Алая заводь

Проведя в лагере практически два полных дня, компания приготовилась к отбытию. Несмотря на поздний час солнце грело по-домашнему тепло, как вскипевший чайник, который поставила мама, пока ты лежишь в постели с обычной осенней простудой. Ника сидела на берегу, на слабо прогретом песке, опустив уставшие ноги в холодную Рейку. Все остальные разбрелись по лагерю в последние их часы здесь. Постоянное вынужденное соседство утомляло, и все отчётливо нуждались в одиночестве и небольшом перерыве от суматохи. Ника раздумывала о своей будущей жизни. Романтические представления давно развеялись, и перед ней открылась неутешительная правда: её история начинается с нуля, нет больше Плоткина и его возможностей, нет отчасти беззаботного отношения к деньгам. В её арсенале остался лишь диплом педагогического института. За свою недолгую жизнь Ника лишь шла на поводу у обстоятельств: позволила Плоткину поработить всё, что было в ней бунтарского и непокорного. Она смотрела на своих ровесников, что имели смелость принимать решения, брать ответственность за свою жизнь, смотрела на Игоря, опекавшего детей и имевшего отвагу использовать для этого рабочее прикрытие. Будь у неё побольше таланта и закончи она филологический, как и Игорь, она бы написала про их историю книгу и рассказала бы о каждом как о несгибаемом герое. Вампирское вмешательство превратилось бы в какую-нибудь детективную линию без доли мистики, или герои противостояли бы системе, которая хотела раздавить их и переварить в своих недрах. В истории о праведной борьбе не было места для девчонки, которая сдалась, ничего не добилась, никому не полюбилась, кроме отважного главного героя. Если только использовать её образ в качестве морали о том, как не надо вести себя перед лицом вызова. Ника нащупала рыхлый песчаный грунт и запустила пальцы вглубь. Она откинулась на берег и подставила каждую часть своего тела заходящему солнцу, а мысленно перебирала сюжеты для раскрытия своего персонажа. К назначенному часу команда собралась на речном трамвайчике. Последним по трапу вбежал Лёва, тяжело дыша. От него пахло горелым. Прежде чем кто-то успел высказать предположения, из глубины леса повалил дым и послышался треск дерева. — Что ты наделал?! Из-за тебя сгорит весь лес! — взревел Валерка и потряс друга за плечи. — Это просто дома, там нет никого виновного в том, что с тобой случилось. — Я не хочу, чтобы это место существовало. Ни в каком виде. Пусть сама память о нём угаснет, — Лёва вывернулся из захвата Валерки. Плевать мне на эти сосны и ели! До меня тоже никому не было дела, когда всё произошло. Вы втроём, — он указал на неразлучных Валерку, Игоря и Анастасийку, — держались вместе. И никто не подумал узнать, что стало со мной или с кем-то ещё. Помните Максима, тёзку Кирилла? Нет? А я запомнил, потому что он тоже был пиявцем. Год назад в газете писали, что найден повесившийся парень, которого никто не опознал. А я вот его сразу узнал по фотографии. Это был Максим. Догадываетесь, почему он покончил с собой? Конечно, нет, вам же не снились каждую чёртову ночь кошмары о том, как вы высасываете из кого-то жизнь. Анастасийка приблизилась к Лёве и попыталась взять за руку, но он отшатнулся. — Надо вернуться и потушить, — взмолилась девочка. — Уже слишком сильно разгорелось. Позвоним из города пожарным, — предложила Соня. Над вершинами старых сосен, повидавших сотню лет истории, тысячи людей и судеб, поднимался чёрный дым, а в самом сердце леса ярко-оранжевые языки пламени уничтожали целую веху. Деревья хрустели, скрипели и в конце концов падали на землю с таким звуком, будто каждый житель леса выл и оплакивал потерю. А речной трамвайчик вновь рассекал речную гладь, уносясь прочь от оставленного им же хаоса. Анастасийка стояла на корме и размышляла, так ли не правы стратилаты, ведьмы и прочие чудовища, действующие по воле инстинктов, пытающиеся выжить. Они, люди, могут выбирать, но выбор этот почему-то чаще несёт разрушения и боль. До города ребята добрались, когда мир уже полностью накрыла ночь. Анастасийка первой соскочила с трамвайчика ещё до того, как Игорь плотно зафиксировал судно у причала, и метнулась к телефонной будке. Бесполезно было надеяться, что за то время, что они плыли, и за то время, что будет добираться до лагеря пожарная команда, от «Буревестника» хоть что-то останется, но девочка всё равно мечтала о том, чтобы спасти хоть что-то, если не развалины старого пионерлагеря, то окружавший его чудесный лес, возраст которого, вероятно, превышал сотню лет. Когда все высадились, Валерка увёл Киру в сторону, подальше от всех остальных. В тусклом желтоватом свете фонарей лицо мальчика почти не было видно, но голос вполне отражал его настрой. — Если твоя кровь смогла справиться с укусом стратилата, она сможет освободить моих родителей, — шептал голос в темноте. И в голосе этом слышалось сомнение, страх и надежда, не угасавшая даже в самые тёмные времена. — Я не знаю, — слова слетали с языка, но, оказавшись в тишине ночи, обретали тревожные ноты искренней неуверенности. — Мы можем попробовать, но ты не должен рассчитывать на успех. Послышался тяжёлый вздох, будто свинцовая плита упала на грудь лежавшего и выбила из него последний дух. По воздуху разлетелась разбившаяся на мелкие осколки надежда. Кира нащупала в темноте