Неизвестная история грязнокровки

***

Да в смысле, препод?! Не, я, конечно, рад, что он всё-таки выжил. И, судя по тому, что за мной до сих пор не пришли детектив Малдер и детектив Скалли, – о моих секретных материалах он и правда никому не распиздел… Но с другой стороны. С другой стороны, этот тип вообще себя видел в зеркало?! Да из него препод, как из меня танцовщица вог! Глядя на него, мне так и хочется процитировать Тайлера Дердена из “Бойцовского клуба”: “Воскрешение возможно только после полного саморазрушения”. Причём, сразу становится очевидно, что мужик занимается этим с героической самоотдачей двадцать четыре на семь. Судя по осунувшемуся лицу и рукам в кожаных перчатках, которые подрагивают даже в жару, – процесс саморазрушения у него явно перманентный и очень стремительный. Вполне возможно, что ему не впервой восставать из мёртвых. И ещё делал вид, что не подбухивает. Да вы только взгляните в эти глаза! Я искушённого алконафта за километр распознаю. Даже если он отрастил себе новую кожу, как ящерица, и косит под офисного клерка. Но всё-равно, что-то на уровне здоровых мужских инстинктов заставляет меня невольно проникнуться уважением к этому неврастенику. Серьёзно, я ещё не видел никого, кто мог бы так филигранно сдерживать собственное бешенство, которое прямо таки расходится от его фигуры концентрическими кругами. Держится он так, словно у него под плащом изолентой примотана взрывчатка с детонатором, и он буквально изнывает от нетерпения ёбнуть нас всех грешных прямо здесь и забрать с собой на очередной виток перерождений. — Не лучшее время покидать территорию школы, Мёрфи, — продолжает нудеть туалетный, сверля легкомысленного препода ненавидящим взглядом. — Вы же в курсе, что буквально недавно здесь обнаружили норвежского горбатого, который напал на учеников. А на днях в Хогсмиде был инцидент, в результате которого один волшебник скоропостижно скончался. А чего такой душный-то? Может, он в прошлый раз обжегся от возгорания собственного пердака? Сразу видно, что человек квасит в гордом одиночестве. И одиночество, скорее всего, вынужденное. Но вы только на него посмотрите, строит из себя неприступное профессорьё, а сам-то, небось, по женским туалетам оды слагает, а то и хокку.

Гляжу в твои фаянсовые глубины.

Вновь безутешен.

Лишь временно облегчение.

Интересно, он меня вообще вспомнит? — Всё в руках фатума, — туманно отвечает на предостережение Мёрфи. — Гороскоп сегодня благоприятный у рыб, то есть, у меня. Покровитель дня: большой биполярный медведь. Камень – … просто камень. Смотрите, чувак, тут же полно камней. Поэтому, я за себя не парюсь, да и за остальных не рекомендую. Негатив притягивает негатив на астральном уровне. Вам нужно поработать над энергетикой чутка. Вы знаете свой гороскоп на сегодня? Кто вы? Не-не-не. Я угадаю. Дева? Ох, по глазам же становится сразу понятно, что угадал! Кажется, самое время напомнить о себе. Все девчонки вокруг заняты своими чувственными переживаниями за то, словит ли Мёрфи сегодня пиздюлей за лесную полянку, или гороскоп рыб и правда не врал, так что грех этим не воспользоваться. Хрен знает, на что я рассчитываю, может, на то, что Профессор Зло вдруг вспомнит, что и он иногда бывает беспомощным и сговорчивым, а, может, на то, что меня как-нибудь зазовут на вечерний бухич после уроков. Поэтому, начинаю активно подмигивать и улыбаться. Машу руками, щелкаю