Алая заводь

Кира с тяжёлым сердцем оставила Игоря, но принятое им решение было ей ближе. На кону стояли жизни четырёх детей, слишком уж хорошо она знала порядки местных ведьм. Добравшись до такого родного и близкого одинокого дома в лесу, девушка не удержалась от того, чтобы представить безжизненное здание таким, каким она его помнила. Детский хохот, яркие краски, задорные игры, перемежавшиеся с напряжённой учёбой и строгими правилами поведения. Детям до шестнадцати лет запрещалось контактировать с ровесниками, каждый ребёнок рос в строгом одиночестве, изолированный от остальных детей. Дом на окраине ведьмовской деревни имел свои преимущества, и Кира познакомилась с недалеко жившей Мирой, чьи родители поощряли стремление девочки к любопытству и общению. От своих же Кира успешно скрывала правду, потому что её родители часто проводили время в основной части деревни с Шабашем. Мама с давнего времени являлась одной из наиболее приближённых к квинтету ведьм. Но не только общением с Мирой девочка нарушала установленные нормы. Добредя как-то раз до ещё одного дома неподалёку, Кира встретила мальчишку-одногодку, с удовольствием присоединившегося к коллективу отщепенцев. Родители мальчика лишь частично принадлежали к ведьмовской деревне и считались бесполезными потребителями ценных ресурсов, не обладая сильным даром. Так дружба трёх детей превратилась в символ надежды на изменения и увеличила смелость каждого ребёнка в отдельности. Они пошли на опасный шаг вместе, теперь их объединяла невидимая детская связь, которую не могли разорвать годы и испытания. По крайней мере, они так считали. Кира выросла и, рассматривая трухлявый дом, осознавала, какой опасности подвергала друзей и в какой находилась сама. Успокаивало лишь одно — за свои ошибки она уже расплатилась сполна, как и её старые друзья. Неведомая сила, ощущение беды притягивало девушку к дому, внутри которого ждало нечто пугающее. Едва ли что-то магическое могло наводить на Киру панику, в этом доме она сама училась колдовать, а позже ловко разделывалась с любым потусторонним существом, будь то тёмный стратилат или водяной. Кира по бревну перебралась к двери, открыла скрипучую дверь и тут же схватилась за рот руками. О её присутствии уже знали, крик не выдал бы девушку, но жест был, скорее, инстинктивный. Ведьмы не жаловали животных, потому что те чувствовали присутствие потусторонних сил и бросались на неопытных молодых ведьм, когда ощущали угрозу. Разумеется, подобное не относилось к фамильярам, коим явился Нот для Киры. Девушка почувствовала глубокую связь не сразу, но позже поняла, насколько важный этап жизнь наступил. Старшие ведьмы говорили, что, приобретая фамильяра, девушка становилась эмоционально зрелой. Своенравный характер пса отлично отражал саму Киру, что она поняла именно в тот момент, как вошла в дом. Разъедавшее изнутри чувство, терзавшее со вчерашнего дня оказалось не плодом воображения и не обычный тревогой. Перед Кирой предстала ужасающая картина: через перекрытия была перекинута верёвка, связывавшая две задние лапы пса, на полу образовалась алая лужа вытекшей из вспоротого брюха крови. На побелевшую роговицу попадали лучи солнца, но векам больше не суждено было захлопнуться. Из открытой пасти высовывался пересохший шершавый язык. На морде чётко выражался страх перед грядущей судьбой. Это было предупреждение, угроза любому, ступившему на заповедную территорию. Палачи знали точно, что из себя представлял зверь, но без колебаний уничтожили символ завершённости и единения человека со своей природой. Кира осела на колени, гнилые доски трещали под ногами, щепки впивались в голени и бёдра. Девушка поползла ближе к оставшемуся от её друга. Ноги опустились в невысохшую лужу, а руки потянулись к висевшему телу. Кира дёрнула труп на себя, чем переломила перекрытие, служившее креплением верёвки. Пушистое белое тело упало на колени, шерсть испачкалась в не впитавшейся в штаны Киры крови. Прижав неподвижное тело к груди, девушка выпустила поток слёз, рвавшийся наружу. Мерно поглаживая грязную шерсть, которую она сама недавно отмывала, Кира насвистывала печальную колыбельную, что поют тем, кто уже никогда не проснётся. Солнце скрылось за деревьями, воздух наполнился ночной прохладой и тишиной, которую прервали первые капли дождя, упавшие на полуразрушенную крышу. В воздухе ощущалась влажность, сладковатый запах разложения и крови захватил