Кровь на снегу

Кориолан не был человеком, который просит. Как самый молодой и успешный президент в истории Панема, он всегда получал все, что хочет, по первому требованию. И очень редко ему кто-либо отказывал, если отказывал вообще. Он не стал самым молодым президентом в истории Панема умоляя, это уж точно. Безжалостный и холодный, жестокий, он был сильнее чем когда-либо. Ни Кориолан, ни Тигрис, ни даже дряхлая Мадам-Бабушка больше не были слабыми и измученными голодом, их тела были сильны, накормлены, и они жили в лучшем доме, что мог подарить им лучший город в стране. Теперь, в тридцать четыре года, Кориолан уже больше десяти лет находился у власти. Он нес этот титул с гордостью и контролем, он завоевал положение, достойное имени Сноу, в верхах власти над страной. У Капитолия никогда не было лидера лучше, чем Кориолан Сноу, и он не собирался уходить с поста в ближайшее время. И теперь, стоя перед доктором Галл, женщиной, которую он должен был убить много лет назад, возможно так же, как сделал это с Хайботтомом, он обнаружил, что все же умеет умолять. Он все еще мог это. Как удивительно. – Тип-топ, хоп-хоп, Сноу желает Играм стоп? – Галл хихикнула, ее голубой глаз безумно смотрел в его глаза, пока она сочиняла глупые стишки. Ее голос звучал почти радостно и совершенно безумно. – Просьба, которую я никогда не ожидала услышать от вас, господин президент. – Я не хочу останавливать Игры, я хочу, чтобы мальчишку вытащили из них. Замените его другим трибутом, схватите первого попавшегося мальчика из Двенадцатого, мне нет дела, как. Просто вытащите его, – и, хотя он был почти на полфута выше старой женщины, Кориолан не мог не чувствовать, словно стоял перед ней на коленях, выдавливая из себя эти слова. Слова, которые, он знал, она хотела услышать от него. – Вы отлично знаете, кто он для меня. – А кто он именно, президент? – Его титул всегда был знаком уважения к нему, но Галл всегда умудрялась произнести это покровительственным тоном, хихикая над ним, словно он был еще одним ее экспериментом. – Ошибка? Бастард? Наследник? Может быть, способ продолжить уважаемую линию семьи Сноу? Или… Напоминание? Он ничего не сказал. Он бесстрастно смотрел на нее, стараясь держать лицо пустым, ожидая, пока доктор Галл объяснится. Руки, собранные позади спины в вежливой позе, сжались в кулаки. – Да, думаю, именно последнее все и объясняет, – Галл усмехнулась, показывая свои острые зубы, делая вид, что что-то обдумывает. – Шестнадцатилетний мальчик из Двенадцатого. Ваша точная копия. И не просто так, еще и отзывается на имя Бейрд, тут возможен только один сценарий. – И какой именно? – Спросил он сквозь сжатые зубы. Конечно, он уже знал, к чему она гнула. Она была права, конечно. Но она всегда хотела услышать от него последнее заключение. Это была часть их отношений как учителя и ученика, она все еще считала, что дела обстоят так. – Напомните мне еще раз, сколько лет назад было время вашей, хм, летней практики в рядах миротворцев? – Семнадцать лет назад, – выдавил он сквозь зубы, теперь открыто глядя на нее с ненавистью, пока она продолжала игру в кошки-мышки. Он ненавидел ее, как она смеет вести себя так надменно в его присутствии, в присутствии президента? И все же, он знал, что только она могла спасти его сына. Вернее, спасти, соблюдя приличия и тайну, полагающуюся в подобной деликатной ситуации. – Шестнадцатилетний мальчик, и семнадцать лет назад вы развлекались в Двенадцатом с одной маленькой певчей птичкой. Упоминания Люси Грей было достаточно, он больше не желал терпеть игры Галл. – Вы вытащите моего сына из Игр, вы сделаете это скрытно, и вы сделаете это немедленно. Вы не захотите знать, что случается с теми, кто противостоит мне. – Ну надо же, как изменились обстоятельства, – галл была совершенно не впечатлена открытой угрозой от Кориолана. Она скорее выглядела развеселившейся. – Совсем недавно это я вами распоряжалась, мистер Сноу, простите, господин президент. Я полагаю, вы понимаете, что вытащить юного Марция из игр – это проще сказать, чем сделать? – И какие именно затруднения мешают вам вытащить моего сына из Игр? – Кориолан надавил на нее. Он был всего в шаге от того, чтобы приказать миротворцам, ждавшим его у двери в лабораторию, ворваться и расстрелять Галл на месте, прямо в ее старое, уродливое, морщинистое лицо. – Ну, всего лишь вся страна, которая будет критиковать правительство, – Галл улыбнулась, ее тон говорил, что она считает эту ситуацию забавной. – Почему это вдруг мальчика из самого бедного дистрикта ни с того, ни с сего, без какого-либо объяснения, освобождают от Игр, пока всех остальных детей Панема везут убивать друг друга? Очень нечестно, правда? И несомненно, дистрикты увидят в этом причину для восстания. Это будет значить подливать масло в бушующий огонь. – Нет никакого восстания, – немедленно возразил Кориолан, твердо и уверенно. – Восстание есть всегда. Ему надоел этот разговор. Галл явно выжила из ума на старости лет, и то, что он до сих пор не вынудил ее уйти на пенсию, было просто безумием. Нет уж, следующим же утром он подпишет все нужные бумаги и выпроводит ее из кабинета распорядителя Игр. Может даже выставит ее из этой лаборатории, с глаз долой. Может он вообще выкинет ее из города. – Вы быстро и тихо вытащите Марция Сноу из группы трибутов, как только он приедет в Капитолий, вы немедленно отправите его в мой персональный дом, и вы убедитесь, что он будет в безопасности, пока не прибудет ко мне. Вам все понятно, доктор Галл? Доктор Галл ответила еще одной хитрой, замораживающей до костей улыбкой, ее лицо говорило, что она знала больше, чем он пытался показать, может быть, даже больше, чем знал он сам. Она посмотрела в глаза Кориолана, и в ее глазах было только веселье, безумное развлечение, и она хлопнула руками перед его лицом, словно она была милой доброй бабулей, а не безумной психопаткой, сумасшедшим ученым. – Кристально ясно, господин президент. Он резко кивнул, не тратя на нее больше взглядов, повернувшись на каблуках и направившись к двери, не желая больше ни минуты проводить в этой холодной лаборатории. Даже ребенком, много лет назад, он тайно ненавидел проводить здесь время. В основном из-за Галл, что ходила по этим коридорам, и частично из-за всех этих чудовищ, работающих здесь, таких же, как старая ученая. Клеменсия Доувкот точно с ним бы согласилась. Он уже положил руку на ручку двери, когда услышал, как Галл напевает за его спиной, и он немедленно остановился. Кориолан не повернул головы, услышав хихиканье Галл за его спиной, он не стал дарить ей такое удовольствие, она же так и стояла перед аквариумом с гибридами электрических угрей. – Немного снега выпало опять, и прям на сцену, – Галл хихикала сама с собой, и Кориолан с сомнением повернул голову, глядя через плечо, и он видел, что она даже на него не смотрит. Она стояла к нему спиной, и ее голос становился тише, пока она шла вглубь лаборатории. Голодные угри кругами плавали в своем аквариуме, и вода время от времени выплескивалась наружу. – Весь смотрит мир, какую платит цену? Кориолан вышел, с грохотом захлопнув за собой дверь.