пальцами, привлекая к себе внимание. Сюда смотри. Сюда, кому сказал! Я прямо тут, перед твоим носом. Лучший в мире собутыльник! — Это не имеет никакого отношения к ситуации. Вы, видимо, не понимаете… — Медленно произносит Фицрой с выражением лица бездушной скотины, и вдруг замечает меня, всего такого энергичного и позитивно настроенного. Зашибись! Моё тело всё ещё натуральное бревно без возможности выразить всю палитру ярких эмоций, но рад я до жопы. Это ж практически мой кореш. Показываю ему на пальцах жестами: «ты – окей», «я – окей». Это чтобы дошло, что я его помню и очень даже счастлив, что он жив-здоров. — Не понимаете, что… — Повторяет он ещё медленнее, хмурясь в мою сторону и не моргая. — Это недопустимо в текущей ситуации… А я прямо таки из кожи вон лезу, чтобы продемонстрировать своё мастерство пантомимы: “Помнишь меня? Ты – весь в бинтах. Валялся. Трупом. ВОТ С ТАКИМ здоровенным глазом. А я – обоссывался”. Улыбаюсь во всю рожу, показываю «класс». Но тут же доуточняю, включив грустняшку: “Наставления. Твои. Я не помню. Плак…”. Да после такого он должен отбросить всю свою пассивную агрессию и хотя бы подмигнуть! Хотя бы невыразительно, чисто по-мужски дать понять лёгким кивком головы, изгибом брови, что, мол: “понял. принял. завтра. в бане. закрепим материал ещё раз. готовь печень. и полисорб”. Но вместо этого я замечаю, как в его руке появляется волшебная палочка. Я даже и подумать не успеваю, зачем она ему в такой волнительный и немного палевный момент, не понимаю, зачем он замахивается ею с такой хладнокровной яростью прямо в мою сторону, зато понимаю, что задорную улыбку у меня с лица буквально сдирает отщелкнувшей рядом вспышкой хлыста. Красная полыхающая хрень обжигает воздух прямо в сантиметре от моей щеки, и сзади, откуда-то из-за спины, раздаётся такой демонический вопль, что мне буквально морально становится больно. СТРАШНА ВЫРУБАЙ! Спасибо Маккензи и Сэм, что схватили меня за руки, а то я бы упал на коленочки и начал проситься к маме, потому что тело-то я не чувствую, но вот душа буквально рвётся на тонкие слайсы. Не буду утверждать, но есть вероятность, что какой-то миндальный или чифирный план этот психованный хуеплёт мне своим хлыстом таки задел. Гвиневра молода, но такими темпами афобазол и персен начнёт глотать ещё до своего совершеннолетия. Шея не слушается, но я всё-таки со скрипом поворачиваю её назад и замечаю, как за моей спиной скрутился в комок дементор. Видимо, не удержался и хотел незаметно ко мне присосаться, но теперь даже представить страшно, что испытывает этот неупокоенный дух постельного белья, или что это такое… Кажется, я слышу, как кто-то из девчонок начинает плакать. Возвращаю взгляд широко раскрытых глаз на профессора-злобного-мудака и прямо одной своей единственной оставшейся эмоцией доношу до его сведения жизненно важную информацию: в баньку я с тобой пойду только с дробовиком и в сопровождении санитаров. Пошёл на хер. “Что мертво, умереть не может” – это про тебя. Блять, чел, нельзя же таким быть, ты ж просто какой-то сгусток сплошной неудовлетворенности! Не удивительно, что даже профессор-хиппи с тебя начал кринжевать. — Кажется, вам пора, — говорит Мёрфи, всё ещё безмятежно, но уже не так приятно улыбаясь, и я впервые замечаю, как в его глазах появляется осмысленное и даже какое-то недружелюбное выражение. — А почиститься от негативной энергетики всё-таки нужно.

