Алая заводь

Собрав скудные остатки вещей, ребята двинулись в путь, в город, где, по всей видимости, было безопаснее, чем под крылом ведьм. Кира руководила походом и со знанием дела вела детей к ближайшей автобусной остановке. Разговоры не завязывались, да это и не требовалось до поры до времени. Солнце уже стояло достаточно высоко, чтобы освещать путь меж деревьев. Сырая земля дышала прохладой. Кира ушла немного вперёд, чтобы позволить детям обсудить то, что их беспокоило. За спиной раздался еле слышимый шёпот. Девушка сделала вид, что не обратила внимание, хотя изнутри жгла обида: ей казалось, что за эти непростые дни все они сделались ближе, роднее, но надежда была ложной, они всё такие же посторонние ей люди. Сзади раздался новый звук, напоминавший хлюпанье мокрых ботинок. В сущности, это они и были: Валерка быстрым шагом догнал Киру и пристроился рядом. Девушка едва заметно улыбнулась. — Что будем делать с так называемым триумвиратом? — осведомился Валерка. Судя по голосу, новый вызов его совершенно не пугал, а, напротив, вызывал прилив соревновательного духа. Кира не разделяла его настрой, постоянная борьба её утомила, испытания осточертели. То же она думала и про Валерку, но, вероятно, ошиблась. — Я съезжу в «Буревестник», попробую найти какие-то заметки Серпа или что-то подобное, — ответила девушка с некоторым недовольством. — Я поеду с тобой, — решительно сказал Валерка. — Мы все! — выкрикнула сзади Анастасийка, подслушавшая разговор. Лёва и Соня неохотно кивнули в знак согласия с девочкой. — У меня нет никакого желания набирать с собой детский сад, — огрызнулась Кира и энергичнее зашагала вперёд. Для девушки вопрос был делом решённым. «Нет» в её понимании более чем однозначно говорило о конкретной позиции по данному вопросу. Дети же восприняли это как очередной вызов, препятствие, которое нужно преодолеть, и в качестве убеждающего механизма планировали задействовать Игоря. Вернувшись в город, пути временной команды разошлись. Уже стемнело, но Соня надеялась застать брата на рабочем месте и направилась в обком. От сопровождения девочка отказалась, сейчас ей хотелось поговорить лишь с одним человеком. Лёва вызвался проводить Анастасийку, когда узнал, что Валерка собирался навестить Игоря Саныча. Анастасийка внимательно рассматривала Лёву, пытаясь понять, насколько сильно его изменили эти три года. Он стал выше, крепче и, возможно, умнее, что, разумеется, требовало проверки. — Играешь ещё в футбол? — начала девочка с более нейтральной темы. — Больше не могу да и не хочу, по правде говоря, — расстроенно произнёс Лёва. — Жаль, футбол — игра командная, а нам как раз нужна сплочённая команда, — не скрывая неудовольствие, сказала Анастасийка. Она немного помялась перед следующим вопросом. — Скажи, а ты сожалеешь, что обыграл «белазов» в нечестной борьбе? Лёва прокручивал тот матч в голове год за годом. Технически команда была совершенна: отточенные движения, сплочённая игра, уверенные манёвры. Но только несколько человек знали, как им удалось победить. Если для победы в детском соревновании ему нужны потусторонние силы, то на что он способен, чего стоит? Ни тренер, ни игрок, лишь неудержимый фанатик, готовый на всё ради достижения цели. В голову пробирались нехорошие мысли. Что, если бы цель оказалась крупнее? На что бы он пошёл ради этого? Просто оправдывать произошедшее вампирской кровью, тягой, против которой он бессилен, но правда в том, что он сам поддался, сам решил, сам сделал. Анастасийка заметила минутное замешательство на лице приятеля и удовлетворилась подобным красноречивым ответом. До дома оставался квартал, она попрощалась и упорхнула, пока Лёва приходил в себя. Оставшись один, он поднял глаза к звёздному небу, кое-где созвездия скрывались за облаками, и вновь вспомнил ночь, когда его жизнь окончательно изменилась, когда