Это мафия, детка

Вспоминая прошлую ночь, сегодня стоя перед лицом всех святых в небольшой католической церкви, он слушал долгую, почти нечитаемую речь если не священника, то точно того, кто этим священником прикидывался. Хотя вдруг это и правда реальный священник, просто предпочитавший не Господа, а слегка другого персонажа. Может, он просто сознаваться в этом не хотел. Разве Питер может быть для него судьей? Этот мужчина, уже лысоватый и начавший седеть, посмотрел на него долгим взглядом, протянув вперед два простых предмета, которые обычно никак между собой не связаны. Золотое распятие Христа и нож. Питер не стал хмуриться или морщиться, покорно принял и первое и второе, отдав священнику свечу зажатую в ладони. Нож кольнул кожу на пальце неприятно, и вот наконец показалась большая густая капля крови цвета второй положительной. Хорошо, что не нужно было резать петухов, стрелять в людей или насиловать старушек, да грабить детей. Стоп. Последнее явно в другой последовательности. Питер обмазал каплей крови ноги распятья и приподнял взгляд на священника. Не менее покорно коснулся губами его одежды. Это явно сильно устаревший ритуал, который не годился для нынешнего времени. Может, когда-то, когда мафия была больше сопротивлением элите, такой вот обет гарантировал, что они будут поступать честно. Но сейчас, в этой церкви и перед ликом Христа, было странно, что ни святой отец, ни все собравшиеся не дымились от злодеяний. В Питера капнули святой водой и зачитали остатки молитвы. Наконец священник мягко кивнул и отошел немного назад, уступая место Старку. Тони, хищно блеснув глазами, подогнул колени, устроив ноги на маленькой подушке. Вот вчера Питер так же стоял на коленях, только без подушки. От навязчивого воспоминания пришлось сглотнуть. Мужчина коснулся губами тыльной стороны ладони, не прекращая смотреть на него так, словно Питер — вкусное пирожное, которое он совершенно не прочь облизать по кромке, а затем съесть. Пришлось думать о том, почему кошки бывают трехцветными, а шаттлы не взрываются в космосе. Тони прижался лбом к его руке, а парой мгновений спустя, наконец подняв взгляд, мурлыкнул едва ли не по-тигриному: — Мой Дон. — Наш Дон, — разорвалась церковь хоровым залпом голосов, а затем наполнилась свистом и улюлюканьем. Большой хищный зверь в этой своей водолазке и черном пиджаке поднялся с колен. Вот теперь в жизни Питера начиналась настоящая задница. Никаких сомнений. Двигаясь между рядами людей, имен и фамилий, которых он не знал, парень неожиданно заметил среди всего этого бурного множества пару женских лиц, Питер даже моргнул. Это было весьма неожиданно. Однако сейчас не время для сексистских намеков и отнюдь не время для подобных вот взглядов. Ему требовалось поехать на общий совет и представиться так же, как скажем, мог это сделать новый акционер. Этим старым динозаврам нужно увидеть его лично, поглядеть на Питера и, чего греха таить, не забыть поглумиться. Питер вышел из церкви и забрался не в старенькое желтое такси, а в высокий черный Гелендваген. Остался неизменным лишь водитель на переднем сидении, которого Питер больше знал в профиль, чем в анфас. Ну, до этой секунды. Чопорный шатен, похожий не только лицом, но и манерами больше на англичанина, чем на американца, скромно улыбнулся. — Поздравляю Вас с посвящением, босс. — Спасибо, Джарвис. — В вашей жизни наступает особая пора. — Да, пора жести и ужаса, — Питер выдавил лишь некое подобие ироничной улыбки. Дверь наконец приоткрылась, и внутрь грациозно забрался Старк, устроившись рядышком с Питером. — Джарвис, едем на собрание. Монро-роуд, двадцать восемь. Остальное сам знаешь. — Слушаюсь, сэр. Утром Тони от него не отлипал вовсе, прицепившись как банный лист к заднице, а теперь наоборот казался несколько скованным и холодным. Это было отнюдь не то, чего Питер хотел, особенно сейчас, когда от нервозности крутило живот, потряхивало ноги и в голове звенело. Он скользнул рукой в сторону его колена, на котором покоилась рука, и накрыл своей. Тони слабо повернул голову. — Мне это очень нужно, особенно сейчас. Будь со мной таким же как обычно. Ничего не изменилось, поверь. — Питер… — тихо шепнул мужчина и перевел взгляд в сторону водителя. — Мы трахались. — это Питер так же адресовал Джарвису. — Питер! — Трахались весьма жарко, и мне это чертовски понравилось. Тони это понравилось ничуть не меньше. Не знаю, можно ли считать, что мы теперь вместе, но я уверен, что заниматься сексом мы теперь будем на регулярной основе. Джарвис разве что приподнял брови и в сущности более никак не отреагировал, продолжив смотреть на дорогу. Ну…несколько минут, пока переваривал услышанное. — Что ж, теперь я хотя бы понимаю, отчего сэр такой веселый этим утром. — Джарвис! — возмущение в голосе Старка стало лишь более явным. — Видишь? Ему даже нравится то, что ты веселый этим утром. А теперь возьми меня за чертову руку и скажи, что всё будет хорошо. Этот маленький нахохлившийся воробушек, сейчас сердито пыхтевший, волей неволей вызвал улыбку. Для паренька всё происходящее это одно огромное испытание, которое он не хотел проходить в одиночку. И если теперь Джарвису по барабану, в каких они там отношениях, то можно позволить себе небольшую слабость. Он наконец обхватил его ладонь и подтянул к себе, целуя не скрытое рубашкой запястье. — Тебе не о чем волноваться. Я с тобой. Я не оставлю тебя. Питер улыбнулся уголками губ. Между