***

Хоть медитируй, хоть отпевайся в церкви со святой водичкой, но если ты застрял в приквеле “Гарри Поттера”, то бесовщина тебе будет обеспечена вместе с такими же херовыми буднями. Всем привет, меня зовут Давид Эрман, и я релоцирован в халтурный черновик фэнтези про юных британских волшебников (надеюсь, временно). ЛОР сомнительный, текстуры – грубые, локации наглухо изолированные, а все персонажи с непроработанными детскими травмами. Спрашивал ли кто-то моего согласия на такой поворот сюжета? Если и да, то я был в тот момент в такую дымину, что согласился бы на что угодно, даже сменить пол, нарядиться в католическую школьницу и притащиться на сходку сатанистов-скинхедов. Теперь я уже даже не знаю, не однохуйственно ли это тому, что мне приходится переживать в шотландском задрищинске, то есть – в Хогвартсе. — Хогвартс, это вообще что? Как переводится, — спрашиваю. — “Свинарник”? — “Кабанья бородавка”, — поправляет Бетси Батт. Мы встретили её по пути из леса в замок, где она подметала дорожку от опавших листьев. Видимо, у неё только что закончился урок по полётам на мётлах, и она решила этой же метлой заодно поработать.Такой уж человек. Бетси ручной труд явно по приколу. — … страх. Отчаяние. Лёд. Мрак. — Всё ещё в шоковом состоянии перечисляет Маккензи, не замечая никого вокруг. — Я думала, что потеряю сознание… Один только взгляд, и у меня сердце сжалось, а в груди разверзлась такая пустота… Прямо как в тот раз, когда я увидела Поттера и Эванс на балу в честь святок. На ней тогда было это ужасное магловское маленькое чёрное платье. Никаких перьев, никаких кружев, рюшей, рукавов-фонариков, настоящая безвкусица! Просто невыносимо… Невыносимо умирать девственницей! “Но такова моя судьба”. – Вот, о чём я подумала. И ещё, что День Святого Валентина в этом году я не переживу. Сложно словами описать, какое безграничное и всепоглощающее отчаяние меня накрыло! — Твои впечатления от встречи с профессором Фицроем из года в год не меняются, Флетчер, — смеется Бетси, — но что насчёт дементоров? Дамблдор правда разрешил пустить эту нечисть в Хогвартс прямо из Азкабана? Он же их терпеть не может! — Они нужны для урока защиты от тёмных искусств. — Вот как? Значит, снаружи и правда всё именно так, как пишут в “Пророке”, — мрачнеет Бетси. — Но меня утешает, что они на коротком поводке у Железного кулака. Скорее, он сам будет питаться их страданиями. Я уверена, что дементор заработает несварение, если вдруг попробует высосать счастливое воспоминание у Фицроя. Мерлин, страшно представить, что он теперь нам устроит. Препарирование инферналов? Игру в гляделки с василиском? Пойдём на экскурсию в пещеру акромантулов? Все мои мечты получить высокий бал на ЖАБА навернулись медным котлом. — Я всё не могу с твоих слов понять, — вклиниваюсь в разговор, уже смирившись с тем, что язык я себе под конец дня если не отгрызу, так изжую в мясо, — этот профессор, он вроде как бы хреновый или всё-таки охрененный? — Неправильная формулировка вопроса, Диллинджер, — косится на меня Бетси Батт, тщательно работая метлой. — Никто не будет спорить с тем, что он один из сильнейших магов по части тёмных искусств, но при этом – тараканов у него в голове больше, чем призраков в Визжащей хижине. “Тараканов”? Ты хотел сказать, заёбов? Я в это верю охотно. — Говорят, в прошлом году он в одиночку прикончил восьмерых Пожирателей Смерти… голыми руками и без всякой магии (чтоб им всем гореть в адском пламени под песни авгуреев вместе с семейством Блэков во главе). Когда я училась на первом курсе ходил слух, что Сами-Знаете-Кто был его покровителем ещё со школы. Я не верю, потому что он точно бы довёл его до самоубийства. Сами-Знаете-Кого, в смысле. Филч на него молится. А Дамблдор просто обожает. А что с Олдридж? Почему она молчит