Кровь на снегу

– Не понимаю, почему ты так волнуешься, Марс, – сказала Джун, ее наманикюренные пальчики, покрытые розовым лаком, в цвет ее пышного платья, предоставленном нарциссом, ее стилистом, провели по его рубашке и поправили воротник. – Обычно ты не боялся сцены дома. – Ну, мы не дома, Джунипер Сиенна, – он знал, что не должен был на нее сердиться, но он не смог сделаться. Они вдвоем ждали своей очереди быть допрошенными Счастливчиком Фликерманом, и то, что они так много времени провели в самом конце этой очереди, его нервировало – оказаться наконец в начале этой очереди совсем не казалось ему привлекательным. Он понятия не имел, о чем они будут говорить, и понятия не имел, как отвечать чересчур веселым вопросам Фликермана. – Как вышло, что ты так спокойна? Обычно это я тебя успокаивал. – Ну, я обычно фокусируюсь на мелочах, чтобы расслабиться, – сказала она, все еще уделяя все внимание его воротнику, и она вздохнула. – Например, эта рубашка. Она все мнется вот в этом месте, сколько бы я не приглаживала. – Оставь тогда. Сделаешь только хуже. – Он склонил голову, чтобы посмотреть на место, где она все возилась с тканью его рубашки. Ее сделала Тигрис, как и все остальные вещи, что он носил прошлую неделю. Это была мягкая белая рубашка с тонкими полосками на груди, затейливыми пуговицами, материал которых он не мог распознать, и на нем был жилет, подчеркивающий мускулы в его руках, груди и плечах. Ткань жилета была очень старой, но не настолько старой, как сама рубашка. Только по ощущению ее на теле, Марс понимал, что она пережила не одно поколение. Почему Тигрис решила одеть его настолько очевидно в вещи с чужого плеча, он не понимал, учитывая, что он знал, что она была одной из самых богатых женщин Капитолия. Конечно же, она могла позволить для него новую одежду. Когда женщина поставила его перед зеркалом в первый раз, закончив этот его «винтажный» наряд, он едва себя узнал, без своей обычной мешковатой одежды, отмытый начисто от угольной пыли, что раньше покрывала его бледную кожу. Даже если одежда была старомодной и с чужого плеча, он мог признать, что Тигрис приняла правильное решение. Он выглядел достаточно представительно, подумал он, и благодарно улыбнулся своей стилистке, когда их одинаково голубые глаза встретились в зеркале. Пока Джун и Марс стояли в очереди, вернее, того, что осталось от очереди, потому что третий с конца, мальчик-трибут из Одиннадцатого как раз закончил свое, они держались за руку. На сцену они выйдут по отдельности, согласно порядку, но Марс знал, что Джун всегда будет с ним, а он с нею. – Охр из Одиннадцатого, дорогие зрители! – объявил громкий, радостный голос Фликермана со сцены, так громко, что они вздрогнули. – Давайте одарим Культиватора аплодисментами, ставки явно складываются в вашу пользу, молодой человек! – Культиватор? – Джун нахмурилась, делая гримаску от настолько нелепого прозвища для такого же трибута, как она. – Что это вообще значит? – Не знаю, и мне это не нравится, – Марс в последний раз сжал руки его девушки, увидев, как работник сцены из Капитолия помахал им, показывая, что пришло время Джун. – Неважно. Не беспокойся о других сейчас, ладно? Просто иди туда и покажи миру, кто ты. – И кто я? – Взволнованно спросила она, глядя ему в глаза. Ее карие глаза были затуманены нервозностью, пальцы, что до этого уверенно поправляли его воротник, теперь дрожали в его руках. Ее маска спокойствия начала рассыпаться, покоренная страхом сцены. – Ты Джунипер Сиенна Куимбли, – выдохнул он, притягивая ее к себе и склоняясь к ней так, чтобы прижаться лбом к ее лбу, что было немного неудобно из-за их разницы в росте, но у них получилось. Он отпустил одну ее руку, прижимая ее за затылок, надеясь, что сумеет этим жестом придать ей уверенности или смелости. – Ты храбрая, даже если