проблемы. Ты хочешь этого? Милли осторожно подняла голову. Она не плакала со вчерашнего дня, однако лицо было красным и липким. На щеках виднелись следы от косметики с глаз, которая размазалась из-за слез. — Ты хочешь этого? — мужчина повторил свой вопрос и скрестил руки на груди. — Н-нет… — почти беззвучно произнесла Милли. Выражение лица Намджуна смягчилось, и на устах появилась теплая улыбка. Он сел рядом с Милли. Придя домой, мужчина не успел переодеться, поэтому на нем все еще была рубашка с коротким рукавом. — Я очень голоден. Не ел из солидарности, — соврал Намджун, зная, что девушкой легко манипулировать. — Не откажешься поужинать со мной? Если не ради себя, так хоть ради меня. Милли сама была очень голодна, о чем говорил успевший разболеться желудок. Единственное, ради чего она вставала с кровати, это чтобы пойти в туалет, и там же пила воду из-под крана. Но аппетита совершенно не было. Захотелось кушать сейчас, когда голос Намджуна обволакивал ее теплотой, а на лице застыла забота. Еще Милли успокоилась, услышав, что семья беспокоится о ней. Пусть ей и нельзя будет рассказать о случившемся, но хотя бы голос матери услышать она не откажется. — А с нами не будет… — Милли было страшно произносить имя монстра, но к счастью Намджун понял ее и без продолжения. — Тэхён не будет с нами ужинать. И он больше не побеспокоит тебя, — сказал мужчина. — То, что ты видела… Мой брат немного нездоров. Точнее он много нездоров. — Намджун нервно хохотнул. — Такое случается, если он забывает принимать лекарства. Кроха, ты ведь знаешь, в каком мире живу я, в каком жила ты. Я не оправдываю подобное, но… К такому привыкаешь. Но тебя он больше не обидит. Не переживай. Милли не была успокоена словами Намджуна. Она боится и будет бояться монстра в человеческом обличье. Несмотря на сказанное мужем, она могла уверенно заявить, что под крышей их дома никто не расчленял людей. — Пойдем? Ужин уже на столе. — Намджун встал и протянул ладонь. После недолгих раздумий Милли взялась за нее. — Умница. — Он улыбнулся, слегка сжимая девичью руку в своей. — Сегодня у нас чисто корейская кухня. Ты как-то говорила, что любишь Соллонтан. Как видишь, я не забыл и велел приготовить. Возможность поесть любимый суп заставила живот Милли заурчать в предвкушении. Она послушно последовала за Намджуном вниз по лестнице. Девушка с опаской оглядывалась по сторонам, словно в любой момент могла открыться какая-то из дверей и из комнаты выскочило бы чудовище с безумными глазами. — Расслабься, кроха, — сказал Намджун, почувствовав, как напряглась девичья ладонь. — Тэхён сейчас даже не дома. Хотя ужин и прошел в спокойной обстановке, однако сполна насладиться едой Милли так и не смогла. Каждый шорох, посторонний шум и звуки с улицы заставляли ее вздрагивать. Хотелось поскорее насытить желудок, чтобы перестал болеть, и подняться в комнату. Никогда прежде Милли не боялась так сильно, как сейчас. Даже в детстве у нее не было привычки прятаться под кроватью или накрываться покрывалом, скрываясь тем самым от ночных монстров. Она с легкостью засыпала с выключенным светом и даже без ночника. — На сегодня я совершенно свободен и всецело в твоем распоряжении. Чем хочешь заняться? — отставив стакан со свежевыжатым апельсиновым соком, спросил Намджун. Милли не знала, что чувствовала по поводу такого заявления. С одной стороны присутствие Намджуна успокаивало и давало надежду на защиту от монстра, но с другой… Она понимала, что они теперь с ним супруги, что влекло за собой определенные обязательства. — Если ты не