всю дорогу, как под силенцио? Оглядываюсь на Саманту. И правда. Идёт, как с похорон. Белобрысая чёлка лезет прямо в глаза. Губы надуты. Кулаки сжаты. Шаркает своими зелёными эльфийскими башмачками. Сразу видно, опять сердится на что-то. Опять я где-то накосячил? И в чём же на этот раз? — Сэм просто патологически не любит Фицроя, — объясняет Маккензи. — Считает его негуманным чудовищем и садистом. Когда у неё ПМС лучше не упоминать его имени. Однажды нам даже пришлось запирать её в шкафу, потому что она была настроена очень решительно. Хотела идти зачитывать ему отрывки из Жития Святого Мунго и вещать о чудесах Матери Терезы. Я хочу сказать что-нибудь ободряющее, типа, история знает примеры, когда и самые отпетые злодеи перевоспитывались – вот хотя бы тот же Дарт Вейдер. Но в этот момент краем глаза замечаю знакомые силуэты в тени среди ёлок. И что-то наталкивает меня на мысли, что они там не просто так шишки собирают для урока биологии. Говорю пуффендуйкам, что “забыла свою палочку на полянке” и сворачиваю на узкую тенистую тропинку. Одна из фигур замечает меня издалека. Ну ещё бы. Собачье чутьё, чтоб его. — Вы только поглядите какие люди! — Машет рукой Сириус Блэк. — По какому поводу побрилась? Свиданка опять намечается? Он делает пару шагов навстречу из хвойного сумрака – типичный гриффиндорец, не обременённый проблемами белых людей, – те же убитые конверсы, золотоносные джинсы, белая рубашка навыпуск, накинутая сверху мантия. Всё как из жопы, зато волосы уложены. Зубы сверкают, аж слепит. Тут же, припав к ёлке одной ногой, залипает Поттер. Происходящее вокруг его мало интересует, весь погружён в какой-то учебник, который он перелистывает, периодически позёвывая. Питер Петтигрю зачем-то неестественно приветливо улыбается и медленно перебирает в воздухе маленькими кривыми пальцами, как будто бы надеясь, что я его не помню. Помню, сука. И взъебу тебя, но не сегодня. Наконец-то, последним я замечаю блёклую физиономию неудачной жертвы скрещивания человека и волка в брючках и красных подтяжках. Здравия желаю, животное. Рады, что называется, что вы хотя бы сегодня в штанах. Сириус Блэк по-пацански протягивает мне ладонь, видимо, для рукопожатия, а я не могу отвести глаз от его второй руки, в которой он сжимает красно-золотой галстук, словно поводок. На поводке, согнувшись вдвое и склонив голову, умирает от стыда слизеринский сальный дединсайд. Ядовитый раздражённый бубнёж доносится из-под длинных черных патлов, которыми он отгородился от мира. — Нравится? — Проследив за моим взглядом, Блэк трясёт рукой с галстуком. — Вот. Выгуливаю. А то парень совсем света белого не видит в своих подземельях. Мы ненароком уж подумали, что он вампир. Но, вроде, жареным пока что не пахнет. Он шумно принюхивается прямо над головой слизеринца и морщит нос. — Что за кондиционер, Северус? Называется “Лук и немного мыши наблевали”? Втираешь себе в башку всё, что останется на столе после урока зельеварения и ужина в Большом зале? Приходи ко мне, я дам тебе классное средство, девчонки от него твою голову окружат, словно нюхлеры! Я серьёзно. Ты же знаешь, что у Поттера родители владеют компанией по производству средств для волос? Скажи ему, Джеймс! — Завязывай, — улыбается Поттер снисходительно. Пока они переговариваются, ко мне сбоку по мягкому хвойному подшерстку осторожно перебирает лапами бывший оборотень. Предусмотрительно отхожу в сторону. Извини, чувак, ты, конечно, выглядишь как вполне безобидный пацанчик из френдзоны с этими своими романтичными кругами под глазами и нежными усиками, но слишком уж свежи воспоминания, в которых ты, голозадый и неукротимый, срываешь с петель дверь сельского туалета. — Нет, а что такого? Я же помочь хочу от всего сердца! — Не унимается Блэк, подтаскивая свою жертву