Неизвестная история грязнокровки

☽ ↯ ☾

Я прихожу в себя от резко ударившего в нос запаха курицы гриль. Этот ни с чем не сравнимый насыщенный аромат жира, чеснока и костра. Золотисто-румяная корочка с лёгким налётом подпалин. Маслянистый блеск сочного куриного окорочка… — Очухался наконец-то? А… Этот ебливо-невозмутимый голос, который невозможно спутать ни с одним представителем рода человеческого… — Ма-арк, — издаю протяжный стон, взирая на мир сквозь узкие щели глаз. — Марк, подними мне веки… А лучше дай пожрать. Монотонное тудух-тудух, равномерное покачивание и умиротворённый старческий храп откуда-то сверху, дают мне понять, что мы в поезде, и я чуть ли не всхлипываю. — Скажи, что я просто спал с бодуна, и мы едем в Адлер к твоей тётке… — Какой же ты неугомонный, Давид, — вздыхает Марк, судя по звукам, орудуя челюстями. — Ты совсем страх потерял? Мы же только вчера виделись. Ты какого чёрта творишь? Как рваные фрагменты вьетнамских флэшбеков на старой плёнке перед моими полуприкрытыми глазами всё ещё мельтешит ночное поле, вспышка красного света, повисшая на ёлке рваная картонная коробка, дождь из кроссовок, дымящиеся очки, глина во рту, дементор, намотавшийся мне на ляжку, трясущийся, как чихуа-хуа, Мерлин… — Бля, Марк, я опять умер, да? Я буквально слышу, как мой приятель театрально закатывает глаза. — Я всё понять не могу, — дует он на что-то во всю мощь своих лёгких, — как ты умудряешься так быстро откинуться? Ты, может, думаешь, что это какая-то виртуалка, но это даже не ссаная РПГ, Давид! Это детское, мать его, фэнтези! — Там был этот парень… — сглатываю фантомные остатки глины, в мыслях уже во всю мечтая о православной нефильтрованной Балтике. — Психованный, как ёбучий Калигула. — Ты на самом безопасном факультете, — обрывает меня Марк, не желая слушать мой невнятный скулёж. — В самой безобидной бабе, в самом унылом неконфликтном окружении, где самое опасное занятие, это, блять, вязание. Так скажи, будь добр, какого хрена ты не вышиваешь крестиком и не ищешь мою грёбаную книжку в библиотеке?! Мне удаётся чутка приоткрыть глаза, и я наконец-то вижу чудодейственный животворящий свет – блик от золотого луча солнца на янтарной пивной бутылке. — Даже не думай, — предусмотрительно отодвигает от меня Марк пивас. — Ты не заработал. — Эй… — грустно хмурю брови и куксюсь, всё ещё под влиянием женских повадок Гвиневры. — Тебе меня совсем не жаль, изверг?! Ты хоть представляешь, что там сейчас было? Меня выбросило из тапок и распидорасило по всей округе так, что теперь даже в кастрюле не собрать! — Правда? И кто в этом виноват? — Ну даже не знаю, миграционная служба долбаного фэнтези? Таксист, который подвозил нас до дома и СЛЕГКА перепутал адрес?! Ощутимо подросшие габариты, мужской голос с хрипотцой и щетина быстро возвращают мне былую уверенность. С остервенением я буквально отрываю бутылку от Марка и запрокидываю её в себя залпом. Ещё никогда я не пил с такой злостью, как бешеный берсерк, у которого свои счёты с пивом. — Ну ладно-ладно, — немного остывает мой тщедушный приятель, глядя на то, как я откидываюсь на синем сиденье вагона-купе и утираю рот кулаком. — У тебя всегда была тяга к приключениям на свою задницу. Такой риск я тоже предусматривал. Но пойми, Давид, это тебе не точка спавна. Ты не можешь вот так просто умирать по пять раз на дню! Всё серьёзно. Когда до тебя это уже дойдёт? Гранёный стакан с чайным пакетиком дребезжит в железном подстаканнике РЖД. Тут же лежит надломленный тульский пряник, скорлупа от варёного яйца, курица в фольге и ломанный батон хлеба. Всё максимально реалистичное. Запах тоже очень убедительный с таким характерным шлейфом подпёрдывания. Значит, это не глюк. На верхней полке продолжает с придыханием и подсвистом храпеть какая-то