ними без сомнений не было любви, это скорее отношения, построенные на детской привязанности и заботе взрослого человека. И это что-то настолько же новое, как те ощущения, которые он испытывал вчера. А вчерашняя ночь Питеру очень понравилась. Особенно после двухлетней голодовки. Парень прикусил губы и скользнул второй рукой выше по колену, прикрытому тканью брюк, к бедру и еще немного выше. Тони забавно заозирался, сжав его нахальную ладонь. — Что ты…что ты черт возьми делаешь? — Ничего. У тебя просто нитка на брюках. — Нет там никакой нитки, — шикнул Старк, вновь бросив неловкий взгляд на переднее сидение. — Успокойся. — Тогда обними меня, и я сразу успокоюсь. Мелкий шантажист. Тони был более чем уверен, что после того, что он видел вчера, молодой босс теперь у него в кармане. Он просчитался, когда подумал, что парень будет смущаться, теряться, робеть. Хотя это было бы самым логичным. Так бы на его месте вёл себя любой. Но этот засранец смешал ему все карты своим поведением. Старк коротко кашлянул в ответ и покорно положил руку на тонкое плечо. Этого пареньку показалось как-то неоправданно мало, он прижался ближе, обняв его под грудь и закинул ноги сверху. Вот теперь тот был чертовски доволен. — Питер…ты…кхм…возможно, это как-то слишком. — Тебе неудобно сидеть? Не нравится? — Нет, мне удобно сидеть, и мне нравится, но… — Славно. Остальное не столь важно. Даже сквозь зеркало заднего вида Тони увидел, как Джарвис слегка улыбнулся, щуря глаза, и от того настолько смутился, что даже отодвинул пальцами ворот рубашки. Стало как-то странно жарко и неловко. Конечно, учитывая поведение и манеры Питера, тот скрывать их отношения не станет. И это в некотором смысле было проблемой. Не потому, что они два однополых человека и кто-то мог шушукаться на этот счёт. Не станут, Тони не сомневался. Его люди так уж точно. Вернее, теперь уже люди Питера. Засмеют остальные, когда узнают, что консильери Ричарда, больше похожий на кусок железа, решил проводить ночи в одной кровати со своим молодым боссом. Тони не привык, в отличии от паренька, к насмешкам, неудобным взглядам и едким плевкам в спину. И всё-таки, опустив немного голову и посмотрев на своего воробушка, который обнимал его всеми своими конечностями, он ощутил что-то такое же странное, что ощущал и Питер, только это чувство было другим. Он словно большой пёс, который должен защищать теперь маленькую хрупкую птичку, беречь её и, в процессе этой защиты, не переломать ненароком тонкие крылышки. Даже в окружении трёх сотен вооруженных людей, готовых подчиниться короткому приказу жестом, Старк не чувствовал себя настолько сильным как сейчас. Его взгляд заметно смягчился, и уголки губ дрогнули в улыбке. Рука сама собой обняла чуть крепче тонкую спину, подтянув свою ношу ближе, а вторая взгромоздилась на колено, поглаживая сквозь ткань брючины. Таким расслабленным и спокойным Джарвис его никогда не видел. Поэтому и наглядеться не мог, то и дело бросая быстрые взгляды в зеркало заднего вида. Питер начал влиять на него благоприятным образом, и, возможно, настанет день, когда их слишком суровый консильери станет железом уже расплавленным и пригодным к ковке. Машина плавно остановилась возле высокого небоскреба. — Приехали, босс, сэр. — Отлично, Джарвис. Спасибо. — Тони слегка кивнул. — Всё, пташка, слезай. Питер слегка насупился в ответ, выкраивая последние мгновения их теплых объятий, а затем приподнял голову и коротко поцеловал в губы, которые сейчас были так близко. Тони дернулся, удивленно приподнял брови, когда этот же хитрый негодяй быстро разжал свои объятия и уполз шустрее, чем некоторые тараканы при включенном свете. Дверь следом за Питером хлопнула. А мужчина коротко прочистил горло и приподнял взгляд, даже пригрозил пальцем. Не успел он и рта открыть, как Джарвис дружелюбно проговорил: — Всё, что происходит в машине, остается в машине, сэр. Не волнуйтесь, я ничего не видел. — Славно. Очень славно. Скрыть новую улыбку у Джарвиса не получилось, и, как бы Тони не стрелял в его сторону глазами, он улыбаться не перестал. Только стал казаться чуть более довольным и хитрым. Тони поравнялся с Питером, убрав руки в карманы брюк. Пора было задать ему трепку. — Ты не должен вести себя так. Ты мой босс, а я твой подчиненный. Обо мне сложилось определенное мнение, поэтому постарайся сдерживать себя. — Я твой босс, так? — прищурился Питер. — Верно. — Что ж, если для тебя это настолько важно, то я буду сдерживать себя до определенного момента, пока ты не влюбишься в меня и тебе станет всё равно на то, кто как смотрит и что говорит. — Влюблюсь? — фыркнул он. — Это ты мощно завернул. — Ты сам сказал, что у нас это может вылиться в нечто более серьезное, чем просто перепихон. Обычно это означает отношения, а отношения предполагают наличие чувств. Я не прав в своих доводах? — М-м-м…да…ты прав. — В таком случае можно допустить, что ты влюбишься в меня, потому что сейчас я тебе нравлюсь. Ты заботишься обо мне, даже опекаешь и явно позволяешь себе больше эмоций, чем обычно. Я более чем уверен, что скоро ты влюбишься в меня так сильно, что сам будешь удивлен. — А ты? — теперь пришел черед Тони щуриться. Они как два китайца, мерились у кого глаза более узкие. — Ты в меня влюбишься? — Я не боюсь собственных эмоций, так что да. Я определенно могу влюбиться в тебя. Вы крепко попали, мистер Старк. Вчерашние карусели мне очень понравились, я совсем не