ближе. Слизеринец высовывает нос из шторки грязных волос и рычит: — Засунь его себе в задницу. — Кого? — Громко уточняет тот, прислушиваясь и дёргая рывком галстук на себя. — Я не понял. Кого засунуть в задницу? Кондиционер? Или сердце? Подумай хорошенько, Северус, потому что от ответа будет многое зависеть. Если ты про кондиционер, то мне придётся объяснить тебе то, чему мама тебя почему-то не научила. Скорее всего, потому что она и сама этого не знала. Слушай внимательно: чтобы помыть голову, шампунь и кондиционер нужно лить на волосы, а не заливать себе в задницу, как в бензобак. Ты ж не машину заправляешь в конце-концов! Петтигрю начинает хихикать, а я просто напрочь забываю обо всех своих проблемах со школьной социализацией. Вопрос с моим нокаутом, ковром и Визжащей хижиной тоже резко уходит на второй план. Вот же упыри. Нет, конечно, у сального слизеринца идеальный по всем параметрам типаж аутсайдера, который так и манит на собственную чмошность всех школьных альф, как лампочка мотыльков, но… Но! Но это же нормальный пацан, я его ещё в прошлый раз спалил. Да, немного бесячий токсик, да, со своей колоритной ебанцой, но в целом, договориться можно. И я как раз на это рассчитываю! — Привет, Гвен, я тут… Чуть ли не подпрыгиваю, потому что мамкин серенький волчок всё-таки подкрался ко мне, воспользовавшись моим рассеянным вниманием и неспособностью сосредоточиться на двух вещах сразу. Надеюсь, кусать за бочок он меня не планирует. — Хватит ходить за мной, я тебе не ветеринар! — Шиплю раздражённо. — И не надо так грустно смотреть! Он опускает глаза в землю и скромно отодвигается на полушаг. — Ох, значит, ты и правда всё помнишь. Я просто хотел… — Даже знать не хочу, чего ты там хотел, просто! — Останавливаю его жестом ладони. — Просто отойди. Ты пока ещё у меня в ЧС, ясно? Рэд флаг. Так что давай, уёбывай из моей зоны комфорта. Не до тебя пока что. Он отодвигается, явно расстроенный до нездоровой бледности. Нет, ну а что. Может, он и правда думал, что я буду радостно бросаться на шею в предвкушении новой встречи? Понимаю, ситуация у парня сложная, но ещё не фатальная, и я ему прямо от всей души соболезную. Но, блять, вот так драма – раз в месяц выть на луну! А ничего что я – оборотень круглосуточно, на стабильной основе? Вою в себя с завидным постоянством. И ничего. Как-то умудряюсь пока не спалиться. Хотя, всё же надо будет дать волчонку шанс объясниться, дабы не наносить непоправимый урон его тонкой душевной организации… Только не сегодня. Потому что сегодня денёк у меня итак полное говно: с утра реактивный радикулит всех суставов вплоть до головного мозга, потом голимые дементоры почти что присосались к моей жопе, потом любитель унитазов чуть не отхлестал астральной плетью. Теперь вот наблюдаю пресловутый школьный буллинг в исполнении грандиозных засранцев. Впрочем, ничего нового. Типичный понедельник. — Разрешите доебаться, — делаю шаг ближе, вторгаясь на территорию гриффиндорского хулиганья. — Но что этот парень, собственно, сделал? Заслышав мой голос, слизеринец резко вздрагивает. Моё появление явно лишает его всяких моральных сил, так, что он опускает голову ещё ниже, буквально уткнувшись носом в мои белые найки. — Что он сделал? — Тут же воодушевляется Блэк. — Ты хочешь спросить, что сделал этот замечательный, добрый, чуткий и отзывчивый человек? О мне тоже интересно, что же он такого сделал, какое такое зелье хлебал, чтобы превратиться в подлого беспринципного завистливого сукина сына. Ну же, давай, Северус, расскажи свой секрет, не вредничай. Видишь, нам всем интересно! — Мне не интересно, — честно признаётся Поттер, перелистывая страницу. — Кончай, Джеймс, ты мне портишь всю атмосферу! В этот момент согнутый вдвое дединсайд вдруг резко вскидывается, повернувшись корпусом к