против, я бы хотела пораньше лечь спать, — чуть ли не шепотом сказала Милли. Этим своим желанием она надеялась провести черту между ними и на сегодняшнюю ночь. — Вообще-то я тоже очень устал. С удовольствием полежу в постели. В глазах Намджуна сверкнул блеск, который Милли списала на его желание хорошенько отдохнуть. Никогда еще Милли не принимала душ с таким беспокойством. Как бы сильно девушка ни старалась взять себя в руки, унять тревожные мысли и уверить свой разум, что монстра нет дома, а за стенкой лежит ее муж, у нее совершенно не получалось успокоиться. После душа Милли принялась чистить зубы и вскрикнула, когда тюбик пасты случайно упал на пол. Сердце бешено колотилось, и даже когда увидела причину, она все равно не смогла заставить себя задышать ровнее. Услышав крик, в дверь постучал Намджун, чей стук послужил еще одним поводом вздрогнуть. — Все в порядке? — Да, — коротко ответила Милли и закончила чистить зубы. Подняв упавший тюбик, девушка поставила его на место, затем выпрямилась перед зеркалом и взглянула на свое отражение. — Приди в себя, дурочка! — строго, но тихо обратилась она к себе. — Ну же! Переодевшись в пижаму, Милли вышла из ванной. Ее вещи разложили на второй день приезда. Прислуга занялась этим самостоятельно. Среди одежды было очень много пеньюаров, в которых ей следовало ложиться рядом с мужем, но Милли предпочла привычную пижаму из хлопчатых брюк в клетку и футболки. Хаюн убила бы ее за подобный выбор, но невестки не было рядом, да и Милли не собиралась соблазнять Намджуна. Намджун лежал на кровати и читал книгу. Он бросил беглый взгляд на Милли и вновь вернулся к чтению, за что она была ему благодарна. — Спокойной ночи, — пожелала Милли и быстро юркнула под одеяло. Мужчина не ответил ей, словно не желая отвлекаться от чтения. Спустя несколько минут, дочитав главу, он закрыл книгу и отложил ее на тумбу. — То есть мы будем спать? — как бы констатируя неожиданный для него факт, спросил Намджун. — Сон и никакого супружеского долга, верно? Милли лежала спиной к мужу. Она напрягла свой слух, стараясь понять по интонации его голоса, говорил он с насмешкой или всерьез. Не дождавшись ответа, Намджун выключил ночник и, взбив свою подушку, лег. — Ну, хоть обнять-то свою кроху, надеюсь, я могу? — После чего протянул свою руку и придвинул Милли ближе к себе. — И тебе спокойной ночи.

***

ДжиА была ошарашена словами Юнги. Слова застряли у нее в горле. Все случилось так внезапно. Ее волновал главный вопрос. Дочь. В кабинете воцарилась тишина. Юнги молча смотрел на жену, позволяя ей переварить сказанное. Он не отводил взгляда от ДжиА, пытаясь уловить эмоции на ее лице, однако видел лишь растерянность и неверие. В сердце Юнги затаилась тоска, особенно когда перед ним сидела его жена. В домашнем подпоясанном платье, но в то же время прекрасно выглядевшая. Неужели не было никакой надежды возродить в ее душе любовь к нему? Или хотя бы смирение с этой жизнью? — Рада? Я, наконец, даю тебе свободу, — заговорил Юнги, прерывая затянувшееся молчание. — Ты заберёшь отсюда ровно то, что принесла. — ДжиА резко вскочила и подняла испуганный взгляд, но мужчина не спешил успокоить жену, хотя и знал, что ее беспокоит. Выждав минуту, он продолжил: — Единственное, что я позволю тебе взять с собой, это моя дочь и все, что необходимо ей. Пусть будет моей последней и самой ценной щедростью по отношению к тебе. — Встав со своего кресла и поравнявшись с ДжиА, Юнги прошептал на ухо: — И одежду на себе тоже можешь оставить. Не стану мелочиться и просить уходить голой. Вся