Время Бессмертных 2: Тёмные Боги

Разиэль и Доума молча вышли из дома в сопровождении собаки. Феликс всё ещё поджимал хвост, явно недовольный, что от Каина так сильно пахло чёрной кровью. Им предстояло разработать абсолютно новое заклинание в рекордно сжатые сроки. Разиэль даже не был уверен, с чего начинать. То ли в поисках вдохновения, то ли какой-то опоры в этом мире он посмотрел на Феликса — пёс выбрал именно этот момент, чтобы пометить угол ближайшего дома. Разиэль неожиданно улыбнулся. — Он начал задирать лапу. Зефон обрадуется. — Чего? — переспросил Доума. — Феля, — Разиэль кивнул на пса, который потрусил к следующему приглянувшемуся ему углу. — Начал… справлять свои нужды, задирая заднюю лапу. — А… это что-то значит? — спросил Доума, который знал о собаках только чуть больше, чем совсем ничего. — Взрослеет, — пояснил Разиэль. — Щенки не сразу так делают. — А-а… Разиэль подозвал пса, который свернул не на ту улицу, затем посмотрел на тёмную громаду Собора, который отсюда казался просто особенно высокой горой. Зефон будет рад, когда вернётся оттуда. Если вернётся. Только же начало что-то налаживаться. Они только смогли отбить Авернус, немного привести в порядок хозяйство возле Святилища Кланов, только сами смогли прийти в себя и начали восстанавливать отношения. У них едва появилась надежда, что в этот раз всё действительно будет по-другому. И вот над ними нависла новая угроза, настолько серьёзная, что до того самого «долго и счастливо» они могли просто не дожить. Как луч света, что прорвался через хмурые тучи и тотчас скрылся снова. Но, если подумать… сколько жизней они когда-то разрушили? Возможно, у Судьбы всё же было какое-то понятие о справедливости, и пусть даже она дала им второй шанс, но не простила всех прегрешений. Что ж, пусть так. Разиэль не собирался страдать или жаловаться. Но и отступать или смиренно каяться — тоже. Уже когда они подходили к Искажающим Вратам в ущелье, Разиэль всё же спросил: — Есть идеи, с чего начать? — Спросить у Рахаба, — ответил Доума. — Среди его заклинаний есть очень противное — Подавление Воли. Оно буквально лишает жертву способности самостоятельно принимать решения, делает её очень внушаемой. Думаю, с твоей помощью мне удастся переписать это под Конфликт, отняв именно волю сражаться, а потом, если успеем — думаю, ты сможешь доработать так, чтобы этот… крылатый не мог сражаться именно с Мастером. — Я не знал, что Рахи владеет подобной магией, — пробормотал Разиэль. — Потому что ты никогда не сражался с ним, — улыбнулся Доума. — Насколько я знаю, ни плечом к плечу, ни против. Я знаю, что многие считают это «варварским» подходом… но ты не можешь узнать кого-то полностью, если никогда не видел в бою. И я сейчас не только про магию. — Думаю, Мастер рассуждает так же, — сказал Разиэль. — И поэтому решил сражаться с Магнусом. Если тот и правда воин, как ты… То именно бой может быть для него тем языком, что он поймёт. Тем, во что он поверит. — Мне странно от того, как сильно Мастер жаждет примирения с ним, — признался Доума. — Мне тоже, — признался Разиэль. — И эти крылья… Проклятье, я так и не успел полетать. А он… — Ещё полетаешь, Разь, — сказал Доума и хлопнул его по плечу. — Ты этого Магнуса ещё на землю собьёшь. — Возможно. Так, а вот и поворот на врата… А где собака?! Феля! Феля, ко мне! Феля-я… Если мы его потеряли, Зефон меня прикончит… Довольный пёс вырулил из-за того самого коридорчика в скалах, куда они и направлялись, и, подбежав к Разиэлю, сел рядом и вопросительно посмотрел на него, склонив голову. — Фух… Я думал, у меня сейчас сердце встанет, — заметил Разиэль. — Мда… Мало же теперь надо, чтобы тебя напугать, — хмыкнул Доума. — Где тот Разиэль, который равнодушно наблюдал, как гладиаторы-люди проливают кровь на турэлимских аренах? — Утонул в Бездне, — ответил Разиэль неожиданно серьёзно и погладил довольного Феликса. — И я очень надеюсь, что он оттуда никогда не всплывёт.

