Это мафия, детка

В новой квартире их ждала очередная загадка, и, к удовольствию Тони, хитрые закрома располагались не в гетто, а в нормальном здании. Пустом, правда, но зато не пыльном, без крыс и тараканов, без Зиты и Гиты. На том уже спасибо. Отгадка спряталась в самом неожиданном месте. Прямо на стеклах. Наблюдая за тем, как парень выдыхает, делая невидимое — видимым, Тони был слегка околдован. Поэтому у этих самых окон и решил залезать ему в задницу без мыла. В прямом смысле слова. Питер так мило смущался, глядя на людей, оставшихся далеко внизу, тихо поскуливал, упираясь ладонями в стекло и оставлял новые разводы от собственного дыхания, сотрясаясь всё сильнее, желая лишь одного — добраться до пика разрядки. Тони не спешил, решив его слегка помучить, целуя чуть ниже воротника, прикусывал и втягивал кожу, оставляя фиолетовые засосы прямо у седьмого позвонка, наслаждаясь тем, как жалобный голосок резонировал на пустых стенах и в высоких потолках. Пальцы ничуть не меньше наслаждались мягкостью кожи на животе и груди, напрочь лишенной даже скромного пушка. Если бы он не знал, что Питеру двадцать пять, то сожрал бы себя с дерьмом за то, что трахал безволосого подростка. Вот только пах Питер отнюдь не как подросток. В приятном запахе геля для душа и воска для волос ощущался и тяжелый мускус тела, который больше свойственен тем, кто давно перешагнул черту совершеннолетия. И сознание упивалось с восторгом тем фактом, что он знакомил его с приятными радостями, был источником удовольствия и показывал собственными руками, да и не только руками, что ему будет всегда вот так хорошо. Он вообще не мог поверить, что способен сочетаться с кем-то настолько идеально. Тем более с кем-то настолько молодым. — Ты отлично справляешься, малыш. — шепнул о совсем хрипло у покрасневшего уха. Ох уж эти, мать его, краснеющие уши, которые хотелось обсосать как рождественские карамельные леденцы. Старк бы его назвал сахарным, но только в пределах двухметрового матраса. За его же границей этот мелкий зубастый зверек умел рычать, шипеть и злобно плеваться. Этот мальчик идеален. — Ты само совершенство, малыш. Когда звякнула ширинка и он надорвал край пакетика с презервативом зубами, мелкий засранец, который всё чаще заставлял сердце болеть и беспокоиться о нём, выгнулся уже как кошка и потерся об него задницей настойчиво, даже требовательно. Боги, дайте Тони терпения. — Хватит провоцировать меня, — с рычанием он вдавил его вновь в стекло. — Хочу, чтобы ты сорвался. Вот как? Ладно, Тони сорвется. И Питер задышал вдвое тяжелее, оставляя разводы дыхания на стекле более явными, когда он плавно погрузился внутрь, теперь уже прижавшись не только грудью и животом, но и лобком, до жадного тесно. — Ты будешь надрываться до хрипоты, малыш. Первый жесткий толчок был тому доказательством, затем еще один. Он без какого-либо стеснения наслаждался тем, как Питер выглядел. Как он жалобно стонал, млел и задыхался, получая сполна то, что заслуживал. А заслуживал он удовольствия на грани исступления. Безопасности. Защиты. Надежную спину в его лице. А еще Питер, говоря, что он вкусно пахнет, совсем не знал о том, что пахнет во много раз приятнее. Горячим песком, нагретым от солнца. Тони не устоял перед соблазном и прижался носом к его загривку, вдыхая этот запах. Мальчик издал громкий стон, больше