целиком небольшое помещение одинокого домика. Вскоре неблагосклонное небо выпустило весь запас скопившейся влаги. Промокшая девушка встала с колен, держа на руках безжизненное, но такое родное тело, и двинулась к выходу из домика. Наступая в лужи, пропуская удары безжалостных веток по лицу, не обращая внимание на непрекращавшийся дождь, Кира шла в намеченном направлении, оставляя за собой алый след от стекавшей по штанам крови. После внезапного исчезновения Сони на глазах у ребят Лёва было бросился к Моргане, но старая ведьма с такой же скоростью, как вернулась прежде на площадку, так же и удалилась к ушедшему Шабашу. Сверху упало несколько капель дождя, вода смешалась со слезами сожаления в глазах мальчика. После всего пережитого ему не хватило смелости противостоять воле судьбы, а незнакомая девочка рискнула жизнью ради посторонних людей, дала отпор, когда ситуация казалась безнадёжной. Лёва с силой пнул ком грязи, угодивший прямо на одну и скамеек. Окружавший их барьер оказался избирательно проницаем. Возможно ли, что площадь удерживает лишь живых существ, размышлял Лёва. Стоило проверить ещё: он запустил стоявшую на земле тарелку в сторону яблонь, и та пересекла заветную границу. Из присутствовавших в пределах площадки лишь один мог быть воспринят как некий неживой объект, тот, чьё сердце не бьётся, не гонит кровь к органам, тот, чья кожа не теплее комка грязи и глиняной тарелки. Лёва бросился к неподвижно сидевшему Валерке, схватил его за плечи и принялся трясти. — Валер, я прошу тебя, умоляю, мне нужна твоя помощь. Всем нам! Мне, Соне, Анастасийке. Ты спас её однажды, помнишь? Несмотря ни на что. Спаси её снова, — едва не кричал Лёва, не переставая трясти Валерку. Парень не реагировал и продолжал смотреть в пустоту, изредка моргая синхронно с Анастасийкой. Лёва отпустил друга, но руки не успокаивались и тряслись, как прежде. Беспомощный, не понимающий подросток с замашками лидера, вот он кто, считал Лёва. За всё это время он не сделал ничего путного. И даже теперь неожиданная находка не стоила ничего, ведь он не мог ей воспользоваться. Неожиданно в памяти промелькнули, казалось бы, незначительные слова Симы: «Если вы знаете о магии, она уже не работает». Правило сработало с едой. Почему бы невидимой стене тоже не отступить? Лёва подошёл к краю площади, где проходил барьер. — Я знаю, что здесь стена, отделяющая нас от остального мира. Я знаю, что сквозь стену проходит лишь неживое, — проговорил Лёва и шагнул за пределы границы, но упрямая стена не пускала сквозь себя. Лёву обернулся на ребят, отсутствующий взгляд которых вселял нежелание сдаваться. — Я знаю, что должен, — продолжил Лёва, закрыл глаза и ступил за границу. Нога не почувствовала сопротивления и коснулась твёрдой земли по ту сторону разрушенной стены. На Лёву нахлынуло невероятное облегчение. Он снова посмотрел на Валерку с Анастасийкой и, решив более их не тревожить, направился в сторону домов. Дождь разогнал ненужных зевак, и можно было без опаски передвигаться по враждебной территории. Лёва скользил между домов, заглядывая в окна и высматривая Соню. Внутри кипела жизнь, но следов девочки он не находил. Оставался последний дом. Такой же, как и остальные, но в душе у Лёвы сражались два чувства: надежда и отчаяние. Один взгляд в окно мог разрешить его страхи или возродить их с новой силой. Успокоив бешеный ритм сердца, Лёва заглянул в окно и увидел Соню, убиравшую со стола грязные тарелки. Во главе стола сидела Моргана, с любопытством осматривавшая Соню. Одним движением пальца она подтянула девочку к себе. Соня не сопротивлялась, не противилась судьбе, будто пережила подобное уже не в первый раз. Старая ведьма что-то сказала и протянула девочке белую ленту. Пленница не приняла подарок и неподвижно ждала. Моргана морщинистой рукой взяла заплетённые в косу волосы девочки, повязала поверх резинки свой подарок и отпустила Соню. В отдалении, со стороны площади, где всё ещё ждали своей участи Валерка с Анастасийкой, послышались голоса и роптание. Лёва отступил от окна и посмотрел в сторону голосов. К площади двигалась фигура, нёсшая нечто белое перед собой. Шёпот недовольства перерастал в возгласы и крики. Несмотря на дождь жители стали стекаться к площади, покидая тёплые дома. У Лёвы появился шанс повидать Соню, как только Моргана в сопровождении Шабаша покинет избу. Надежды Лёвы оправдались: старые ведьмы услышали зов толпы и