***

Простившись с сыновьями, Каин отправился обходить Авернус — ему нужно было немного успокоиться перед тем, как допрашивать пленницу. В таких вещах гнев был плохим помощником. Но можно будет сорвать на ведьме злость, если Каин поймёт, что не сможет добиться от неё ничего полезного. В темноте ночи город, и без того почти пустой, казался вымершим, почти как Квинтекс. Здесь было движение воздуха, порывы по-зимнему холодного ветра, но Каин не знал, было ли от этого лучше. Безжизненность Квинтекса была искусственной и даже правильной, как в гробнице, а здесь… Авернус тянуло сравнить скорее с засохшей рощей, где должны были петь птицы, но вместо этого остался только шелест коричневых листьев. Но стал бы Каин хоть когда-то искать исцеление для себя, если бы было иначе? Ему понадобилась гибель почти всего мира, чтобы наконец-то одуматься. Нет. Ему понадобилось потерять всё, что он создал. Всё, что было ему хоть когда-либо дорого. Империю, сыновей… Каин замер на стене, глядя в сторону Штальберга. Ворадор снова погиб, будто и не был. Магнус… История поглощает парадоксы, это Каин знал из книг, оставшихся в зале Хронопласта. Но если Разиэль был прав, и в конечном итоге парадоксы пытались хоть как-то компенсировать друг друга, если Ворадор не должен был погибнуть изначально, а Каин — остаться последним вампиром… то что тогда должно было произойти? И был ли его нынешний бой со старым другом предначертанным — или это была ещё не улёгшаяся рябь от возмущения в потоке? Неважно. Было ли само их знакомство результатом парадокса, ошибкой, или всё-таки нет, для Каина это не имело значения. Пусть даже Разиэль совсем не зря называл его фаталистом, но Каин не мирился с Судьбой — он учитывал её как могущественную силу, которая могла как помочь ему, так и помешать. В первом случае добиться своей цели ему будет проще. Во втором — сложнее. И нужно было заняться делом. Увы, допрос ведьмы не принёс никаких результатов. Она только бормотала что-то невнятное о видениях магистров, в которых человеческая раса возродится из пепла. Каин только криво усмехался, слушая эти речи — по сути, возрождение человечества было его собственной целью. Быть может, люди не могли справиться с некоторыми угрозами, что висели над их миром, но без них вампирам останется только жрать друг друга до тех пор, пока голод не превратит их в настоящих чудовищ, не извратит их ум и тело. Древняя война и проклятье накрепко связали две расы, ибо, когда предки нынешних вампиров воздвигли Колонны, они каким-то образом вплели саму свою суть в магический фон мира. И чем меньше было вампиров, тем больше возникало нарушений в работе Колонн… Недаром после того, как Каин остался единственным, в мир то и дело проникали гости с иной стороны… Он потратил остаток ночи на то, чтобы хоть чего-то добиться от ведьмы, но всё было без толку. Видения, пророчества… Хотелось бы Каину знать, насколько точно сейчас противники могли отслеживать его действия. Когда-то Мёбиус, Хранитель Времени, сказал ему, что он не способен видеть действия Разиэля, наделённого Свободной Волей, но может видеть последствия, как круги на воде от брошенного камня. Если предположить, что теперь не только Разиэль, а все члены Совета имеют какое-то влияние на историю, то из этого можно было сделать вывод, что каждый из них должен был обладать меньшим влиянием, чем Разиэль раньше, но вместе они были способны внести намного больше хаоса в расчёты провидцев. Если так, то логичнее всего со стороны бога-кальмара было бы попытаться сделать всё, чтобы разделить их. Им уже пришлось разбиться на три группы. Что дальше? Когда утром Каин спросил мнение Турэла по этому вопросу, тот только покачал головой и ответил, что, хотя его клан и занимался разработкой теоретической магии Времени, он сам не особенно вникал в эти исследования. И хотя работы турэлимов остались в Святилище Кланов, вряд ли их будет можно быстро найти и, тем более, получить ответы. Каину оставалось лишь ждать новостей либо от Магнуса, либо от своих сыновей. В крайнем случае он, наверное, мог попробовать ввести Магнуса в кому и не пробуждать его до тех пор, пока не будет найдено решение, но это был вариант на крайний случай. Каин подозревал, что у вампира в коме нарушается связь души с телом, и это могло позволить богу-кальмару как-то повлиять на Магнуса. На одной чаше весов — жизнь друга. На другой — жизнь самого Каина и его сыновей. Казалось, что выбор был очевиден. Но Каин не хотел выбирать. Если подбрасывать монету достаточное количество раз, она встанет на ребро. Когда-то он сказал Разиэлю эти слова. И его безумная ставка сыграла. Нашлась лазейка, третий вариант. Но случится ли то же самое чудо сейчас?

