Мирумэ

– Да послушай же, – в чувствах воскликнул Гарсиа, вылетая из переговорной вслед за коллегой – это твой шанс! Ричард резко обернулся. Он не стал испытывать терпения Сэмюэля, вышел из переговорной раньше остальных, и теперь стоял ступенькой ниже коллеги. Невыгодное положение не умаляло ни дискомфорта, ни устрашения, которое тот оказывал на окружающих. – Мой? Издевательски передразнил он, хищно щуря глаза. – А может, твой? Ты всерьез принимаешь меня за идиота, или просто хорошо играешь дурачка? Этот вопрос терзает меня все время нашего общения. Гарсиа заметно побледнел. Сразу после неудавшегося «разноса» Ричарда Сэмюэль принялся за него, и теперь шансы казановы на удачное завершение собственного расследования таяли на глазах. Находясь между молотом и наковальней, ему важно было найти (пусть и купив) снисхождение хотя бы одной из сторон. – Думаешь, я не понимаю, взамен на что ты предлагаешь мне свои услуги конспирации? Так вот, в таком случае я донесу до тебя раз, и навсегда: твое расследование не ликвидно, и это, пожалуй, единственная вещь, в которой я соглашусь с этим языкастым недоразумением. Не думай, будто сможешь перетянуть меня на свою сторону. Сибилла, возникшая в эту секунду, вначале остановилась, но наткнувшись на говорящий взгляд Ричарда поспешила ретироваться. – Ты в плачевном положении и это ещё мягко сказано. Может быть ты и занял новую должность, переспав с этой шлюхой, но после сегодняшнего можешь забыть об авторитете, которым пользовался в кабаре. Продолжал Ричард, тыча пальцем в сторону переговорной. – Если я и найду нужным сменить одну дыру другой, я это сделаю. И твоя гребаная помощь мне в этом не нужна. Казанову несколько осадило подобное обращение. Ричард без проблем прочёл все его мотивы, даже те, до которых он сам ещё не дошёл умом. Он и правда пока не знал, как скрыться от вездесущего контроля Сэмюэля – до недавних пор именно полезные знакомства, заработанные в сети популярных кабаре, были его опорой, но теперь и они стояли под угрозой. – Моя? – попытался парировать мужчина, но голос его при этом предательски дрогнул – мне очень лестно подобное внимание, но в ваших с «леди» отношениях я не более, чем посредник. Однако в чём-то ты всё-таки прав: у тебя есть информация, которая продвинет и моё расследование тоже. Так в чем проблема помочь друг другу, раз уж так сложились обстоятельства? – Да в том, – произнес репортёр, поднимаясь ступенькой выше и заглядывая коллеге в глаза, – что предложенное тобой партнёрство – одностороннее, и тебе этот факт прекрасно известен. Наивно с твоей стороны полагать, будто твое расследование имеет для меня хоть какую-то цену. А вот в отношении информации я владею значительным преимуществом, что тоже не является для тебя открытием. Ричард неприятно оскалился. – Смекаешь, что получается? Ты – единственный, кто окажется в плюсе благодаря этому неравнозначному обмену. Но отчаянно стремишься выставить всё так, будто сотрудничество приведет к успеху нас обоих. – Как бы не так. Быстро сориентировавшись, Гарсиа принял оборону. Казалось, будто он заранее подготовился к этому разговору, предусмотрев каждый из возможных аргументов. В любой другой ситуации это многое бы сказало о его личности, не будь подобная педантичность и без того написана у него на лбу. Скрестив руки на груди, Гарсиа продолжал. – Ты и впрямь владеешь драгоценной информацией, которой с умом распоряжаешься. Но это не значит, что мне нечего тебе предложить. – Говори прямо. Ричард, всё это время стоящий спиной к лестнице, начинал постепенно терять терпение. Ему мало верилось в реалистичность чужих суждений, но уязвимость Гарсии вполне можно было использовать и в своих целях. Ведь пусть виной Сэмюэля казанова и терял сеть полезных знакомств, в свое время они должны были быть чем-то заработаны. Кто знает, на какую золотую жилу Гарсиа сможет вывести его, сам того не осознавая? – Спорим, что