Алая заводь

После окончания филологического университета Игорь занялся археологической деятельность, но не только ради интереса и реализации в жизни, но и для Валерки. Малец отрёкся в жизни от многого, чтобы спасти детей в «Буревестнике», Игорь же должен был хранить всего одного — Валерку. Исправить непоправимое было не под силу никому: ни попу, к которому ребята ездили консультироваться пару лет назад, ни гадалке, которая шарахнулась от Валерки, как только он вошёл в комнату, ни педиатру, которого чуть не хватил удар, когда на рядовом школьном осмотре у семиклассника перестало биться сердце, а он мило улыбался при этом. Игорь задолжал Валерке жизнь, честь и будущее. Единственное, что он мог сделать, это защитить окружающих от монстра, которого звал своим другом. Игорь, пользуясь служебным положением, брал машину, чтобы добраться до места раскопок, а сам увозил Валерку в наименее людное место, где приковывал к несущим конструкциям во избежание появления нового пищеблока. В этот раз люди требовались на раскопках в Гнёздове, где уже несколько лет не было громких находок, поэтому молодых специалистов бросали на интенсивные поиски. Дорога до точки занимала практически сутки, поэтому, взяв транспорт в пятницу, вернуть его Игорю полагалось не раньше понедельника. Разобравшись с машиной, бывший вожатый, а ныне юный археолог отправился к Валерке, чтобы согласовать детали плана. Кто бы мог подумать, что удержание кровожадного чудовища на цепи каждый месяц приестся, как каша на завтрак. Времени на себя и личную жизнь у Игоря не оставалось: днём он доказывал начальству, что он отличный специалист, а ночью доказывал себе, что он настоящий друг. Когда тьма завладевала городом, Игорь отправлялся в библиотеку на поиски ответов, которые могла дать лишь тьма, породившая его страхи. Он обходил по одному району за ночь, пытаясь найти следы потустороннего присутствуя, а особо холодные ночи проводил за книгой в общежитии: в ход шли Брэм Стокер, ле Фаню, Барон Олшеври, сборник городских легенд и детские сказки. Несмотря на гуманитарное направление Игорь познакомился за время обучения в университете и с теорией вероятностей, на базовом уровне, но и этого было достаточно, чтобы знать, что рано или поздно чеховское ружьё выстрелит, и тогда-то все старания окупятся. Игорь разделил невзгоды друга, взял на себя священную миссию по исцелению и возвращению к простой нормальной жизни. Иногда он задавал себе вопрос о том, согласился ли бы он никогда не узнавать о пиявцах в лагере тем злополучным летом и сохранить привычное понимание мира, такого незатейливого и постижимого. Если ответ казался очевидным в первый год после событий в «Буревестнике», то последующие годы продемонстрировали всю неоднозначность человеческой природы и ситуации, в которой они все оказались. Уже не было да или нет, остался ответ — нет выбора. По пути в служебный гараж за согласованной машиной Игорь заметил странную девушку, внимательно осматривающую заросшую поляну без признаков строений и любых сооружений. В другой день любопытная особа не вызвала бы подозрений, но близился критический день, когда внимательность обострялась уже по привычке. Девушка того же возраста или немного старше Игоря смотрела в пустоту и ясно водила взглядом по несуществующему объекту, стараясь не упустить никакую деталь. Сумасшедшая. Первое, что пришло в голову. В пользу этой теории говорил и внешний вид девушки: тёмного цвета джинсы зауженного кроя, кожаная куртка и распущенные волосы, цвет которых варьировал от карамельного до шоколадного в зависимости от угла освещения. Никто так не выглядел, хотя стиль Игорю определённо пришёлся по душе: свободный и своенравный. — Позвольте присоединиться, — напросился Игорь подойти поближе, чтобы тоже рассмотреть невидимый шедевр. — Поверите ли Вы мне, если я скажу, что через какое-то время здесь будет стоять памятник Петру и Февронии? — осведомилась девушка, не поворачивая голову на Игоря и выводя взглядом контуры будущей фигуры. — Почему нет? С ними вполне могут создать сценку, показав хитрость Февронии, когда она не долечила Петра от проказы, и обман Петра, когда он не взял Февронию в жёны после лечения, — предположил Игорь, хотя признался себе, что не предполагал уход разговора в данную тему. — Дома — это символ семьи, любви и верности, — с грустью в голосе пояснила девушка. Игорь напрягся, в подобном ключе он никогда не рассматривал легенду, ещё больше огорчала тоска девушки, возникшая, казалось бы, без яркого повода. — Вас куда-нибудь отвезти? — предпринял попытку загладить вину Игорь. — Можно на ты, я Кира, и нет, спасибо, я люблю прогуливаться по городу, — девушка приветственно протянула руку и мягко улыбнулась. — Игорь, тогда мне пора. Может, ещё когда-нибудь увидимся у символа семьи, — вежливо заметил Игорь и ответил на рукопожатие. Девушка загадочно поддёрнула губами, будто знала что-то важное и нужное Игорю, но говорить не собиралась. Игорь почувствовал себя обманутым и быстрым шагом отправился к машине. Археолог застал Валерку лениво раскачивавшимся на качели около дома в одиночестве. Поговорить с глазу на глаз удавалось редко, потому что Анастасийка вцепилась в комсомольца мощными когтями, подобно пиявцу, нашедшему долгожданную жертву. Игорь завидовал связи ребят, не имея ничего подобного и шанса на это. Вероника никогда не покидала мысли бывшего вожатого, а тоска по ней свила гнездо внутри. Пару раз Игорь хотел поискать информацию о месте жительства девушки, но неведомая сила пресекала бессмысленные попытки. Ника вышла замуж за Сашу Плоткина и счастлива в браке, надёжном, обеспеченном, перспективном. Игорь же никогда не числился завидным женихом, нищего выпускника филфака, археолога, копавшегося в земле и присматривавшего за тёмной силой, едва ли можно назвать выгодной партией, поэтому парень закопал желание испортить сложившуюся жизнь Вероники и присыпал клад ответственностью перед Валеркой. Игорь поплёлся к своему подопечному, обдумывая, как воспользоваться неожиданным уединением. — Поругались? — несмело спросил археолог-наставник. Валерку передёрнуло, он так углубился в собственные мысли, что пропустил надвигавшуюся угрозу, но знакомый голос успокоил растущее напряжение. Впредь не стоит быть таким беспечным, опасность могла поджидать чересчур близко. Валерка неспешно повернул голову к Игорю Санычу, поудобнее устроился на качели и головой указал другу на соседнее потрёпанное сиденье, мерно раскачивавшееся на слабом ветру. — Немного, — констатировал Валерка с явным сожалением в голосе. — Но есть более серьёзная проблема, Игорь Саныч, в городе находится ещё один стратилат. Горе-вожатый напрягся, на грудь упала свинцовая плита, в голову ударило нехорошее предчувствие. Ещё один. В прошлый раз они с трудом справились, точнее, не справились, поэтому пострадал Валерка. Теперь же они в крупном городе, в окружении тысяч людей, которые могут оказаться не теми, кем кажутся, а в боевом отряде снова только студент и тощий очкарик. Впрочем, молчаливая угроза исходила и от напарника, который едва себя контролировал. Игорь принялся анализировать масштаб грядущего поражения и ужаснулся тому, насколько критически важную борьбу им предстоит вести. В случае неудачи куйбышевский пищеблок может стать полноценной армией в сражении против человечества. — Как ты это понял? — задал Игорь очевидный вопрос, чтобы оттянуть момент поиска варианта разрешения сложившейся ситуации. — Почувствовал, но ощущения непривычные и пугающие. Есть вероятность, что дело совершенно в другом, — постарался разрядить обстановку Валерка, но атмосфера уже стала тревожной. — Займёмся этим послезавтра. Решаем проблемы по мере поступления. Я присмотрел заброшенное здание в тридцати километрах от вашей завтрашней остановки, жилых строений в округе нет. Заеду за тобой часов в шесть, — перевёл разговор в более спокойное русло Игорь, которого колотило изнутри, но внешне он принял спокойно-равнодушный вид, будто, уйдя в забытьё, угроза нового стратилата исчезнет сама собой. Валерка следовал примеру старшего товарища и скрывал беспокойство, которое не приведёт ни к чему полезному, и отложил переживания на пару дней. Он поднялся с сиденья, Игорь Саныч последовал его примеру. После всего произошедшего с ними друзья, коллектив, понимали, что чувствует другой. Валерка робко подошёл и обнял близкого друга по несчастью, Игорь Саныч ответил на объятия, и ребята простояли несколько минут в сгущавшейся тьме вечера. Они яркая свеча, неукротимое пламя, которое всеми силами сопротивляется нарастающим