***

В Умолкнувшем Соборе редко бывало по-настоящему тихо. Вибрации труб пронизывали здание, вызывая трепет у неподготовленных к такому вампиров. Зефонимы со временем привыкали, ведь большая их часть «рождалась» именно здесь. Снова они почти не двигались. Точнее, он — Зефон и его альтер-эго, Лорд Пауков, решили, что сейчас перенести эту неподвижность будет проще именно для Лорда, чем для более чувствительной основной личности, поэтому та их часть, что была Зефоном, сейчас спала. Система труб Собора была продумана тщательно, но помещения вокруг них были выстроены по принципу «как получится». Не предполагалось, что Собор будет действительно жилым, поэтому его планировка целиком и полностью зависела от труб, от того, насколько удобно было бы устанавливать и обслуживать их в дальнейшем, и не всегда получалось хотя бы сказать, где заканчивался один этаж и начинался другой. Переходы в здании были крайне запутанными, в соседних помещениях могла резко отличаться высота потолков, словно Собор возводился по проекту бредящего безумца. Лорд Пауков выбрал высокий зал, где проходила одна из центральных труб, и устроился на её сгибе, под самым потолком. Зефонимов тут не было, а сверху хорошо просматривались оба входа в помещение. К тому же, он заранее открыл клапан на трубе, так что мог в случае необходимости быстро сбежать. Отследить ход времени в почти полной неподвижности было тяжело. Лишь иногда он выпивал немного энергетика и успокаивал то и дело просыпающегося Зефона. Наверное, их обратное слияние в самом деле было только вопросом времени. Лорд не жалел об этом. Ему не была свойственна широкая палитра эмоций, а весь смысл его существования сводился к тому, чтобы обеспечить выживание Зефона. Как только гармония между ними будет достигнута, а Зефон будет готов принять все болезненные воспоминания, можно будет уйти. Нынешнее положение дел несколько напоминало тренировки времён их молодости. Каин действительно жёстко воспитывал пятого сына, чем, вероятно, нанёс довольно сильный вред его ментальному здоровью, хотя сам Зефон не винил его за это. Дело тут было не только в том, что мысль об обвинении Мастера в чём-либо казалась еретической, а в том, что Зефон считал такое обучение для себя полезным, не задумываясь о цене, что пришлось заплатить за обретённые навыки. Пятый лейтенант встрепенулся, услышав чьи-то шаги — не такие уж громкие, но именно в этом зале была хорошая акустика. Лорд Пауков сжал эфес Похитителя Душ. Их было двое — мужчина и женщина. Всего лишь двое, пусть и высших. И ему было достаточно секунды, чтобы он тоже мог начать играть в эту игру. Секунда, чтобы почувствовать этих двоих, чтобы затем он тоже мог использовать поисковые чары. Секунда — и он нырнул в трубу раньше, чем пара смогла заметить его в тени потолка. Скорее всего, они искали не его, а Похититель Душ. Чары показывали именно расположение меча. И он, лучший стратег в Совете, знал, как этим воспользоваться. Можно было убегать по трубам и переходам, но он рисковал нарваться на падших зефонимов, и бой с ними был энергетически нецелесообразным. Но за Похитителем Душ пришла лишь пара вампиров. Всего лишь двое — слишком мало. Они снова недооценили детей Каина. Неужели они думали, что пятый из них не сможет дать им достойный отпор в своём собственном доме? Всё, что оставалось — подготовить ловушку. Можно было использовать меч как оружие, но всё же сейчас было целесообразнее, чтобы он сыграл роль приманки для двух наивных жучков, что сами летели в паучью сеть. Лорд Пауков стремительно пробирался по трубе, вспоминая расположение и планы залов. Совсем рядом был ещё один, где несколько труб смыкались, образуя удобное место для засады. Добравшись до зала, Лорд Пауков оставил Похититель Душ за одной трубой, а сам — притаился за другой, закрыв глаза. Он дышал редко и неглубоко, пульс стал очень слабым. Наверное, даже вампир из клана Турэлим бы сейчас не смог различить стук его сердца за лёгким гулом труб. Он чувствовал, как пара вампиров кружит по Собору, медленно приближаясь, отдаляясь и приближаясь снова. Наверное, он мог бы играть с ними долгое время, передвигаясь по трубам, медленно истощая их, но его собственные ресурсы были слишком ограничены для этого. Девушку следовало убить первой. Атаковать из невидимости, едва она приблизится к Похитителю, затем взять меч самому и уничтожить её спутника. Главное — действовать чётко и быстро. Ослепление? Да, ещё одна хорошая идея. Ослепить световой вспышкой, дезориентировать. Невидимость, световой клинок, ослепление, отступление за Похитителем Душ. Должно было получиться. Полутьма перед глазами немного рассеялась — девушка-вампир явно сотворила светлячок. Лорд Пауков на всякий случай смежил веки, и вовремя — помещение озарил яркий свет. Дышать. Не шевелиться. Ещё рано. Шаги. Она вошла в помещение. Он не открывал глаз, полностью положившись на экстрасенсорику. Бросок. Световое копьё. Не было даже вскрика — просто её тело рассыпалось прахом. Выходит, он может убивать не только зефонимов — любых вампиров, кто, как и он, связаны со Светом. Шаг назад, к Похитителю Душ. Всё тело пронзила резкая боль, а затем он упал. Заклинание паралича… Подобного он не предвидел. Вампир-мужчина шагнул в помещение. Лорд Пауков почти не видел его — только двухпалые ноги. Высший. Ожидаемо. — Ты… что ты с ней сделал?! Как?! Он не отвечал — не мог, да и не видел смысла. — Отродье Каина… Как?! Впрочем… ты мне покажешь, хочешь ты этого или нет. На задворках сознания что-то шевельнулось — проснулся Зефон. «Нам не справиться. Он сейчас намного сильнее. Будет ломать магией — не выдержим», — сказал он. «Должны», — ответил Лорд. Высший шагнул к ним и взял за плечи, заставил сесть. Рассмотреть лицо они всё ещё не могли — только лихорадочный блеск жёлтых глаз. «Нет. Не сопротивляйся. Пусти его. Пусть увидит. Пусть увидит… нас». «Ты не перенесёшь этого», — возразил Лорд Пауков. «Я — сын Каина. Я — тот, кто создал тебя. Доверься мне. Доверься нам». Лорд уступил. А через миг их сознание слилось с чужим. «Покажи мне, — прозвучал мысленный приказ. — Как ты убил её? Покажи!» «Хочешь