Кровь на снегу

В Двенадцатом дистрикте не было ментора, потому что за двадцать шесть лет, что проводились Игры, им не разу не удалось получить победителя, и поэтому Марс и Джун были одни в вагоне-ресторане капитолийского поезда. Он зад, что повара были прямо за стеной, мог слышать странные запахи, которые не узнавал, но от которых у него во рту набегала слюна, и он слышал писклявые выкрики восторженной Ньютемпл где-то в коридоре. Но сейчас здесь были только Марс и Джун, и ее маленькие ручки сжимали его. – Это нечестно, Марс, – тихо прошептала она ему, словно боялась, что, если повысит голос, кто-нибудь кроме него услышит ее. – Почему они заставляют нас делать это? Я не хочу умирать, Марс. – Ты не умрешь, Джунипер Куимбли. Я не позволю этому случиться. – Сказал он, сжимая ее руки. Они вдвоем сидели в плюшевых креслах, плечом к плечу, и его руки были на ее коленях, и он надеялся, этот жест утешал ее. – Я здесь, чтобы об этом позаботиться. – Ты сам умрешь, если будешь так думать, – сказала она, снова близкая к слезам. Марс немного разозлился, но не от раздражения. Он только-только сумел успокоить ее после последнего приступа рыданий. – Как это сработает, Марций? Мы оба умрем. Двенадцатые никогда не побеждают, ты знаешь это. – В этом году у нашего дистрикта будет победитель, слышишь меня? – Сказал ей Марс, и заставил ее посмотреть на него, чтобы она видела, как серьезен он был. Как важно это было для него – как важна она для него. – Твоя работа – победить. Моя – защитить тебя. Ее карие глаза скользнули по его лицу, в поисках чего-то. В поисках лжи, возможно. Джун была единственной, кто мог понять, когда он плел свои сложные паутины. Ее мысли мгновенно отражались на ее лице, пока она изучала его – его прямой нос, его подбородок, острый от голода, его высокие скулы и бледную кожу, покрытую угольной пылью из дома. Несмотря на это она думала, что Марций всегда был слишком красив и аристократичен для мальчишки из Двенадцатого дистрикта, не говоря уже о Шлаке. – Я не смогу победить. Нет, если это значит, что ты умрешь вместо меня, – наконец сказала она, видимо обнаружив, что искала на его лице, потому что выражение ее глаз изменилось. – Джунипер, – он глубоко вздохнул, стараясь подвить внезапно вспыхнувший гнев. Почему она не понимала? Следующие слова он сказал медленно и осторожно. – Я не вызвался добровольцем в Голодные Игры, чтобы победить. Я сделал это для тебя. Я не вернусь домой, потому что я сделаю все, чтобы ты вернулась. Слезы Джун почти начали литься, и она открыла рот, чтобы сказать что-то в ответ, но тут Ньютемпл наконец впорхнула в вагон, к счастью, обрывая разговор. Ей хватило мозгов сообразить, что она прервала их, и она принялась извиняться, но Марс только поприветствовал ее, как сумел, и заверил, что все хорошо – его маска самоконтроля и спокойного равнодушия легко скользнула ему на лицо. – Нет, серьезно, мисс Ньютемпл, – он встал, пожимая ее руку, тем самым отпустив руки Джун. Он вежливо пожал ее и добавил фальшивую улыбку, которую капитолийка сочла искренней. – Все хорошо. Вообще-то, мы говорили о вас. Как говорится, стоит помянуть черта… Его талант был в его очаровании, он обнаружил это еще когда был маленьким, и с тех пор часто пользовался, и очевидно, оно подействовало и на Ньютемпл, та захихикала, отнимая от него руку, по-девичьи прикрывая ей свой ярко-розовый рот. – Надеюсь, хорошие вещи, молодой человек? Она едва ли могла его так называть, учитывая, что была максимум на семь или восемь лет старше него, но он все же решил ей подыграть. – Ну конечно. Я просто говорил только что Джунипер, как мне нравится ваш наряд в этом году. Один из ваших лучших, я бы сказал, наряду с прошлогодними перьями. – Ты мне льстишь, – радостно сказала Ньютемпл, и он видел, что ее лицо покраснело в цвет ее жуткой юбки, даже под слоями пудры, которую она нанесла. – Спасибо большое на добром слове, ты и правда меня порадовал. Мне будет очень трудно справиться, когда придет время тебе умереть. Он услышал, как Джун слева от него резко выдохнула, и она гневно уставилась на женщину за это замечание, и Марс и сам почувствовал, как у него едва не дернулся глаз. – Почему бы вам не присесть, мисс Ньютемпл? Еда скоро будет готова, судя по потрясающим запахам из кухни. – Зови меня Флоурисия, дорогой. – Ньютемпл, или Флоурисия, улыбнулась, показывая блестящие белые зубы, присаживаясь в кресло напротив двух трибутов. – Ты очень мил. Еду и правда принесли вскоре после этого: блюдо за блюдом несли запеченную курицу, тарелки с рыбой, салаты, картофель, какие-то животные и растения, которых он даже не мог назвать. Марс широко раскрыл глаза, глядя на гору еды перед ним. Он никогда не видел столько еды под одной крышей. Когда Марсу было двенадцать, и был его первый год