он умер. Валерка уже стоял перед дверью в квартиру Игоря Саныча, как услышал два отчётливых сердцебиения по ту сторону двери. За три года Валерка запомнил, как бьётся сердце друга: на каждую тысячу ударов приходилось одно холостое сокращение, экстрасистола, как объяснила ему учительница биологии, когда он подошёл к ней с вопросом о пропущенных ударах сердца. Второе сердце в квартире билось иначе: экстрасистолы встречались значительно чаще, а само сердце безумно колотилось. Он тихо постучал, чтобы не напугать гостя. Внутри заметно засуетились. Оба сердце вконец обезумели, будто их владельцы пробежали два километра на спартакиаде. Дверь приоткрылась, и на лестничную площадку полетели брызги прозрачной жидкости. Валерка ловко увернулся и укрылся в углублении стены, но пара капель осела на кожу тыльной стороны ладоней, мальчик почувствовал покалывание, а на руке появились мелкие, еле заметные, красные пятна, напоминавшие крапивницу. Святая вода, подумал Валерка. — Игорь Саныч, тут только я, Валерка, — раздался голос из-за угла, и водный поток прекратился. Игорь выглянул, отыскал глазами мальчика и пригласил внутрь. Валерка пытался уловить настроение друга, понять, простил ли он ужасный поступок мальчика, но Игорь Саныч мучительно долго молчал, пока они заходили в квартиру. На диване расположилась Вероника Генриховна, которую Валерка совершенно не ожидал здесь увидеть в столь поздний час, но видеть обоих молодых людей поистине счастливыми было радостно. Подобная лёгкость в Игоре Саныче, да и его подруге не проявлялась годами, с тех самых вечеров у Рейки. Оставалось лишь узнать, что произошло за то время, пока дети прятались в глуши, и они рассказали, обменялись историями. — Так что с этим триумвиратом? У Киры идеи есть? — задумчиво спросил Игорь. — Она собирается поехать одна в «Буревестник», чтобы покопаться в бумагах Иеронова. Нельзя бросать её. Игорь обернулся на мирно сидевшую Нику и прокрутил в голове, что ей пришлось пережить за последние дни: стратилат, Плоткин, психушка. Решительно нельзя было заставлять её ехать в лагерь, чтобы не напоминать о другой стороне её жизни. — Никто с ней не поедет, мы не можем, — твёрдо сказал Игорь. Валерка на минуту опешил. Девушка выручала их в сложные времена и никогда не отказывала, а они отплатили ей если не предательством, то неблагодарностью. — За всех ты решать не можешь! Ты нашёл своё счастье, — Валерка указал на Веронику Генриховну, — а другие пусть страдают, мучатся и умирают. Мы справимся сами. Ни на что не способные дети, которые не боятся рискнуть ради других. А ты наслаждайся своим раем. Щёки Игоря загорелись, ему было ужасно стыдно, что в глазах друга он проявил слабость. Валерка снова брал на себя роль сознательного взрослого, готового принимать сложные решения. — Мы поедем все вместе, — донёсся голос Вероники с дивана. — Каждый из нас связан с этой историей не меньше, чем все остальные. Едут все. Игорь уже перебирал в голове аргументы, чтобы отговорить девушку, но непреклонный взгляд Ники убедил его, что любые доводы рассудка бессмысленны, решение принято, обратного пути нет. Либо примирись, либо жалей до конца жизни, в которой не будет никого из нас, говорил этот взгляд. Спустя потоки лжи и бесконечные уговоров родителей, десятки минут пререканий и взаимных разочарований вся компания собралась под окнами квартиры Киры. Игорь напряжённо сжимал руку Ники, предвкушая непростое приключение для них обоих. Лёва нервно поглядывал на собравшихся, совершенно не ожидая ничего хорошего от новой совместной поездки. Соня равнодушно изучала дверь подъезда, надеясь побыстрее отделаться от всех и отправиться на поиски брата, которого она не обнаружила ни в обкоме, ни дома, а Вероника Генриховна старательно увиливала от вопроса, где может находиться её муж. Ответ про неожиданную командировку не удовлетворил