бабка. Марк ловит мой взгляд и, почти что извиняясь, пожимает плечами. — Не Хогвартс-экспресс с профессором Люпином, конечно... — Да ты издеваешься? — интересуюсь я у него предельно серьёзно. Я таким серьёзным в последний раз был, когда у бати просил занять пятихатку в десятом классе. — Хогвартс-экспресс? Мне этого говна и даром не надо. Я тебя об этом не просил. Нравится махать палочкой и бегать по лесам в поисках волшебных единорогов, вали туда сам! — Давид, я же тебе уже говорил. Мои слова максимально внятны и доходчивы, даже несмотря на прилив Балтики к головному мозгу. — Иди. На хрен. Марк ерошит свою отросшую чёлку и морщится. Один в один Гарри Поттер, только какой-то отечественный, дворовый, родом из Южного Бутово. Всё равно, что если бы тот носил спортивки с оттянутыми коленками, клетчатые рубашки и майки-алкоголички. Возможно, Марк не прошёл кастинг на попаданца по причине своего кринжового стиля “одеваюсь по советам гороскопа”. Очки у него ещё такие круглые, в оправе из проволоки. Хэндмэйд. Он их за пятьдесят рублей и бутылку самогона с грибом на блошке купил. Собственно, до сих пор не понимаю, как меня угораздило с ним связаться. — Ты прикалываешься что ли? — внезапно восклицает Марк, насупившись. — Что значит “не понимаешь”? А кто целый месяц мою инсту сталкерил и лайки ставил? Вот же фак, совсем забыл, что он в этом измерении внаглую мои мысли читает. — И чё? — демонстрирую всю свою брутальную стрессоустойчивость. — Ты же там не сэлфи свои выкладывал, а рилсы “четыре утра, февраль, бегу за догоном в одних тапках”. — А треки свои любимые ты тоже мне просто так скидывал с подмигивающим смайликом?! — Да я тебе много чего скидывал, я тебе даже видео подозрительной родинки на жопе скидывал, давай уж всё вспомним! Только стринги на новый год не вспоминай… — А стринги на новый год?! — тут же цепляется за мою мысль Марк. — Охрененный подарок! — С чего ты взял, что это я?! Это был подарок от Тайного Санты! Его лицо тут же становится таким мстительно-спокойным, как будто он уличил меня в осквернении шкафчика с нижним бельём своей бабушки. — С твоим портретом, — ледяным тоном говорит он, складывая руки на груди. — Да это просто прикол! — Ну конечно. — Вот знаешь, нет в тебе никакого креативного вызова, никакого воображения, — замечаю с осуждением в голосе. — А я, между прочим, сам дизайн делал, упарывался. Считай, чуть ли не вручную всё это красил… Я так расстраиваюсь, что даже не замечаю, как втихую начинаю подъедать курицу и разбиваю о край стола ещё одно варёное яйцо. За окном мелькает. — Я знаю, — смирившись, признаётся Марк, глядя куда-то в потолок вагона. — Вообще-то я их ношу. Кусок мяса застревает у меня в горле. — Ох, блять, приятель, что за акт добровольного самопожерствования во имя нашей дружбы, что за “прыжок веры” прямиком в стринги, – откашливаюсь, подавляя рвущийся из груди приступ смеха. — Пуффендуй по тебе плачет, полукровка ты от полупидоров. — Вообще-то – бисексуалов, — поправляет Марк. — Один хрен… В любом случае, ТАМ — тоже поднимаю глаза в потолок, — должен быть ты, а не я. Может, хотя бы у тебя получилось разрулить всю эту романтику с Блэком. — Какую ещё романтику? — моментально напрягается мой кореш, как будто у него на кассе попросили показать паспорт. Не могу сдержать ухмылку сразу по двум причинам: во-первых, под столом в белой “маечке” замечаю стройную батарею бутылок с янтарным эликсиром жизни, во-вторых, кем бы ни был Марк (а это точно он, потому что никто на чистом духу не признается в ношении трусов с моим лучезарным портретом), он без понятия насчёт одержимости моей маленькой шестнадцатилетней развратницы. — О, так ты не в курсе, — улыбаюсь и вытаскиваю из пакета бутылку. — Ну так вот, мне есть, чем тебя удивить, приятель…