я смогу переубедить тебя? Позволь только кое-что показать... — На улице было на редкость тихо. Так, как не бывает в шумном городе-миллионнике, но ни Ричарда, ни Гарсию это не смутило. Они оба дежурили в жёлтом авто, спрятанном в тени накренившегося здания, взаимно отбросив всякие попытки начать пустотелый разговор. Гарсиа сидел исключительно смирно, но в случае с ним это больше походило на тревожный ступор: серые миндалевидные глаза беспокойно метались из стороны в сторону; худосочные руки с длинными артистичными пальцами смиренно лежали на коленях. Чуть ниже брюки с золотой строчкой и узкие шитые туфли – ногой очкастый отбивал неровный такт, вибрациями разносящийся по салону. Плохо скрываемое напряжение Гарсии было объяснимо – ведь на кон была поставлена не только терпимость Ричарда, но и личная выгода их обоих. А ведь плут может и не явиться вовсе... Готовясь уличить коллегу в непрофессионализме, сам Ричард мельком взглянул на его прикид – всё в его одежде, начиная от аскота и кончая фирменной обувью, так выделяющейся на фоне всеобщей разрухи, вызывало в нем редкое отвращение. Возможно потому, что сам Ричард знал реальную натуру казановы и давно перестал относиться к ней всерьез. А может потому, что он снова заметил гравировку на дужке чужих очков – García – "Coyote", чьи буквы отчётливо прорисовывались в темноте. Достаточно говорящим атрибутом пижонства Гарсии, по его мнению, было авто, на которое он копил те несколько лет, что GO-news ещё держала планку. С точки зрения рабочего класса Гарсию и впрямь можно было назвать зажиточным человеком, хотя сам себя он таковым не считал. Да и не мог, учитывая, какого образа придерживался после инцидента семьдесят пятого года – аморальная барыга сведениями, на закате лет отказавшаяся от своего прошлого и избравшая роль мало полезного компаньона это нечто, которое не могли предсказать и тогдашние абмассадоры жёлтой прессы. Забавно, но не настолько, чтобы расположить Ричарда к себе. Впрочем, к какой-то степени кичливости Гарсиа всё-таки стремился: его жуткая популярность среди девушек значительно поубавилась бы в случае, не будь у мужчины колес для их сопровождения. Немного поразмыслив, Ричард решил не идти путём откровенного нахальства. Он был уверен, что Гарсиа в очередной раз потерпел неудачу и они уйдут отсюда с пустыми руками. И хотя наручные часы мужчины показывали приближение полуночи, а сам он ещё немного и уснул бы в автомобиле, возможность подчеркнуть чужую ничтожность вернула ему тягу к жизни. – Подобная необязательность... – произнес мужчина со свойственным ему прищуром – достаточно естественна для бегунков такого, как ты. Казанова недоуменно обернулся. Казалось, будто Ричард выдернул его из какого-то собственного воображаемого мирка. И хотя на деле он просто впервые оторвался от фанатичной слежки, сам репортёр не без основания полагал, что в мозгу Гарсии оба эти занятия шли рука об руку и также оба мало заслуживали его внимания. Подталкиваемый этой мыслью, он продолжил, ничуть не изменив прежней интонации: – Какой ты авторитет, если позволяешь информаторам заставлять себя ждать?.. – выдохнув, мужчина скрестил руки на груди. Голос его желчно стелился в темноте: – И ладно, если только себя, ты вообще мало, у кого пользуешься уважением, и я могу понять, почему, но какого черта я должен торчать тут вместе с тобой?! – Мы никаких не информаторов ждём... – ответил Гарсиа с таким естественным выражением удивления, что сам репортёр почувствовал себя идиотом. – А Персио. Ричард заметно подобрался. – Что ты имеешь в виду?.. – с предостерегающей интонацией растянул мужчина, стараясь не думать о том, насколько неосмотрителен был в отношении коллеги и чего это может ему стоить. – А то, что я провожу здесь все свободное время. Смотрю, кто заходит, кто выходит, через какой зал выбирает пройти и как себя при этом ведёт. Гарсиа поднял указательный палец, указывая