Время Бессмертных 2: Тёмные Боги

Ума не думала, что у неё ещё хоть что-то может вызвать брезгливость. Но, когда Каин попросил её помочь выволочь мелкайхима в часть зала, где было больше места, она снова почувствовала приступ тошноты — трогать это ей совершенно не хотелось. Но всё же она, не дожидаясь язвительного комментария Каина, схватила лапу за палец и взвалила себе на плечо, не сумев подавить пробежавшую по всему телу дрожь, когда её кожи коснулось обнажённое мясо мелкаайхима, хотя это и было не так омерзительно, как она себе представляла — по крайней мере, Потерянный не был склизким, но обнажённая плоть прилипала к коже, будто даже сейчас, с перебитым позвоночником, он всё ещё хотел поглотить её, сделать своей частью. Каин схватил вампира за другую конечность, и они потащили тушу, стараясь не снести ничего по дороге. Ума невольно подумала, насколько же больно должно было существовать так — когда каждое прикосновение ощущается без защиты кожи, обнажёнными нервами. Разве что Потерянные, со временем приспособившись к своему состоянию, переставали так остро чувствовать боль… Заклинание света постепенно заканчивало своё действие, и очертания библиотеки Квинтекста погружались во тьму. Каин пробормотал формулу, обновляя его. Видимо, битва с Потерянным и необходимость тащить эту тушу всё же морально истощали его — в норме любые заклинания можно было творить, не прибегая к словам, и мало какие требовали жестов. Уме было интересно, что правитель падшей империи чувствует сейчас, волоча несчастного, так сильно поражённого унаследованным от него проклятьем. Судя по его общению с сыновьями, да и с самой Умой, Каин отнюдь не был бесчувственным, но это ещё не значило, что ему ведомо сострадание. Они выволокли тушу вампира почти к самой лестнице, и Каин сказал, что этого достаточно. Ума с облегчением сбросила свою ношу и потёрла плечо — ей казалось, что на коже остались ошмётки прилипшего мяса, хотя она прекрасно знала, что, даже если бы это было так, они бы испарились уже через миг. Каин тем временем перевернул Потерянного на спину и теперь смотрел на него, глубоко задумавшись. Если бы он вынул меч из загривка вампира, тот бы сразу же ожил. Но у Умы оружия не было. Значит, ему оставалось только добираться до сердца Потерянного с помощью собственных когтей. И Ума молилась, сама не зная, кому, чтобы Каин не попросил её помогать. Решив что-то для себя, Каин запрыгнул на тушу вампира и ударил в грудную клетку. Ума отвернулась — ей достаточно было мокрого хруста, чтобы снова почувствовать приступ тошноты. Ещё и смотреть, как Каин ищет сердце мелкайхима, у неё не было никакого желания. — Тебе совсем не жаль его? — спросила она, чтобы заглушить звук разрываемых костей и плоти и хоть как-то отвлечься от тяжёлого запаха мёртвой крови, в которой уже давно не осталось ни капли жизненной силы… И всё же что-то поддерживало существование и активность этого вампира, пока Каин не перебил ему хребет мечом. — Жаль? — переспросил Каин. — А как моя жалость ему поможет? Жалость не обратит проклятье вспять. — Ты говоришь так, будто чувства обязаны служить какой-то цели, — заметила Ума. — Что касается жалости… по крайней мере, она помогает выбрать милосердие вместо жестокости. Или помощь вместо безразличия. Ума была почти уверена, что Каин сейчас отмахнётся от неё, но, видимо, ему самому не доставляло никакого удовольствия ковыряться в теле мелкайхима, и он ответил: — Помогает. Когда это возможно, — согласился он. — Но сейчас? Мне сокрушаться о его судьбе? Произносить пафосные покаянные речи над телом? В чём должна выражаться моя жалость к нему? Я осознаю, насколько мучительно состояние Потерянных, особенно — из клана Мелкайхим. Если точнее… я не уверен, что могу осознать это. Или что ты можешь, раз уж на то пошло. Ни я, ни, насколько мне известно, ты не переживали ничего подобного. Представить себе их боль в полной мере я не могу. И не буду даже притворяться, что это так. Я сделаю всё, что в моих силах, чтобы помочь им, будь это очищение или окончательная смерть, потому что считаю это правильным. Потомки моей крови… нашей крови, раз уж на то пошло, не должны вести подобное существование. Это же ещё одна причина, почему я собираюсь помочь тебе. Даже если забыть о нашей договорённости с Ворадором, мысль о том, что божество из Бездны снова подчиняет себе вампиров, отвратительна для меня. — Снова? — переспросила Ума. — Наши далёкие предки поклонялись ему ещё до проклятья, которое сделало их, а затем и нас, вампирами в современном понимании этого слова, — ответил Каин. — Не знаю, рассказывал ли тебе Ворадор о своём Мастере и их народе. — Я видела Яноса Аудрона, хотя и совсем недолго, — ответила Ума. — Но я полагала, что его внешность — это результат эволюции. — Нет, — ответил Каин. — Янос никогда не был человеком. Интересно, правда? На основе образа изначальных вампиров люди позже создали изображения своих ангелов, но только с белыми крыльями…. Если подумать о том, сколько достижений их культуры человечество присвоило себе, при этом забыв, кому они принадлежали изначально, то, пожалуй, можно ещё сильнее проникнуться отвращением к их виду. — А тебе есть, куда? — фыркнула Ума. — Представь себе, — хмыкнул Каин в ответ, хотя его голос звучал очень глухо, но вампиресса не стала оборачиваться, чтобы проверять, чем именно он сейчас занят — ей вполне хватало того, что император звучал так, словно у него было что-то во рту. Она