Блэку, и целится в него невесть откуда взявшейся в пальцах палочкой. Но не успевает он и рта раскрыть, как тут же рядом взвизгивает Петтигрю: — Экспеллиармус! Палочка отлетает в сторону, а Блэк удивлённо присвистывает: — О господи, Северус, я даже предположить не могу, где же ты её прятал всё это время. Неужели там же, куда ты обычно заливаешь шампунь? У тебя что, буквально всё через жопу, да? Он окидывает всех присутствующих долгим рассудительным взглядом и продолжает торжественно: — Внимайте же, братья и сестры, и Питер… Нет, правда, Пит, прости, но у меня уже есть в родственниках один желчный мстительный идиот. Петтигрю тут же искренне грустнеет, но Блэку на это насрать. Он продолжает: — Сегодня мы стали свидетелями того, что Тайная Комната была вновь открыта! Кто бы мог подумать, что всё это время её искали не в том месте. Что там ещё крадётся по твоим трубам, Снейп, надеюсь, не василиск? — Ну всё, Сириус, достаточно, — закрывает наконец-то книгу Поттер, не прекращая при этом обаятельно улыбаться. — Достаточно?! О нет, Джеймс, тут будет не достаточно, даже если по этому мудиле пройтись отутюживающими чарами. Хотя, откуда же тебе знать. Это же не тебе он цапеней в кровать подбрасывает, не тебе крапивный элексир в зубную пасту подмешивает и вшивый порошок в волосы подсыпает, не тебе смеркутов вместо мантии подсовывает и письма, мать твою, свои больные он тоже не тебе пишет! И не на тебя стучит Макгонагалл! — Взрывается Блэк, накручивая галстук на кулак и подтягивая слизеринца к себе так, чтобы заглянуть прямо в глаза. — Признайся, Северус, ты что, на меня запал? Я, конечно, парень покраше Эванс, но, представляешь, не настолько недоступный. Только вот способ подкатить ты выбрал какой-то странный. Видишь, даже Поттер с этим не спорит. Я ведь на самом деле не бессердечный. Все пойму, если ты так и скажешь. Наконец-то, спустя семь лет, признаешься мне в своих пламенных чувствах. А я пообещаю, что даже не попытаюсь заткнуть тебе рот флоббер-червями. Аутсайдер стоит неподвижно, но даже с некоторым достоинством. Не моргая таращится прямо на своего мучителя, а затем открывает рот и произносит тихо, но так, что и я и Блэк можем расслышать: — Не сопротивляйся ему. Природа своё возьмёт. — Что ты там бормочешь, убогий? — Намеренно громко вопрошает Сириус Блэк и достаёт палочку. — Ну ладно, так и быть, специально для упрямых у меня есть одно эффективное заклинание. Оно заставляет одежду становиться на размер меньше каждую минуту. Сам понимаешь, не для парня я его берёг, но ты просто не оставляешь мне выбора!.. Он произносит заклинание и удовлетворенно кивает головой, когда рубашка на парне и правда начинает заметно скукоживаться. — Ну что, как ощущеньица? По лицу вижу, что необычные. Надеюсь, на тебе сегодня не стринги? А то мне даже подумать об этом больно. Решайся скорее, я всё ещё жду. Ну всё, это уже просто ни в какие ворота. — Руки убрал, — угрожающе наезжаю на Блэка снизу вверх. — Совсем ебанулся или да? — Ты чего, Нерва? Защищаешь его что ли? Вот эту мразь? — Носком конверса приподнимает тот за подбородок слизеринца. — Да ты знаешь, что твоя борода – это его кривых рук дело? Да-да, давай, признайся хотя бы в этом, Снейп, пока резинка от трусов не лопнула. Смотрю на затравленного пацана. Он в ответ враждебно и презрительно смотрит на меня, и я сразу понимаю, что да, это точно его рук дело. Но какая разница, ну подумаешь, немного не удержался от пранка парень. Я ведь сам его попросил набадяжить волшебную версию абсента. — Ты что-то путаешь, приятель, — говорю, глядя на Блэка. — У меня просто гормоны шалят. И, недолго думая, замахиваюсь и впечатываю кулак прямо в самодовольную и немного наивную улыбчивую рожу кудрявого. Общий обесчувствователь работает исправно, поэтому, я не ощущаю ни