знать? — пришёл ответ. Не голосом Зефона, но каким-то иным. Шелест хитина и стрёкот, клацанье когтей по камню и тихий вой ветра. — Хочешь знать, кто и что мы? Смотри!» Образы развернулись перед сознанием вампира-менталиста. Он был в одном из нижних залов, огромном, куда они вошли всего несколько часов назад. Но теперь зал был совершенно иным. Больше не пустым. По медным телам труб, по испещрённому царапинами камню вниз сползали они — странные создания, выворачивавшие конечности так, что это было неестественно даже для вампира. Фридрих обернулся. Выхода больше не было — его заплела густая паутина. Он потянулся к мечу — но пальцы нащупали лишь пустоту. — Прочь! — воскликнул он. Внушение Страха сработало безотказно — эти недовампиры бросились врассыпную, прячась за трубами и снова забираясь под потолок. Все, кроме одного, что отличался от прочих. У него была серая кожа и короткие чёрные волосы, напоминающие иглы или колючки. Он не был похож на монстра. Простая светло-серая одежда с элементами доспеха поверх. Закреплённая на поясе маска. — Кто ты такой?.. — прошептал Фридрих. — Каиново отродье, — прозвучал голос, отразившийся от самих стен зала и подхваченный эхом, которого не должно было быть. — Я — это они. Я — Зефоним. — Это иллюзия! Передо мной сейчас — один беспомощный вампир! Прозвучал холодный колкий смех, хотя губы странного вампира не размыкались — он шёл от самых стен. Это смеялись они. Зефоним. Фридрих кинулся на вампира напротив, но тот исчез, а через миг — возник за его спиной. — Слепец! Мы пожрём тебя! Впереди Фридрих увидел тёмный провал. Не думая, он прыгнул. К счастью, там оказалось невысоко и был тоннель. Фридрих не думал, куда тот вёл. Главное — убраться подальше от этого странного вампира, от шороха хитина и смеха, что звучал ему в спину. Впереди забрезжил свет. Фридрих выбежал из пещеры и выдохнул. Паллантиады. Совсем близко от портала. Он оглянулся, убеждаясь, что не ведёт за собой преследователей. Преследователей?.. Но он должен был быть в Умолкнувшем Соборе, рядом с Авернусом! Оттуда до Паллантиад несколько дней пути! Поэтому им сказали не убивать предательницу сразу — у них было не так много магов, которые могли бы перебросить сразу несколько вампиров на большое расстояние. Фридрих не мог оказаться около портала так быстро! Снова смех. — Вот оно что… Вот почему вас так мало. Значит, тебе неоткуда ждать спасения, верно? — Как ты это сделал?! — воскликнул Фридрих, оглядываясь. Его ноги увязли в чём-то липком. Он дёрнулся — но вырваться не смог. Горы сомкнулись вокруг, превращаясь в маленькую комнатушку где-то внутри Собора. С потолка к нему тянулись огромные суставчатые лапы, словно намереваясь тщательно ощупать. — Маг Разума… пытавшийся использовать Внушение Страха. Как жалко. Ты можешь воззвать только к тому, что другое существо в силах осознать. Мы же… мы видим в тебе то, что ты скрываешь даже от себя. Неожиданно стало очень щекотно. Фридрих дёрнулся снова, сбрасывая с себя нескольких пауков. Но их было всё больше. Они ползли по ногам, по телу, рукам… Он просто не успевал их стряхивать. «Это иллюзия, — сказал Фридрих себе. — Внушение. Это нереально! Нужно разорвать контакт. Вырваться!» Чьи-то пальцы схватили его за подбородок. Он открыл глаза и увидел улыбку другого вампира, чьё лицо было наполовину покрыто хитином. — Вырваться?.. Но ты так хотел нас увидеть… Теперь — это не кончится, пока мы не отпустим тебя. — Нет! Фридрих оттолкнул его и бросился бежать. Сердце неистово билось, отдаваясь в горло. Он вдохнул тёплый воздух и остановился. Знакомая площадь, освещённая синими магическими огнями. А вокруг — тела. Изуродованные, едва узнаваемые тела тех, кто за годы стал ему новой семьёй… Фридрих рухнул на колени. Их можно было бы спасти… но у всех были вырваны сердца. — Как?.. Нет. Нет. Это всё ты! Каиново отродье! В груди вдруг стало очень больно. Изо рта пошла кровь. Другой вампир смотрел Фридриху в глаза, улыбаясь. Заклятье оцепенения спало, и он ударил. — Ч… Чудовище… — прохрипел Фридрих. Вампир, что охранял Похититель Душ, сделал резкое движение, вырывая его сердце. — Мы — Зефоним. Шёпот многочисленных голосов отдавался в голове пятого лейтенанта. Они почувствовали его. Они разделили с ним этот пир. Но теперь — была пора прощаться. Он знал — если это продлится слишком долго, Зефоним поглотит его. Он поглотит патриарха, который покинул свой клан. Однажды они снова станут едины. Однажды — но не сейчас. В руке билось сердце вампира, которого звали Фридрих. Два-ноль. — Я — Зефоним. Шёпот отступал, оставляя его одного. Что-то нехорошее шевельнулось во тьме. Что-то, пахнущее чёрной кровью и угрозой, которую ни Зефон, ни Зефоним не могли опознать. Возможно, стоило сосредоточиться на этом, но Лорд Пауков напомнил — они на грани. Ещё немного, и они просто потеряют сознание от перегрузки. Зефон осторожно отполз от тела Фридриха, пока спиной не почувствовал холод Похитителя Душ. Он аккуратно дотянулся до рукояти меча и положил его себе на колени. «Мастер, — обратился он к Каину, — я устранил двоих нарушителей. Но где-то в подземельях… под Авернусом или под Собором, не могу сказать, где точно… там случилось нечто дурное. Запах чёрной крови…» «Тебе нужна помощь?» — спросил Каин. «Заберите у меня сердце убитого вампира. Кажется, Мелкайя говорил, что они будут нужны ему для запуска его механизмов. В остальном — помощь не