Неизвестная история грязнокровки

В своем «Сборнике заклинаний и зелий которые ТОЧНО СРАБОТАЮТ» мадам Мелюзин пишет: Твоя ветка ни разу не зацвела? Перо ни разу не поднялось в воздух? Твоя палочка не может произвести победный залп и перестала тебя радовать? Ты бессилен, и не можешь вести нормальную жизнь, стесняешься рассказать об этом своим близким, отдаляясь от них? Выход есть. Магическая дисфункция еще не приговор! Все, что тебе понадобится: Глаз змеи. Пять капель слез вейлы. Лист с древа отчаяния. Пинта сладкого вишневого ликера. Семя тельца. Три нераскрывшиеся почки бересклета. Корень единорога. Белые цветы, собранные чистой девой. Зелье лучше готовить на третьи лунные сутки, когда гепард будет в прыжке. *От мадам: рекомендуется полностью обнажиться, это позволит парам эликсира впитаться в кожу и вызовет легкое приятное покалывание, как только магическая сила вновь забьет в вас фонтаном. Рецепт: Смешайте семя тельца и пять капель свежевыдавленных слез вейлы до тех пор, пока не услышите едва уловимое томное мычание. Нежно сотрите лист с древа отчаяния в порошок и взбейте его с глазом змеи до возбуждающей воображение пены. Нагрейте в котле пинту ликера (мадам рекомендует для большей эффективности выпить две унции натощак, и пару капель втереть в виски). Почки бересклета раскройте, обнажив мягкое розоватое нутро и вместе с белыми цветами добавьте в кроваво-алую жидкость. После кипения, нежно введите корень единорога и помешивайте до тех пор, пока содержимое котла не начнет волнительно трепетать. Теперь можете аккуратно добавить остальные ингредиенты и подождать, пока жидкость не начнет громко взывать, сообщая о своей готовности. Но не стоит спешить, пусть зелье немного потомится. Подождите, пока оно не примется сладостно умолять. Только тогда можете испить этот благоуханных эликсир. *Предупреждение от мадам: учтите, этот настой горяч, как само Адское Пламя! Дозировка: Индивидуальна. Вы должны пить до тех пор, пока зелье не возвестит: «Я кончаюсь!» Затем можете принять расслабляющий душ и лечь спать. На следующее утро вы почувствуете такой прилив сил, что ваша палочка будет требовать немедленно ею воспользоваться! Всего вам чудовищного! ... Всем привет, меня зовут Давид Эрман, по гороскопу я телец и у меня есть несколько вопросов к этому зелью… Но начнем по порядку. Недавно со мной произошло нечто, что не поддается никакому научному объяснению. Будучи в состоянии разнузданного, гнусного опьянения, я каким-то сверхъестественным образом вероломно вторгся в чужеродное девичье тело и полностью его поработил. Неумышленно устроил в нем татаро-монгольское иго. Просто взломал матрицу к херам собачьим. Бедная девчушка, владелица туловища, теперь проябывается где-то в нижних слоях моего подсознания, как невнятная муть на дне бутылки трехсотлетнего вина времен «Падения кометы». Засела там как черноволосая из “Звонка” в дыре колодца, и периодически я ощущаю ее жуткие, но безобидные эманации. Деву сию зовут Гвиневра и вот несколько вещей, которые мне удалось о ней разузнать: у нее присутствуют все пять пальцев на руках, она учится в Хогвартсе, у нее отказала модная железа, она частенько сидит на экстремальных диетах, водит дружбу с какими-то чушпанами, любит единорогов, не уважает спорт, а в свободное от учебы время занимается общественно-полезными работами, типа сортировки мусора и выращивания картошки. Просто, блин, святая Джейми Салливан. Ее характерный триггер – дергаться как подстреленное животное при упоминании фамилии «Блэк». А еще, кажется, у нее перекрыло все чакры, отвечающие за чудеса, и теперь это основная забота троих моих не самых уравновешенных соседок по комнате. Сильно ли меня беспокоит магическая импотенция? Да не то чтобы. Я как-то и раньше справлялся без всех этих суперспособностей. Гораздо больше меня волнует вопрос: как мне теперь выбираться из всей этой мистической