девочку, сердце подсказывало, что происходило нечто ещё, и Соня решила, доверившись чутью, отправиться в путь с женой брата, чтобы выведать какие-нибудь подробности. Валерку трясло от предвкушения и ожидания одновременно и хорошего, и плохого. Отправляясь в место, где жизнь изменилась полностью, можно найти как ответы, так и потерять последнюю надежду. Анастасийка пристроилась рядом и обвила пальцами предплечье Валерки. Кира вылетела из подъезда, волоча за собой сумку, в которую сгрузила всё необходимое, что могло понадобиться в борьбе с загадочным триумвиратом, угрожавшим любой ведьме. Пять килограммов в мгновение утратили свою тяжесть, и мышцы рук расслабились. Девушка осмотрелась и заметила стоявшего рядом Валерку, перехватившего скромные противовампирские пожитки, на глаза попалась остальная компания, стеной преградившая дорогу. Кира вздохнула от безвыходности, отпустила ручку сумки и зашагала в сторону причала. Вид обшарпанного речного трамвайчика навевал воспоминания на героев событий трёхлетней давности. Игорь принялся искать на палубе Димона Малосолова, который мог бы отвезти их в «Буревестник», но судно оказалось совершенно пустым и отчасти в плохом состоянии из-за заброшенности. Когда все загрузились, Игорь направился к рубке, где встретил Киру, старательно изучавшую рычаги и кнопки и державшую в руках небольшую книгу. — Я сам могу повести, не в первый раз, — предложил Игорь, входя в помещение. Кира вздрогнула от неожиданности и едва не уронила книгу. — Возражений нет. — Я думал, Димон нас отвезёт. Разве он не работает ещё на этом маршруте? — никак не брал в толк Игорь. — На этом маршруте уже никто не работает. Лагерь закрыли три года назад, весь персонал уволили. Я пару часов назад позвонила Димону, с трудом нашла его в телефонной книге. Он лично отдал мне ключи от трамвайчика с просьбой, чтобы я его сожгла после использования, — ответила девушка. — Казённое же имущество. Зря он так, — посетовал Игорь. — Насколько я поняла, ничего, связанное с «Буревестником» и близко никому не нужно. Об этом не принято говорит, но люди считают, что любая вещь оттуда проклята, — пояснила Кира. — Но ведь это же чистой воды бред. Виновные наказаны, невинные исцелены. Никаких проклятий и прочей мистической ерунды, — возмутился Игорь. — То есть в тёмных стратилатов, ведьм и морских чудовищ ты веришь, а в проклятья нет? Зря, но «Буревестник» действительно не тот случай, — согласилась девушка и протянула Игорю ключи. — Вверяю тебе наши жизни. На секунду Игорь почувствовал шутливый тон в голосе девушки, но ни одна мышца на её лице не выдавала позитивный настрой. Печаль и отчаяние незаметно передались и ему. — Мне жаль, что так вышло с Нотом. Я и сам к нему привязался, ты знаешь, — сказал Игорь, когда Кира уже покидала рубку. — У нас будет ещё не один повод пожалеть о чём-то, что было нам дорого, — послышался ответ из коридоров речного трамвайчика. Игорь провернул ключ в скважине, завёл двигатель и направил трамвайчик по знакомому маршруту, который тот видел несколько десятков раз за лето и по которому успел соскучиться за три мучительных года простоя. Сквозь ночной туман по водной глади скользил одинокий корабль, направлявшийся в призрачное место, где никто не жил, никто не ждал. На борту его собрались люди, жалевшие о многом, ошибавшиеся не раз и не два, объединённые общей целью и пытавшиеся примириться с судьбой. Из трюма слышалось посапывание, а на корме стояла одинокая тень, высматривавшая что-то впереди. Кто это был, неважно. Любому мог присниться кошмар, любой бы не смог заснуть после пережитого. Холодный ветер обдувал тень, даже проходил сквозь неё, потому что бесконечные горести оставили дыры в душе. Очередной порыв ветра, и тень зашагала прочь, в каюту к остальным, где хранилось тепло и сердце судна. Может, тени там никогда и не было.