на ему одному известную точку впереди. – Есть люди, остающиеся с Персио на личные встречи сразу после партии – таких немного. Зачастую это близкие друзья. – Друзья? – спросил репортёр, даже не стараясь скрыть свой смешок – Не думал, что у такого, как он, могут быть друзья. – Не думал, а знал. Как минимум двое его завсегдатаев тебе знакомы. А против одного из них ты ведёшь свое расследование. Упрёк, звучащий в этих словах, был Гарсие нетипичен. – Подловил, – без тени иронии бросил Ричард. – Так а в чем проблема? Притворись светским львом, просочись в его окружение, незаметно сделай пару кадров, или чего тебе там не хватает... Ах да, – добавил он тут же, как бы спохватившись – тебе ведь и притворяться не придётся. Все и так сделано за тебя. Настоящие чудеса природы. – Не могу... – прозвучало спустя мгновение заминки; голова мужчины обессиленно упала на грудь. Со стороны казалось, будто острый подбородок вот-вот пробьет хрупкую грудную клетку и выйдет с обратной стороны. Слева от машины что-то шевельнулось, но Ричард не обратил на это внимания: реакция Гарсии слегка развеяла его игривое настроение. Он снова насторожился – профессиональные проблемы коллеги мало тревожили его, но сейчас репортёр находился в несколько в подвешенном состоянии и не знал, на что будет правильным обратить внимание. Между тем намек, сделанный Гарсией, совершенно ему не нравился. – Почему? Он тебя знает? ...прозвучало в темноте скорее подозрительно, нежели чем пытливо. По повисшему в автомобиле молчанию было понятно, что казанове неприятен начатый разговор и он хотел бы всячески избежать его продолжения. Вероятно секреты, сокрытые в подозрительном интересе к Персио, напрямую касались его прошлого. Тем не менее, одного кроткого взгляда на репортёра хватило, чтобы заставить Гарсию говорить – уж слишком испытующей оказалась повисшая в машине атмосфера. – Косвенно... – слабо пролепетал он, стараясь не сводить глаз с парадного входа. – В каком смысле – косвенно? Не юли, Гарсиа! Можешь плохо кончить. – Риск слишком велик. – Очкастый покачал головой. – Именно поэтому я и прошу тебя дать мне альбом! Вместе с тобой и твоим информатором мы быстро его прикончим! Нас не остановит даже Сэмюэль! – Нас? – Ричард тут же осадил начинавшего заводиться коллегу, – нету никаких "нас", Гарсиа. Я тебе не приятель и уж тем более не доносчик. Взялся за это дело – доводи его до конца. Он задумался, проследив за направлением серых глаз; следующие его слова находились на опасно тонкой грани, где ирония мягко переходила в серьезность. – Впрочем, зная его связи, ты скорее окажешься в какой-нибудь подворотне. Выбирай, от чьей руки тебе приятней преставиться, так как в случае, если твоя наводка ничего не стоит, церемониться я не стану – и глазом моргнуть не успеешь, как отправишься к «черным» праотцам. – Боюсь, что если я не буду достаточно осмотрителен, то могу нажить себе и «черных» врагов... – озабоченно нахмурился казанова, прощупывая хрупкое крепление своих очков. Ричарда ни на шутку взволновала практическая подоплёка происходящего. Идти наперекор Персио ещё вчера казалось чем-то безрассудным. Но что, если на самом деле это его единственный шанс обзавестись преимуществом? Думая об этом, репортёр напряжённо постукивал пальцем – он не струсил признаться самому себе в том, что если ситуация и потребует чьей-то жертвы, то он без раздумий её принесёт. Сведения, которые могли бы помочь продвинуться его расследованию, стоили куда больше, чем пара загубленных жизней – так он считал, причем совершенно искренне и даже вдохновенно. Гарсия тем временем, кажется, совсем захирел: глаза его приобрели несколько стеклянное выражение. В сочетании с испариной, выступившей на болезненно бледных висках, создавалось полное впечатление, будто мужчина заново переживает далеко не лучшие моменты своего прошлого. И моменты эти, без сомнения, заставляли его нутро сжиматься от