***

Когда я заканчиваю короткий, но бурный рассказ о попытках Гвиневры активно избавиться от своей девственности, Марк уже пьян настолько, что начинает протирать очки куриным крылышком. — Это всё как-то неправильно, — обиженно говорит он, заплетающимся языком. — Как-то всё не по… не по человечески! — Вытащить меня из Химок и телепортнуть в Хогвартс, где нет ни одного круглосуточного, вот это правда не по человечески, — сдираю этикетку с бутылки. — Запихнуть меня в женское тело, это тоже нихуя не весело, но, допустим, я и это могу пережить. Будем считать, это почти что “Исходный код”, а я как Джейк Джилленхол… — Он, кстати, снимался в “Горбатой горе”, — между делом напоминает Марк, проверяя замызганные очки на просвет. — Да, спасибо, что отправил меня в “Гарри Поттера”, а не в “гору”, пришлю тебе открытку на свистящей сове, — бросаю ему в лоб скомканную этикетку. — Допустим, это как в “Исходном коде” и я должен что-то там предотвратить. Но магию-то у меня на кой хрен отжали? Ты хоть понимаешь, что значит быть бесполезным тридцатилетним сквибом в теле школьницы, у которой в самом разгаре половое созревание головного мозга?! — У Фродо не было магии. — Заебись ты меня утешил! Марк прекращает втирать курицу в очки, криво цепляет их на нос и смотрит на меня сквозь мутное стекло максимально серьёзно. Настолько серьёзно, насколько может смотреть человек, которого вчера повысили до старшего помощника младшего помощника дворника. — Давид, то, что ты не можешь колдовать – сугубо твоя личная психологическая проблема, — стараясь не икать, говорит он. — Как и то, что девчонка управляет твоей волей. Между прочим, она – самый безвольный человек во всём Хогвартсе. Пойми, на тебя возложена миссия, и ты не можешь возложить на неё хуй. Действуй быстро и незаметно. Твоя Гвиневра буквально создана для этого. — Насчёт скорости я бы поспорил, — замечаю уныло. — Как и насчёт везения. Без магии мне кранты, Марк. Видел бы ты того чувака… Он щелчком пальцев превратил отряд здоровых бородатых мужиков в яичницу-скрэмбл! — Что за тип? — хмурится мой кореш, весь нетрезвое внимание. — Тот-Кого-Нельзя-Называть? — Если бы! Я хоть фильмы смотрел по одному кругу, но такого инфернального сатану точно бы не забыл. Красные волосы до жопы. Выглядит так, как будто сбежал с безумного чаепития «Алисы в Стране Чудес». Пиздец он жуткий, Марк, просто ебаный внебрачный ребёнок Джека Потрошителя и Мэрилина Мэнсона! — Хмм… Красные волосы? Может, это кто-нибудь из Уизли? — Только если на их семейке ставили эксперименты по превращению людей в оружие массового поражения. Этого мужика должны были запретить конвенцией об использовании негуманных персонажей. Кишки Гвиневры наверняка долетели аж до лондонского Биг-Бена! Марк уходит в себя и начинает задумчиво выстраивать пустые бутылки на столе