прочь купить безлимитный абонемент в парк аттракционов. — Питер тихо мурлыкнул, поправив пальцами его темный галстук. Похоже, на одно из правил Питер решил положить с большим прибором, позволяя себе инициативу уже за гранью намеков, и Тони подался слегка назад, странно смутившись и потупив взгляд. — Что такое? — улыбка Питера плавно сошла с лица. — Что тебя беспокоит? — Ты…я не думал…что ты будешь вот таким. — Тебе не нравится? — Да…то есть нет. Я не знаю. Мне неловко и слегка неуютно. Меня словно взяли в оборот. — Если это настолько тебя пугает, то я могу слегка притормозить и дать тебе самому действовать. Идёт? — Я просто…я не знаю как себя вести. Я не просчитал подобный вариант. — Давай начнём с простого. Ты будешь вести себя как прежде, прекратишь смущаться и лишь изредка бросать хищные взгляды в мою сторону, и я буду вести себя как прежде, только куда более сговорчиво. Я не буду позорить тебя перед твоими людьми и демонстрировать какие у нас отношения, а ты не будешь со мной холодным и непреступным в их присутствии. Они, поверь, едва ли не через каждого второго нас с тобой ставят через слеш; и начнут сплетничать, если вдруг ты прекратишь заигрывать со мной и превратишься в айсберг. Ничего не изменилось. Вчерашняя ночь была прекрасна, и я, черт возьми, хочу еще. Поэтому когда мы закончим с этими древними динозаврами, я хочу принять душ, смыть с волос этот гадкий воск, отказаться от навязанных тобой услуг стилиста и стать снова Питером Паркером, а не Ричардом Паркером. Если я когда-нибудь захочу вновь напялить на себя рубашку и пиджак, то это будет лишь мой выбор, а не потому что так положено. К чему я это, собственно? — он слегка нахмурился, ненавязчиво погладив пальцами пуговицы на темном пиджаке Тони. — Ах да, воск. Короче я хочу его смыть, а затем устроить новое родео. Ты со мной? Тони сощурил глаза в улыбке и наконец извлек скованные напряжением руки из карманов брюк, обнял его ладони своими, слегка погладил и вновь поцеловал, на сей раз в короткие ноготки. — Я с тобой, птенчик. — Новую кликуху мне придумал, да? — Ну, раз слово, которое начинается на «б» и заканчивается на «ельчонок» у нас под запретом… — Вот ты жопа. — Я-то, может, и жопа, но твоя во много раз круче. М-м-м…как хорошо она вчера устроилась на моём лице. — Тони! — Ты сам открыл этот ящик Пандоры, когда попросил меня «быть прежним», малыш. — Надо было просить тебя быть нежным, купить себе платьице с топиком в синих оттенках, тигра и вынудить жаловаться на сладкую жизнь в стенах дворца. — Ага, так я у нас теперь Жасмин? — Сам посуди. У неё крутой батя царь, куча стражи, хитроумный визирь и…постой… — он нахмурился лишь сильнее. — Это же я Жасмин. Тони ответил ему таким бурным гулким смехом под шорох шин, прибывших машин, которые остановились на парковке. Черные, громоздкие, большие. В общей сложности к ним направились человек десять. Его хитроумный визирь пристроился рядышком, закинув Питеру руку на плечо, а второй обвел окружающий пейзаж и людей. Голос его рокочущий и приятный, оказался еще и весьма мелодичным. — Не развеять мираж — всё, что нажил, отдашь. Лишь наступит арабская но-о-о-о-очь. — Тони… — Арабская но-о-о-чь. Арабская ночь горяча, словно день. Тут жарко всегда, и даже когда опускается те-е-е-е-ень. Питер закатил глаза, покорно двинувшись вперед под его настойчивой рукой в сторону здания. Ладно, вот таким он ему нравился куда больше. Это хотя бы было привычно, и Питер очень старался скрыть улыбку, не глядя на людей кивнувших ему почтительно. Дело конечно не в них. Дело в том, что он заставил этого своенравного лощеного ахалтекинца перепрыгнуть через первый барьер. Так значит, с ним нужно быть ласковым, использовать уговоры, работать без кнута и жесткого трензеля в зубах. Питер имел опыт общения с лошадьми лишь в детстве, да и то, только потому, что Ричарду вдруг шарахнуло в голову, что скачки можно использовать себе на руку. Парню же просто нравились сами лошади, общение с ними и то чувство, когда животное на пять голов выше сопливого мальчишки способно делать невероятные вещи. Парень скосил на Тони хитрый взгляд. Он его постепенно укротит. Питер точно это знал.

***

И к несчастью, настроение в стиле «Алладина» сменилось чем-что вроде «Убить Алладина», ой, Билла. Изменилось примерно в тот момент, когда Питер плавно опустился в кресло за большим, если не сказать гротескно огромным, столом в темном зале. По всему его периметру стояли стулья, большинство осталось пустыми. Лишь шесть человек пришло на собрание. Кто помоложе, а кто такой старый, что требовалась уборка пылесосом, поскольку на пол сыпался песок. И у каждого из них стояли чуть поодаль ровно по одному человеку. Тони составил бы им компанию, если бы соизволил отойти немного назад, но он предпочел как ворон или коршун встать прямо позади высокого кресла. Он посмотрел на присутствующих оценивающе. — Так-так-так, все на месте, — улыбнулся один из мужчин. — Больше никто не придёт. Должно быть, мы можем наконец начать разговор? — А что, собственно, начинать? — ответил ему старик по другую сторону стола. — К нам на совет пришёл сопляк, у которого еще молоко на губах не обсохло, и я должен воспринимать его всерьез? — Возможно тебе не стоит так говорить, в конце концов он всё-таки сын Ричарда. — вмешалась вдруг единственная женщина в их коллективе. Старик сурово врезал по столу рукой, а второй, в той, что была сжата сигара, показал