радость от позволения уйти испарилась. Куда она могла пойти, не имея гроша за душой? Отец ей не помощник в подобном. Если ДжиА посмеет заявиться к нему, он изобьет ее и выгонит прочь. Его руки уже не будут связаны тем, что она являлась супругой главы, а как дочь ДжиА не имела никакой ценности для родителя. Друзей у нее не было, а те, с кем она общалась, будучи женой Юнги, не посмеют оказать ей поддержку. Тем самым они пойдут против слова главы, чего делать конечно же не станут. Куда податься? С чего начать? Без образования и даже денег на первое время, да еще и с ребенком. Неужели Юнги серьезно собирался бросить ее без всего и с ребенком на руках? ДжиА вдруг осознала, что совсем не думала о подобном исходе. Она в принципе не размышляла, как жить, избавившись от опеки Юнги. Теперь ей было страшно. Однако девушка не собиралась упускать данный ей шанс. Больше не собиралась. Она обязана выбраться из этой кровавой семьи и спасти свою дочь от печального будущего, в котором она стала бы пешкой в руках всевластных мужчин. — Собираешься что-нибудь сказать напоследок? — Юнги сел в кресло, в котором пару минут назад сидела ДжиА. — Будем горячо прощаться, или пойдешь собирать вещи Суа? — Если ты… — ДжиА взяла все сумбурные мысли под контроль и смело посмотрела в мужские глаза. — Если ты думал сделать из меня котенка подобными манипуляциями, то ты ошибся. Я обязательно воспользуюсь своим шансом. Для меня главное забрать дочь. А твои деньги… Пошли они к черту! Юнги насмешливо усмехнулся и сцепил ладони в замок. — А казалось совсем по-другому, когда ты недавно говорила о собственной недвижимости. Прости, не успел выполнить твою просьбу. Ладони ДжиА сжались в кулаки. Он еще смеет издеваться над ней? — Какой же ты мерзавец, — процедила она. Поморщившись, девушка стянула с безымянного пальца обручальное кольцо и бросила его в Юнги. — Пожалуй, начну прощание с этих оков. Кольцо упало к ногам Юнги. Его взгляд уперся в него. Если он до последнего надеялся, что ДжиА не захочет воспользоваться предоставленной скудной возможностью получить свободу, то сейчас видел решительность супруги. Впрочем, ДжиА всегда была упертой. Точно так же она когда-то бросилась в омут отношений с опасным типом. — Уходи, — только и сказал Юнги и отвернулся, чтобы не смотреть в спину ДжиА. Девушка со скоростью ветра поднялась на второй этаж и сразу же бросилась в комнату дочери. Юнги мог сыграть с ней злую шутку и забрать Суа, поэтому важнее всего было оказаться в детской и взглянуть на свое маленькое сокровище. Как только ДжиА убедилась, что дочь на месте, она облегченно выдохнула и принялась ускоренно думать, что делать дальше. В первую очередь надо было собрать детские вещи. Но что дальше? Куда идти? Не к отцу. Это ДжиА понимала абсолютно точно. Кто мог бы ей помочь? Хотя бы подсказать, как быть. У нее нет ни денег, ни жилья. Совершенно ничего. Закончив собирать одежду дочери, ДжиА заходила по комнате. Она нервно кусала ноготь большого пальца. Немного обдумав, ДжиА побежала в спальню. Пока Юнги не видел, она взяла некоторые свои драгоценности, после чего вернулась обратно в детскую и запихнула их в сумку с вещами Суа. — Хотя бы это я заслужила, мерзавец, — прошептала она, удовлетворенно глянув на дочь. Если продать эти драгоценности, можно будет снять жилье на первое время и активно взяться за поиск работы. Но как быть с Суа? С кем оставлять ее, если надо будет ходить на собеседования? Кто мог бы помочь? В голову никто не приходил, поэтому ДжиА решила думать обо всем поэтапно. Сначала надо поискать