Алая заводь

Дорога до одинокого дома проходила в тишине. Игорь краем глаза поглядывал на Валерку, безэмоционально таращившегося в окно и вглядывавшегося в бескрайние просторы. Мимо пробегали деревни, поля, лесные чащи, а впереди виднелась лишь бесконечная дорога, ведущая к главному событию месяца. — Может, обсудим? — робея, начал Игорь. — Обсудим что? Что ты видишь во мне чудовище? Или как я затащил труп в озеро? Или как до этого полакомился кровью невинной жертвы? — огрызнулся Валерка. Игорь отвернулся и снова упёрся взглядом в километры асфальта. Попыток завязать разговор не последовало. В течение следующего часа ребята добрались до заброшенного дома, который прежде служил чьей-то усадьбой. Игорь практически не врал начальству: здание действительно представляло культурную и историческую ценность, но стояло оставленным, никому не нужным пережитком ушедшей эпохи. — Внутри есть несколько крепких колонн, привяжу тебя там, — сказал Игорь, поворачивая ключ в зажигании. Солнце уже давно село за горизонт, а освещение к заброшенном зданию проводить никто не собирался, поэтому Игорь прихватил пару фонариков. Взяв сумку из багажника, он проверил верёвку и медицинский арсенал для кровопускания и бросил Валерке один из фонариков, который тот с лёгкостью опытного баскетболиста поймал. До дома оставалось несколько метров представлявших собой полуразрушенную каменную лестницу с выдернутыми из толщи бетона металлическими прутьями перил, торчавшими в разные стороны. Игорь шёл впереди, освещая путь тусклым электрическим светом. Он сделал неловкий шаг над искорёженным прутом, который только и ждал неаккуратную жертву. Нога Игоря не успела опуститься, как Валерка резким движением отдёрнул друга назад и рукой указал на грозившую опасность. — Поранишься сейчас, и отсюда ни уйдёт уже ни один человек, — предупредил Валерка. Близилось полнолуние, пробуждавшее животное желание питаться. Сдерживать порывы в течение месяца можно привыкнуть, но это чувство неподвластно и самому крепкому духу. Валерка боялся не только за Игоря, которому предстояло стать либо испитой досуха жертвой, либо неудержимым пиявцем в случае малейшей ошибки, но и за себя: в своём понимании Валерка оставался человеком ровно до тех пор, пока не переступал грань того, на что человек не способен. Не способен испить кровь у невинного, не способен обречь на мучения пиявца, не способен разорвать оковы человечности. Внутри здание казалось ещё более потрёпанным и старым: трещины на стенах и потолке, слой пыли на мебели, брошенные наспех вещи. Из этого дома бежали, спасались, но сам он ещё хранил крупицу истории и мог её поведать. Под массивной кованной лестницей лежали изящные фарфоровые куклы в платьях из благородных тканей. Жизнь не пощадила и их: у некоторых игрушек отсутствовали части тел, где-то были порваны платья. Валерка представил, как раньше в этом отчуждённом доме кипела жизнь: девочки носились, наперегонки спускались по лестнице, чтобы показать матери результаты рукоделия — утончённые атласные платья с кружевными оборками. Вдоль стены лежали распахнутые чемоданы с мундирами с цветным кантом и киверы с двуглавым орлом. Могли ли беженцы оставить символы императорской России в родном доме, а сами найти приют в глубине леса? Валерка представил, как большая семья с маленькими дочерями и взрослыми сыновьями-гвардейцами обустроила уютный шалаш в лесу и поныне живёт там. Игорь с грустью увидел мечтательное выражение на лице Валерки. В отличие от своего младшего товарища, он заметил гильзы у начала каменной лестницы снаружи усадьбы и следы царапин от маленьких рук на деревянных дверных косяках. Бравый вожатый указал на кованую лестницу и осторожной поступью принялся подниматься, кривясь при каждом скрипе недовольной старой лестницы. На втором этаже