в сторону паренька. Его хриплый голос был басистым, но по меркам Питера весьма неприятным. — Ричард был львом, а это лишь мелкий щенок, который задрожит и побежит трахаться с какими-нибудь симпатичными мужиками, как только ему хвост прищемят. Что такое, сопляк, ты удивлен тем, что я знаю о твоих развлечениях? О, поверь, мы тут все знаем, что ты просто мелкий садомит, который на кассе выдавал бургеры. Иди соси соску или члены, смотря что тебе больше нравится. Он даже на поминках не остался, сукин сын. Это неуважение к отцу. Приперся и думает, что осилит игру для взрослых. Играй в кубики, шкет. Я… Он не успел продолжить свою долгую буйную тираду про члены, соски и молоко со спермой, когда Питер приподнял взгляд и посмотрел на Тони. Тот уже слегка отвел руку вбок и, казалось, ждал момента, когда закипит окончательно, чтобы напичкать старикана свинцом. И вот, поймав взгляд паренька, он дернул из кобуры угловатый игл и зажал гашетку, выбив из пальцев зажатую сигару. В помещении наконец стало очень тихо. На долгие мгновения, пока не приоткрылись двери, и внутрь не зашла пара мужчин. Старк весело улыбнулся, тут же отдав им пистолет, а затем не менее послушно позволил прошерстить ладоням по карманам и складкам брюк. — Как Вы могли пропустить его с пистолетом сюда? — шепнула женщина, сурово сверкнув глазами. — Простите, мадам, они прошли мимо нас на этаже. Я даже их не видел. — Что ж, — отозвался внезапно Питер. — Кажется, Вы закончили обсуждать члены, соски и прочую ерунду. А еще что-то там трындели про львов и, наверное, зебр, простите, я слушал этот собачий лай вполуха. — Да ты хоть знаешь, кто я такой, чтобы так разговаривать со мной? — Да, знаю. Вы Бинни Поляк. Жаль только, что не поляк на самом деле. Прибыли в Америку в шестидесятых, открыли здесь казино на деньги своей жены. Затем еще одно. Теперь половина Лас-Вегаса утыкана Вашими зданиями, точно грибами после дождя. Позади Вас стоит консильери, который сопроводил на эту встречу — Большой Джек. А еще я знаю, что Вы очень любите маленьких девочек. Лет, этак, десяти. Старик сердито поджал губы в ответ. А Питер продолжил. — Я Ваши имена узнал раньше, чем алфавит. Открою Вам секрет, Бинни, который Вы, должно быть, не знаете. У львов, к Вашему сведенью, рождаются не щенки, а львята. Почитайте в энциклопедии. Итак, теперь, когда мы наконец разобрались с анатомией и фауной, Вы начнете говорить о чём-то более существенном и важном? Если нет, то я пойду сосать члены. Это куда увлекательнее вашей брехни. Тони очень постарался заставить себя оставаться спокойным и не приподнять брови так высоко, что они грозились бы поползти на лоб. Ему компанию готов был составить Уэйд, стоящий прямо позади единственной женщины, да чего уж, она и сама уставились на него как на приятную диковинку. А затем та перевела взгляд в другую сторону. На старика, ныне молчаливого. Пауза тянулась снова долгие мгновения, а затем он же прочистил горло и проговорил куда тише: — Верно. Львята. — он тихо кивнул сам себе. — А обсудить нам есть что. Джек, отдай ему карту. К ним с Тони зашагал мужчина чуть старше сорока. Толстый и почти круглый, словно бильярдный шар, он прихрамывал и забавно пыхтел, словно бы чайник, у которого приоткрыли крышку, с таким же пыхтением он разложил перед Питером большую, уже замусоленную карту, разглаживая своими пальцами-сосисками её края. Старк подозрительно мурлыкнул себе под нос. Не от пальцев-сосисок, разумеется, а от карты, разложенной на столе. Тут и там были разбросаны знакомым Питеру почерком цифры, не напоминавшие видом координаты или шифры. Тридцать семь, двадцать, семь, десять, сорок, пятьдесят, девяносто и далее в каком-то непонятном, лишенном логики порядке. — Мы отдали её Ричарду месяца два назад, когда он еще мог ходить. Попросили отметить места, подходящие для удержания денег, и те точки, где у него были свои брокеры, но он начирикал вот это и пояснять, что это такое, отказался. Быть может, ты расшифруешь нам, что это за хрень? Тони поводил пальцем из стороны в сторону, не то чтобы трогая карту, скорее, поясняя как лучше поступить. Питер улыбнулся уголками губ. — Я далеко не всегда понимал игр своего отца. К тому же, не стоит забывать, что он был болен и находился под морфием. Вот, к примеру, сорок — не более чем количество убитых им оленей, а когда мне исполнилось семь, это был единственный день рождения, который он провёл рядом со мной. Вероятно, его память подкидывала значимые цифры в угаре от наркоты. — Но ведь он оставался в трезвом уме всё это время. — Откуда Вы знаете? Вы что, были у него? Тони, он был у него хоть раз в гостях? — О, нет. Господин Поляк к Вашему отцу не заходил, босс. Поверьте, я бы узнал. — Из этого следует, что Вы не имеете ни малейшего понятия о том, в каком состоянии находился мой отец. Это просто кусок бумаги, не более того. Есть еще что-то, что следует обсудить? — В таком случае можно обсудить место сбыта. — конечно он ему не поверил, не было никаких сомнений. — Вы про торги? Те, на которых пытались меня прикончить? — И после которых мистер Старк прислал мне моих же людей по кускам и в коробках. Да, я про торги. — А что, собственно, с ними не так? — вмешался вдруг другой мужчина, помоложе и напоминавший своим видом что-то среднее между змеем-искусителем и доктором Кто, только, в отличие от доктора Кто, этот предпочитал пурпурный цвет. — Дорого. Накладно. Неудобно. — И что ты