направились к площади, где назревало некое столкновение. Лёва уличил момент и нырнул внутрь дома. Соня увлечённо раскладывала посуду по шкафам. Мальчик подкрался ближе, опасаясь, что в доме мог кто-то остаться и коснулся рукой плеча девочки. Соня дёрнулась от неожиданности и выронила из рук тарелку, с оглушительным грохотом расколовшуюся на части. Девочка принялась торопливо убирать осколки, не замечая вошедшего спасителя. Лёва присел, чтобы помочь собрать оставшиеся части бывшей тарелки. Он находился в двадцати сантиметрах от Сони, не поднимавшей на него глаза. С сомнением Лёва коснулся руки девочки, когда она потянулась за очередным осколком. Соня задрожала и начала озираться по сторонам, но, похоже, не заметив, ничего серьёзного, вернулась к уборке. Лёва понял, что девочка его совершенно не видела, не слышала, но ощущала. Происходящее походило на магию, новые фокусы Морганы. Он припомнил последнее, что видел в окне до того, как ведьмы покинули жилище. На глаза попала белоснежная лента, украшавшая толстую косу. Резким движением Лёва дёрнул за один конец ленты, и украшение пёрышком опустилось на пол. Соня от неожиданности упала на спину и, протерев глаза, стала внимательно изучать Лёву, проверяя, не является ли он очередной иллюзией или фантазией уставшего разума. Убедившись в реальности происходящего, девочка, не теряя ни минуты, обняла Лёву и заплакала. Лёва мог лишь представить, с чем столкнулась Соня. Он искренне сочувствовал пришедшейся на неё доле, но на сожаление и горечь не было времени. За окном недовольство выразительно росло, сопровождаясь выкриками и освистываниями. Парень поднялся на ноги и потянул за собой всё ещё содрогавшуюся в порыве плача Соню. Осторожными движениями они вернулись на улицу, где собралась вся деревня, единая в своём недовольстве. Спрятавшись между домов, Лёва провёл Соню к месту, где на площадь был лучший обзор. Девочка первой увидела причину всеобщего беспокойства, перестала плакать и замерла в ожидании. Лёва аккуратно выглянул и также потерял способность мыслить здраво и быстро. На площади, рядом с сидевшими в грязи Валеркой и Анастасийкой, стояла Кира, покачивавшая на руках мохнатое существо, в котором дети разглядели пса, чьей судьбой никто из них не озаботился в бесконечном потоке неприятностей. Из толпы вышли пять знакомых женщин, возглавляемых Морганой, чья громогласная речь вмиг долетела до каждого потаённого уголка деревушки. — Изгнанница вернулась, — послышался свист недовольной толпы. — Думала, мы не узнаем свою же метку спустя годы? Наивно было полагать, что мы гостеприимно встретим твоего фамильяра, — морщинистая рука указала на грязно-белую тушу на руках девушки. — Грехи не забыты, наша память крепка, в какой бы эпохе ты не пряталась. Уходи и забирай с собой вонючую груду мяса, костей и пустых надежд. Толпа загоготала в одобрении. — У вашей мерзости нет границ. Как и всегда, — руки Киры заметно дрожали. — Я пришла за детьми, которых вы забрали. — Ты им ни к чему. Они счастливы у нас, — Моргана бросила взгляд на послушно сидевших на земле детей. — Вокруг счастье, спокойствие, идиллия. В их жизнях так много спешки и страданий. — Это не идиллия, а иллюзия, — не сдерживала вырвавшийся крик Кира. — Чудесный яблоневый сад и резные домики? Валерка встал на твёрдые ноги и обратился к девушке. — Но мы видели играющих детей, настоящее детство, — сказал уверенно мальчик. — Вы видели то, что вам позволяли видеть, и знаете то, что вам позволили узнать, — посетовала Кира и шагнула к Валерке. Мальчик инстинктивно отпрянул. — Мы несовершенны, но и тебя изгнали не за великолепные заслуги. Она, — Моргана, надрываясь, повысила голос, — не меньшее чудовище, чем каждый здесь. И она может это подтвердить, — старуха выдвинула из толпы обескураженную Симу. На лице Киры отобразилось узнавание, сменившееся страхом и злостью. — Мама, — прошептала девушка, но слова эхом разошлись по толпе, каждый подхватил и приумножил услышанное, добавив эмоции слову: разочарование, удивление, пренебрежение. — Тебе повезло только в одном. Ты ладишь с этими детьми. Мы позволим тебе остаться на некоторое время, — неудовлетворённо фыркнула Моргана. Сима, вперившаяся в предполагаемую дочь, недоумевающе глянула на верховную ведьму. — Почему Вы передумали, госпожа? — Потому что главный трофей пришёл в себя, — ответил Валерка из-за спины старой ведьмы и кивнул едва сдерживавшей отчаяние Кире.