крестом, а я молчу, потому что знаю, что это его личный ритуал. Он как профессор Ксавье в “Икс Мэн”, который напяливает на голову железный шлем. Только Марку для погружения в чертоги разума нужно либо окунуться лицом в таз с Рэд Буллом, либо начать сортировать бутылки. Когда он отрывается от своих размышлений и наконец-то поднимает на меня глаза, на столе выставлена лаконичная фраза “ХУi”. — Ну? — спрашиваю я у него. — Есть понимание, что это за красноволосый гондон? — Вообще никаких, — спокойно докладывает Марк, почесав нос. — Скорее всего, это кто-то из “вырезанных”. У нас слишком мало информации об этой вселенной. Я, конечно, тоже немного поддал и сижу поплывший, как кот, которого загладили до состояния транса. Однако, всё-равно цепляюсь за это “у нас” и “этой вселенной”. Какая-то конспирологическая дичь с элементами теории заговоров явно имеет место быть, но только я собираюсь спросить насчёт «у кого это, у нас» и «какой такой, нахрен, Вселенной», как Марк мгновенно меняет тему: — Сосредоточься на поиске книги, на всё остальное забей. — Вот сука, ты опять мои мысли читаешь! Не переводи тему! — Давид, ты всё поймёшь, но не сейчас… Бабка на верхней полке с кряхтением начинает ворочаться, и я замечаю, как мой приятель тут же напрягается, забегав глазами. — Серая обложка, пустые страницы, название ты всё равно не запомнишь, — тараторит он. — Главное учти, что она о предсказаниях. И ещё… Неловко замявшись, Марк сердито отворачивается, уставившись в окно. — Завязывай флиртовать с Блэком. Это нихрена не то, чем ты там должен заниматься! У меня аж чуть кислород в лёгких не воспламеняется от такой охуенной заявки. Но рот мне опять никто не даёт раскрыть. — Да я знаю, знаю, что “ты не такой”, — тут же пародирует мою гетеросексуальную половину личности эта скотина. — Но ты уже второй раз попадаешь сюда именно из-за него! Ну… Если так подумать… А ведь и правда. Первый раз в пыточном ковре. Второй, потому что Гвиневре нереально было поссать в радиусе пяти километров от его слизеринского высочества. — Кстати, что это за место? — бегло осматриваю эконом-купе с хрустящими белыми простынями и мерцающей перегоревшей лампочкой. — Типа, чистилище какое-то? Не сказать, что в этот раз я как-то сильно удивлён. Всё-таки, к магии со временем привыкаешь, как к чему-то естественному и невидимому, типа вайфая. — Это сейчас не важно, — раздражённо отвечает Марк. — Но если ты умрёшь ещё раз, то возможности вернуться больше не будет. — Вернуться куда? — решаю уточнить на всякий случай. — В Хогвартс, или в Химки? Марк вздыхает, вперившись в меня тяжёлым взглядом из серии “завязывай уже тупить”. И мне даже не нужно уметь читать мысли, чтобы понять, что есть только одно место на букву “Х”, куда я вернусь в случае смерти. И это ни хрена не Ханты-мансийский автономный округ.