предлагаешь, Бинни? — Я предлагаю попробовать другой способ, может, контрабанду перевозить через порт напрямую? — Тогда тебе для этого нужна самая малость — порт, — усмехнулся его визави. — Одолжишь? — Вот еще. Ты мне туда пригонишь китайских крысят, я устану отбиваться от полиции. Питер изображал своим видом скуку и изучал карту, запоминая цифры. Остальные участники собрания увлеклись своими дебатами настолько, что совсем не замечали, как он пытается сложить в голове пазл, стык к стыку, планомерно, так, чтобы сложилась одна общая картинка. Ричард очень любил шифры, акронимы, загадки и всю эту чепуху с тайнами. Возможно, не стань он главой мафии северной части Нью-Йорка, мог бы стать масоном или конспирологом. А время всё шло, они совершенно ни к чему не пришли. Наконец полный ярости Бинни просто ушел вместе со своим хромоногим дружком. Однако, даже несмотря на порыв ярости, карту они Питеру не оставили. Парень не стал вздыхать, настукивая едва заметно пальцами те цифры, которые вечно пытались ускользнуть из сознания. Без крикливого мелкого царя Вегаса стало как-то тише и значительно спокойней. Беседа ушла в миролюбивое русло, а всего час спустя закончилась вовсе. Когда кресла загремели под людьми, позволяя наконец покинуть пределы стола, Питер поймал на себе улыбку подвалившего Уэйда, тот устроился совсем рядышком, даже присел ненадолго на край стола, проговорив: — Про львят ты неплохо отмочил. — Благодарю. — Ванессе понравилось, а если понравилось ей, то и мне тоже. — Уэйд, оставь молодого господина в покое, ты ему прохода не даешь. Он устал уже от твоего длинного языка. — Ох, пардоньте, госпожа зовёт. А пёсик ведь всегда бежит, когда его зовёт хозяин. Не так ли, Тони? — Тебе виднее. Может, вы с Ванессой играете в петплей, я к тебе в кровать не полезу. Любишь наряжаться песиком, Уэйд? — Он всегда такой суровый и строгий. Побалуйте его печеньицем, молодой босс. — Уэйд! — рявкнула вдруг женщина. — Кажется, тебя зовут к ноге, милый. Ну же, пошевеливайся, пока газетой не отшлепали, — весело оскалился Старк. Дверь, наконец, тихо закрылась вслед за болтливым консильери, и Питер выдохнул с облегчением, потер пальцами глаза. — Устал? — Голова болит от всех этих дурацких цифр. У тебя есть листок бумаги? — Тогда не здесь, напишешь в машине. В этом помещении в каждом углу по камере. — Хорошо, — он наконец поднялся из-за стола и теперь уже потер не глаза, а лоб. В черепе звенело от напряжения. — Твой старик выкинул очередную хитрую штуку и заставил их всех маяться. Но мы поговорим о твоих догадках тет-а-тет. Сомневаюсь, что тут лишь камеры стоят. Вот скажем… Тони обошел стол по другую сторону от Питера и стал прощупывать его торец, пока наконец не нашёл маленький мигающий диск, а затем шепнул в него: — Ты плохо виляешь хвостиком, Уэйд. Хозяйка будет недовольна. Ботинок с хрустом смял крошечный жучок, и Питеру оставалось лишь довольно усмехнуться. У него был прекрасный консильери. Внимательный, наблюдательный и, чего греха таить, чертовски умный. Тони поманил паренька к себе, обнял с теплом его за плечо и, приоткрыв дверь, сразу забрал своё оружие у охранников. Ни Питер, ни Тони ничего не сказали друг другу пока ехали в лифте, разве что обменивались взглядами. А заприметив у входа в здание десяток людей, лениво сидевших в машинах и даже на самих машинах, куривших не только сигареты, но и травку, Тони слегка махнул рукой, что придерживала плечо. Люди столь же покорно покинули свои посты. Женщина, которую Питер видел на посвящении, подошла ближе. Рыжая, бойкая, русская, сразу понял парень по акценту. — Как всё прошло? — спросила она, поглядывая то на одного, то на другого. Тони молчал, он скосил взгляд на Питера. — Всё хорошо, более чем. А Вы…? — Меня зовут Наташа Романофф. Вы сегодня видели меня, я в Нью-Йорке первый день после возвращения из командировки. Мои поздравления, босс. Питер выдавил легкую улыбку. На вид она совсем неплохая, даже понравилась ему. А вот когда парень протянул руку, желая пожать её собственную, и получил вместо этого поцелуй, смутился и покраснел. Тони усмехнулся. — Кажется, ты смущаешь нашего Дона, Наташа. Что случилось, что ты хотела? — По поводу девчонок, которых привезли из Пекина. Капитан Роджерс приставил меня к ним. Не мог бы ты объяснить, что, собственно, от меня требуется? — Всё просто. Приглядывай за ними, смотри что да как, направляй в нужном направлении. Мы хотим провести эксперимент с подачи шефа, и если всё пойдет как надо, то перекинем эту задачу тебе насовсем. А потом, если Питер будет доволен результатом, поднимем тебя до капитана. Как тебе такой план? Она довольно кивнула в ответ, а Питер вновь потер пальцами виски, бросив короткое «извините», забрался в автомобиль, сразу начал искать лист бумаги и ручку. На телефоне такое хранить слишком палевно. Хрен знает, может кто-то догадается нанять хакера, и тогда пиши пропало. Отец всегда учил его: «одна карточка, немного налички, остальное хорошо спрятать». Это правило учило главному — доверять банкам он не мог, собственному телефону теперь тоже. По крайней мере информацию подобного типа. Джарвис, заметив его метания, протянул листок и ручку, а дверь плавно приоткрылась и на соседнее сидение плюхнулся Старк. Мелкие капли дождя забарабанили по стеклу. Он не очень любил дождь. — Повернись ко мне спиной, пожалуйста. — Это что-то новенькое. — улыбнулся мужчина. — Ну же, давай, повернись. Тони