ты этого не чувствуешь. Ты добрая, мягкая, нежная, пусть даже тебе приходится участвовать в Голодных Играх. Он быстро вытер слезинку, потекшую по ее щеке, не желая, чтобы она вышла в эфир телевидения со смазанным макияжем. Было не важно, на самом деле, если бы он смазался – она все равно была бы самым красивым трибутом на сцене. Он поцеловал ее в волосы. – Ты – это ты, Джуни. Не позволяй им тебя поменять. Просто будь собой. – И со скалистых гор Двенадцатого дистрикта, надеюсь, она не слишком устала после столь далекого путешествия к цивилизации… – Легкомысленный голос Фликермана нарушил чистоту момента, нагнетая волнение, и Марс моргнул, и они с нежеланием отстранились друг от друга, когда работник сцены начал тянуть за собой к сцене его маленькую брюнетку. – Юная мисс Джунипер Куимбли! Джунипер, почему бы тебе не выйти к нам и не поприветствовать публику? Джун, пряча свою нервозность, быстро вышла из-за кулис и в мгновение ока пропала из задней части сцены. Марс смотрел сбоку сцены, нервно прикусывая губу, наблюдая за интервью Джун. Он действительно надеялся, что все для нее пройдёт хорошо, и она сможет завоевать симпатии капитолийских зрителей – достаточно, чтобы у нее набралось достаточно спонсоров, это было важно для ее выживания в Играх. – Добро пожаловать, Джунипер! – Фликерман улыбнулся акульей улыбкой, когда она прошла по сцене к свободному месту, с грацией присела напротив раскрашенного ведущего. Когда она устроилась, она позволила Фликерману пожать ее руку в приветствии. – Боже, да ты просто сияешь сегодня! – Спасибо, Счастливчик, – Джун хихикнула, играя роль невинной девочки, за что получила аплодисменты, заслуженные ее радостным выходом на сцену. – Ты тоже выглядишь очень прилично. Этот смокинг просто очарователен. – Ты льстишь мне, конечно, – откликнулся Фликерман, улыбаясь ей и поворачиваясь к публике. – Неправда ли, она очаровательна? И такая вежливая для юной дамы из Двенадцатого! – Публика взревела на слова Счастливчика, а улыбка Джун стала немного натянутой из-за такого оскорбительного комплимента. – Должен сказать, я обожаю твое платье, розовый – определенно твой цвет. Эта бедная девочка из Третьего была одета в платье жуткого цвета фуксии, и это при том, что она рыжая! Бедная девочка! Я не представляю, о чем думал ее стилист! Снова смех и аплодисменты, и на этот раз Джун покраснела, пытаясь скрыть свое смущение, при этом продолжая улыбаться, было хорошо видно щелочку между ее зубами в ее стеснительной улыбке, когда она попыталась отмахнуться от этих слов. Было очевидно, что Капитолию она уже нравится, с ее темными локонами, собранными в прическу принцессы, веснушками на щеках, она была похожа на полуголодного подросшего херувима. Счастливчик, снова сконцентрировавшись на трибутке, краем глаза глянул за заготовленные записи, что держал на коленях, и поднял голову, начиная настоящее интервью. – Так значит тебе пятнадцать, да? – Спросил он, и продолжил, когда она утвердительно кивнула. – Такая юная, но не самая юная сегодня. Ты уже знаешь трибутку из Восьмого дистрикта, юную мисс Лейси Фасснер? Лейси Фасснер было едва двенадцать, и она даже не доставала Марсу до локтя. Он не говорил с ней лично раньше, но маленькая девочка подходила к ним с Джун раз или два, чтобы сбежать от стаи карьерных этого года, которые ходили за ней и издевались над ней, предсказывая ей неминуемую смерть. Вся в слезах, она спряталась за его крупной фигурой, и Джун попыталась ее успокоить, пока Марс отгонял карьерных самым холодным взглядом, что мог себе придать. Он не мог признаться на самом деле, но он проигнорировал бы девочку и ее слезы, если бы Джун не было рядом, совершенно не обратив внимания на карьерных и их безжалостное издевательство над бедной маленькой Лейси. Не считая Джунипер, каждый на арене был сам за