*

*

*

*

**

***

****

********

происходит магия

***

**

*

*

*

Всем привет, меня зовут Дэвид Эбуэ… БУЭЭЭ БУЭЭЭрман… Ебать-колотить… Должен быть какой-то другой способ попадания обратно в Гвиневру, кроме как выпрыгивание из тамбура поезда на полной скорости. В голове просто какое-то отлетевшее колесо обозрения с бегущими хомячками и говном. Тело – как будто меня дубасили рельсами по всему периметру, начиная с пяток и заканчивая ресницами. Мельница телепортации перемолола меня в труху и собрала обратно в фигуру: “Очень сутулая собака мордой вниз отрыгивает ихтиандра”. В своё оправдание могу сказать только то, что мне даже блевать нечем – ел я как будто в прошлом тысячелетии, ещё во времена Римской Империи. Желудок уже окончательно превратился в руины. Поэтому, я просто стою и издаю тихие, но страшные звуки над кучкой земли, из которой на меня смотрит крот. Понимаю, приятель, я тоже очень сильно удивлён… Хочется быть оптимистом и сказать: “Да ладно, где наша не блевала!» Вот только разве что посреди поля с разбросанными повсюду конечностями меня точно не было. Просто какая-то поножовщина за гаражами в промзоне Чертаново… Здесь же вроде рейтинг «8+», за все семь фильмов максимум чуваку ухо оторвало. Ну ладно, был ещё момент с отрезанием пальца, но до кровавого фанданго дело явно не доходило. Замираю на полублёве от того, что слышу совсем рядом с собой чьё-то мурлыканье. Не в прямом смысле, конечно. Просто кто-то шарахается слева в очень хорошем расположении духа, напевая себе под нос. Кем бы ни был этот тип, заряжен он настолько, что даже земля под его ногами начинает искриться и трещать, как зажжёная петарда. Он останавливается в паре шагов от меня и склоняется, чтобы подобрать что-то из кучи тряпья, которое когда-то наверняка было одеждой. Или человеком. Или и тем и другим. Длинные красные волосы. Прикид, как у Вилли Вонка. Он говорит: “Упс. Кажется, я слегка погорячился”, – и поднимает с земли серебристую маску. — Не знал, что здесь был кто-то из наших, — вздыхает без малейшего намёка на раскаяние. — Всё-таки нужно будет доработать это заклинание… Я не успеваю рассмотреть его лицо, потому что он сразу же напяливает забрызганную кровью маску, забив на всякие санитарно-гигиенические нормы. Хуже и не придумать, Марк что, не мог забросить меня сразу куда-нибудь в кровать или хотя бы в еду? Обязательно надо было возвращать меня в эту мясорубку, в самую отвратительную сцену Техасской резни бензопилой? У его конторы явно какие-то проблемы с техникой безопасности. Мало того, что я пересчитал зубами все шпалы на своём пути, так теперь ещё и валяюсь прямо под ногами этого Заводного Апельсина жопой кверху! Кусты неподалёку начинают шевелиться и из них, как в стрёмном анекдоте, выходит мужик, застёгивая ширинку. Слава богу здесь есть ещё кого убивать, кроме меня. Фрик в красивом плаще тут же с интересом переключается на новое лицо. Развернувшись на каблуках и просверлив в земле небольшую дыру, он, как гигантская красная цапля, начинает шагать в его сторону. — Привет! — От его радостного голоса у меня леденеют уши. — Ты как раз вовремя. У меня тут небольшая дилемма. Вот ответь, как ты предпочитаешь есть шоколадных лягушек? Сказать, что мужик в полном и беспросветном ужасе, – это очень сильно недооценить степень его глобального ахуя. Вот если взять, к примеру, ситуацию, когда ты отошёл на минуточку отлить, а когда вернулся, то обнаружил, что всё пиво допили, всех девчонок разобрали, и двое незнакомых парней в одних трусах дотанцовывают медляк посреди зала, а потом помножить это всё на миллион в межгалактической степени, то лицо будет примерно такое же. Обычно люди в момент неминуемой смерти совершают две большие ошибки: они начинают бежать, либо продолжают стоять вот так, разинув рот, и сжимая в руке так и не застёгнутый до конца ремень. Возможно, если бы этот мужик вышел из кустов, стряхнул пару раз и, обведя округу хозяйским взглядом, присвистнул: “Погода-то какая хорошая!”, то всё могло бы сложиться иначе. Но он просто стоит и