похожий на волчий вой, и сжался вокруг него до болезненного сладко, кончая на стекло. Теперь можно было разойтись на полную катушку, трахая его будто обалдевший в гоне зверь, наслаждаясь шумными вздохами, одаривая Питера с лихвой поцелуями, своим теплом и заботой. Питер вырос и стал поистине роскошным. И всю эту роскошь он очень хотел забрать себе однажды, всю, до последней капли. Он зарычал низко, гулко, втирая Питера в холод прозрачного материала в наслаждении упиваясь его телом. Когда Тони достиг грани оргазма, где-то там, глубоко на подкорке сознания вспыхнула мысль, что всего этого не заслуживает. Что не имеет никакого права желать его и уж тем более забирать себе. Но лишь на секунду, прежде чем эта гнусная мысль снова потухла. — Как ты, малыш? — шепнул Тони всё еще наслаждаясь негой удовольствия. Руки сами скользнули под отглаженную рубашку, погладили живот и грудь, а губам жадно требовалась тонкая, красивая шейка. Белая как у лебедя. — О, я отлично…отлично. Может, в жопу третью квартиру? Лучше давай поедем домой и примем ванну. Закажем роллы или пиццу, будем валяться как два тюленя. Какой у тебя любимый жанр фильмов? — Не знаю, не думал об этом. Может, детектив и хоррор. — Прекрасно, будем смотреть ужастики. Люблю ужастики, — говорил он сбито, быстро и едва разборчиво. Тони улыбнулся сам себе. До чего же он милый, когда вот такой, тут может дрогнуть даже такое железное сердце, как у него. — Так ты, карапуз, любишь пугаться и повизгивать? — Ничего подобного. Я не люблю пугаться. — Я это проверю, когда сядем смотреть фильм и я начну тебя пугать. Питер приоткрыл рот от недовольства, несмотря даже на то, что именно Тони приводил его сейчас в порядок. Старк застегнул его брюки и особо тщательно заправил рубашку в них же, не отказав себе в удовольствии скалиться при этом во все тридцать два зуба. — Ах ты…жопа… — выдохнул Питер совсем сдавленно. — Я тебе этого не прощу. Ох, не прощай. Дай лишь повод вновь заставить тебя улыбаться. — Такой вот я. Бесстыжий сукин сын. Итак, — Старк поднял взгляд на стекло и, теперь уже сам выдохнув на него, проявил на свет божий множество цифр. — Что тут у нас? Два-два-восемь-девять-ноль-ноль-ноль-один. Похоже на пароль от сейфа. — Полагаю, это он и есть. — Охо-хо, люблю сейфы, — Тони потер с весельем руки. — Грабить? — Это, без сомнений, тоже. — Никаких грабежей. Никаких подрывов сейфов. Ты понял? — Слушаюсь, мамочка. Такой нахохлившийся, такой нежный, такой забавный. Он действительно совсем не боялся его вот так отчитывать и что-то требовать, в отличие от всех прочих. И губы у него до невозможного мягкие. Укусить их, вторгнуться глубже, вылизать этот рот чище, чем стаканчик от йогурта. Вот чего сейчас хотелось, и что он в сущности сделал. Питер заскулил, жалобно сжал за плечи, скрытые пиджаком. Прям маленький воробушек. Птенчик. Схватить его покрепче, сильнее втиснуть в себя, упиваться всем этим самым бессовестным образом. Идеально. Он хрипло выдохнул, вновь зарывшись носом в складку воротника, целуя шею. Наслаждался биением маленькой жилки под губами. — Тони… Тони… Какие звуки, какой голосок. — Тони, — Питер тихо рассмеялся, щуря глаза в улыбке, — Прекрати. — Ну так как, — голос спустился до бархатного мурлыканья, — поедем в третью квартирку с волшебным сейфом? — Ладно, так и быть. — Спасибо за одолжение, босс.