заварушки? Никто из моих подружек до сих пор не просек, что с девчушкой (то есть со мной) случилось что-то радикальное. Даже мои неловкие попытки понять, какой стороной правильно надевать бюстгальтер, не вызывают у них ни капли подозрений. Поэтому, я решил взяться за дело по полной программе. Единственное неприятное обстоятельство, которое мешало мне начать генерировать самые гениальные и психоделичные идеи в духе Шерлока Холмса под опиатами, заключалось в паскудном состоянии затянувшейся трезвости. Чтобы хоть как-то разогнать уныние, я принялся листать все, что валялось на полу в спальне. «Классическая история магии». «Тысяча базовых заклинаний современного мага». «Полная энциклопедия защитных чар». «Краткое содержание «Молота ведьм» с комментариями». «Все о драконах»… Просто куча какого-то беспонтового фэнтези, которое я безжалостно откидывал в сторону. Но, наконец-то, среди всего этого безобразия мне выпал Джек Пот. Двенадцать маленьких ежемесячных изданий «Сборника заклинаний и зелий которые ТОЧНО СРАБОТАЮТ» за семьдесят шестой год с описаниями какой-то экстремальной хуеты, типа: заклинания «Пробуждения внутренней богини», зелья «Меняющего аромат пота», ритуала «Призыва бывших» и все в этом духе. Как правило, в таких бульварных книженциях можно найти все, что угодно: от народного рецепта средства от запора до инструкции по изготовлению тротила. Это как набрести в пустыне на маркет «Тысяча мелочей» с китайской паленкой. Своего рода пиратский эзотерический контент. Моих соседок порадовало мое активное рвение по изучению оккультной литературы. Они свято верят в то, что я ищу способ вернуть себе утраченную магию, и всячески этому способствуют. На самом деле, я искал способ быстро наколдовать себе немного бухлишка. Ничто так не заводит, ничто так не мотивирует, как навязчивая идея. Короче, я немедленно принялся тщательно изучать секретные лайвхаки мадам Мелюзин, рассчитывая обнаружить что-то вроде заклинания «Превращающего воду в Бакарди Аньехо» или зелья «Сорокоградусного настоя», но нашел только ритуал «Любовного опьянения» и залип на заклинание, которое делало соски невидимыми. — Зачем делать соски невидимыми? — спросил я у Сэм. — Хм… Дай-ка подумать… Может, если у тебя вырастают лишние? Как я понял, ученики моего факультета особо не блещут умом. Если вкратце, то силы распределяются следующим образом: в Гриффиндоре засели какие-то вундеркинды типа Гарри Поттера, в Слизерине — состоятельная элита со связями, в Когтевран не пускают с айкью ниже пятисот, а в Пуффендуй, судя по всему, набирают по остаточному принципу всех, кто не прошел в предыдущие три. Поэтому, здесь можно встретить самых странных маргинальных личностей. Вот, например, Мерлин – загадочный тип, имеющий привычку ковырять ногтем стены, и поражающий воображение бессмысленными фактами, которые он генерирует как какая-нибудь нейросеть. Сегодня его выписали мне в проводники для сопровождения в одной крайне важной миссии. Саманта решила, что мне необходимо проверить палочку. «Первое, что нужно сделать, это убедиться, что ты случайно не повредила свою волшебную палочку, — сказала она, затягивая как следует галстук на моей шее. — Были случаи, когда сломанные палочки заставляли своих владельцев поверить, что они стали сквибами. Это заканчивалось очень печально!» Я был не против немного развеяться и выйти наконец-то из комнаты, к тому же, мне грела душу мысль, что с рабочей палочкой мои поиски чар “Призывающих старый добрый ирландский эль” станут гораздо продуктивнее. – Тебя проводит Мерлин. “Мерлин, – пытался припомнить я. – А, это тот душнила с кирпичами.” – И постарайся в этот раз так сильно не нервничать, – улыбнулась эльфийка очаровательно. То есть она хотела сказать: “Постарайся, пожалуйста, больше не пытаться убить себя консервным ножом и не шли нахер пролетающих мимо людей”. И все бы ничего, я бы был просто