Алая заводь

Запись от 01.09.1983 Пожалуй, выбранный Мирой период мне всё-таки нравится. Есть здесь нечто такое, что греет душу и разжигает интерес к жизни. Будучи маленькой, я слушала рассказы мамы, как начинался каждый учебный год: стройный ряд учеников, опрятно одетых и аккуратно причёсанных, девочки в одинаковых сарафанах и юбках, мальчики внешне выглядящие, точно сошли с конвейера по производству безукоризненных пионеров и комсомольцев. И, конечно, алые платочки, и гордый знак на груди. Не моя эпоха, не моя история, не моя судьба, но зовите меня старомодной, ибо я всем сердцем желала узнать, как мои родители росли бы и чем бы увлекались. Так я и набрела на несколько школ в районе своего временного жилища. Как по часам, в 8:30 всё вокруг залилось звонким шёпотом колокольчика, ознаменовавшим начало очередного учебного года и прощание с тёплым беззаботным летом. Нет, я не скучаю и не ностальгирую, хотя в принципе хотелось бы. Моя жизнь расписана на всех этих страницах до и после текущей главы, и здесь нет места линейкам, звонкам и торопливому топоту ребятни, бегущей после уроков домой. Запись от 11.09.1983 Листы могут скучать по царапающей их ручке? Едва ли, хотя порой мне кажется, что всё на свете способно искренне страдать и жаждать чьей-то заботы. Это не слова полностью раскисшего человека, нет, так вышло, что сегодня одним несчастным существом стало меньше. Осматривая привлекательное заброшенное здание я наткнулась на взрослого пса, белоснежного, как остатки льда и снега, смешанные с грязью на дороге. Само собой, дворовая собака не отличалась чистотой, но пара заботливых рук творит чудеса. Литры предусмотрительно взятых с собой шампуней, километры грязи на полу и стенах по всей квартире, килограммы терпения, и в ванне сидит белый малыш размером с тумбочку (и не самую маленькую). Я даже придумала кличку: проливной дождь из душа и яркость звезды сделали своё дело. Единственное, я совершенно не знаю, как развлекать огромного пса с замашками цесаревича, как минимум. Запись от 20.09.1983 Он снова от меня сбежал, это уже в третий раз за три дня. Буквально. Я превращу эту собаку в пухлого кота, если завтра всё повторится. Это моё обещание. На самом деле, я сама виновата: задержалась в парке и не углядела за ним. Зато кое-кто углядел меня. Игорь заметил, как чудаковатая девушка рассматривает несуществующую статую. Что ж, бывает. Я не виновата, что именно этот памятник стал для меня символом перемен и самого времени. В детстве я читала про него, а чуть позже, когда подросла, его снесли за ненадобностью, как объяснил один мне один из рабочих. Может, я и настроена чересчур негативно, но сносить символ семьи в парке, где испокон веков проводят время семьи, не самая здравая затея. Но что я или любой на моём месте смог бы сделать? Само собой, всегда есть опция превратить нерадивого рабочего в лягушку, но это совершенно ничего не изменит: придёт другой, третий, четвёртый. Дело не в людях, а в ценностях эпохи. Расскажи об этом первому встречному археологу, и придётся разбираться с не особо разговорчивыми врачами отнюдь не с безобидными шприцами. Запись от 21.09.1983 Лучшим решением, что я приняла за последние пару дней, была идея выбраться за город и одолжить у пожилой пары телегу с неподражаемыми орловцами. Мало кто знает, но сейчас порода изжила себя, нет ни одного завода, ни одного заводчика. В деревне я как-то встречала одного из последних представителей этих гордых коней: старик, возрастом ближе к двадцати, с худощаво-болезненным телосложением. Выпирающие рёбра, слабая спина, но по-прежнему живой дух. В леваде этот малый сносил любую преграду, будь то человек или случайно заскочившая собака. Когда я поняла, сколько же воли и энергии внутри дряхлого тела того жеребца, непременно решила, что в собственной старости не уступлю его мощи ни на грамм (или в чём измеряется гордость и желание жить). Заручившись поддержкой величественной тройки, я тронулась. Знал бы ветер, сколько лет я не имела дела с лошадьми, не дул бы столь предательски в лицо, принося дорожную пыль и сухую листву. Идея с поездкой была бы обречена на провал, не встреть я школьный автобус посередине