перед мраморным камином располагались декоративные колонны, уносившиеся под свод крыши, но не участвовавшие в её удержании. Игорь бросил вещмешок рядом с основанием одной из колонн и принялся доставать мотки верёвки. Валерка с любопытством осматривал резные орнаменты и причудливую мебель родом из прошлого столетия. — Вы всё это изучали в университете? — задался вопросом юный комсомолец. Игорь закончил филологический факультет, но различные исторические курсы давали понимание прошлых веков, и он утвердительно кивнул. — Я ведь ещё могу тоже стать археологом, исследовать прошлое, чтобы дать людям будущее, — мечтал Валерка, заворожённый красотой времени. Игорь впервые осознал, насколько же мудр этот ребёнок. Смел, решителен и умён — да, но мудрость Валерки Игорь разглядел лишь в последних брошенных им словах. — Тот, кто не помнит своего прошлого, обречён на то, чтобы пережить его вновь, — пробормотал Игорь. Валерка на миг задумался, потом принял серьёзное выражение и молча согласился с наставником. — Хорошо сказано, Игорь Саныч. Этот урок я запомню, — констатировал Валерка. — Это не мои слова, до нас с тобой так говорил один философ. Могу принести тебе несколько книг на похожую тему, — поправил археолог маленького друга. Валерка просиял и торопливо закивал головой. Ещё после событий в «Буревестнике» Игорь одолжил у давнего школьного друга Димона Малосолова книгу по вязанию морских узлов с подробными схемами и указанием, в каком направлении узел выдерживает нагрузку. Вопреки расхожему мнению Игорь узнал ещё от отца, что крепость прославленных морских узлов заключается в определённом направлении приложения силы, в то время как в ином направлении узлы легко развязываются. Пара уроков от главного ловеласа города сделала Игоря мастером в корабельном деле. Отец редко бывал дома, поэтому в детстве Игорь не успел получить все эти навыки от родного человека, но набор разноцветных ракушек, который отец привозил из каждого плаванья, говорил громче слов, что никакие расстояния на заглушат шумящего прибоя любви отца к сыну, который Игорь слышал, прикладывая ракушку к уху. Один узел, одна петля. Два узла. Три петли. Три узла. Пять петель. Игорь крепко связывал Валерку и закреплял верёвку на широких колоннах. Юный стратилат не сопротивлялся, лишь изредка издавал рычащие нечеловеческие звуки, мурашками отзывавшиеся на руках Игоря. Ребёнок на глазах терял человеческие черты и превращался в то, что ещё недавно они оба пытались победить в лагере. Игорь задумался и замешкался, последние метры верёвки задержались в руках, Валерка резким движением протянул натянутую на колоннах защиту и очутился лицом к лицу перед Игорем. На археолога смотрели налитые кровью хищные глаза стратилата, не питавшегося месяц. Чудовище открыло хищную пасть и прицелилось Игорю в шею. Ни единое движение не спасло бы его от неминуемого укуса, но стратилат, клацнув зубами, захлопнул пасть и отпрянул на прежнее место. — Давай быстрее, я не смогу дольше сдерживать его, — проскрипел Валерка потусторонним голосом. Игорь схватил остаток верёвки и принялся усердно заканчивать стратилатов капкан, как он прозвал своё творение. Работа была закончена, но оставался ненужный метр верёвки. Игорь потянулся к сумке за ножом, чтобы обрезать лишний хвост, но хриплый голос Валерки его остановил. — Ещё одну петлю. Короткую, — сипел Валерка, передававший право на жизнь внутреннему зверю. Игорь поспешно смастерил ещё одну петлю вокруг уже имевшегося капкана и отошёл от колонн на несколько метров. Когда стратилат оказался надёжно закреплён, пришло время подготовить ежемесячную кормёжку. Незадолго до событий на речном трамвайчике в последний день смены доктор Носатов показал Игорю, как найти вену и, поставив катетер, собрать кровь, чтобы в случае чего Игорь смог