себя. Если Джун и была удивлена внезапным упоминанием юной трибутки, она не подала виду. – Я и правда несколько раз разговаривала с Лейси. Она действительно очень милая девочка. Верите или нет, мы с ней обе любим вязать. – Ого, как же такое могло всплыть в разговоре? – Рассмеялся Счастливчик, будто услышать, что две девочки могу действительно любить проводить время за вязанием было для него странно. – Не могу себе представить, что у вас было много времени поговорить о хобби в тренировочном центре. – Вы будете удивлены, сколько много у нас свободного времени, – улыбнулась она, ее лицо не выражало ничего, кроме счастья от того, что она была здесь, на этой сцене. Если бы не ее руки, что нервно двигались на ее коленях, он бы вообще не думал, что она взволнованна. Она хорошо это скрывала. – Конечно, нам приходится тренироваться несколько часов в день, но потом зал закрывается, и мы с Марсом можем проводить время как захотим, и больше нечего делать, кроме как знакомиться с другими трибутами. Лейси еще и умеет отлично вышивать, вы видели ее сувенир? Этот очаровательный сделанный своими руками кулон, что они с ее бабуш… – Марс? – Фликерман перебил ее, прежде чем она ушла далеко, его брови зашевелились, когда он услышал его прозвище, и ее щеки покраснели, когда она поняла, что несет черт знает что. Марс тяжело посмотрел на него, какое он имеет право ее перебивать, на глазах других людей. Даже если ее понесло, ему не нравилось, что этот парень так легко наплевал на чувства его девушки. Он едва заметил, что сам стал темой их разговора, так был занят тем, что злился на бывшего ведущего прогноза погоды. – Ты, конечно, имеешь в виду твоего партнера по дистрикту, Марция Бейрда? Вы с ним близки, получается? Ты с Марцием, или мне следует сказать, с Марсом. – Конечно мы близки, – весело ответила она, собравшись с мыслями, поменяла позу в кресле, элегантно закинув ногу на ногу. Ее руки, которые больше не дрожали нервно, деликатно легли ей на колени. – Уверена, ты смотрел Жатву, Счастливчик? – Ну конечно! – Счастливчик ахнул, словно одна только мысль, что он мог не смотреть была так же немыслима, как любовь девочек к вязанию. – Юный Марций вызвался добровольцем вместо… Ох, как же его звали… Но, кажется, он просто попал под руку! Только не говори мне… Он вызвался ради тебя! – Да, сэр, именно так, – Джин хихикнула почти виновато, и одна ее рука легла ей на щеку, прикрывая лицо, она делала вид, будто краснеет. Она почти научилась скрывать эмоции так же легко, как он, почти удивленно отметил Марс. Он и не знал, что Джун так легко умеет надевать маски – видимо он на нее так влияет. – Мы обнялись вместо того, чтобы пожать руки, в конце концов. Мы с Марсом идем в эти Игры вместе, и, если это не очевидно, другим трибутам стоит поберечься. Он знал, что это была пустая угроза, только для развлечения публики и привлечения спонсоров, попытка убедить их, что они продержатся на арене достаточно долго. Джун никогда не причинит другим вред по своей воле. Боже, насколько же были жестоки эти Голодные Игры, что превращали его нежную Джун в кого-то, кто должен был сражаться до смерти с другим ребенком. – Уверен, остальные будут следить, чтоб вы не подкрались, – заявил Счастливчик с кривой усмешкой, которая говорила, что он не был до конца искренен. Этот старик не верил в нее совсем, это было очевидно. – Так скажи мне. Вы двое вместе? – Он мой лучший друг, и я люблю его, – это было все, что она сказала, поворачивая голову так, чтобы посмотреть за кулисы, где стоял он. Ее глаза чуть прищурились, когда она улыбнулась ему, их взгляды встретились, и ее лицо чуть прояснилось, и она тут же отвернулась, так же быстро, как повернулась до этого. – Я рада, что кто-то вроде него будет присматривать за мной на Играх. – Как мило… Но вернемся к Играм, – Счастливчик снова