дороги. Любезный Валерка составил мне компанию на козлах, и я снова почувствовала уверенность и силу в руках, впервые с того момента, как отпустила повод в последний раз. Я не знаю, откуда в маленьких существах, что родители зовут детьми, столько огня, что искры, а порой и языки пламени способны дотянуться до того, кто рядом, заразить подвижностью и рвением открыть мир ещё раз. И ведь они мне никогда не расскажут, потому что сами не представляют, на что способны детские мечты и надежды, а потом они подрастут, встретят общество уже остывших взрослых и сами погасят костёр, потому что покажется, что именно так и надо. Если бы только я могла кричать громче любого правила, устоя и традиции, я бы умоляла детей сохранить искру жизни и разжечь огонь из тлеющих внутри нас углей. Запись от 23.09.1983 Любой, закончивший медицинский вуз, даёт клятву Гиппократа: обязан помочь, должен спасти и не имеет права навредить. Вне контекста подобное имеет отношение ко всем. Если бы каждый человек помогал, пытался спасти и никогда не вредил, даже врагу, то, вероятно, общество плавно перетекло бы в религиозную общину. Увы или к счастью, это не так. Мой вопрос в другом. Может ли прежде навредивший спасти, и искупит ли это неоплатный долг? Знала бы я сейчас, но чувствую, что обязана была помочь тем детям. Шабаш давно искал способ продлить жизнь избранным старухам, чтобы решать за нас с Мирой и дальше. Кто бы знал, сколько чудесных созданий легли под нож сумасбродных ведьм, грезящих о молодости. Я и самолично уничтожила целую расу, что греха таить. И вот последней надеждой ребят стал главный ведьминский живодёр. По книгам я составила один гипотетический рецепт, требующий крови относительно юного стратилата. Таких встретишь нечасто, а уж поймать и заставить отдать кровь и вовсе невозможно, поэтому вечно недовольные ведьмы сочли меня безумной, но сейчас нет других вариантов. Оказалось, попросить кровь у стратилата, который тебе не доверяет, хотя и в отчаянии тоже непросто. Игорь убедил друга, что взбалмошный ведьмовской химик едва ли сделает хуже, хотя не мне судить мальчика, я бы ни за что не положилась бы на незнакомую девушку, вылезшую из кустов в ночи. Валерка потребовал полный рецепт будущей микстуры со всеми этапами приготовления. Пришлось выложить всё как на духу, чтобы помочь бедной девочке. Не помешает прописать всё ещё раз, чтобы запомнить на случай нового инцидента. Я взяла 50 мл крови свежевзращённого стратилата с согласия всех участников эксперимента; упаковав в лёд, взятый из больницы, отвезла в квартиру. Центрифуга — друг экспериментатора, поэтому отделила компоненты крови друг от друга путём центрифугирования в течение 10 минут при 1300g. В разделённой смеси нашла слой лейкоцитов и тромбоцитов. В ходе прошлых опытов я выяснила, что за обращение стратилатов ответственны белки, абсорбированные на мембране эритроцитов, красных кровяных телец, поэтому было важно не захватить из раствора ни одного эритроцита. Риск казался непомерным, трясущиеся руки с трудом держали пипетку, а носик дрожал, точно в комнату залетел небольшой ураган и охватил исключительно нос на пипетке. Когда шторм закончился, лейкоциты были отобраны. Осадив тромбоциты и выделив исключительно лейкоциты, оставалось лишь использовать немного магии, чтобы придать смеси регенеративные свойства и не вызвать иммунный ответ. Пару лет назад мы с Мирой смогли разработать формулу, позволяющую осуществить подобное. Разумеется, с противными старухами открытием мы не поделились, хотя и нам самим знание не пригодилось. Не будучи слишком скромными, мы назвали реактив в честь себя же — KRIM, соединив буквы наших имён в приятное слуху слово, но официальная версия расшифровки также существовала — Karyotypic Reagent IntegratingMatter (кариотипический реагент, интегрирующий вещество). Когда все необходимые компоненты были смешаны, оставалось лишь набрать бесценный состав в шприц и отвезти в больницу, где послушно ждали ребята. Дав Валерке подробные инструкции по внутримышечному введению, я осталась в коридоре с Игорем ждать, попутно рассказав о нескольких чудовищах, что приходили в голову от нервов, пока Валерка осуществлял задуманное.