тупо молчит, уставившись куда-то в пространство, а это очень плохой сценарий для начала крепкой мужской дружбы. — Я всегда считал, что люди делятся на две категории, — объясняет красноволосый, игнорируя полную отключку своего собеседника. — На тех, кто начинает с головы. И тех, кто сначала откусывает лапки. Сам я всегда начинаю с головы, потому что это милосерднее. Вот ты бы что выбрал, чтобы тебе сначала оторвали конечности, или сразу голову? Вопрос явно с подвохом и что-то мне подсказывает, что ответы “да” или “нет” тут вообще не прокатят, но попробовать точно стоит. То, что этот тип любитель присесть на уши – видно за километр. “Язык – это то, с чего надо начинать”, — экспертно заявлял Ганнибал Лектер, и я с ним полностью согласен. В конце-концов, всегда можно попробовать нащупать общие темы для дискуссии. Косплей. Геноцид. AC/DC… Мужик с расстёгнутой ширинкой явно не в курсе советов доктора Лектера, поэтому он совершает одну фатальную ошибку – выбрасывает вперёд руку с волшебной палочкой. В следующий момент его голова разлетается, как арбуз, в который попали из гранатомёта, а красноволосый успевает поймать руку с палочкой ровно за секунду до того, как она отделяется от тела, которое падает обратно в кусты. Я только и успеваю что криво перекреститься и куда-то в себя завопить: “Холи шит!”. — Иногда можно делать и то, и другое одновременно, — резюмирует Вилли Вонка. С ангельским спокойствием он разжимает задубевшие пальцы оторванной руки и выкидывает в сторону палочку. Развернув перед собой ладонь мертвеца, он изучает её пару секунд и вздыхает: — У тебя была очень короткая линия жизни. Рука отправляется к остальному в кусты. В своей канаве я сворачиваюсь гусеничным образом, но здравый смысл мне подсказывает, что тут нужно что-то более эффективное, чем просто зажмуриться и повторять: “Я в домике”. Поэтому, кубарем переваливаюсь в соседнюю яму и тут же врезаюсь в мягкое и припорошенное свежей землёй тело. Тихий стон вырывается откуда-то из под моей левой груди, и что-то начинает слабо брыкаться, как отличница на своей первой студенческой вписке. Среди травы и корешков я замечаю дедовы очки и ноги в красных носках с серпом и молотом, торчащие из чёрного кокона тряпок. — Мерлин! — выдыхаю очень громким шепотом. — Мерлин, сукин ты сын, ты жив! Ох, блять, храни боже коммунистическую партию и всех дементоров. Надеюсь, твоя фамилия не Ленин. Походу, Ветошь смягчил удар и создал что-то типа автономного тряпичного бомбоубежища вокруг пуффендуйского паренька. Как ни крути, а дементор – штука в хозяйстве и правда полезная. Только вот порадоваться я как следует не успеваю, потому что прямо за моей спиной раздаётся приятный голос: — Какое недоразумение, я вас не заметил, юная мисс. Плащ хлопает, как крылья усевшейся рядом птицы. Начищенный носок пижонского ботинка оказывается прямо перед моим лицом. Мгновение, и длинная фигура приземляется над нашей с Мерлином будущей могилой. — Прошу меня простить, я понятия не имел, что здесь будут прекрасные леди. Сказать, что мои лёгкие резко задубели, как бельё на морозе, а сердце переместилось куда-то в прямую кишку и норовит вывалиться наружу с чёрного входа, это ничего не сказать. Я вроде бы лежу, но такое чувство, что меня подбрасывает, как на бездорожье, от бесконтрольной панической дрожи. То ли моей, то ли Мерлина. Локтём двигаю по телу снизу, чтобы оно поменьше палилось, и со скрипом поворачиваю шею в сторону человека в бордовом плаще. Воткнувшись одним коленом прямо в землю, он стоит, склонив голову в лёгком поклоне, и излучает смерть и джентльменское благородство. Добрый вечер, блять. Мы вас тут заждались. (Нет). — Вам не стоило сегодня выходить столь поздно из своей спальни, моя дорогая, — доносится из-под маски очаровательный голос, полный искреннего сожаления. — Мне так неловко, что вы увидели всю эту грязь. Имбическая сила… Это он со мной сейчас разговаривает, или через наушник по мобильнику? Должен ли я что-то ответить в этой ситуации? Нужно ли изобразить реалистичное слабоумие?! Марк