посмотрел на свои записи, видимо, оторвавшись от сценария, и теперь обрадовался, что они вернулись к теме. – Мы снова вернемся к юному Марцию, когда придет время его интервью, но пока, мисс Джунипер, расскажи, что ты можешь предложить на арене? Какие-нибудь умения или скрытые таланты? Кроме твоего вязания, конечно. – Ну, это не будет скрытым талантом, если я просто возьму и все расскажу, Счастливчик, – ответила Джун, почти поддразнивая. Марс знал, что она блефовала, единственным ее умением, если считать это скрытым талантом, было умение отличать съедобные растения от ядовитых, и вряд ли это было скрытым, так как она показала это всем трибутам в тренировочном центре. Он надеялся, что Капитолий примет ее таинственность за умение в какой-то другой области, что она прячет в рукаве какой-то хитрый план, и это пошлет еще спонсоров таинственной трибутке из Двенадцатого. – И верно! – Мужчина захохотал, прежде чем подняться и велеть Джун сделать то же самое. С прощальным рукопожатием и улыбкой, обращенной к зрителям, интервью Джун закончилось, заняв едва ли пять минут. – Спасибо, Джунипер Куимбли из Двенадцатого! Что ж, мне пока не нравятся твои шансы, но пусть ставки сыграют в твою пользу, юная леди! Она с достоинством поблагодарила его, ее улыбка чуть померкла, когда он заканчивал свои слова о ее шансах, и элегантно сошла со сцены. Он удивлялся, как она могла так уверенно идти на таких каблуках, это были ужасно высокие каблуки. Прежде чем он успел опомниться, пришло время его интервью – гранд-финал сегодняшнего дня, прежде чем их всех перевезут на арену завтра с утра пораньше. Его подталкивал к сцене все тот же работник сцены, его нетерпеливый голос неразборчиво бормотал ему что-то в ухо, когда он подходил все ближе и ближе к краю сцены. – Стойте! – Знакомый голос позвал откуда-то сзади, и работник сцены перестал его толкать. Окинув его тяжелым взглядом, Марс раздраженно покрутил плечами – ему не нравилось, что его пихают – и посмотрел назад, увидев Тигрис в ее ярко-розовом наряде, которая пробивалась сквозь толпу работников кулис. В руках она несла кроваво-красную розу, стебель которой был коротко острижен. – Просто последний штрих, милый, – восторженно сказала она с улыбкой, догнав его, и воткнула розу в петлицу, поправив сильно пахнущий цветок на его груди, она осталась довольна результатом. Запах напомнил ему о матери и его доме детства – о тех одиноких годах в одиночестве вместе, когда каждую весну она всегда ухаживала за розовым кустом, который цвел белыми цветами у их одинокой хижины у озера. Воспоминания его детской тюрьмы вернулись к нему, он нахмурился, глядя на розу, пришпиленную к его груди. – Вот и все. Ты просто красавец, Марс, – сказала ему Тигрис, любовно и ободряюще сжимая его плечо, не замечая, как он с раздражением посмотрел на цветок. Он задумался, где она могла подхватить его прозвище, он был уверен, они с Джун раньше не общались, и никто кроме нее его так не называл. Что ж, с раздражением подумал он, теперь знал и Счастливчик Фликерман. – Иди и покажи им всем, из чего ты сделан, хорошо! Ни пуха, ни пера! Он надеялся, что она не имела это в виду по-настоящему. Услышав, что Счастливчик Фликерман называет его имя, его бесцеремонно вырвали из оберегающих его рук Тигрис и опять толкнули к сцене. Неужели так трудно было найти более спокойную команду сцены? Когда его оттянули от нее, он был уверен, что Тигрис пробормотала что-то странное, какой-то девиз, ее знакомые голубые глаза не отрывались от таких же голубых его, когда она сказала это – «Сноу всегда берут верх». Отвернувшись от нее и попытавшись сбросить растерянность, которую вызвали ее слова, он вышел из-за кулис уверенной походкой. Его плечи были вывернуты, голова гордо поднята, яркая улыбка была адресована толпе, когда он вышел навстречу миру.