требуется». «Понял тебя. Где встречаемся?» «В коридоре у моих покоев, — ответил Зефон, поднимаясь. — Я скоро буду там». Собственное тело казалось маленьким и хрупким после слияния с Зефонимом, и пятый лейтенант тратил все оставшиеся силы, чтобы скрыться от внимания потревоженного улья, который искал его. Они позволили ему позаимствовать свою силу, но теперь жаждали платы. Ждали, что он вернётся к ним, снова станет с ними одним целым. Зефон неожиданно осознал, почему Потерянные обычно кидались на своих патриархов — это был порыв воссоединиться с ними, единственный возможный для этих существ. Поглотить тех, кто стоял у истоков их трансформации, но был очищен. Они чувствовали себя брошенными. Действительно потерянными. Потерянными детьми, у которых больше не было дома… «Однажды, — сказал Зефон мысленно, пытаясь передать эту мысль улью не на уровне слов, но на уровне чувств. — Однажды, но не сейчас. Я вернусь к вам. Я выведу вас из тьмы. Потому что мы — одно, и я не могу вас бросить. Однажды. Но не сейчас». Кажется, ему удалось их успокоить, хотя Зефон и не был уверен до конца. И он не рискнул бы сейчас снова сливаться с кланом, чтобы проверить. Каин ждал его в самом начале коридора. Он стоял, нахмурившись и скрестив руки на груди. Зефон чуть поклонился ему и протянул всё ещё бьющееся сердце Фридриха. Каин молча принял его и кивнул. — Ты в порядке? — спросил он, всё же нарушив тишину. Зефон пожал плечами. — Приемлемо. Вам не о чем беспокоиться, Мастер. — Я считал так много лет. А потом выяснил, что ты втайне принимал наркотики, — заметил Каин. — В этот раз — ничего подобного, — ответил Зефон. — Даю слово. — Я рискну поверить тебе, — хмыкнул Каин. — Так что там о чёрной крови? — Не могу сказать точно. Я… на какое-то время соединил своё сознание с сознанием Зефонима. И, когда связь уже разрывалась, я уловил… что-то. Но что — разобрать не могу. Там был запах чёрной крови, что-то ещё… Но я не могу рассказать большего — мой разум сейчас не выдержит повторной связи. Я не контролирую Зефоним настолько хорошо, чтобы получить ответы, что это было. — Я столкнулся с ведьмами в ущелье, что ведёт к Собору, — сказал Каин тихо. — Буквально вчера. И я боюсь… что тот отряд на самом деле всего лишь отвлекал наше внимание. Видимо, они провели какой-то ритуал в катакомбах. — Мне следует вернуться? — спросил Зефон. — Если ты сам так считаешь. Мы не знаем, что они предпримут дальше и что за ритуал это был. Но не уходи далеко от Искажающих Врат. И, если что… оставляй Похититель и беги. — Мастер?.. — Когда-то я уже утратил меч, но потом вернул его. И могу сказать, что вернуть вас было сложнее, — сказал Каин. — Раз уж мы заговорили о Похитителе, — Зефон чуть склонил голову. — Девушка, которая владела магией Света. Я смог убить её. Разорвать связь души и тела не с помощью Похитителя Душ, а с помощью собственного светового клинка. — Выходит, это работает не только с вашими кланами… — пробормотал Каин. — Это ценные сведения. Я передам Мелкае. Зефон кивнул, и Каин, попрощавшись с ним, удалился. Он снова остался один в огромном здании, наполненном шорохами хитина и гулом труб. «Тебе нужен отдых», — сказал ему Лорд Пауков. «Пожалуй. Но, думаю, сегодня мы с тобой приблизились к тому, чтобы снова стать одним».

***

В библиотеке Святилища Кланов было одновременно очень оживлённо и тихо. Много лет в этих залах не собиралось пять вампиров сразу. Каин стал шестым. Сердце, хотя в нём уже не было крови, продолжало конвульсивно сжиматься в его руке. Интересно, сколько это могло длиться? — Мастер? — услышал Каин чуть испуганный голос своего первенца. — Мы работаем, но нужно ещё время. Успехи есть… — Я не за этим, — Каин махнул рукой. — Успеете — отлично. Нет — буду выкручиваться. Мелкайя же здесь? — Да, — ответил Разиэль, кивнув Каину и тотчас снова уткнувшись в книгу, которую читал. — Через пару секций. — А остальные? — Доума и Рахаб составляют черновой вариант заклинания, Ума… была где-то здесь. — Она меня не волнует, пока не доставляет проблем, — пробормотал Каин. — Да ладно… — пробормотал Разиэль, не поднимая головы от книги. — Что, прости?.. — Ничего, Мастер. Просто сложное место в тексте. Оказалось, я кое-что подзабыл по теории магии Разума. Каин хмыкнул и пошёл дальше, оглядываясь по сторонам. И, как назло, когда он уже увидел Мелкаю, который тоже склонился над целой стопкой открытых в разных местах книг, он услышал справа от себя голос: — Ты… уже вернулся? Что-то произошло? — спросила его Ума. — Ничего, что тебя бы касалось. — Сердце в твоей руке… откуда? — От Зефона. У кого он его вырвал — у него и спрашивай. Если сможешь, — ответил Каин и всё же подошёл к Мелкае. — Доброй ночи. Помню, ты говорил, что тебе нужны ещё сердца других вампиров. Есть ещё одно. — Значит, два… — протянул шестой лейтенант задумчиво. Что характерно, голову от книг он вообще не поднял. — Возможно, этого хватит, чтобы запустить некоторые установки. Рахаб предположил, что приборы могли не фиксировать один важный нюанс… Но, даже если я налажу работу анимографа, на ком мне… Каин откашлялся. — Я могу ещё как-то помочь тебе с исследованием? Мелкайя всё-таки поднял голову и, посмотрев на своего Мастера, потёр подбородок. Каин почувствовал нечто странное — будто его младший сын до сих пор не до конца осознал, где он и с кем говорит. Сейчас он воспринимал императора исключительно как объект для своих изысканий. — Душа