паинькой, если бы не мой эрудированный друг, этот президент кружка юного робототехника, завсегдатай всех городских олимпиад, который вызывает во мне непроизвольное желание применить к нему сильное мотивирующее действие в виде пенделя под зад для ускорения. – Вот эта дверь, – показывает Мерлин на узкую маленькую дверь в каменной стене, – была сделана с использованием всего четырех гвоздей. – Впечатляет, – говорю, стараясь вести себя как можно адекватнее. – Нам туда? – Нет, – качает он головой и таинственно улыбается. – Я просто хотел показать тебе ее, раз уж мы здесь проходим… Нам дальше. Прошло около пятнадцати минут нашего совместного путешествия, а мы до сих пор не преодолели даже коридора, ведущего из спальни в гостиную. Моя нога уже на низком старте. Уже намечает цель в районе тощих мерлиновых булок. А может, мне стоит прибегнуть к своим женским штучкам? “Мерлин, если мы немного поторопимся, может быть, после... ты зайдешь в нашу спальню и мы вместе как следует займемся вычислениями квадратного корня?” Да мне даже думать об этом невыносимо! Аж в голову вступило… Глаз задергался! Так. Стоп. Не время впадать в эту инфантильную панику. Вспомни, зачем ты здесь. Зачем сегодня влез в эти умопомрачительно неудобные туфли и натянул тесный поролоновый лифчик, от которого даже подмышки вспотели… – Далеко еще? – интересуюсь у своего провожатого, который залип на какую-то мокрицу в щели. – Что? Ах да… Кабинет профессора Флитвика. Нам нужна вот эта дверь. Вот эта. Посмотри, тут как раз есть характерная царапина, похожая на очертания отрубленной головы. Судя по тому, что я вижу, это просто грязная обшарпанная дверь в какое-то служебное помещение. Обычно за такими рассчитываешь обнаружить какую-нибудь транзисторную будку или канализационные трубы. – Ты уверен, что это точно та дверь? Разве нам не нужно хотя бы выйти из спален? – Нет-нет, – туманно отзывается Мерлин, поблескивая своими очками. – Это же особые застенные проходы Пуффендуя. По ним можно попасть куда угодно, даже в кабинет Дамблдора или на кладбище… Но на кладбище мы, конечно, не пойдем. Саманта сказала, что тебе нужно проверить палочку, а я не знаю никого, кто разбирался бы в этом лучше профессора Флитвика. Да не вопрос. Хотя, его маниакальность меня настораживает. – Профессор Флитвик знает о палочках не меньше Олливандера, – открывает он дверь и пропускает меня вперед. – Он написал научную работу по выявлению взаимосвязи между сердцевинами палочек и склонностью к насилию. Десять свитков по семьдесят восемь дюймов каждый и еще три свитка примечаний. Я читал на этих летних каникулах. По статистике семьдесят шесть процентов владельцев палочек с сердцевиной из сердечной жилы дракона хотя бы раз в жизни применяли заклятие “круциатус”. У меня, кстати, как раз такая палочка. За дверью оказывается промозглый, мрачный, сырой коридор. Водичка кое-где стекает по черному камню ржавой красноватой струйкой. В темном нутре тоннеля звучит пробирающее до костей “кап-кап”. Сквозняк доносит запах влажной земли и гнили. Под потолком коптят факелы. “Ну все, – думаю, – вот здесь, в этом коллекторе, завтра найдут мой остывший изнасилованный труп… Стоит только этому парню с явными наклонностями садиста захотеть, и что я смогу сделать? Наверняка он знает сотни связывающих заклинаний, освоил все техники шибари…” На всякий случай вооружаюсь своей палочкой. Пусть я и не могу шмальнуть в него Авадакедаврой, но если что, мне хватит сноровки как минимум воткнуть ее ему в глаз. – Эти коридоры, – с нескрываемым восхищением говорит Мерлин, – создала Пенелопа Пуффендуй. – Ага, – говорю, – очень нестандартное интерьерное решение. Блять. Это даже не лофт. Вкусы у тетки были точь в точь как у графа Дракулы. Неужели нельзя было положить ковролин, провести нормальное освещение, установить кондиционеры? – С помощью этих ходов она могла быстро попасть в любое