удара, ни боли в руке, так что дури во мне хватает ещё и на основательный поджопник. Он пошатывается, хватается за нос, и тут же выпускает галстук из руки. Сальному этой заминки достаточно, чтобы тут же вскочить на ноги, сорвать красно-золотой поводок и, смерив меня хмурым взглядом, рвануть через кусты в сторону замка. — Уоу-уоу-уоу! — Фокусируется Блэк на мне, неровно покачиваясь. — Ты что творишь? Ты мне нос сломала? Джеймс, она мне сломала нос?! Кончай ржать, Поттер, или я тебе сейчас очки разъебеню! Но Поттер хохочет от всей души, согнувшись под ёлкой. Оборотень рядом тоже грустно и понимающе улыбается, глядя в нашу сторону, но не вмешивается. Правильно делает. Зато Петтигрю возникает тут как тут. Ростом почти с меня, зубастый и лохматый, весь аж трясется от резкого прилива говна к головному мозгу. — Ты ударила Сириуса Блэка! — Прёт он прямо на меня, страшно сморщив лицо. — Я и тебе по зубам прописать могу, — предупреждаю, вставая в стойку. — Я сегодня в ударе. — Ой, вот не надо, Пит, отвали от неё, — сплевывает на землю Блэк. — Уж как-нибудь сам разберусь… Да что на тебя нашло, канарейка? Ты точно ничего не перепутала, я думал, пуффендуйцы если уж что и пинают, то только хуи. — По нему тоже могу, если попросишь. — Всё-всё, угомонись, — поднимает он руки примирительно. — Признаю, немного разошёлся, с кем не бывает! Но ты зря впрягаешься за Снейпа, он этого не стоит… Оборотень отмирает и подходит к Блэку, озабоченно осматривая его лицо. Ничего серьёзного, но рожа всё равно помятая, а на губе проступает кровь. Рука у меня завтра скорее всего распухнет как лапа Микки-Мауса, но как-нибудь переживу. Попрошу Маккензи продлить обесчувствователь ещё на сутки. Надеюсь, он не вызывает привыкания? А то мне бы запастись им впрок. — Чёрт, это был хороший удар, — признаёт Блэк. — Так что считай, мы квиты за тот случай, когда Пит немного облажался с обливиэйтом. Только ты больше так не делай. А то я еще влюблюсь ненароком. И тогда тебе точно жить не захочется. Ай, Римус, да какого дементора ты творишь?! — Вправляю тебе нос. — А эпискей для чего придумали?! У нас что сегодня, день грубой физической силы? Джеймс, ты закончил потешаться? А теперь прояви немного жалости к своему покалеченному лучшему другу. И желательно в виде освобождения от сегодняшних занятий!.. Поверить не могу, что ты просто стоял и смотрел, как меня избивает пуффендуйка. В следующий раз, когда твоей заднице будет что-то угрожать, я открою бутылочку сливочного пива и буду наслаждаться зрелищем. Они начинают быстро собирать свои вещи с земли: мантии, рюкзаки, учебники. Люпин подбирает брошенный блокнот с зарисовками, Петтигрю протягивает своему побитому кумиру сорванный галстук. Тот сразу же начинает утирать им саднящую губу. Когда четверо сваливают с полянки, Сириус Блэк всё-таки оглядывается. Пары минут не прошло, а он уже вновь довольный и неумолимо веселый. Пустой и звенящий, как железное ведро. — Спасибо, что никому не сказала! — Бросает он мне, махнув рукой на прощание. Я махаю рукой в ответ. То ли “ок”, то ли “отъебись уже от меня”. Я устал. Хотя ещё только полдень. “Никому не сказала”. Это он про Визжащую хижину? Что же. Не только сортирный фетишист в этих стенах умеет держать язык за зубами. В конце-концов, как учат успешные и богатые долларовые миллионеры: “информация – вот что действительно имеет ценность”. Подхожу к зарослям кустов и присаживаюсь на корточки. Протягиваю руку, шарю в сухом мусоре из паутины и опавших листьев и достаю чёрную тонкую волшебную палочку с резной ручкой. Смахиваю налипших пауков. Смотрю на неё пару секунд задумавшись. Делаю пару проверочных замахов. Шепчу в сторону муравья “авадакедавра”. Ничего. Вот же отстой. И почему мне так не везёт? Кстати, когда я в последний раз вообще был в туалете?