могущественного мелкайхима… Где бы взять?.. — Один из них ползает по библиотеке Квинтекса, — сказал Каин. — Возможно, я сумею вырезать ему сердце. Ведь именно в нём, можно сказать, содержится душа вампира, так? — Верно, — кивнул Мелкайя. — Если вы сможете его достать, то я, скорее всего, правда смогу запустить хотя бы анимограф, и это позволит провести кое-какие важные анализы. — Хорошо. Куда деть сердце? — Если вы будете подниматься к библиотеке снизу, занесёте в тринадцатую лабораторию? И, пожалуйста… постарайтесь не повредить книги. Каин кивнул. Что ж, это было лучше, чем просто ходить кругами по Авернусу и ждать новостей. Хотя за долгие века своей жизни император научился ждать, это по-прежнему давалось ему тяжело. — Позволь пойти с тобой, — услышал он голос Умы за спиной. Каин чуть повернул к ней голову, но только так, чтобы краем глаза различать её силуэт. — Нет, — ответил он. — Я могу послужить приманкой для вампира, с которым ты собираешься сражаться. — Или помешать мне. Вонзить когти в спину. Пусть даже у тебя сейчас нет магии, это не значит, что ты совершенно беззащитна. — Вы можете продолжить это обсуждение где-то ещё? — пробормотал Мелкайя. — Тут, вообще-то, идёт работа. — А тут нечего обсуждать, — сказал Каин и сосредоточился, телепортируясь прочь. Только вот в ту секунду, когда он переносился из библиотеки Святилища в подземную столицу мелкайхимов, он почувствовал чужую хватку на своём локте. Едва перемещение завершилось, он схватил Уму за горло и прижал к стене. В абсолютном мраке подземелья он не видел даже её лица, но это и не было нужно — Каин различал запах, знакомый, пусть и изменившийся с годами, но безошибочно выдающий предательницу, которая, очевидно, всё ещё переоценивала собственную значимость. — Я пообещал Ворадору сделать всё, что в моих силах, чтобы тебя спасти, — прошипел Каин. — Договор с твоим Мастером — единственное, что сейчас удерживает меня от того, чтобы свернуть твою шею. Ты думаешь, я позволю тебе просто так бродить по мелкайхимским лабораториям? Или в самом деле соглашусь на твою помощь в грядущем бою? — Зачем мне мешать тебе? — прошептала вампиресса, схватившись руками за его предплечье. — Твой младший сын, Мелкайя, и его лаборатории — моя единственная надежда разорвать связь с этим божеством, которое вы называете паразитом. Позволь мне доказать, что я не желаю вам зла. И что я не бесполезна. — Это ровно та же причина, почему ты, девочка, так нелепо погибла в доках Меридиана, — ответил Каин, чуть сильнее сжимая сердце вампира в своей левой руке. — Потому что ты пыталась кому-то что-то доказать, не в силах принять собственную слабость. И потому что выбрала слушать бредни Ворадора вместо того, чтобы думать собственной головой. Мне не нужна твоя помощь. И если ты снова сомневаешься во мне, то закончишь точно так же, как и в прошлый раз. — Надо же… — прошептала Ума. — А я было поверила, что годы и правда тебя изменили. — А я был готов поверить, что ты всё-таки стала умнее. — Выходит, мы оба ошибались друг в друге. Что теперь? Каин не отвечал, просчитывая варианты. Вернуть её обратно в Святилище? Вырвать ей сердце и хранить до тех пор, пока не получится передать Ворадору вместе с телом? Просто запереть где-нибудь, как того мелкайхима, которого Каин нашёл на жилом уровне Квинтекса в прошлый раз за закрытой дверью его собственной квартиры? — Я ошибался в тебе, — сказал Каин наконец. — Тогда, в Меридиане… я решил, что ты — шпион Сэрафана. Ума фыркнула. — Ты сам понимаешь, насколько это нелепо? — Теперь — да. Тогда — я не видел твоему поступку иных объяснений. — Я ведь честно всё тебе рассказала. Что я опасалась, что ты не отпустишь нас. Что ты станешь ещё хуже, чем они. — А как бы это изменило то, что ты, а не я, покончила бы с лордом Сэрафан? Если предположить, что тебе бы это вообще удалось. — Никак, — сказала Ума после паузы. — Но тогда… должно быть, я верила, что, если это сделаю я, а не ты, это поможет умерить твою гордыню. Наверное… я думала, что это заставит тебя принять меня как равную. Каин вздохнул, и хватка на шее Умы немного разжалась. — Идиотка, — заключил он. — Подумать только. Я считал тебя предательницей, а ответ был намного проще — ты дура. И, насколько вижу, дурой ты и осталась. Ты не пойдёшь со мной. Потому что я не уверен в том, насколько могу положиться на союзника с настолько явным отсутствием как интеллекта, так и здравого смысла. Ума фыркнула. Она неожиданно поняла Рахаба — слова Каина были оскорбительными, но её они совершенно не трогали, потому что ей просто не было дела до того, что он о ней думает. — Могу просто подождать тебя здесь, — сказала Ума. — Чтобы у тебя была возможность бродить по всему лабораторному этажу? — И что? Нарушать работу оборудования не в моих интересах. — Я в этом не уверен. И потом, ты всё ещё дура. Рассчитывать на твоё рациональное поведение не кажется мне разумным. Ума вздохнула. По правде говоря, она сама не могла точно объяснить себе, что толкнуло её вцепиться в Каина в тот момент, когда он телепортировался, снова пойти против его воли. Возможно, ей просто хотелось почувствовать, что она хоть что-то контролирует в своей жизни. Предательство, которого она не совершала, но за которое её пытались убить. Ошейник и необходимость сотрудничать с сыновьями Каина. Пусть даже они казались лучше, чем их создатель, это не отменяло того, что у вампирессы просто не было