место в школе. В общей сложности, они покрывают расстояние около восьмидесяти шести миль. Они охватывают даже Хогсмид. Интересно, ему не кажется, что это пиздец как странно, почти также, как если бы кто-то вырезал глаза у картин, чтобы подглядывать за чужой частной жизнью? – А лифты поставить не пробовали? – спрашиваю. – Телепорт? Мы же волшебники в конце-концов. – В Хогвартсе запрещено трансгрессировать, но иногда просто необходимо иметь возможность быстро перемещаться. Например, когда надо быстро свалить с места преступления. – Например, когда кому-то требуется срочная помощь, – продолжает парнишка пускать мне волшебную пыль в глаза. – Чтобы добраться до любой точки, потребуется ровно шесть минут. Это время было выведено как среднее значение из разницы между самым коротким и самым длинным маршрутом. Поэтому, за шесть минут мы можем попасть куда угодно... Только наши студенты могут пользоваться этими ходами, все остальные будут видеть за дверьми самые обычные кладовые помещения. Это особая привилегия Пуффендуя. – Напомни-ка, – спрашиваю, – почему нам нельзя было пойти менее… примечательным маршрутом? Я, конечно, люблю экскурсии, но не настолько же. – Староста еще не уверен, что ты полностью поправилась, – лепечет он и как будто бы начинает нервничать. – Тебе нельзя покидать комнаты факультета. Опять этот вездессущий староста… И почему это звучит так стремно? Меня что, взяли, блин, в долбаные заложники? – Поэтому, – продолжает Мерлин, сгорая от стыда, – мы сейчас немного нарушаем правила. С одной стороны, мы как бы не покидаем стен Пуффендуя, но при этом, находимся уже за их пределами. Мы никуда не выходили, однако, мы уже не там. Понимаешь? Это почти преступление, но никто не сможет его доказать… Признаться честно, мне даже немножко это нравится… Интересно, почему меня это даже не удивляет? – Однако, проблемы с палочкой, это очень серьезно и безотлагательно. В руководстве по обращению с волшебными палочками (страница девятнадцатая, пункт два один) сказано, что в случае возникновения неполадок, необходимо немедленно обратиться к специалисту. Ведь были случаи, когда неисправные палочки начинали колдовать сами по себе… В шестьдесят восьмом году у одного фермера сломанная палочка вместо воды после заклинания «агуаменти» начала поливать грядки струями огневиски. «А это интересно, — делаю заметку про себя. — Нужно будет узнать поподробнее об том случае». — Гвиневра, это правда? – вдруг спрашивает он. – Ты потеряла способность к колдовству? Ну вот опять двадцать пять. – Правда. – И что, “люмос” тоже не работает? – Ничего. Даже воду в вино не могу превратить. Призвать парочку найков. Оторваться на шабаше как следует и то не получилось. – Это странно. Да пиздец, это еще не самое странное, что со мной произошло. Если бы ты только знал всю правду, то твои нервишки наверняка бы сейчас защекотало. – В мире известно всего около двадцати двух случаев, когда подтвержденные волшебники становились сквибами, — докладывает Мерлин. — Но все эти случаи были связаны с тяжелыми физическими увечьями и психологическими страданиями. Почти все они пришлись на период “Охоты на ведьм”. Сейчас никому не придет в голову применять подобные пытки на живых существах, это было бы негуманно… На этом он затыкается и неторопливо топает прямо по коридору, давая мне время переварить информацию. Один бизнес-коуч, бывший наркоман, поживший у тибетских монахов на рехабе, сказал: «Все, что с нами происходит — непостижимая задумка Всевышнего. Только ему известно истинное наше предназначение». Этот торчок умел успокоить. Поэтому, следуя совету буддистов, я предпринимаю попытку расслабиться и положиться на волю судьбы. – Слушай, Мерлин, – говорю, чтобы как-то развеять тяжелую атмосферу, – как ты думаешь, зачем делать соски невидимыми? – Это очевидно, – отвечает мой шизоидный проводник. – Чтобы их никто никогда не нашел.