плечо Валерки и приобняла его. — Мы рискнём. Кто знает, насколько благосклонна к нам Фортуна сегодня? Соня покидала причал с чувством невыполненного обещания, которое дала сама себе. Нехорошие мысли закрадывались ни раз за время их поездки, но она старательно отгоняла их от себя, потому что видела, кто сейчас рядом с ней, неназванная семья, группа близких людей, готовых на всё, чтобы поступить правильно, насколько это возможно. Ни один из этих людей ни за что не навредил бы её брату, ведь он не монстр, не стратилат. Она вновь направлялась к обкому, но намерение выяснить правду лишь окрепло за эти несколько суток. Соня вошла в здание, влетела по лестнице и застала уходившего секретаря врасплох. — Я хочу увидеть Александра Ивановича, — твёрдо сказала девочка. Секретарь растеряно поправила очки. — Девушка, это невозможно, — начала было она. — Ах, я Вас помню! Вы София, да? Сестра, кажется? Мне очень жаль, но Александр Иванович погиб несколько дней назад. Несчастный случай у пруда, другие подробности не разглашаются. Соня не поняла ни слова. Она не плакала, не скорбела, только стояла, смотрела в лицо помрачневшей женщины и не понимала. Слова сами пришли в голову. — А жена, Вероника, или Игорь Корзухин имеют какое-то отношение к случившемуся? — Я хорошо помню тот день, товарищ Корзухин заходил к Александру Ивановичу, а потом они вместе уехали. Из этой поездки Александр Иванович уже не вернулся. Но милиция сказала, что Корзухин никак не мог участвовать в этом несчастном случае. Что бы это ни значило. Могу я чем-то Вам ещё помочь? — Дадите ключи от его кабинета? — безжизненным голосом спросила девочка. — Дверь открыта. Александр Иванович всегда говорил, что любой, кто вынесет что-то из его кабинета, обогатит страну, сам того не зная, — женщина тихонько всхлипнула и пронеслась мимо Сони вниз по лестнице. — Простите, мне пора. Соня осталась в одиночестве, в стенах, чужих для неё, но родных для того, кто уже не мог вновь на них посмотреть, пройти по коридорам, заполнить кипу бумаг. Ещё каких-то несколько дней назад здесь стоял человек, который больше не существует, стёртый из настоящего, но оставшийся в прошлом для тех, кто будет его помнить. Девочка зашла в кабинет лёгкими шагами, точно боялась сбить запах и дух, оставшийся здесь от её брата. За ней дверь плавно затворилась. Эта ночь пройдёт для Сони в размышлении о том, что она потеряла и что она сделает ради того, чтобы кто-то потерял ещё больше. Валерка, ещё будучи в «Буревестнике», мысленно уведомил родителей, что от них требуется возвратиться в город. Если бы Кира не согласилась помочь, он бы что-то придумал, не зная, насколько далеко мог зайти в уговорах. К тому же для исцеления нужна была лишь кровь, а не целая девушка. Условившись на пристани, что группа, отправляющаяся к последнему известному месту собрания стратилатов, встречается у автобусной станции через пару часов, Валерка и Кира отбыли к дому мальчика. — Как мы это сделаем? Переливание или укол, как с Анастасийкой тогда? — он не сказал, что было это, когда девочка лежала при смерти. — Или как-то иначе? Валерка энергично шагал, постоянно обгоняя едва поспевавшую девушку. Во всём его виде чувствовалось беспокойство и напряжение, не свойственные хладнокровному, технически мёртвому, кровопийце. — Надеюсь, укола хватит. Едва ли я переживу двойное переливание с учётом недавних событий, — печально заключила Кира. Валерку пробила дрожь. Порой надежды мало. В голове выстраивался вполне конкретный план на случай, если предположение девушки не сработает. Он бы и сам не отказался испытать средство на себе. Теперь, когда на горизонте возникла возможность навсегда отказаться от сущности стратилата, мысли сами стекались к такому исходу. В квартире ждали смирно сидевшие за столом родители. На вошедших никто не отреагировал. Подобно Игорю в недавнее полнолуние, Кира цедила бесценную кровь в небольшую ёмкость, а Валерка судорожно посматривал на неё. Круг замкнулся, припомнил Валерка их вылазку с другом. Кира достала из карманов пару мутных склянок, наполненных отвратительной на запах жидкостью, и добавила к общей массе. Осторожно набрав полученную смесь, она протянула первый шприц Валерке. Тот выхватил лекарство, едва не прихватив пальцы девушки, и тотчас вколол матери в плечо. Валерка присел на колени рядом с ней и взял за послушную руку. Ожидание длилось с десяток минут, потом женщина повернулась к сыну и нежно посмотрела в перепуганные глаза. — Валер, что мне для тебя сделать? У Валерки внутри всё рухнуло. Огромная неприступная крепости обвалилась от сильнейшего землетрясения. Так умирает надежда, забирая с собой всё, что от нас остаётся. — Делаем переливание! — скомандовал мальчик. — Нет, Валер, я не могу. Через пару дней, — расстроенно произнесла девушка и принялась убирать склянки обратно. — Сейчас! Мы сделаем всё сейчас! –вскричал Валерка. — Я должен всё вернуть назад! Они пострадали из-за моей ошибки! На секунду Киры испугалась за свою жизнь, но лишь на секунду. Перед ней стоял обычный ребёнок, но с необычной судьбой. Если не она, то, кто же знает, каково быть заложником обстоятельств, в которых ты растёшь, подчиняться правилам мира, который не понимаешь? Она шагнула ближе к Валерке. — Мы всё исправим, я обещаю, но нам нужно немного больше времени, — мягко сказала она.