Абсурдный поток мыслей: Взгляни на себя

      После травмирующей поездки в метро главный герой спустя десять минут ходьбы наконец-то добирается до своего пункта назначения. Поднявшись по лестнице на второй этаж и усевшись на достаточно удобный диванчик в холле прямо напротив нужного ему кабинета, он таки принялся ждать. Ему оставалось вытерпеть ровно десять минут до того, как стукнет 14:00, и он сможет с, насколько это на данный момент возможно, спокойной душой и чистой совестью постучаться в дверь кабинета в том случае, если предыдущий пациент не соизволит выйти в назначенное ему время. Стойко выстояв перед временем в немом, мучительном для Лазаря ожидании, предшествующий ему посетитель, называемого в определенных кругах «мозгоправа», вышел как раз за минуту до назначенного офисному работнику времени.       И вот — момент истины. Он аккуратно, почти испуганно, делает ровно три стука в дверь и получив в ответ на них простое и короткое: «Войдите», — он все-таки приоткрывает дверь, и первое, что ему бросается в глаза — это…       …Его специалист, с которым он будет работать как минимум последующий час. Да вот только специалист был непростой, а с козлиной головой. И ведь действительно, психолог, спокойно сидевший на кресле и что-то дописывающий в своем блокноте внешне представлял из себя молодого мужчину достаточно высокого роста с стройным телосложением, в деловом, аккуратно выглаженном костюме в виде уже всем так надоевшей белой рубашки, серого пиджака и красного галстука; ну и, разумеется, как же не обойтись без его фирменной изюминки — черной козьей головы с внушительными серыми рогами и отливающими красным небольшими, но от того не менее выразительными небольшими глазами с горизонтальными зрачками, свойственные этим животным.       Лазарь на секунду опешил от того, что перед ним сидит буквально человек с головой животного, даже не фурри, что можно было заметить, если обратить взгляд на его аккуратные человеческие руки с длинными пальцами и почти блестящие мужские туфли, которые на козлиное копыто явно не налезли бы. Но офисный клерк в ту же самую секунду опомнился и опустился на уже более просторный диван, чем в холле, находящийся как раз прямо напротив козлоподобного индивида. Просидев минуту-две в неловком молчании, диалог все же начал психолог, закончив заполнять свои записи. — Так-с, извиняюсь за свою излишнею занятость, из-за которой вы потеряли свои драгоценные пару минут, — проговорил специалист с особой вежливостью, за которой было проблематично распознать сарказм или искренность, — думаю, нам стоило бы начать с такой простой, я бы даже сказал базовой вещи, с которой по обыкновению каждый человек начинает свое знакомство с другим, а именно: узнать, как нам следует обращаться друг к другу для дальнейшей работы. Вы можете обращаться ко мне прямо так — Психолог, — в этот момент он достал свой золотой металлический бейджик из кармана пиджака, на котором прямо так и было написано черными буквами стильным шрифтом «Психолог», — лишние вопросы можете оставить при себе, но если это вас так волнует, то можем при вашем желании обсудить этот момент в нерабочее время, вот мои контакты, — он положил на стол поближе к Лазарю бумажку, на которой были написанные его номер и почта, — прошу прощения, что-то я заболтался… Ну, а что насчет вас? Лазаря в эту секунду, как током ударило, он моментально схватит бумажку с номером и почтой со стола и убрал к себе, затем машинально проговорив: — Лазарь, очень приятно. — Взаимно, — скудно на эмоции процедил специалист, — что ж… по какой же причине вы ко мне обратились? Также на всякий случай напоминаю вам, что если я вам не подойду как специалист, то вы можете сразу же без лишних колебаний мне об этом сказать, я вас тут не держу, только заплатите мне в конце сеанса за него и мы с вами расстанемся хоть на неделю, хоть на месяц, да хоть на всю оставшеюся жизнь. Спасибо за это важное уточнение, про оплату помню, не волнуйтесь, вы не останетесь с пустыми руками, — уже несколько устало проговорил Лазарь, — а что касаемо вашего вопроса… думаю, мне хотелось бы даже на самом первом сеансе осветить свою основную проблему, которая, собственно, и привела меня к вам. — Я вас внимательно слушаю, — ответил Психолог, щелкнув ручкой, — но перед началом вашего вещания все же постараюсь заранее развеять возможные сомнения касаемо некоторых аспектов проведения работы в этом чудном кабинете. Во-первых, я элементарно не имею права распространяться полученной от вас вашей же личной информацией направо и налево, посему можете быть спокойны, все останется лишь между нами. Во-вторых, вы можете говорить или не говорить абсолютно все что угодно, все зависит лишь от вашего желания и доверия ко мне, которое, разумеется очень уж навряд ли появится при первой же нашей встрече. Если вы вдруг беспокоитесь о том, что я могу упечь вас в какую-нибудь типичную американскую психушку за одну только какую-либо сомнительную мысль, то вы ошибаетесь. Максимум, что я могу сделать в подобных случаях, так это перенаправить вас к психиатру или психотерапевту, в зависимости от вашего