***

А в квартире, в которую они приехали, по сути квартиры и не было. Это был скорее большой, если не огромный подвал. Темный, как бездна ада, и сырой, как вонючая тряпка. Тони даже слегка поморщился и, разумеется, зашел первым, оглядывая всё кругом. Питера он удерживал слегка на расстоянии второй рукой. Мало ли, что в этом подвале имелось? Вдруг его веселый папаша не только загадками решил себя развлекать, но и какими-нибудь ловушками в стиле Индиана Джонс? Старк нашел не без помощи фонарика в телефоне, рубильник, запрятанный возле одной из стен, и тусклый желтый свет озарил всё это большое, почти гротескное помещение, в котором стояла пара стеллажей с книгами, стол и, что примечательнее, настоящий банковский сейф, размером со среднюю фуру. Рот Питера слегка приоткрылся. — Ошизандо… — еле выдавил парень. — Согласен с Вами, принц Навин. — Что, черт возьми, он тут хранил? — Надеюсь, горы золота. Пусть будут горы золота! Пожалуйста-пожалуйста! Топот их ног раздался в пределах низкого потолка. И, чего скрывать, сейчас они оба, как жадные до приключений дети, хотели быстрее узнать, что же там внутри. Едва ли не на перегонки бежали к этому чертовому сейфу. Питер с листка набрал цифры, проверил их и наконец зажал пальцами подтверждение, кивнул Старку. Мужчина надавил всем своим весом на железное колесо, от ржавчины оно поддалось не сразу, издало противный, высокий визг стали и наконец начало медленно проворачиваться. — Ну папаша у тебя дает… — от усилия голос сорвался на низкий хрип, боль в плече он очень старался игнорировать. — Да уж, папаша у меня просто что-то с чем-то. Колесо сделало поворот, еще один, и, наконец, воздух, сдавленный намертво внутри, зашипел, позволяя открыть дверь. Питер никогда не ощущал себя настолько близко к состоянию Гарри Поттера, который обнаружил в Гринготтс сбережения своих родителей. В большом помещении, больше напоминавшем по размерам среднюю кухоньку, лежало золото, ценные бумаги, договоры и огромное количество стопочек купюр. Тони разразился полным удовольствия смехом. — О да! Да, Господи! Здесь есть золото. — Откуда…откуда у него столько…денег? — Питер коротко сглотнул, ступив внутрь, осмотрелся среди слитков и подцепил пальцами пачку денег, перебирая шуршащие купюры. — Он тот еще хитрый морж был. И, зная о своей болезни, решил подготовить для тебя подушку безопасности, чтобы ты не волновался в случае неудачи, что не выплывешь. — Получается, он всё-таки меня любил, да? — Он любил тебя, малыш. Любил больше всех на свете. Питер ответил скромной улыбкой. Конечно, деньги — это очень приятно, тем более горы денег. Они могли купить что угодно, но он бы предпочел объятия, доброе слово, ласковый взгляд. Скромно и сентиментально, да. Но эти вещи не купить ни за какие деньги, а теперь и вовсе поздно что-то покупать, отца уже нет среди живых. Осталось только его богатство и опасность, которая поджидала за каждым углом. Питер опустил взгляд вниз, заметив небольшой желтый конверт с печатью. Он лежал прямо наверху стопки из всего многообразия денег. На обратной стороне, прямо возле красной печати, аккуратным почерком было выведено имя. К удивлению, не его собственное. — Кажется… Кажется отец оставил тебе письмо, Тони. — Мне? — проговорил тот, облизываясь на золотые слитки. — Да, смотри. Тони лишь коротко хмыкнул, когда Питер передал ему тонкий конверт из дорогой плотной бумаги. Старк наконец оторвал взгляд от богатства и незатейливо вытянул из кармана выкидной нож, ручка из белой слоновьей кости издала щелчок, и глазам показалось блестящее наточенное лезвие. Мужчина вскрыл конверт сбоку, поначалу читая содержание письма с привычной игривой усмешкой, постепенно эта усмешка начала таять, а глаза, некогда наполненные любопытством, посерели. — Что там? Он словно снял с себя маску доброго шутника, который был Питеру другом, и надел другую. Холодного консильери, который прежде всего ему служил. — Что там написано? Что мой отец отчебучил на сей раз? Что приказал тебе делать? Вернее, что приказал не делать. Тони улыбнулся уголками губ, скорее услужливо, и убрал лист бумаги во внутренний карман пиджака, где Питеру достать его будет не так-то просто. — Что ж, теперь мы знаем о том, что он решил спрятать. Я займусь перевозкой Ваших средств сегодня же. Может быть, какую-то часть денег Вы хотите иметь под рукой? — Тони, что происходит? — Ничего. Всё хорошо. — Дай мне письмо. Сейчас же. — Простите, босс. Я не могу этого сделать. Это нарушение последней воли Вашего отца. — Теперь ты со мной еще и на «Вы»? Тони, он умер. Понимаешь? Я теперь за тебя отвечаю, и что бы там мой старик не написал, это не имеет никакого значения. — Простите, босс. — он ответил новой услужливой улыбкой и слегка склонил голову, а всего мгновением спустя стук его ботинок заполнил собой подвал. Дверь вслед за ним хлопнула как-то особенно надрывно.