хмыкнул, но, как его и просили, повернулся. Питер тут же принялся рядками выписывать цифры, стараясь составить из них композицию. — Зная Ричарда, я думаю, что это какой-то шифр для ячеек или пароль от сейфа, — когда машина тронулась с места. — Джарвис, вези нас домой. — Слушаюсь, сэр. — Это номера квартир и координаты к их положению на карте Нью-Йорка. — Квартир? С чего ты это взял? — Я очень хорошо знаю своего отца. Он большой любитель делать нычки в самых неожиданных местах, а еще у него была паранойя. Отец полагал, что остальные могут отследить его походы в банки и прознают о том, что он прятал в ячейках. Поэтому тот хитрил. — Так батя у тебя, стало быть, не лев, а правда белка. И если он белка, то ты… — Молчи, — буркнул он, дописав последнюю цифру. Теперь осталось самое сложное, сложить оригами так, чтобы всё сошлось. Питер напряженно облизнул губы и повернулся к окну, начав складывать листок слоями, точно гармошку. Единственное, про что он не соврал совету — цифры имели значение и шли вовсе не по цифровому порядку, а согласно логике важности событий. Ричард не раз ему говорил о том, какие были наиболее значимы в его жизни, а какие менее. Не вписывались в логику лишь три числа и он вдруг понял почему. — Семь. — шепнул он, слегка подкрутив листок. — Тридцать семь, двадцать. — Что всё это значит? Сквозь бумагу проступили ровные рядки трех координат. Тони в удивлении приоткрыл рот, цапнул этот самый листок из пальцев и пригляделся. В конце каждой строчки стояло двухзначное число с окончанием на один, два, три. — В семь лет мы провели день рождения вместе, в тридцать семь мама умерла, в двадцать я уехал из дома и поступил в МИТ после того, как бросил навязанный им Нью-Йоркский университет. Семь, тридцать семь и двадцать — номера квартир. — Охренеть. Я ошибся, он не белка, он гребанный Бенджамин Гейтс. — Типо того. Квест от папани. Интересно, что он пытался там спрятать? — Не имею ни малейшего понятия. Ричард был очень скрытным и, несмотря на то, что доверял мне, к некоторым своим тайнам не подпускал. Полагаю, боялся, что я могу покуситься на его место. Сегодня бы он гордился тобой, когда ты поставил на место этого старого козла. Тони забрался в карман пиджака и ввел в поисковике первую строчку координат. Здание находилось на отшибе Нью-Йорка, едва ли не граничило с Квинс. — Джарвис, едем на Блакбери, вторая улица. — Это ведь в другую сторону, сэр. — Плевать, едем. — Что я вижу, мистер Старк любит загадки? — улыбнулся Питер. — Наверное ты и сюрпризы любишь? — Люблю. Не осуждай меня. Я словно ищу сокровища Аграбы. — Ага, точно. Ты у нас Алладин. Бедняк с чистым сердцем, неогранённый алмаз. А это, видимо, Абу? — он не сдержался от иронии и показал рукой в сторону Джарвиса. — Именно так. Хочу найти волшебную лампу, которая исполнит три моих желания. И первым пусть будет мешок денег. Вторым стало бы — послушный мальчишка, который не приносит мне неприятностей. Ну, а третье…ух…цензура, — он как-то странно блаженно улыбнулся. — Тони! Когда машина перестроилась и повернула в другую сторону, Тони потер руки, точно хитроумный вор. Не такой как Алладин, дравшийся за буханку хлеба. Нет, такой, что почуял хороший куш и хотел этот куш себе забрать. Тони казался ему забавным, когда был вот настолько воодушевлен чем-то, как ребенок прям. Питер ненадолго им залюбовался и попытался вспомнить, как часто Квентин был воодушевлен так же? Ну, на самом деле довольно часто. Его бывший любовник вообще напоминал иногда подростка, который мог начать капризничать, а потом становился внезапно ласковым и нежным, затем снова капризничал, и так по кругу, словно у него бушевали подростковые гормоны в крови. И сейчас, слегка заторможенно, но до Питера начало доходить, что, возможно, эти отношения были не всегда здоровыми. Его хорошо качали на эмоциональных качелях эти пару лет. Вопрос лишь в том, какие качели его ждут рядом с Тони? — О, приехали! Питер даже не успел ничего толком сказать, когда Старк уже выскочил из машины. На улице всё еще был дождь, мокнуть совсем не хотелось, поэтому он стянул с себя пиджак и прикрыл им голову. Выползая из теплого салона, его накрыло еще и волной зябкого холода. Рядом что-то бойко хлопнуло, и над головой нависла большая тень зонта. Теперь дождь барабанил лишь по нему, отбивая какую-то странную трель. Парень приподнял взгляд на Старка. — Что такое? Отчего в глазах такая растерянность? — Я думал…думал, ты побежал к зданию. — И бросил бы своего босса одного под дождем? Ни в жизни. Ты ведь заболеть можешь даже от легкого ветерка. Лечи тебя потом. Питер был приятно польщен, потупил взгляд, но всё же стараясь скрыть эту самую польщеность, буркнул: — Я уже не ребенок и не надо думать, что я могу заболеть от дождя или холодного ветерка. Тони ничего не ответил, лишь подступил еще чуть ближе, тесно прижался плечом к его плечу и показал взглядом на здание, шепнув: — Пойдем, посмотрим? Квартира под номером тридцать семь располагалась на втором этаже в здании мало напоминавшем престижный небоскреб или хотя бы престижное здание в целом. Это скорее консервная банка, с простынями, вывешенными вдоль коридоров в районе гетто, где каждый первый, если не мексиканец, то приезжий из Индии. Зайдя в обветшалый холл, он понял это сразу: здесь очень сильно пахло специями и доносились из всех углов первого этажа крики на хинди или испанском, но никак не на английском. Музычка тоже была