выбора. Да, наверное, это и правда было глупо, и теперь она лишилась даже малейших крох доверия со стороны Каина. Но, возможно, лучше уж так, чем если он опять вообразит себе невесть что на её счёт. Как он там сказал? Подумывал сделать её своей королевой? Только вот откуда такая уверенность, что Ума бы на это согласилась? Или она должна была быть до счастливого обморока обрадована такой честью? Нет уж, путь лучше Каин считает её дурой, чем строит какие-то иллюзии насчёт их отношений. Темнота обостряла все остальные чувства. Тишина нарушалась только их дыханием — и Ума неожиданно поняла, что у Каина оно более частое и тяжёлое, чем у неё. Во мраке она слышала глухой стук его сердца. Подумать только, у этого вампира и вправду было сердце… Хватка на её горле — Каин не придушивал её по-настоящему, возможно, из-за того, что ему немного мешал ошейник. Либо просто не хотел, только лишь демонстрируя, что он на это способен. Как будто Ума в этом сомневалась… — И что ты теперь будешь делать? — спросила Ума спокойно. Каин не отвечал. Он в самом деле понятия не имел, как ему с ней поступить, и это немного льстило её самолюбию. Возможно, это и правда было совершенно неразумно, но всё же мысль о том, что даже сейчас, без силы, в ошейнике, который, если верить всё тому же Каину, мог пробить ей сосуды и позвоночник, она смогла поставить императора в тупик, грела её самолюбие. Девчонка… Идиотка… Возможно, дело и правда было в ущемлённой гордости. Ума всю жизнь пыталась доказать себе и другим, что она может сама распоряжаться своей жизнью, но всю жизнь ей приходилось рассчитывать на защиту других. Её выбор сводился только к выбору покровителя. Выйти замуж и быть полностью зависимой от влиятельного мужчины — или стать вампиропоклонницей и безропотно выполнять задания культа. Идти за Ворадором или за лордом Сэрафан. За пожирающим души богом или за Каином. И никогда — своим собственным путём. Никогда не вырезать своё имя на склонившей перед ней голову истории мира. Каин разжал пальцы и отпустил её, затем отошёл на шаг. — Говоришь, ты можешь стать приманкой для мелкайхима? Он крупный, но не слишком проворный, — сказал император. — Это может сработать. Так… а оружия у тебя нет… Впрочем, тебе в любом случае лучше к нему не приближаться. Надеюсь, его сердце хотя бы анатомически расположено там, где должно… — А есть сомнения? — спросила Ума. — Да. Мутации Потерянных могут быть весьма непредсказуемыми, — сказал Каин. — Большинство из них остаются… ну, относительно антропоморфными. Но несколько, по-видимому, то ли самые старшие, то ли те, кто ставил на себе какие-то эксперименты, приблизились по внешности к моим сыновьям. И, поверь, ты не хочешь знать, как именно они выглядели… — Но почему твоё проклятье привело к мутации их тел? — спросила Ума. — Это хороший вопрос. И, думаю, если мы действительно сможем запустить механизмы мелкайхимов, будет возможность получить на него ответ. Прикрой глаза. Ума послушалась, и вовремя — в коридоре стало светлее. Заклинание Каина не давало очень уж яркого света, но после абсолютной темноты даже он резал глаза. Проморгавшись, Ума увидела ровный скучный коридор с многочисленными дверями вдоль него. — Лабораторный уровень, — сказал Каин. — Думаю, сперва найдём тринадцатую лабораторию и оставим там сердце, как и просил Мелкайя. Ума перевела взгляд на маленький комочек плоти, который Каин сжимал в своей руке, и прикусила губу. — Жалеешь его? — спросил Каин чуть насмешливо. — Даже не знаю… Они пытались меня убить, но… в конечном итоге, возможно, они были просто обмануты. Каин покачал головой, но ничего не ответил и просто двинулся прочь, повернувшись к ней спиной. Ума поспешила за ним, глядя по сторонам, но коридор оставался совершенно непримечательным. Наконец, они нашли дверь, на которой была выбита цифра тринадцать. Каин нажал на ручку, и дверь легко отворилась. — Они даже не заперты на замок? — удивилась Ума. — Присмотрись, — предложил Каин. — На них просто нет замков. Мы очень глубоко под землёй. Мелкайхимы доверяли друг другу, а посторонних тут быть просто не могло. Он зашёл в полутёмное помещение и положил сердце на ближайший стол, затем вышел и запер дверь. Ума вздохнула — ей было интересно, что же там, в этой тринадцатой лаборатории, но света не хватило, чтобы рассмотреть. Что ж, возможно, позже. — Доверяли… — пробормотала она. — Звучит как-то неправдоподобно для нашего рода. — Они были слабейшими, — ответил Каин, пожав плечами. — Внутренний саботаж грозил гибелью всему клану. Вот и весь секрет сплочённости. Вампиресса грустно усмехнулась. — Вот как. Выходит, без этого… без общего врага мы обречены вцепляться друг другу в глотки. — Может быть. А, может, и нет. Ведь эта черта не в природе вампиров. Она в природе людей. — Ты думаешь, мы чем-то лучше? — хмыкнула Ума. — По крайней мере, мы можем быть лучше. Может быть. Мы не знаем, какими были наши предки. И куда может привести наш собственный путь — существ, рождённых из слияния природы людей и изначальных вампиров. — А ты стал философом, — заметила Ума насмешливо. — Возраст, — Каин пожал плечами. — Идём. Нас ждёт охота. — Есть план? — спросила вампиресса. — Ты — отвлекаешь, я — пытаюсь напасть сзади и вырезать сердце. Вот и весь план. — Не очень-то продуманно. — Зато интересно. Некоторое время они шли в молчании. Повороты сменяли друг друга, но, к счастью, на перекрёстках были каменные