***

Парень в точности осознал, что дело пахнет керосином, когда в их дверь постучали отнюдь не люди Старка, не наемники, жаждущие его смерти, а человек с букетом в руках. Это определенно было началом круговерти трындеца. — Питер Паркер? — обезоруживающе мило улыбнулся мужчина средних лет в костюме, он таких очень любил. — Да? — Я приехал забрать Вас на свидание. — Что? Какое еще свидание? Парень быстро повернулся и уставился на Стива, который за последние два дня принял на себя смену Старка, решившего не появляться в квартире вовсе. Где он и что делает — Стив не отвечал, напоминая молчаливую статую сфинкса, охранявшего гробницу. Питер подошел ближе, уперся руками в стол и посмотрел на мужчину требовательно. Гребанный Роджерс подсел на просмотр мукбангов и сейчас за их просмотром втягивал в себя лапшу, активно делая вид, что ничего существенного не произошло. — Что происходит? Ты знаешь, я в этом уверен. Стив осторожно втянул в себя нитку волнистой лапши и поднял взгляд, по его виду можно было понять одно: он прокручивал в голове все мыслимые и немыслимые ответы, подбирая наиболее подходящий. — Хм… — наконец выдавил он, — возможно директор решил позаботиться о Вашей личной жизни. В конце концов лучше, если Дон, пришедший к власти, успел остепениться. Так вроде как принято. А Вы у нас холостой. — И что, Тони решил, что я свяжу себя узами брака с первым встречным? Так что ли? — Ну…на свидания ходить полезно. Тем более, что после вашего бурного заявления на заседании, остальные главы кланов слегка поутихли. Лучшего времени будет не найти. Питер облизнул губы еще более нервно и приподнял взгляд к потолку, словно там был написан ответ на тревоживший его в данную секунду вопрос. А тревожило его то, где Тони околачивался эти два дня, почему оставил его совсем одного и с чего вдруг решил, что ему нужно ходить на свидания? — Ты должен сказать мне, где Тони сейчас находится. — Простите, босс, но я не могу этого сделать. — Ты отвечаешь так два дня к ряду. Тебе Тони запретил, да? — Именно, — он виновато улыбнулся. — Но я стою выше Тони, я глава всего этого бардака. — Он сказал, что это нарушит Ваши интересы, а из этого следует, что его указания стоят на стороне Вашей безопасности. И, соответственно, не подлежат обсуждению. — Ловко. Очень ловко. Питеру оставалось лишь постучать пальцами по столешнице и думать так торопливо и нервно, как мог бы думать кролик перед тем, как из него сделают рагу. Парень слегка повернулся и глянул на мужчину, как и прежде стоявшего в дверях. Ждавшего его. Любой другой бы уже давным-давно ушёл, но этого парня словно клеем приклеили к входной двери. Что ж, раз он никак не мог выманить Старка из его норы, то нужно было сделать всё от себя зависящее, чтобы распугать желающих провести с ним время. О, Тони еще пожалеет, что решил затеять эту игру. — Вы хорошо трахаетесь? Где-то за спиной послышалось, как Стив подавился лапшой и почти отчаянно пытался прочистить горло. Хоть бы не сдох ненароком. Гость лишь приподнял брови в удивлении и, казалось, слегка растерялся. — Ну…вроде никто не жаловался. — Демо-версию продемонстрируете? — Ам… — вот теперь он, кажется, был больше чем просто растерян. — Поцелуйте меня. Если мне понравится, то я пойду с Вами на свидание, а если нет — закрою дверь прямо перед носом. Идёт? — Какие интересные у Вас конкурсы. Симпатичный мужчина, на которого, возможно, он бы рискнул положить глаз еще не так давно, сейчас казался неоправданно стеснительным. Можно было конечно его понять, в конце концов не все вот так с порога просят о чём-то подобном. Поэтому, когда руки, слегка вспотевшие от напряжения, коснулись спины и губы, не такие теплые и мягкие как у Старка, накрыли рот совсем неуверенно, он фыркнул про себя. Да, до Тони ему не с чем было особо сравнивать, Питер был голоден до ласк и безумно хотел хорошего секса, а теперь в его жизни появился тот, кто на этом собаку съел, и менять аса на что-то меньшее