отвлечь или, наоборот, привлечь пионеров-пиявцев. В ту ночь это знание не пригодилось, но в последующие три года вожатый освоил сбор крови в совершенстве. Он отбирал у себя по пол-литра каждый месяц, чтобы накормить Валерку и поддержать в нём жизнь и надежду на счастливое будущее, хотя сам Игорь её уже давно потерял. Наблюдая, с какой жадностью стратилат поглощает капли крови, он всё меньше видел в Валерке человека. По его собственному ощущению, через год Игорь сам забьёт осиновый кол в грудь бывшего друга. Но пока надежда теплилась, жила и медленно умирала, но кровь по катетеру мерно стекала в металлический таз. Игоря стало клонить в сон, после событий прошлой ночи он запамятовал положить что-нибудь сладкое с собой в сумку, и теперь близилась грань обморока, но вожатый, археолог, друг продолжал цедить ценную кровь для Валерки. Тень беспамятства разрушил хруст лопающихся верёвок. Стратилат силился освободиться от пут и насытиться кровью из самого источника, а не довольствоваться подачками. Игорь приподнялся, чтобы сделать рывок в сторону сумки, где лежал крест, кол и святая вода, но ноги подвели, а сознание помутилось. Когда Игорь пришёл в себя, лицо вампира находилось в двадцати сантиметрах от него. Стратилат дёргался, бился, но никак не мог дотянуться. Лицо Игоря вытянулось от удивления, когда он обнаружил, что его крепкие узлы и петли треснули, разошлись, но продолжали держать угрозу в стороне, потому что вместе их скрепляла маленькая и незначительная петля. Игорь закончил приготовление «ужина» для стратилата и придвинул к его лицу миску с тёплой свежей кровью. Чудовище накинулось на жизненно необходимую пищу и, в минуту прикончив всю порцию, завыло, выпрашивая добавку. Игорь почувствовал глубокую скорбь за мальца, который только недавно рассуждал о философии, а теперь болтается на верёвках в неудержимом желании уничтожать, поглощать, калечить и повторять это снова. Собираясь на очередную вылазку, Игорь забросил в сумку несколько книг, а теперь представилась возможность позволить судьбе выбрать чтение на ночь. Игорь запустил руку поглубже в сумку, нащупал несколько твёрдых обложек и беззвучно надеялся достать историю о приключениях, как когда-то в «Буревестнике», но взглянув на руку, схватившую книгу, лишь ухмыльнулся. «Странная история доктора Джекила и мистера Хайда». Кто бы сомневался? Ближе к рассвету Игорь уснул, облокотившись на мягкий пуф. Солнечные лучи ласкали лицо и сбегали по рукам на раскрытые страницы. В слепящих лучах, пробивавшихся сквозь веки, Игорь видел Веронику, его поророку, которая взбудоражила всю Амазонку, но так и не дошла до сердца леса. О судьбе Ники Игорь знал мало: она вышла за Плоткина через год после событий в лагере. Слухи, доходившие до него, указывали на то, что семейная пара разъезжала по Европе и Союзу. Но никто никогда не знал, счастлива ли Вероника. Да и знала ли она сама об этом? Игоря разбудил лёгкий толчок в плечо. От неожиданности он выронил книгу и фонарик, которым освещал страницы во время чтения. — Игорь Саныч, нам пора ехать, — проговорил источник толчка. Игорь разлепил глаза и разглядел стоявшего рядом Валерку, на руках и ногах которого остались куски верёвки. — Как ты выбрался? Давно стоишь тут? — заволновался Игорь, ощупывая открытые участки кожи, будто боялся подцепить клеща после долгой прогулки в лесу. — Я развязал верёвки, когда снова стал собой. Стратилат силён, но порывист и глуп. Я же рассудителен и нетороплив. Это единственное, чем мы до сих пор различаемся, — с натянутой бодростью произнёс Валерка. Игорь вновь почувствовал теплоту к этому мальчугану, будто они снова вдвоём против целого мира, и только на Валерку он может положиться. Игорь привстал и похлопал мальца по плечу. Валерка одарил его по-детски доброй и безмятежной улыбкой.