вообще понимал, что делал, когда возвращал меня в этот развесёлый распиздец?! — Ааа? — издаю протяжный гортанный звук, который легко спутать с завыванием зомби. Следующее соло в моём исполнении звучит чуть более убедительно. Набрав в лёгкие побольше воздуха, я выдавливаю из себя что-то наподобие: — Эээксюзьми? Ай ду нот… андерстенд мой инглиш из вери бэд… Бля, изображу иностранку, пусть идёт нахуй! С бомжами и гопниками у девчонок это всегда прокатывает. Главное, чтобы не начал спрашивать про шоколадных лягушек. Криповый тип внимательно пялится на меня, склонив голову на бок. С каждой секундой его любопытство становится всё интенсивнее, и он наклоняется ниже, ниже, и ещё ниже, как будто хочет определить что я ел на завтрак по запаху изо рта. Когда серебряная маска оказывается так близко, что я могу различить в чёрных провалах глазниц чьи-то смеющиеся и смутно знакомые глаза, съёживается у меня абсолютно всё, даже фантомные яйца. — Сегодня самая подходящая луна для прогулок, — говорит он, залезая рукой в карман плаща с таким видом, как будто собирается вытащить оттуда заряженный Десерт Игл и проделать в моём лбу красивое отверстие для наблюдения за звёздами. — Но вы выбрали не самое удачное место и не самое благоприятное время… Вы не возражаете, если я вам немного помогу? Есть множество вещей, которые доводят меня до тахикардии и обильной предсмертной потливости. Американские горки. Последний альбом Леди Гаги. Взбесившийся оборотень без штанов. Кулинарные шедевры Хагрида. Но ни что из этого не затмит момент, когда мужик в кровавой маске достаёт из кармана белый кружевной платочек и начинает утирать им мой лоб. — Вам нечего бояться, мисс, я никогда бы не посмел причинить вам боль. Ногти у него выкрашены чёрным лаком. Я стараюсь не шевелиться, чтобы мимоходом он не перерезал мне сонную артерию, стирая следы своего фееричного волшебства. — Ах, кажется, я не ошибся. У вас неповторимые глаза, — демонстрирует красноволосый галантность средневекового пикапера. — По ним я вижу, что вы всё ещё мне не доверяете. Я в отчаянии. Сука, я ведь знаю, что он там улыбается под своей этой вонючей маской! Я как будто в симуляторе свиданий в психиатрической клинике. Только из всех вариантов доступных действий у меня есть только “молча охуевать” и “добровольно свернуть себе шею”. Аккуратно сложив платок и убрав его обратно в карман, он наконец-то поднимается с колена, распрямляется в полный рост и нависает надо мной всей своей ослепительной шизой. Красные волосы и полы плаща раздувает промозглый ветер. — Я могу загладить свою вину только одним способом, — протягивает он в мою сторону раскрытую ладонь, приглашая за неё ухватиться. Нет. Нет, Давид! Это очень плохая идея. Лучше продолжай молча охуевать! Не вздумай его трогать, у него же даже руки какие-то не такие, как будто там под кожей течёт яд! — Ммм… — мычу, неуверенно, прикидывая в уме самые умопомрачительные варианты развития событий, начиная от того, что он оторвёт мне кисть и скажет что-то типа: “У тебя отсутствует линия ума” до того, что он примется её облизывать. — И что это за способ? На мгновение что-то вспыхивает под маской, и мой мозг насыщается сладчайшим предвкушением, а тело становится мягким и податливым, как драконий навоз, – то есть, оно само буквально падает вперёд и стелется под ногами. — Я отведу тебя в “Сладкое королевство”! Понятия не имею, что это, но мне оно надо. С блаженной улыбкой на лице, я подрываюсь ухватиться за протянутую руку, но воздух разрезает свистящий хлёсткий звук. Красная вспышка плети мелькает у меня под носом, полоснув по пальцам, и я дёргаюсь, как от удара током, заодно моментально протрезвев от быстрого дофамина. — Не в мою смену. Заебавшийся голос сортирного фетишиста действует на меня как десять таблеток угля и три литра минералки. Облегчение. Дурнота. Невероятная ясность ума. Откинувшись на спину, я тупо смотрю на чёрное небо с луной, и наконец-то выбираю единственный правильный вариант. Я не вмешиваюсь и позволяю мужикам самим между собой разобраться.