жилье, затем вызвать такси и выбраться из этого дома, пока Юнги не передумал. ДжиА ни за что не призналась бы самой себе, что, возможно, вздохнула бы с облегчением, если бы муж все же взял назад свое решение. На первом этаже ДжиА увидела Юнги, который шагами измерял гостиную. Когда девушка спускалась по лестнице, неся сумку и дорожный чемодан, он даже не соизволил помочь ей, хотя прежде ни за что не позволил бы тащить тяжести. Мужчина внимательно наблюдал за действиями супруги. — Суа сейчас спустит госпожа Пак, — сказала ДжиА, чтобы Юнги даже на секунду не подумал, будто она могла оставить дочь. ДжиА совершенно не знала, что должна говорить. Прощаться было глупо, как и бросаться стандартным набором слов по типу «спасибо за все». После недолгих разглядываний, взгляд Юнги стал гневным, что не ускользнуло от ДжиА. Даже говоря о расставании, мужчина сохранял полное спокойствие и безэмоциональность, а сейчас в нем будто бы разгорелось пламя. — Пойдем в кабинет, — велел он. ДжиА не хотела провоцировать его в последние минуты пребывания в этом доме, поэтому послушно последовала за ним. Оказавшись в кабинете, Юнги закрыл дверь на ключ, что сильно насторожило ДжиА. Он никогда не закрывался здесь, даже когда шли важные переговоры с Чимином или с кем-то другим из клана. — Не бойся ты так, — сказал Юнги, заметив выражение лица ДжиА. — Зачем закрывать дверь? Ты… хочешь убить меня? — вполне серьезно предположила ДжиА, ожидая всего от человека, который возглавлял преступную группировку. Вдруг все это было фарсом? Розыгрышем? Проверкой, устроенной Юнги, чтобы посмотреть на ее действия? — Какая же ты… — Юнги не стал договаривать, хотя ДжиА и так отчетливо видела в его взгляде слово «сука». Вместо продолжения своей мысли мужчина притянул ДжиА к себе и, не позволяя ей одуматься, впился в ее губы своими. Его действия были жесткими и не терпящими препирательств. Мужчина запустил ладонь в волосы, наслаждаясь их мягкостью. Запах ДжиА сводил Юнги с ума, поэтому он принялся водить носом по девичьей шее. Давно испытывал тоску по родному телу, а теперь не мог заставить себя остановиться. Слабые трепыхания ДжиА отозвались в мужском разуме. Он отстранился и внимательно посмотрел в девичьи глаза. Во взгляде ДжиА читались непонимание, слабый страх и растерянность. Смесь эмоций, которая не позволила Юнги продолжить начатое и столь необходимое. — Я заслужил. Своим долгим воздержанием и терпением, — сказал Юнги, словно говорил о бизнесе или работе, а не о сексе с супругой. В его словах ДжиА увидела своего рода предложение сделки. Ей показалось, что в обмен на свободу Юнги требует от нее секс. И если честно, она считала это минимальной платой, которую могла заплатить ему за позволение вырваться из его кровавого мира. Поэтому ДжиА кивнула в знак согласия. Этого хватило Юнги. Не сильно толкнув ДжиА на кожаный диван, Юнги без церемоний запустил ладони под юбку и стянул белье. В его движениях виднелось нетерпение. Мужчина не мог больше ждать. Ему хотелось насладиться любимым телом. Сколько раз он возбуждался, лишь глядя на свою супругу, и сколько раз подавлял желание, понимая, что она не дастся? Проблемы в семье заставляли Юнги смотреть по другому на секс на стороне. У него пропадало всякое желание, когда он думал о крахе его брака. И каждый раз он возвращался мыслями к ДжиА. К той, которая когда-то смело улыбалась ему и сама шла в руки. Юнги устроился между раздвинутыми ногами ДжиА, после чего сбавил темп. Он пальцами схватил ее подбородок и, не сильно сжимая, заставил девушку взглянуть себе