Алая заводь

Игорь стоял перед крепким каменным зданием, служившим прежде чьей-то усадьбой, а теперь занимаемым приверженцами передового лечения неврологических заболеваний. Где-то в глубине старого здания, в одной из комнат с облупившейся штукатуркой и расшатанным паркетом, томилась Ника, отправленная сюда по просьбе Плоткина. Увидеться с пациентом, не будучи его родственником, оказалось практически невозможно. Игорь пытался найти лазейку в непробиваемом здании и его администрации, но, чем дольше он изучал старую архитектуру и местных работников, тем больше понимал, что шансы на успех стремительно уменьшаются. Время шло к вечеру. Солнце, светившее для всех, сегодня почему-то было таким холодным и бесчувственным, что каждая клеточка тела могла ощутить небывалую стужу внутри Игоря. Он собирался вновь уйти без новостей, без надежды, без Ники, как на пороге появился седовласый врач. Лицо его покрывали глубокие и тяжёлые морщины, свидетельствовавшие о долгих годах практики, тёмно-серая борода походила на живое существо в лучах закатного солнца, а халат был небрежно застёгнут на одну пуговицу. Старик, хотя, скорее, его состарило не время, а обстоятельства, подозвал Игоря и велел следовать за собой. Проходя через коридоры неприступного замка, парень слышал стоны, крики, ругань, плач и мольбы о помощи. Прежде его пугало детское отделение больницы, где несчастные дети не всегда могли найти спасение, но сейчас кровь стыла в жилах от атмосферы, витавшей в воздухе психо-неврологического диспансера. Обречённые больные, утратившие связь с реальностью, или такие же пленники, как Ника, со временем действительно сошедшие с ума от невозможности выбраться? Врач проводил Игоря в небольшую каморку, по всей видимости, являвшейся его кабинетом, что удивило не сильнее, чем надпись на двери: «Заведующий». Старик предложил Игорю присесть, а сам остался стоять и принялся разгребать рабочий стол, заваленный историями болезни, энциклопедиями и рецептами. — Молодой человек, вы целый день провели на улице, терзали моих медсестёр бесконечными вопросами, поэтому я решил выйти к Вам сам. Что Вас беспокоит? — доброжелательно спросил старик. Игорь поёжился: подобный вопрос грозил серьёзными последствиями в виде заключения в этих стенах. — Здесь содержится моя подруга, но она попала сюда по ошибке. Точнее, по злому умыслу. Мне очень нужно её увидеть, — старался сохранять хладнокровие Игорь, но тщетно, врач приветливо улыбнулся. — Любите её, значит, хорошо. Вы понимаете, что это за заведение? — сохраняя дружелюбие, уточнил старик. Парень вопросительно посмотрел на него и перевёл взгляд на стопку историй болезни. — Лечебница для душевнобольных, — неуверенно ответил Игорь. Кажется, старик одним своим видом мог заставить сомневаться во всём. — Допустим. А вы понимаете, как здесь лечат больных? — продолжал старый врач. Игорь слышал вопли в коридоре и, припомнив их, заметно поёрзал на стуле. — Как и обычные болезни, лекарствами, — решил Игорь и спросил сам себя, какие же лекарства вызывают такие мучения и боль. Или же больные кричат от нехватки лекарств? — Не только. Мы используем авангардные методы лечения, последние открытия современной медицины. Например, лоботомию и электросудорожную терапию, представляющие собой серьёзные оперативные вмешательства, способные изменить паттерны поведения пациента. Если человек, о котором Вы говорите, провёл здесь какое-то время, то, вероятно, она подверглась соответствующим процедурам. В таком случае вы встретитесь уже с другим человеком, ибо лечение значительно влияет на психику больного, — описал врач и замолчал, ожидая реакции Игоря. Внутри парня что-то упало, перевернулось и рассыпалось. Он был далёк от медицины, но обойти стороной истории о лоботомии не мог. Одна мысль о том, что любимая Вероника подверглась подобной процедуре, высасывала жизнь и забирала душу. Больше всего на свете он хотел сейчас забыть о том, что услышал, и спрятаться в мире, где Ника по-прежнему вожатая третьего отряда. — Я всё равно хочу её увидеть, — принял решение Игорь, не понимая, как отпустить девушку, как бросить её одну в теперь чуждом для неё мире, таком непонятном, новом и неполноценном. — Я заберу её и позабочусь. Уголок губ врача едва заметно дёрнулся. Он подошёл ближе к Игорю и опустил испещрённую морщинами ладонь на плечо парня. — Невозможность бросить человека в такой ситуации — показатель истинной любви, молодой человек. Лоботомия — чёрная страница неврологии, её запретили в 50-х, электросудорожную терапию на своих пациентах я применят не намерен даже при угрозе смерти, — успокоил врач и похлопал по плечу Игоря. — Я должен был убедиться, что Вы не представляете угрозы для юной Вероники Генриховны. Не держите на меня зла. Игорь и хотел бы разозлиться, но неописуемое чувство спокойствия мгновенно охватило его после слов врача. Выходит, старик поверил словам Ники о коварстве Плоткина и не стал мучить бедную девушку. Мысль о том, что в этих стенах ей могло быть безопаснее и комфортнее, чем