он не собирался. Язык гостя больше напоминал нежную зефирку, слишком уж осторожно изучавшую рот. Питер почти тут же отстранился и закачал головой. — Слабо. Очень слабо. Что ж, Стив. Скажи Тони, пусть присылает следующего. А цветы ведь мне? Я заберу, — улыбнулся парень, вытянув из пальцев букет, и хлопнул дверью. Так примерно и началась неделя в стиле какого-то ромкома, в которой Питер чувствовал себя маленькой принцессой, к которой сватались принцы. Самые разные. Кто пониже, кто повыше, кто чуть старше, а некоторые помладше, и все — суки! — красивые, как черти. Даже красивее Квентина, но никак не красивей Старка. Красивым его делала далеко не только внешность. Это был волшебный шарм и харизма, которые из мужчины выплескивались с такой силой и интенсивностью, что невозможно было остаться не очарованным. Эта же харизма едва не сбила Питера с ног в их первую встречу, когда консильери пришёл его спасать. А вот те, кого этот же Старк присылал, обладали только скромным подобием его очарования. В квартире прибавлялось разве что букетов, но больше, по сути своей, ничего не происходило. Это наводило на мысли прежде всего Стива, наблюдавшего за ним все эти дни. Мужчина тихо приоткрыл дверь и впустил внутрь квартиры своего старого друга. — Зачем ты позвал меня? — шепнул Барнс. — Что-то не так с боссом? — Нет, я думаю, нам нужно кое-что обсудить. — Что можно обсуждать в такую-то рань? Стив поманил его в дальний угол квартиры, к двери спальни, и слегка её приоткрыл, показав пальцем на всё еще крепко спящего Питера. Баки лишь пожал плечами. — Он спит, что в этом такого? — Посмотри, в чём он спит. Любопытный наемник прижался чуть теснее к щелки двери и оглядел Питера внимательно. Ну, допустим в кровати и рядом с пареньком валялись договоры, которые их молодой босс, очевидно, исследовал и подписывал, даже, похоже, что-то пытался свести в бухгалтерии, но это ерунда, в сравнении с рубашкой, в которой тот отправился ко сну. Она была на четыре размера больше и принадлежала отнюдь не Питеру. Баки приподнял брови и уставился на своего друга как ошалевший сыч, обожравшийся мышей до поноса. — Ты думаешь… — Я в этом уверен, — кивнул Роджерс. — Они с директором…? — Однозначно. — Во-хо-хо-хо, вот это да! — сказал он чуть громче, чем рассчитывал. Любопытную и шумную сову потащили назад, в другую часть квартиры, Стив уставился на него устрашающе. — Тихо. — Прости, прости. Но это ведь хорошая новость. Директор наконец станет больше похожим на живого человека, а у мальчика всегда будет идеальный защитник. Это же прям…отлично. Господи, а я думал, что мне просто мерещиться то, что они как-то подозрительно поглядывают друг на друга. Я был прав, я был прав! Пришлось закрыть ему рот и оттащить еще чуть дальше в угол, когда дверь спальни тихо заскрипела, и вышел Питер, шлепая босыми ногами по полу. Всё еще сонный, всклокоченный после долгих посиделок за работой ночью, он поставил кофейник в аппарат и стал тупо ждать, сам не зная чего, уставившись отупевшим взглядом на потолок. — Во сколько он вчера лег? — теперь уже шепнул Барнс. — В пять утра. В дверь позвонили, и Питер, вновь медленно моргнув, всё еще продолжая изучать потолок, издал долгий тяжелый вздох, прежде чем развернулся. Открыл он дверь прямо так, в одной рубашке, и уставился на брюнета с ленью во взгляде. Хотел бы он увидеть сейчас совсем другого брюнета на своём пороге. — Питер Паркер? Я пришел пригласить Вас на свидание. Кажется, Вы только проснулись? — прищурился гость. — Да. — Мне при личной встрече сказали, что Вы просыпаетесь не позже десяти часов утра. — Личной встречи? — тут же оживился он и поступил чуть ближе. — Опишите мне человека, с Вы которым встречались. — Ам…брюнет, весь в черном как ворон, очень любит пошутить. — Отлично, я сейчас оденусь, и Вы отвезете меня на свидание. — Правда? — удивленно проговорил тот. — Да-да, мы едем на свидание. Питер даже не успел до конца переодеться, разве что