Жатвы, даже с тессерами, которые он достал, его семье едва хватало на один обед в день. Иногда не было даже этого, Мод приходилось собирать дикие ягоды и другие растения, чтобы они могли выжить. Резкий вкус салата из одуванчиков до сих пор резал его язык, спустя четыре года. – Ну, приступайте! – Чирикнула Флоурисия, уже погрузившись в какую-то странную капитолийскую штуку. Марс моргнул, замечая, что Джун тоже начала есть, она выбрала более-менее знакомые ей зеленый салат и белую куриную грудку. Она также решила побаловать себя редко доступной для них ветчиной и соусом, и на его лице мелькнула искренняя улыбка. Марс потянулся к самому близкому к нему блюду и едва не обжег пальцы о горячий фарфор. Он с радостью почувствовал прикосновение к горячей пище, он не помнил, когда в последний раз позволял себе такое. Он любил тетю Мод, и она старалась как могла с тем, что имела, но немногое можно было сделать из полуобгоревших булок хлеба из пекарни, особенно когда поливаешь их толстым слоем домашнего плавленного сала, которое было почти негодным. Посреди ужина, когда уже казалось, что желудок Марса взорвется, и его стошнит прямо на стол, Джун вдруг застенчиво заговорила, закончив еду и аккуратно положив приборы у тарелки. – Простите, мисс Флоурисия? Женщина, бывшая в присутствии двух голодных детей из дистрикта ответила только согласным мычанием – ее рот был полон картофельного пюре. – М-м, я не могла не заметить, – голос Джун был вежливым, она говорила с их эскортом, словно с уважаемым учителем. Несмотря на то, что капитолийский поезд на огромной скорости вез их все ближе и ближе к месту неминуемой смерти, она все равно оставалась как обычно доброй и ласковой. – Нам же полагается ментор, разве нет? Чтобы помочь нам с Играми? Где они, позвольте мне спросить? – Милая девочка, Двенадцатый совершенно не важен в Играх. Боюсь, в вашем дистрикте ни разу не было ни единого победителя, так что вам предоставят ментора из другого дистрикта, когда мы приедем в Капитолий, – Флоурисия мягко и нежно улыбнулась ей. Словно она не заверяла их в их немедленной смерти. – Не волнуйтесь. В Первом и Втором дистрикте полно победителей, так что все у вас будет. – Да, Джуни, – он посмотрел на нее искоса, и несмотря на все понимание ситуации, в его голосе мелькнуло веселье. – У них их полно, уверен, они не прочь поделиться. Джун проигнорировала его слова, лишь закатив глаза, и продолжила. – Разве они не будут предвзято настроены к своим дистриктам? Я понимаю, у нас нет собственных менторов, но… – Я согласен с Джун. Что если наш назначенный ментор решит нас саботировать, чтобы обеспечить победу его дистрикта? – Я понимаю ваши тревоги, но заверяю вас обоих, что каждый возможный ментор будет справедлив и честен в обучении. У вас столько же шансов победить, как и у других трибутов, – Флоурисия поджала губы, словно проглотила что-то горькое. – Ну, насколько может быть у отдаленных дистриктов, я имею в виду. Марс сам поджал на это губы. Ну спасибо. Вот теперь он точно чувствует себя приободренным. Словно почувствовав их внезапный дискомфорт, Флоурисия мастерски сменила тему. – Что ж, мы прибудем к центральному вокзалу Капитолия всего через два дня. Когда вы приедете, вас проведут к стилистам, чтобы подготовить к параду трибутов. Оттуда вас отведут в ваши комнаты, на неделю, а потом вы готовы – Арена ждет! – Жду с нетерпением, – сказал он, выдавливая саркастичную улыбку. Некоторое время спустя стол очистили, группа мужчин и женщин в белых одеждах наполнила вагон для этого. Было тихо, только звенела посуда, пока они не ушли вместе со всеми блюдами и тарелками, и дверь захлопнулась за ними. Еда, которую он проглотил, тяжело лежала в его слишком маленьком для этого желудке. – Думаю, нам пора разойтись по комнатам, если вы не против, – он откашлялся, поднимаясь и протягивая руку Джун, чтобы помочь ей встать. – Конечно, вы найдете их в конце коридора, налево, – сказала Флоурисия и ласково помахала им на прощание. – Наслаждайтесь отдыхом! Матрасы здесь просто умереть не встать – уверена, куда лучше всего того, на чем вы спали всю жизнь. – Почему-то я в этом не сомневаюсь. – Доброй ночи, Флоурисия. Спасибо за всю помощь сегодня. – Джун схватила его за руку, и они вышли в коридор. Она крутила кольцо на его пальце, пока они шли к комнатам – нервный тик, что у нее появился за время их путешествия. – Что ж, на этом все, – сказал он, когда они остановились у двери, такой же, как была рядом. – Попытайся поспать, хорошо? Увидимся утром. Джунипер поднялась на цыпочки и коснулась его щеки невинным поцелуем и пошла к своей двери. Она последний раз посмотрела на него, и ее щенячьи глаза были так полны любви, что он почувствовал себя неловко, и наконец вошла в свою комнату. Он вошел в свою секундой позже.