Абсурдный поток мыслей: Взгляни на себя

      После работы с психологом, единственный плюс, который смог отметить для себя Лазарь — это то, что от момента его прощания со «специалистом» и до момента его прихода на работу для полумимика будто прошла всего секунда, а не отвратные «сотни» часов, как ему всегда обычно казалось до этого. Будто не было ни мерзотной поездки на автобусе, где его буквально чуть не отвезли в совсем другой район с почти зимним климатом; ни случайной встречи с местной шайкой подростков, которые в своей манере прогуливались по переулкам с сигаретами, на этот раз зацензуренными матами и ножами из здешнего магазина «приколов»; ни привычной бессонницы; ни получасовой обыденной прогулки от дома до работы. Всего этого словно и не происходило в его жизни, что не могло его ни радовать, ведь эта рутина была не самой приятной для Лазаря частью его жизни.       И вот, он по привычке почти бесшумно отворил дверь в офис, вот только его там ждала не слишком обычная для его глаз картина: один из его коллег, на котором вместе с еще одним человеком весел ярлык «местного начальника» активней прежнего передвигался по офисному помещению с какими-то радостными восклицаниями. Иной обладатель этого ярлыка лишь глядел на это зрелище и блаженно улыбался. Двое других сотрудников реагировали более сдержанно, вероятней всего, не осознавая той благодати, выпавшей и на их долю также. Лазарь хотел уже было как-нибудь незаметно пройти к своему рабочему месту, но не тут-то было, ранее носившийся по офису воодушевленный «начальник» все же заметил приход своего коллеги и моментально кинулся ему навстречу. Этим «начальником» является индивид по имени Майкл. Он выглядит как юноша с зелеными, ближе к салатовому цвету волосами до плеч, одет разумеется в типичную офисную одежду в виде черного пиджака, белой рубашки и желто-оранжевого галстука в косую полоску. Больше всего в его образе выделяются стеклянные крупные серьги в виде оранжевых треугольников и очки в виде перевернутых вверх ногами уже желтых треугольников. — Дорогой друг! Что же ты по обыкновению так хмур? Не уж то рекомендованный нами специалист тебе не подошел? Но не время отчаиваться! Скоро произойдет такое чудо, которое я ожидаю с неимоверным нетерпением! — эмоциональней обычного произносил Майкл. — Да, тот человек, по моему мнению, оказался «специалистом» лишь на словах, — все еще намеренно акцентируя сарказм на слове «специалист», начал Лазарь, — но… о каком таком «чуде» идет речь? Кажется, за вчерашний день я окончательно оторвался от этого мира… — Ой, так ты не в курсе? Странно, я думал, что всем работающим в нашей компании пришло уведомление об этом… но не беда! Там и объяснять, собственно-то, нечего. В общем и целом — — Мы скоро выйдем за пределы черепной коробки одного единственного человека, — перебил Майкла его также зеленоволосый коллега, подозрительно похожий на него и как раз так же носивший ярлык «начальника» — Мэттью. От Майкла он отличался лишь отсутствием пиджака и галстука, рубашкой с более пышными рукавами и более узкими брюками, также у него отсутствовали всякие треугольные аксессуары, зато запутанный венок из каких-то лоз и веток на голове прилагался. — Верно! Автор нашей вселенной и нас самих наконец-то начала воплощать нас в реальность, на данный момент она пишет рассказ про нас для урока литературы, а позже может даже выложит его в сеть! Ну разве не диво? О нас наконец-то кто-то узнает! Я ждал этого с момента самого моего создания! — Понимаю и внутренне разделяю твои переживания, дружище, — все с той же легкой улыбкой и будто немного уставшим взглядом сказал Мэттью. — Боже… то-то же меня с самого начала вчерашнего дня преследовало ощущение, будто бы за мной следит что-то извне… и тревога бушевала больше, чем когда-либо было… — Ой, да ладно тебе! Подумаешь, нашел из-за чего тревожиться! У нас тут появился шанс стать популярными рано или поздно, может какие чудесные знаменитости обратят на меня внимание… — стал отстаивать свою точку зрения Тосаку, на вид японский школьник, какой вывод можно сделать из-за свойственного им черного пиджака с золотыми кнопками на одной стороне и воротника, который немного устремлялся вверх, но не поддавался загибу. Также его почти полностью закрытые глаза тоже как будто на намекали на его приверженность к азиатам. Но интересней в его внешности было другое: его