в их с Плоткиным квартире, повергала в ужас. За три года Ника прошла испытания, которые под силу выдержать не каждому, но подобные люди теперь становились обыкновением в круге общения Игоря. Спустя три года он узнал слишком много людей, ежедневно боровшихся за своё право жить и мечтать. Может ли быть так, что в сущности каждый человек на огромной планете Земля находится в таких же условиях, что вынужден изо дня в день тянуться к тёплому солнцу, чтобы прогреть самые тёмные уголки души? Неожиданное открытие грело изнутри, и, задумавшись, Игорь совершенно забыл о стоявшем рядом врача, собиравшемся проводить его к Нике. — Молодые, вы так торопитесь жить, что избегаете минутных мечтаний и размышлений. Не торопитесь, молодой человек, не торопитесь. Считайте, что меня здесь нет, — всё тем же звонким голосом сказал старик. Игорь улыбнулся впервые за последние дни и ощутил искреннюю благодарность к повидавшему многое врачу. Теплота, зародившаяся недавно, расширялась и углублялась внутри, питая любовь к новому знакомому, спасшему что-то бесценное в душе Игоря. Старик проводил парня в палату Ники, которая вопреки страхам Игоря больше походила на небольшую комнату со старым, но надёжным ремонтом. На Нике было потрёпанное желтушное платье, босые ноги выдавали пациентку подобного заведения. Небольшие круги под глазами от постоянной усталости, впалые щёки от переживаний, но такие же длинные тёмные волосы, спадавшие ниже плеч. Увидев девушку, стоявшую у окна и разглядывавшую толстые прутья своей темницы, Игорь не сдержал чувств, и два несчастных сердца беспрестанно толкали друг друга, пока губы сливались в долгожданном поцелуе. Счастливый момент прервало покашливание старика, вынужденного вмешаться в личную жизнь влюблённых. — Официально я выпустить Вас, Вероника Генриховна не могу, поэтому следуйте оба за мной к служебному выходу. Игорь немного отстранился от девушки, взял её теплую ладонь в свою и повёл следом за стариком. Врач точно знал менее шумные и людные коридоры своего царства: по пути им не встретилось ни одной медсестры, а стоны не сеяли в душе панику. Добравшись до тесной и тёмной прихожей, старый врач распахнул обшитую тканью дверь, и в комнату ворвался последний луч заходящего солнца, пахнуло ночной сыростью и тайной, скрывавшейся в пелене ночи. Держась за руки, Игорь и Вероника шагнули навстречу ночному небу и новой жизни. Врач захлопнул за ними дверь и поплёлся в королевство кошмаров, боли и отчаяния. Сегодня он никого не лечил, не оперировал, не прописывал лекарства, но подарил своего рода шанс и возможность жить дальше и исправить ошибки прошлого. Игорь вёл Нику вперёд, не следя за дорогой, не ища определённого пути. Для них существовало только сейчас, только этот момент и только эта ночь. Возможно, последняя перед новой бурей. На горизонте их ожидали стратилат, ведьмы и Валерка, но сейчас это не имело значения. Они шаг за шагом отдалялись от проблем, оставив их завтрашнему дню. Ника крепко сжала руку Игоря, будто боялась, что кто-то выдернет его из этого мира, снова отберёт его у неё. Девушка не знала, что случилось с Плоткиным, но не была уверена, что хочет об этом узнать. Если Игорь осмелился прийти в диспансер, то либо страх за неё пересилил любую угрозу Плоткина, либо её мужу сейчас совершенно не до Вероники с Игорем. Правду следовало узнать, но только не сейчас, нельзя портить момент подлинного счастья. Девушка шла босиком по слабо тёплому асфальту и чувствовала каждую шероховатость, каждый камень на своём пути. Когда они сворачивали на траву, она запускала босые ноги глубоко в зелень и вскапывала мягкую и влажную землю. Тело ощущало силу землю, скрытую под слоем неприглядной массы. Проходя рядом с деревьями, Ника касалась желтоватой листвы, отдававшей сухостью и печалью, но в этих листьях крылась новая возможность для следующего поколения вновь раскрыться и одарить зеленью кого-то другого, кто пройдёт здесь весной. Тяжёлые тёмно-синие тучи сомкнулись на небе, образовав завесу, отделившую людей от звёзд. Робкие капли достигали земли и скрывались в глубине почвы. Игорь было заторопился, чтобы спрятаться от надвигавшейся бури, но Ника остановила его. То надвигалась не беда, не наказание, а очищение и источник живительной влаги для всего на Земле. Девушка подняла голову и стала ловить ртом драгоценные капли, Игорь, улыбнувшись, последовал её примеру, и через минуту их губы снова соединились под дождём из невыплаканных слёз, который наконец ознаменовал, что сложные времена закончились. Теперь каждое новое испытание они встретят не в одиночку, а вместе. С мокрых волос текла вода, одежда промокла насквозь, ноги утонули в грязи, но никто и не думал сдвигаться с места. Они ждали, когда поток жизни унесёт их дальше, навстречу новыми поворотами судьбы, если она, существовала. Игорь выпустил Нику из объятий и легонько поцеловал в мокрый лоб. Девушка хихикнула и отправилась дальше, наступая в каждую лужу босыми ногами. Вот он, его личный рай, Эдем, Элизий, Ксанаду.