натянул на себя джинсы и схватил из стопки чемодана первую попавшуюся толстовку, кроссовки он натягивал уже в коридоре под тихий смех их гостя. Стив и Баки переглянулись и заметались по квартире как тараканы. Лишь на первый взгляд казалось, что Питер ничего не взял с собой кроме своей одежды. На деле же он успел утащить все ключи и телефон Стива, по неосторожности оставленный на столе. — Сука! — рявкнул Барнс, — Вот сука! — Они друг друга стоят. А ты телефон с собой не взял? — Он у меня разряжен. — Тогда ищем зарядку. Питер закинул все украденные ключи в карман джинс и наконец натянул через голову толстовку. Его потенциальный жених засеменил следом. — Какой Вы…необычный, — улыбнулся тот скорее нервно. — Приму за комплимент. Вы ведь приехали на машине, да? — Да, стоит припаркованная внизу. — Прекрасно, давайте тогда прокатимся. Он вытащил телефон Стива и скинул свайпом вверх заблокированный экран, сразу же отыскал в контактах нужный номер и переписку с Тони. Пальцы забарабанили по клавишам, набирая сообщение. Здравствуйте, Директор! Питер поехал наконец на свидание. Ответ пришел всего парой мгновений спустя. Отлично, Роджерс. Держи меня в курсе событий. Питер усмехнулся. Вот сукин сын. Босс подписал некоторые договоры, я хотел отвезти их Вам. Где бы мы могли пересечься? Я в своей привычной среде обитания. В стрип-клубе «Игривая киска». Приезжай сюда. — Ах, вот значит как? — Прошу прощения? — мужчина приподнял бровь. Питер про него даже успел забыть. — Давайте поедем в стрип-клуб? Я слышал, что есть один отличный, называется «Игривая киска», знаете такой? — Да, разумеется. Это…весьма занятный мужской стрип-клуб. Надо было заехать и купить ружье. Кажется, Питер готов был, как и его папаня, начать осваивать охоту. Только вместо пуль засадил бы в Старка дробь с солью, пусть страдает. Парень запыхтел носом как свирепый мелкий зверь и из лифта вышел торопливо в сторону общего выхода. Конечно же он понятия не имел о том, какая из машин здесь принадлежала его неудачливому кавалеру, но когда с дальнего ряда мигнул фарами кабриолет, он облизнул зубы. — Кабриолет? Чудненько. — Мне нравится Ваш настрой. Стрип-клуб вместо завтрака, хотите проехаться в ноябре с открытым верхом, что же будет дальше? — Стрельба по уткам, — прошипел он, запрыгнув в машину, даже не открыв при этом двери. Его спутник, слегка обескураженный не столько выходками и всклокоченным внешним видом юноши, сколько настроением и бойким характером обеспеченного сына Ричарда, послушно завел двигатель. БМВ заурчал как большой кот и, даже не скрипнув шинами, выехал с парковки. Засвистевший ветер не столько отрезвлял, сколько морозил голову и шею, вероятно, после этого Питер свалится с температурой и будет греметь соплями, но сейчас это неважно. Сейчас Питер пытался придумать, как бы не пробить голову Тони, если и эта тварь, подобно Квентину, решит перепихнуться у него за спиной с кем-нибудь. О, это будет мясорубка. Машина заехала в новый поворот, остановилась на светофоре и Питер постучал пальцами по зеленому крылу кабриолета. — Вы кажитесь мне напряженным. Что-то не так? — Едва ли. Просто день дерьмовый. Да что там, вся неделя дерьмовая. Меня засунули под какой-то дождь из мужиков, и я не знаю куда себя деть. — Ну…может, стоит выбрать самого подходящего, да и всё? — Я уже выбрал. Человек, имени которого он до сих пор не знал, улыбнулся странно польщенно. Видимо, он полагал, что Питер говорил про него. А машина тем временем вновь двинувшись с места, дернулась вперед, проехав чуть больше шести кварталов, пока наконец не припарковалась возле темного заведения. Питер не стал спрашивать разрешения и прощаться не стал, словно его спутник не более, чем бесплатный таксист. Охраны на посту не было, внутри не гремела музыка. Было тихо, похоже, днём этот клуб был в некотором смысле закрыт. Питер пробрался в самую его глубь и стал осматриваться. В прокуренном помещении было всего восемь человек, большая