сумеркам. Метрах в двухстах от качелей раздался сдавленный визг, переходящий в истошный вопль. Так кричат не испуганные, не раненые, а умирающие, потерявшие всякую надежду на спасение. Ребята разомкнули объятия, молча посмотрели друг другу в глаза и побежали навстречу источнику звука. Ветер шумел в ушах, кровь стучала в висках, а сердце отбивало ускоренный марш. Игорь мчался на крик, осознавая, что на месте их ждёт нечто по-настоящему неудержимое, безжалостное и беспринципное. Он видел Валерку периферическим зрением, парень бежал рядом на той же скорости. Раздался ещё более отчаянный вопль, подступил приступ тошноты, а Валерки рядом уже не оказалось. Игорь притормозил, осмотрелся: друга нигде не было. Кто-то вскрикнул в последний раз, и гул сменила более гнетущая тишина. Игорь сделал рывок в надежде не потерять место, откуда слышались крики. Через минуту взору предстала ужасающая картина: окровавленная брусчатка, след, ведущий в озеро, приобретшее излишне тёмный оттенок от смешения воды с кровью, Валерка стоял рядом с водоёмом спиной к Игорю. Окликнув парня, он стал свидетелем жуткого внешнего вида Валерки: одежда заляпана тёмными пятнами, руки обволакивает что-то красноватое и вязкое, а лицо выражает звериный оскал, с подбородка капает кровь. Игорь на минуту остолбенел, но быстро пришёл в себя. — Не ранен? — обеспокоился он, подбегая ближе к Валерке. Мальчик отрицательно покачал головой. — Что произошло? — Игорь взглядом проследил от лужи на брусчатке до озера. В голову лезли неприятные подозрения, Игорь встряхнул головой, чтобы избавиться от сомнительных предположений. — Не знаю, когда я добежал, уже никого не было, — нервно ответил Валерка, осматривая одежду и оценивая свой внешний вид, явно не игравший в его пользу. — Не сдержался? — Игорь обратил внимание на особо крупную кровавую лужу. Внимательно изучив пятна на одежде: грязные коленки, локти и предплечья — он понял, что Валерка не принимал непосредственного участия в мучениях жертвы. Но не позволил ли он нападавшему закончить начатое, пока отвлёкся на удовлетворение собственных нужд? Валерка всегда лез в пекло, не щадя себя, но слишком уж много воды утекло. Внутри неприятно скреблась неуверенность в напарнике. Валерка опустил голову и тяжело вдохнул. Игорь подошёл поближе и положил руку на хрупкое плечо парня. — Ничего, я понимаю, — и это было правдой. — Точно ничего не видел? Валерка уловил подозрительный тон Игоря Саныча, внутри разгорался гнев. Ему не верили. Впервые за три года его друг снова не может довериться ему, как тогда, в начале смены в «Буревестнике». Валерка скинул руку с плеча, развернулся в сторону дома и, не сказав ни слова, растворился в темноте, в которой чувствовал себя тепло и уютно, в отличие от Игоря Саныча. Валерка ощутил взгляд друга в спину, но, набрав скорость, и не думал останавливаться, он устремился к дому Анастасийки, последнему поплавку, удерживавшему его на поверхности, под солнцем. Свет в комнате девочки тускло горел, Валерка подобрал камешек с лужайки перед подъездом и бросил в окно, рассчитав силу так, чтобы снаряд долетел, но не разбил окно. А ведь он мог бы стать Олимпийским чемпионом с такими способностями, решил Валерка, и в каком-нибудь другом лагере через много лет ребята бы смотрели его выступления на Олимпиаде и вдохновлялись бы, как Лёва Хлопов. Только вот его увлечение привело к вампиризму. Спорт для Валерки неминуемо стал ассоциироваться с нарушением законов природы. Камень достиг цели. Оставалось только ждать. Валерка замер, предвосхищая исход. Анастасийка жила на пятом этаже, значит, она точно поймёт, что это послание от Валерки: никто другой бы так далеко не забросил призыв обратить внимание. Свет в окне погас, а вместе с ним исчезла и надежда Валерки. Он присел на бордюр и принялся осматривать окровавленные руки, покрывшиеся липкой плёнкой. Дверь подъезда скрипнула, и снаружи показалась Анастасийка в белой сорочке с кружевными рукавами. Она походила на ангела, спустившегося на зов отчаявшегося грешника. Увидев Валерку, девочка не отвернулась, не скривилась, а наклонилась, оторвала подол ночной сорочки ниже колена и протянула Валерке, который в ту же минуту улыбнулся, но печально и жалостливо, как нашкодивший котёнок, которого любят несмотря ни на что.