в глаза. — Просто скажи да. Скажи, что хочешь, — настойчиво велел Юнги. — Ты хочешь меня? Хочешь секса со мной? Ему необходимо было ее согласие, чтобы продолжить. Пусть и устное, формальное, но, черт возьми, согласие. — Да, — коротко ответила ДжиА. От ее ответа Юнги стал еще более нетерпеливым, поэтому вскоре они оба лежали голыми, а их одежда валялась на полу. Тяжело дыша, ДжиА принимала касания Юнги и отвечала ему тем же, проходясь ладонями по мужской спине. Юнги еще не вошел в ДжиА, однако стоны уже разносились по кабинету. Девичьи губы покраснели от множества поцелуев и мелких укусов, но Юнги знал, что жене нравится все, что сейчас происходило между ними. ДжиА никогда не могла имитировать наслаждение или оргазм. Она всегда становилась открытой книгой в постели, и каждый ее стон был абсолютно искренним. Когда Юнги наполнил ДжиА собой, она громко вскрикнула и крепче схватилась за его плечи. Каждый толчок решал ее возможности думать о будущем. Совершенно неважно, правильно ли происходящее между ними. Сейчас обоих интересовал незабываемый секс, а остальные распри оставались за пределами разума. Мужчина знал, что когда ДжиА кончает, она всегда раскрывает губы и судорожно хватает ртом воздух. Заметив, что сейчас она была близка к разрядке, Юнги сделал несколько более глубоких толчков и кончил одновременно с ней. После оргазма они продолжали лежать, крепко обняв друг друга. Разум постепенно прояснялся. Юнги уткнулся губами в девичью шею и, оставаясь в такой же позе, он тихо спросил: — Ты точно хочешь уйти? После минутной паузы мужчина услышал решительное: — Да. Они с Юнги лежали в объятиях друг друга после их первого совместного секса. До него у ДжиА был опыт с двумя парнями, и оба раза оказались не самыми приятными. Но Юнги показал ей, что от секса можно получать неимоверное удовольствие. — Мой отец любит порой устраивать мне сладкую жизнь. Он иногда становится невменяемым, — призналась ДжиА. — Гхм… — только и сказал Юнги. Его лицо мгновенно стало сосредоточенным. Все блаженство от секса полностью исчезло. Заметив, что мужское тело напряглось, ДжиА приподняла голову и посмотрела на Юнги. — Что случилось? Тебе не понравилось? По наивности она подумала, что его не устроил секс, ведь считала его искушенным в этих делах. — Мне не понравился твой отец, — прямо заявил Юнги, приподнявшись и усевшись прямо. — Я поговорю с ним. — Нет! — мгновенно выпалила ДжиА, со страхом взглянув на Мина. — Будет только хуже! Юнги поджал губы. Он мог бы без проблем разобраться с мужчиной, но тогда была высока вероятность того, что ДжиА не простит ему этого. Поэтому Юнги раздумывал, каким образом мог бы избавиться от ее отца. — Поженимся? — внезапно выдал Юнги, словно предлагал пообедать, а не кардинально поменять свою жизнь. ДжиА удивленно воззрилась на него, будто ожидала, что это шутка, но Юнги молча смотрел на нее. Он оставался совершенно серьезным. — Как это? Мы же чуть больше месяца общаемся. Разве такое возможно? — с волнением спросила ДжиА. Ее сердце беспокойно заколотилось в ожидании следующих слов Юнги. — Разве это важно? Я готов и хочу жениться на тебе. Если ты хочешь того же… Почему нет? Юнги мог бы сделать ДжиА своей содержанкой. Снять ей отдельное от отца жилье и взять на себя ее обеспечение, но он точно знал, что за подобное предложение ДжиА перестанет даже смотреть в его сторону. — Я… — на секунду замялась девушка, после чего прильнула к Юнги и зашептала: — Больше всего на свете хочу этого! Рядом с Юнги она была готова пойти на все. На любые изменения. На любые шаги.