стелы с выбитыми указателями. Они шли в сторону общей клановой библиотеки. — Проклятье… — пробормотал Каин. — У тебя ведь нет Шёпота… — Можешь снять с меня ошейник, — предложила вампиресса. — У меня нет ключа — вероятно, он у Рахаба, — ответил Каин. — Ладно. Придётся так. Мы почти у лестницы. Готова? — Ты бы хоть сказал, к чему готовиться… — Бегать, — хмыкнул Каин. — Ты пойдёшь вперёд. — О, как мило. Пропускаешь леди? — Ты же будешь его отвлекать. Логично, что именно тебя он должен заметить первой. Ума вздохнула. Ладно, следовало признать — это она предложила сама. Вскоре и правда показалась широкая довольно пологая лестница. Каин сотворил новое заклинание света, которое позволило рассмотреть потолок следующего этажа и верхушки книжных шкафов. Ума, стараясь двигаться тише, взбежала наверх, пригибаясь. Когда она добралась до небольшого ограждения, что окружало лестницу на верхнем этаже, то остановилась и, выглянув наружу, осторожно осмотрелась. Эта библиотека была чем-то похожа на ту, что в Святилище, но в ней царил ещё больший беспорядок. Воздух, что удивительно, не был затхлым, хотя в нём и чувствовался лёгкий запах книжной пыли. Как и в Святилище, шкафы делили помещение на разные секции, а стен как таковых не было — только широкие опорные колонны, возле которых, опять же, стояли шкафы. Ума выпрямилась и вышла на открытое место. Позади послышалось клацанье — поскольку Каин, в отличие от неё, не носил обуви, его когти стучали по камню. Очень незаметно… — Ты уверен, что он здесь? — спросила Ума тихо. — Да. И уверен, что он нас чувствует, — ответил Каин, поднявшись к ней. — Возможно, он ждёт, пока мы отойдём от лестницы. — И куда мне идти? — Прямо. Вроде, там не было упавших шкафов. «Вроде», конечно, было очень обнадёживающим словом, но Ума послушно пошла вперёд, гадая, на какую площадь работало заклинание света, которое использовал Каин. Если она забежит в тёмный тупик, это будет, мягко говоря, неприятно. Становилось темнее. Ума обернулась на Каина, который так и стоял у лестницы, но тот только кивнул. Она пошла дальше. Шорох слева едва не застал её врасплох. Ума шарахнулась в другую сторону от протянувшейся к ней огромной руки. Кожи на мелкайхиме не было — взгляд зацепился за пальцы, перевитые сеткой тёмных красных сосудов. Вампир пополз к ней. Ума отступала спиной вперёд, стараясь подавить смесь отвращения и ужаса, что вызывало в ней это… существо. У него не было одного предплечья, и вампир полз к ней, опираясь на торчащую из мяса плечевую кость. И полз удивительно быстро. Вампиресса бросилась бежать, надеясь не заблудиться между шкафов. Надеясь, что Каин не станет медлить. Что она не забежит в тёмный тупик. И что этот деградировавший вампир тут и правда один. Это чудовище — проклятое наследие Каина?! Сам император бросился вперёд, выхватив меч, едва Потерянный почти прополз коридор и уже не смог бы быстро развернуться к нему лицом. На всякий случай он на бегу сотворил заклинание паралича, хотя не был уверен, как магия сработает на это чудовище. Мелкайхим, утратив интерес к Уме, попытался развернуться к нему. У него не осталось лица как такового — на его месте была едва оформленная масса, на которой горели красным глаза. Потерянный махнул рукой, и Каин отскочил. Кажется, нужно было делать паралич сильнее… Ума, заметив, что преследователь остановился, обернулась и пару секунд переводила дыхание. Затем двинулась обратно и обратилась к Потерянному: — Что? Не можешь определиться, кто вкуснее? Вампир попытался отползти обратно в темноту меж книжных полок. Каин бросился вперёд, и, обернувшись туманом, оказался у него за спиной. Мелкайхим повернулся резко и снёс книжный шкаф своей тушей. Послышался грохот. Каин сумел ранить вампира, но тот, кажется, даже не заметил. Впрочем, было ли это удивительно? Лишённый кожи, он почти наверняка уже просто не чувствовал боль… Мелкайхим замер, наполовину погребённый под шкафом и рассыпавшимися книгами, как слизень под камнем. Кажется, теперь они все не знали, что делать дальше. Ума, нахмурившись, изучала это существо, и поняла, что у него практически отсутствовала одна нога, а вторая просто волочилась следом, как нелепая пародия на растущий не из того места хвост. Её немного затошнило. Она чувствовала в этом существе своего родича, вампира, но… Но как вампир, даже из линии Каина, вообще мог превратиться в такое?! И вдруг шкаф рухнул, а мелкайхим оказался сверху, затем его лапа снова обрушилась на Уму. Она бросилась прочь, но коготь контра всё же оставил алую полосу на её спине, разорвав одежду. Каин прыгнул на вампира сверху и вонзил меч в основание шеи, парализуя его. Монстр упал. — Всё?.. — спросила Ума тихо. — Почти. Осталось только придумать, как вырезать сердце, не вынимая из него меч, — ответил Каин, продолжая сидеть у монстра на загривке и держаться за эфес. Ума поморщилась, чувствуя, как зарастает рана на спине. Ещё и одежда повреждена… Сейчас, конечно, было не до приличий, но всё равно неприятно. — Я боялась, что будет хуже, — призналась она. — Если бы он мог полноценно колдовать, то было бы, — сказал Каин, всё-таки спрыгивая на пол. — Или если бы он был тут не один. Но, на наше счастье, почти все мелкайхимы перебрались на верхние уровни Квинтекса. Почему именно этот всё-таки остался здесь — загадка. Что ж… готов признать — от твоего присутствия здесь всё-таки был толк. Может, ты и не совсем безнадёжна.