часть из них играла в карты за дальним столиком. А вот на одном из диванчиков, в окружении пяти уже теперь пустых бутылок виски сидел Старк. Раскуроченный, словно после броска гранаты, уставший, сильно пьяный и с галстуком на голове, точно это бандана. — Тони? — шепнул парень, болезненно сдвинув брови на переносице. — О, малыш? А что ты тут делаешь? — протянул он совсем пьяно. — Как ты тут…как…м-м-м…а где Стив? — Я тебе писал, а не Стив. Ты должен объяснить мне, что происходит. — А ничего не происходит, всё вообще зашибись. Видишь…у меня тут тусовка с бутылками. — Вижу, — Питер подошёл ближе, посмотрел на одну из них, такую же пустую, как и все остальные, взялся пальцами за её тонкое горлышко. — Ты напивался всю неделю до такого состояния? — Ну, допустим, не всю. Только…пять дней. — Сегодня пятница, Тони. — Ой. Значит, и правда всю неделю, — он нервно рассмеялся. — Как неловко. Ну что, тебе кто-нибудь понравился из тех симпатичных парней, что я подобрал? — Да. Один мне очень понравился, но он ведет себя как последний идиот и вынуждает меня совершать глупые поступки. — И как его зовут? Это… — он пощелкал пальцами. — Бобби Локвуд? — Это Тони Старк. Зрители, сидевшие чуть подальше и наблюдавшие до этого момента просто с легким интересом, развернулись на диване и подползли ближе, как кучка маленьких крыс, а когда Питер с грохотом врезал пустой бутылкой по краю стола, сжимая теперь в руках только битое горлышко розочки, они же издали пару испуганных вздохов и подскочили с насиженных мест. Кого им спасать? Своего консильери от расправы или своего же босса от возможных тумаков? Тони приподнял на паренька строгий взгляд. — Хочешь заколоть меня, малыш? Что ж…давай… Он гостеприимно развел руки в стороны, словно бы для объятий. И Питер с огромным удовольствием обнял бы его, если бы только было можно. Но план был немного иным. Парень перехватил горлышко на другой лад и прижал поближе к собственному горлу. Как уже стало понятно, те семь человек, что скрашивали Тони компанию в «Игривой киске», очутились внезапно в «Техасская резня бензопилой». И Питера нисколько не смущало то, что люди Тони видели подобное. По счастью, протрезвел слегка и сам Старк. Он стащил с головы галстук. — Письмо, Тони. Положи его на пол и пододвинь ко мне. — Питер…ты совершаешь глупость. — Ничего, это полезная глупость, она пойдет тебе на пользу. Будет не один мертвый Паркер, а два, если ты не станешь меня слушаться. Письмо, Тони. Живо. Проверять Питера на статус "самая быстрая бутылка дикого запада" или потенциальную склонность к самоубийству он не стал. Старк осторожно забрался рукой во внутренний карман пиджака, вторую примирительно держа открытой и наконец извлек конверт, а затем положил на пол и одним толчком пальцев направил в сторону Питера. Наблюдать за этими двумя кобрами, решившими проверить, у кого из них яйца звенят громче, было и страшно, и до невозможного увлекательно. Парень плавно опустился вниз, не отводя взгляда от Старка, и так же осторожно поднялся, вытащил письмо из конверта и принялся читать. Здравствуй, дорогой Тони! Я поручаю тебе беречь и защищать самое ценное, что имею. Моего Питера. Он нуждается в твоей помощи и поддержке. Направь его в правильное русло и помоги справиться со всеми сложностями, которые встанут у него на пути. Я знаю, что этот мальчишка тебе дорог уже очень давно, и потому прошу: соблюдай приличия. Ты должен найти для него действительно подходящего человека, но сам ты не можешь стать этим человеком. Ты, прежде всего, его консильери, его правая рука. А учитывая наклонности моего сына, тот может подумать, что ты лучше других подходишь на роль его нового любовника. Ты не должен допустить подобного ни при каких обстоятельствах. Ваш союз может создать шаткость в рядах твоих людей и подвергнуться насмешкам других кланов. Я взял тебя в семью, и ты должен уважать мою волю. Держись от него на расстоянии и уважай его границы.

       Ричард.