соответствующей. Одна бабуля, древняя настолько, что застала, должно быть, полиомиелит, смотрела по квадратному, пузатому телевизору «Зита и Гита» прямо так, с открытой дверью. Тони даже заглядывать к ней не стал, сразу направился к лестнице. А вот уже там, в широком коридоре, где в самом деле висели рядки простыней, детских футболок, трусов, где пахло карри и бегали дети, Старк внимательно вглядывался в номер каждой, отодвигал в сторонку белые полотнища, пропахшие специями и дешевым порошком. Нужная квартира нашлась в конце коридора. Запертая, разумеется. — У меня нет ключа, — шепнул парень. — Нам он и не нужен. Тони огляделся по сторонам, а затем достал из внутреннего кармана портмоне с кредитками, прижался к двери потеснее животом и грудью, чтобы их не заметили, и, пару мгновений поковырявшись с замком, наконец открыл дверь. Питер хмыкнул в ответ. Он даже не сомневался, что Тони умел еще и не такое. В квартире было не так уж много мебели, но вся она чертовски пыльная. Одинокий шкаф из трех полок, такой же одинокий столик с парой фотографий в рамках, кресло. Больше здесь ничего не было. Старк сразу же начал оглядывать шкаф, открывал ящик за ящиком, обнаружив каждый из них пустым. Нет, в последнем имелся молоток. На этом всё. — И что дальше, великий сыщик? — сказано было в адрес Питера. Тони зашагал по комнате, простукивая стены и заглядывая под оконные рамы, даже в батареи. Питер перевел взгляд на рамки с фотографиями. Все с виду одинаковые. Все с изображениями, которые обычно прилагались к рамке в магазине, но это лишь на первый взгляд. Питер заметил среди них одну, на которой была изображена лошадь и девочка. Вот и отгадка. — Давай сыграем в игру? — хитро прищурился парень. — Сказал парень на трехколесном велосипеде, а затем началась расчлененка. — Ну так как? — Ладно. Хочешь сыграть? Хорошо. — Тони облизнул зубы и убрал руки в карманы брюк. — Во что сыграем? В шарады? В крестики-нолики? — Игра будет очень простой. И понравится нам обоим. Поимей меня любым удобным тебе способом. Можешь руками, можешь ртом, а можешь… — он опустил взгляд ниже. — Тогда я дам тебе ответ на то, что мой хитрый папаша тут спрятал и где он это спрятал. — Тут пыльно, пусто, и я уверен, есть даже тараканы и крысы. — Тараканы и крысы меня не пугают. Так как, ты принимаешь условия моей сделки? Тони подступил чуть ближе, вынуждая паренька отодвигаться к стене до тех пор, пока затылок не уперся в пожелтевшие от времени обои. Мужчина навис над ним, слегка накренив голову вбок, и теплая рука заскользила вверх по груди, стремясь к тонкой шее, пока твердо её не сжала. Питер коротко сглотнул. Кажется Тони тоже влиял на него определенным образом. Ему вдруг начало нравится ощущение опасности, которое источал консильери. — А если я не соглашусь? — шепнул он у самых губ. — Ты уйдешь, просто оставив это место с невскрытым хранилищем, птенчик? — Секреты отца меня не так сильно интересуют как всех остальных. Я всю жизнь пытался угадать, что он задумал. Поэтому и вырос таким, склонным угадывать настроение людей и их мотивы. Ты хочешь тайну, а я хочу тебя. Питер опустил взгляд на улыбчивые губы, ощущая как глубоко внутри начало подниматься возбуждение. Это почувствовал и Тони, опустив вторую руку вниз, сжав пальцами член сквозь брюки. Парень издал едва уловимый сиплый вздох. — А еще ты вырос манипулятором. Кому-то, судя по всему, и правда очень понравилась вчерашняя ночка. От ощущения пальцев, умело трогающих даже вот так, прямо сквозь одежду, по спине рванул сноп мурашек, и слова не то чтобы охотно искали выход. Питеру пришлось прочистить горло. — Я и не скрывал, что мне понравилось. Сказал об этом еще утром. И если я могу получить новую порцию, то почему должен собственно отказываться? — Ты сказал «поиметь» тебя, но не сказал, что при этом должен кончить. Выходит, я могу просто поиграть с тобой так же, как ты решил сыграть со мной. Довести до самой грани и не дать получить желаемой разрядки…чтобы ты изнывал и хотел еще. Мучался от желания до самого дома. Питер задышал чуть тяжелее, ощущая горячее дыхание у самого уха, его шепот и руку, что ловко скользнула под пряжку ремня, ненавязчиво приласкала. Ему хватило даже этого, чтобы дернуть бедрами вперед. Тони оскалился весело. — Ты уже течешь. Наверное очень хочешь, чтобы я сейчас трахнул тебя у этой стены, вдалбливая так, что все индусы на этаже могли услышать твои стоны, возможно они бы даже подумали, что это Гита в очередном визгливом куплете заходится. Парень всхлипнул, вновь толкнувшись бедрами навстречу. Тони его будто околдовывал, погружая всё сильнее в пучину бессознательного, где не имелось места мыслям. Ощущалось только жаркое тепло, пальцы, ласкавшие щель уретры, и запах одеколона, от которого кружилась голова. Тони втиснул его в стену лишь сильнее, толкнувшись коленом навстречу, а губы зажал поцелуем, лишая его воздуха, свободного пространства и воли. Если Старк не трахал его в задницу, то определенно решил трахнуть в рот, вылизывая его требовательно, властно сжимая под самое горло рукой. Тело наполнилось приятными яркими искрами, и каждая новая высекала сама себя, стоило лишь бедру настырней приласкать промежность. В руках Тони оргазм не казался чем-то недостижимым и фантастическим. А вот невозможность его достигнуть заставляла жалобно скулить. Особенно хорошо он это понял, когда Старк затормозил у самого пика, остановив и руку, и колено. Он шепнул