ужаса. Видеть его в подобном состоянии было настоящей редкостью, но Ричард не обращал на мужчину ровно никакого внимания. Прошло немного времени, прежде чем шуршащий звук у машины повторился. В этот раз он был чуть громче и ближе, чем минутой ранее. Ричард и Гарсиа переглянулись. Эта часть города не была достаточно освещена, чтобы журналисты могли разглядеть причину постукиваний из окон авто, но по их частоте и ритму уже можно было отбросить вариант с крысой или любым другим мелким животным. Казалось, будто кто-то опасливо касается вначале заднего бампера, а затем рамки стёкол, будто бы проверяя те на прочность. Единственным облагороженным местом на ближайшие несколько домов был сам покерный клуб и его яркая подсветка. Виновнику шумов стоило лишь выйти из-за крыла, чтобы неоновая краснота обличила его персону. Выдернутый из душевный терзаний, Гарсиа, кажется, хотел что-то сказать, но Ричард прервал его резким движением руки – он не хотел выдавать их присутствия, чтобы иметь возможность словить преступника на моменте взлома и проникновения. Мысль о заламывании чужих рук за спину раззадорила его заскучавший ум. Убедившись, что Гарсиа безмолвен, репортер сменил позу на более удобную и принялся ждать. Замерев в одном положении, он больше походил на зверя, чем на человека, и таким образом приобрел крайне зловещий вид. Ситуацию усугубляло и то, что выражение лица мужчины было трудно прочесть из-за его непослушных волос. Но по манере приготовлений Гарсиа догадался, что Ричард воспринимает всё происходящее, как своеобразную игру. Поняв это, он в который раз ужаснулся чужой беспощадности: удивительно, но самым отталкивающим в ней был не факт наличия, а то, как органично она вписывалась в чужой образ. Неизвестный тем временем боязливо трогался стекол, взвешивая, стоит ли рисковать со взломом или проще грохнуть чужое авто и рывком схватить самое ценное. Недопустимая медлительность, с которой тот принимал решения, многое говорила о его опыте. И всё-таки ему хватило ума вначале подцепить дверной уплотнитель, а потом, пусть и немного неуклюже, но всунуть внутрь инструмент для работы с замком: длинная ржавая проволока с крючком на конце долго елозила по внутренней обшивке, прежде чем наткнулась на нужное место. Стоило уплотнителю отстегнуться, как звуки и свет с улицы проникли в салон. Блеклый фонарик, завёрнутый в грязную хлопчатую ткань, не позволял разглядеть лица незнакомца, а тяжёлое дыхание, доносящееся снаружи, оказалось приглушено плотной повязкой. Тонировка, настолько предусмотрительно установленная Гарсией, поставила мужчин в выигрышное положение. Хотя этого и нельзя было сказать по бледному лицу казановы, чей план, кажется, совершенно вышел из под контроля. Ричард бесцеремонно перегнулся через водителя, стараясь не издавать лишних шумов: ему хотелось быть как можно ближе к двери в момент, когда неизвестный проникнет внутрь. Гарсиа, прижавшись к спинке кресла, задержал дыхание и из последних сил устремил взгляд вперёд: в то же мгновение у парадного входа показалась чья-то высокая фигура, быстро приближающаяся к ним. – Персио..! – не сдержавшись, выдохнул очкастый; он без преувеличения находился на грани нервного срыва и выкрик этот больше походил на мольбу о помощи, чем на неуместную констатацию факта. Ричард тут же дал ему локтем в грудину, но было слишком поздно: неизвестный, замерев, прислушался, а после начал поспешно вынимать инструменты. Проволока, на тот момент уже вошедшая в замок, не давалась, и Ричард, чертыхнувшись, потянулся за её концом... – Хавьер! Незнакомец было бросился бежать, но тут же остановился. Репортёр, наполовину присев, держался за лобовое стекло и выжидательно смотрел то на вора, то на индийца. Гарсиа под ним обмяк, внутренне благодаря господа за столь своевременное спасение и уже мало как реагировал на происходящее. – Хавьер, подойди. Персио размеренной поступью направился к машине.