Питер наконец приподнял взгляд. — И поэтому ты спрятался от меня здесь, пил всё это время? — Питер… — Мой отец мертв! — рявкнул парень. — Он оставил на меня всё это дерьмо, заставил разгадывать ребусы и отбиваться от нападок старых козлов. Вся моя жизнь разрушена на корню, в ней не осталось ничего прежнего. И он же решил, с кем я должен проводить свои ночи и дни? Ха-ха-ха. Хрена лысого. Питер опустил наконец бутылку и повернулся к остальным, тем, кто внимательно смотрел на него всё это время во все глаза. Даже тот самый потенциальный жених, что привез его на кабриолете, и тот сейчас молчал. — Насколько мне известно, я теперь отвечаю за вас всех. Я разбирался всю неделю с невероятно закрученной бухгалтерией собственного отца и, несмотря на все те бабки, что он спрятал у себя в хранилище, я обнаружил следующее: его жажда казаться круче, чем он есть на самом деле, вынудила взять кучу долгов. Это фанфаронство. Он распускал пальцы веером и пускал пыль в глаза. На самом деле компания моего отца в глубокой жопе. — Питер, прошу… — хрипло шепнул Старк. — Нет, они имеют право это знать. Они имеют право уйти, если хотят. Эти старые козлы в совете думают, что мой папаша был львом. На деле же он скорее облезлый пёс, который закончил свою жизнь очень печально. И теперь мне нужно поднимать его дело, выплачивать долги и думать, как бы отбить границы северной части Нью-Йорка. По сути своей, вся эта громада не потонула до сих пор, только благодаря хитрости вашего директора. И имеет ли для вас всех хоть какое-то значение тот факт, что я сплю с ним? — Питер! — Если это действительно важно для вас, если это оскорбительно — уходите. Я не буду никому отрезать пальцы и стрелять на толчке. Я выше этого. Люди осторожно переглянулись и слегка потупились, Тони же с тяжелым вздохом прикрыл ладонями глаза, готовый сейчас к чему угодно. Он действительно готов был услышать топот удаляющихся ног. И, надо признать, он расслышал, как трое из них тихо и осторожно скользнули к двери. Осталось только четыре человека. — Прекрасно, значит остальных этот вопрос не сильно беспокоит. Следующая проблема. Денег имеется очень ограниченное количество, вероятно, когда я раздам все долги Ричарда, их будет еще меньше. Ваша зарплата станет меньше на ближайшие полгода. Не устраивает — уходите. Тони зажмурился лишь еще сильнее, когда еще два человека покинули пределы клуба. Питер развел руками. — Видишь, Тони. Шило в мешке никак не утаить. С тобой останутся только самые преданные, и именно их я попрошу передать остальным всё то, что я сказал ранее. Вы поняли меня? — он прищурился, оценив взглядом молодого темнокожего паренька и его спутника, хорошо знакомого Джарвиса. Англичанин лишь слегка усмехнулся. — Что ты…что ты наделал, Питер? — Я избавился от лишней шелухи. Мне не нужны те, кто будут косо смотреть в мою спину, а в лицо весело улыбаться. Я — не мой отец и не куплюсь на лесть и фанфары. А теперь, — он сжал пальцами кусок письма, надрывая его ровно по центру, затем сделал это еще раз, оставляя от последней воли Ричарда не больше, чем подстилку для хомячков. — Мы едем домой. Ты проспишься, как следует, затем примешь душ и будешь помогать мне вытаскивать компанию отца из болота. И мы будем с тобой вместе, вопреки всему, что скажут другие, если ты хочешь этого сам. Ты хочешь этого, Тони? Тони приподнял на него взгляд, в этот раз ему руку предлагал сам Питер. Предлагал ухватиться за неё покрепче и подпереть, если потребуется. Мужчина улыбнулся ему скорее вымучено. Ладонь Питера, тонкая и очень теплая приятно легла в его собственную. Тони лишь слегка качнулся, ощущая в ногах мерзкую вату, а в голове неприятный туман. Парень подтянул его к себе ближе, прижал потеснее и нежно погладил по спине. — Вот так, — шепнул он. — Всё теперь будет хорошо. — Ты приносишь мне одни неприятности. — И буду приносить, если повезет, до твоих седых волос. Тебя это устроит? — Я подумаю над этим. — Подумаешь? — улыбнулся парень, осторожно двинувшись вместе с ним в сторону выхода. — То есть ты еще и не уверен? — Ну да, ведь я всё-таки весьма неплохой жених. А в старости буду лишь еще горячее. Что может быть лучше чертовски горячего деда со стволом за пазухой? — А еще у тебя будут чавки и костыль. — Ты хотел сказать трость? — Нет, Тони, костыль. Я тебе зубы выбью и ноги переломаю. Джарвис, наблюдавший за ними, сделал еще пару глотков сока из стакана и незаметной тенью скользнул к двери вслед за парочкой. Единственным, кто, пожалуй, не мог понять, что вообще произошло, был тот самый несчастный, приехавший на свидание. Мужчина развел руками и тихо вздохнул. — Дурдом какой-то.