у самых губ: — Ответ, птенчик. — Рамка, — всхлипнул парень в ответ. — Девочка с лошадью. — Умница. Новый поцелуй Питеру пришлось ловить, ожидая, что он будет таким же жарким, как и предыдущий, но Тони разве что слегка скользнул языком между губ и плавно отстранился, оставив его подрагивающим у стены. Новое чувство нахлынуло на Питера. Не обиды, скорее голодного недовольства. Хотелось еще. Хотя бы немного. Он отупело моргнул, облизнул губы, на которых остался до сих пор вкус мужчины и такими же трясущимися пальцами начал застегивать брюки и заправлять рубашку, пока Тони изучал пыльный снимок. Девочка была незнакомой, лошадь тоже, но раз Питер говорил, что именно она имела значение, то стоило прислушаться. Он поддел пальцами крепежи и вытащил задник. Внутри, сложенная в пару слоев, лежала записка. Развернув её, он перевел взгляд на пол. Тони потрогал ботинком парочку из дальних досок и, услышав скрип одной из них, вернулся обратно к комоду, вытащив молоток из нижнего ящика. Дальше дело техники. Острыми зубами на втором конце молотка тот подел половицу и забрался пальцами в неглубокий тайник, на свет божий показался желтый от времени конверт, хорошо упакованный в пластиковую герметичную упаковку. А вот от того, что он обнаружил внутри, Тони издал довольный смешок. — Знаешь что это? — Нет. — Это вексели на имя Бинни. Похоже, ему не только жена деньги давала, но и твой папаня в него вложился весьма неплохо. Это твоя страховка. Лучшая из страховок, Питти. Срок еще не истек, в случае чего, ты можешь хорошо прижать его к стене. Питер с отупением кивнул в ответ, и Тони осмотрел его чуть более внимательно, а затем приподнялся на ноги. Вексели, запечатанные в конверте рухнули на пыльный столик. Мужчина остановился совсем рядышком и заботливо погладил его по плечам. — Что с тобой? — Мне…очень нужно…пожалуйста. — Похоже, рано я решил учить тебя смаковать процесс. Ты сейчас словно развалишься на части, малыш. — Пожалуйста, не поступай со мной так. Я два года жил в состоянии вскипающего чайника, и мне это совсем не нравилось. Пожалуйста… — он приподнял на него взгляд мутных глаз. — Прости, птенчик. Больше не буду. Подожди минуту, я помою руки и вернусь. Питер закивал теперь уже куда более активно и бодро. Тони и правда скрылся в соседней комнате на пару мгновений, вода загремела в кране, загудели трубы. Пришлось подождать, когда стечет вся ржавчина, и только после этого он наконец смыл с ладоней мелкую пыль, на полотенце рассчитывать не приходилось. Его тут просто не было, зато в нагрудном кармане имелся платок. Им он и воспользовался, так же возвращая на место. Питер не ожидал, что когда дверь откроется снова, на него набросятся так, что всё недовольство сможет моментально испариться. Тони его не разочаровал, впившись в губы если не смертельным бурным захватом, то точно решив выбить все мысли разом. Мужчина перехватил его под ноги и толкнул наверх, сжав пальцами до приятного крепко задницу. Будь здесь не настолько пыльно, он бы ему отсосал, но, быть может, в следующей квартире будет почище. Питер загудел в рот, ощущая волшебное, потрясающее трение и давление. Тони, казалось, двигался к нему навстречу всем телом, каждым суставом и каждой мышцей заставляя заходиться в приятной судороге. Старк, к его удивлению, умел не только картами вскрывать двери, но и зубами расстегивать пуговицы. Парочку он заставил выскользнуть из петлиц потрясающе быстро, теперь прижавшись губами к открывшейся коже ключиц, целуя, слегка прикусывая. Движения стали лишь более свирепыми, жесткими, и в животе с новой силой скрутилась жаркая спираль возбуждения. Питер жалобно застонал, стиснув пальцами его за волосы. — Вот так, малыш. Расслабься так же, как вчера, забудь обо всём. Ощущая его тело, всю ту мощь, что принадлежала сейчас Питеру безраздельно, он и не мог ни о чём думать, кроме как о том, насколько Тони, черт возьми, жаркий и сильный. С больным плечом, едва начавшим заживать, он его втирал в стену с такой яростью, что кружилась голова. И всё это только для него одного. Он готов был сделать всё от себя зависящее, чтобы эти отношения, сейчас больше напоминавшие крепкие дружеские, но с изюминкой секса, стали чем-то большим. Чем-то таким, что сплело бы их вместе навсегда. Он хотел, чтобы Тони принадлежал ему больше, чем консильери, больше, чем друг, с которым они резвились, и больше, чем сосед по квартире. Тугая спираль скрутилась лишь плотнее в животе и обдала жаром спину и ноги. Питер задрожал уже конвульсивно, стиснув в пальцах жесткие волосы достаточно болезненно. — Моя умница. Умница. Вот так. Питер заскулил на одной высокой ноте, прижавшись лицом к его пиджаку и слушая громкое сбитое дыхание, почувствовал как внутри словно разрастается атомный взрыв, накрывающий всё кругом. Он бурно кончил прямо в брюки и столь же плавно провис на Тони, обнял лишь чуть плотнее, пытаясь вернуть голове хоть какую-то ясность. Но от приятного запаха, заполнившего собой легкие, твердой груди и крепких рук, как и прежде поддерживающих, ясность не спешила приходить. В теле царила волшебная нега. — Чувствую, что у соседей-индусов мне всё-таки придется одолжить для тебя фен и пару одноразовых полотенец. Мой птенчик весь мокрый. Питер жалобно застонал, пряча покрасневшее лицо в складках пиджака. Тони улыбнулся, нежно прижавшись губами к бьющейся венке на шее. — Не беспокойся, я обо всём позабочусь. Тебе будет хорошо со мной.