случая, если уж случится так, что мои полномочия будут исчерпаны. Итак, даю вам слово. — Благодарствую за объяснения, если честно, думаю, мне они были в какой-то степени необходимы… что насчет моей главной проблемы, то это, как бы то странно не звучало… непринятие факта того, что всего нашего мира и нас всех в каком-то смысле не существует. Знаю, это может прозвучать, как какая-то шутка или что-то в этом роде, но это самая что именно есть правда, — на это предложении лицо Лазаря начало искривляться в небольшую нервную улыбку, а по щекам начали стекать первые капли пота. — Все хорошо, вам не о чем беспокоиться, хотя, напоминаю, вы всегда имеете полное право на выражение всего спектра ваших эмоций, не зря же на этом столе стоит упаковка с платками. Я все это говорю к тому, что вас случай хоть и, не буду врать, крайне редкий, но даже так не исключительный, как бы, может быть, обидно это для вас не могло звучать. — Это звучит обнадеживающе, но даже так это ощущение весьма мешает мне жить, что само по себе, что и вне его, так сказать. Знаете, лично мне тяжко жить, осознавая, что по крайней мере из своего окружения я единственный человек, который вынужден жить в нескончаемой тревоге лишь по факту того, что он никак не может ни осознать, ни принять то, что где-то там, неимоверно далеко, за пределами нашего мира существует реальный мир, который и создает, и управляет всем тем бесчисленным количеством миров поменьше, в число которых входит и наш! Персонажи из других таких «псевдо-вселенных» обычно воспринимают свою реальность объективно, чаще всего, не ставя под сомнение эту самую объективность! У нас же все выходит наоборот — подавляющее большинство из нас уже как будто заведомо знают, что наша реальность субъективна относительно объективной реальности, в которой живут авторы наших «реальностей» и их потребители! -, — он вероятно хотел еще что-то сказать, продолжить свой нескончаемый поток мыслей, но, видимо, именно в этот момент этому потоку суждено было беспощадно оборваться. — Что-ж, а что вас конкретно беспокоит? Точнее, мне хотелось бы получше понять, почему же вы так обеспокоены тем, что все мы с вами, скажем так, не совсем реальны? — Ох… эм… — немного отойдя от своей пламенной речи, Лазарь постарался продолжить диалог более хладнокровно, — Ну, как же так… разве это не означает, что по такой концепции существование нас и совершенно всего, что нас окружает попросту бессмысленно? Ведь если все создано каким-то человеком или ограниченной будь, то по количеству сотрудников или финансов, или даже идее, группой людей, то это означает, что мы сами не можем повлиять ровным счетом не на что в нашей жизни. Ведь все наши действия, да даже все наши мысли прописаны сторонними людьми, которых мы наверняка никогда не видели, да так и не увидим в жизни! Даже если постараться забыть про и так не менее важный факт того, что это лишает нас всех всякой самобытности, то даже так, мы все могли бы иметь абсолютно обычную, нормальную и наконец счастливую для каждого из нас жизнь, но по велению этих извергов в лице ранее упомянутых авторов, их сотрудников и не менее примечательных потребителей мы обречены проживать свое существование в сюрреалистичном и абсурдном мире, где у каждого персонажа есть на счету хотя бы один конфликт, психическое расстройство или довольно основательная проблема и, само собой, тяжкое прошлое, которое может быть причиной чего-либо из вышеприведенного… — Понятно… и вы считаете, что, по вашим же словам, мы ВСЕ «обречены» на это? — Ну, многое зависит от индивидуального восприятия, несомненно. Ляпнул такое в потоке мыслей, извините. Скорее, на подобное обречен лишь я один, если уж отталкиваться от моего личного восприятия всех этих концепций. — Хм… мне кажется, что чересчур сильно об этом беспокоитесь. Точнее, вам бы скорее стоило попытаться абстрагироваться от этих мыслей, поскольку, как я вижу, вы слишком много посвящаете себя этому, как вы выражаетесь, «потоку» мыслей. — Ха-ха-х… понимаете ли, именно в такие моменты мне больше обычного неимоверно хочется, чтобы меня лишили способности мыслить… вы можете подумать, что такое жалкое существование хуже того, что я испытываю сейчас, но я так не считаю. По моему мнению лучше прожить жизнь без осознания и понимания чего-либо, чем с этим, ведь очень часто эти два понятия приносят невыносимые мучения на протяжение того или иного периода жизни, вплоть до подавляющей ее части. — Получается, вы бы предпочли прожить всю жизнь линейно, повинуясь лишь инстинктивным действиям и отказываясь от сознательных? — Может и так. — Ну-с, я вас услышал, на этой занимательной ноте мы вынуждены закончить сеанс, расплатиться, да распрощаться, — промолвил Психолог, параллельно глядя на часы из-под рукава пиджака. — Что-ж, всего хорошего, если надумаю обратиться к вам еще раз, то обязательно свяжусь с вами и об этом сообщу, — сказал Лазарь, легким движением руки кидая нужную сумму на стол прямо перед специалистом. — Как вам будет угодно, и вам всего наилучшего. На этом моменте клерк наконец-то покинул ранее заветный, а теперь злосчастный для него кабинет.