образ полностью состоял из оттенков серого: черный пиджак, светло-серая, почти белая рубашка; серые волосы до плеч, сзади которых постепенно сползали на плечи две крупные пряди, которые резко выбивали из общего вида прически; необычные серьги в виде трех игл, выпирающих из ушей; и, наконец, почти черная полумаска, полностью закрывающая нос и лицо парня, чем-то напоминающая противогаз, только без трубок. — В смысле «какие чудесные знаменитости»? Я для тебя кто? О моих похождениях все еще слагают легенды! — заметила единственная девушка в коллективе по имени Марта, которая, впрочем, наверно меньше всех выделялась своей внешностью: уже всем надоевшая белая рубашка, да одинокий фирменный бейджик на шее; красные пышные волосы чуть ниже ушей с двумя волнистыми прядями начинающихся ближе к челке и заканчивающиеся к плечам, даже немного ниже их; да как же обойтись без ее хитрых золотых глаз с вертикальными зрачками и легким прищуром, словно у представителя кошачьих. — Да ладно вам, ребята! Не время ругаться в такой чудесный день! Совсем скоро мы с вами получим возможность оставить след в истории! — пытался успокоить своих коллег Майкл, впрочем, на них скорее всего оказало какое-никакое влияние только последнее предложение. — Даже так, работу никто не отменял, сами знаете, что с таким количеством человек нам не до лишнего отдыха, — продолжил Мэттью, пытаясь наладить всех на рабочий лад. — Кстати, никто из вас не менял визуальную цензуру на цветы и устанавливал аудиальную цензуру? — вспомнив вчерашний момент с трио людей в черном, и в том числе в какой-то мере свою ответственность за ряд подобных случаев, все же спросил Лазарь. — Установлением аудиальной цензуры занялся я из-за ограничений в написании рассказа, выдвинутыми для автора учителем русского и литераторы, для которого в первую очередь этот рассказ с нашим участием и пишется, — разъяснил Мэттью. — А я занялся визуальной цензурой, так как считаю, что цветы являются наиболее безобидным и эстетичным ее вариантом для подобных случаев, — закончил разъяснение Майкл. — Ох… вот оно как… — вспомнив, как вчера их бранил один из представителей закона, Лазарю стало не по себе. Казалось бы, их работа нацелена в первую очередь на облегчение жизни в таком хаотичном и беспорядочном мире, но в тоже время они могут и кому эту самую жизнь, и наоборот, осложнить…       На этом моменте офисные клерки начали свою привычную работу. Все они занимались своими делами, касающихся наиболее, иногда и наименее важных аспектов этого мира: включение и отключение или кастомизация визуальной и аудиальной цензуры, климата, остановка и перемотка времени в экстренных ситуациях, а также оповещение конкретных граждан о показе их на публику в виде потребителей контента, который может быть связан непосредственно с ними. Эти, на данный момент, только 5 человек, численность которых, впрочем, в будущем ждет не самое, мягко говоря, сильное пополнение, делают титаническое количество работы для всего народа этого мира вне зависимости от их места обитания и образа жизни и все это лишь ради того, чтобы меньшинство их восхваляло и ненавидело, большинство относилось к ним нейтрально или и вовсе не подозревало о их существовании. Но даже так, нельзя отменять то, что они являются ключевыми лицами в нашем с вами знакомстве с этим миром и его обитателями, как сейчас, так и в возможном будущем. Лазарь — центральный герой именно этого произведения по этой вселенной так ничего за это произведение не добился и не понял, как бы печально хоть кому-то этого не было осознавать. Но ему самому на это было безразлично, ведь он изначально в глубине души не на что и не надеялся.       Как он и говорил Психологу ближе к концу 4 главы: «…Мы обречены проживать свое существование в сюрреалистичном и абсурдном мире, где у каждого персонажа есть на счету хотя бы один конфликт, психическое расстройство или довольно основательная проблема и, само собой, тяжкое прошлое, которое может быть причиной чего-либо из вышеприведенного…».       И, как выяснится в вероятном будущем, эта раздумье из всех тех многочисленных, для человека по ту сторону экрана — воистину абсурдных потоков мыслей, преследующих Лазаря на протяжение почти всего произведения, станет ключевым для множества иных персон, вместе с Лазарем населяющих этот беспорядочный, но может для какого-то все-же и такой завораживающий мир…