не хотела знать, что именно. Каин сплюнул и продолжил: — Нужно отдать должное людям, их раса имеет потенциал, хотя чаще всего основой для их достижений становились достижения древних. Но, опять же… человечество моложе. И есть факторы, которые останавливали их прогресс. Проклятье, да вырывайся уже! Ума всё-таки обернулась и тотчас пожалела об этом — Каин сумел извлечь сердце Потерянного из груди… частично. Оно всё ещё было связано с телом мелкайхима крупными сосудами, которые Каин пытался просто порвать, но эластичные ткани поддавались слишком плохо, поэтому теперь император перегрызал их. К счастью, вся кровь, что Ума сегодня поглощала, давно усвоилась, иначе её точно вывернуло бы прямо на пол. — Может… магией? — несмело предложила она. — Кхакхой?.. — пробормотал Каин. — Хотя… Он выпустил неподатливый сосуд и задумчиво посмотрел на огромное сердце в своей руке. — Нужно будет узнать у Зефона, как делается Световой клинок… — пробормотал он. — Иди сюда. — З-зачем?.. — Подержи. Не волнуйся, я не заставлю тебя перегрызать сосуды. Но у меня есть идея. Стараясь отрешиться от происходящего, Ума запрыгнула на тушу вампира и приняла из рук Каина конвульсивно бьющееся чуть влажное сердце. Зрелище почти гипнотизировало, хотя от каждого сокращения сердца по телу вампирессы пробегала дрожь. Каин спрыгнул на пол, затем… обернулся огромным белым волком и продолжил грызть сосуды уже в этом облике. Так дело пошло намного быстрее. Наконец, жуткий трофей был у них. Каин принял свой привычный облик и, к облегчению Умы, забрал сердце у неё. — Что теперь? — спросила она. — Занесём в тринадцатую лабораторию и вернёмся в Святилище, — ответил Каин. — Там Мелкайя даст дальнейшие указания. Они снова спустились вниз, на уровень с лабораториями, аккуратный и стерильный после хаоса библиотеки. Некоторое время к звуку их шагов добавлялось капание крови из сердца мелкайхима, но даже когда та иссякла, сердце всё равно продолжало сокращаться несмотря на то, что Каин вонзил в него когти. Ума никак не могла отвести взгляд от этого зрелища. — Как долго оно будет биться? — До тех пор, пока вампира можно вернуть к жизни, — ответил Каин. — Насколько я понимаю, у большинства живых существ душа связана с телом именно через сердце… хотя экспериментально это было подтверждено только для вампиров. Душа будет пытаться поддерживать хоть какое-то подобие жизни в той части тела, с которой сохраняется связь. Даже если это всего лишь бессмысленные сокращения сердечной мышцы. — А, когда связь прервётся… — Тело вампира рассыпется прахом, — ответил Каин. — Точнее даже, просто исчезнет, как исчезает наша кровь, волосы и прочие части тела, отделённые от нас. Если ты хочешь получить более подробные сведения о стоящих за этим процессах, тебе стоит обратиться к Мелкае. Мутации его клана — следствие не только проклятья, но и своего рода «плата» за их связь с потусторонним миром. Видела, как тот Потерянный резко выбрался из-под придавившего его шкафа? — Да, — кивнула Ума. — Он дематериализовался. Рассеял материю собственного тела и собрал её заново. Но такие способности достались им ценой дестабилизации физической оболочки. Ума хотела спросить, не опасается ли Каин, что в таком случае Мелкаю и его потомство ждёт незавидная участь даже после очищения от проклятья, но не успела — они дошли до тринадцатой лаборатории. — Ты останешься здесь, — сказал Каин неожиданно. — Я связался с Мелкаей, он хочет проверить некоторые теории прямо сейчас. — На мне? — полуутвердительно уточнила Ума. — Ты ведь хочешь, чтобы он нашёл способ разорвать твою связь с божеством из Бездны? — спросил Каин. — В таком случае, придётся немного потерпеть. Ума коснулась металла ошейника, что уже не холодил кожу, давно нагревшись от тепла её тела, но всё равно напоминал о себе шипами, что причиняли боль при каждом неосторожном повороте головы. — И сколько ещё? — спросила она. — Сколько понадобится. Выбора у тебя нет. С этими словами Каин приоткрыл дверь лаборатории и, положив сердце на стол, телепортировался прочь. Первым порывом Умы было сбежать. Но куда? Куда она пойдёт без магии, в сковывающем ошейнике и с пустотой в груди? Она даже не имела понятия, как выбраться из подземного города. Можно было, конечно, уничтожить сердце, а потом бегать от Каина и его сыновей, пока силы совсем не оставят её… но какой в этом смысл? Она открыла дверь лаборатории чуть шире, так что в помещение проникло больше света из коридора. Оставалось надеяться, что Каин вернётся раньше, чем заклинание рассеется, иначе Ума останется в лабораториях одна в полной темноте. Она не считала себя пугливой, но, пожалуй, даже если бы сам Каин остался в подобных обстоятельствах совсем без магии и без оружия, ему было бы не по себе. На столе лежало и билось уже два сердца — одного из вампиров линии Ворадора и мелкайхима, и второе было крупнее раза в три. Ума отвела от них взгляд, сощурившись, попыталась рассмотреть, что ещё было в этой лаборатории. В дальнем углу она уловила очертания загадочного предмета, похожего на огромный саркофаг, а рядом располагалась ещё пара столов и множество шкафов. Ума подошла к саркофагу и коснулась рукой — холодная поверхность явно была металлической, но что это было за устройство, она сказать не могла. В ближайшем шкафу обнаружились тонкие листы, тоже сделанные из металла. Осмотрев саркофаг ещё раз, Ума обнаружила что-то вроде ящика, по размеру как раз подходящего для этих листов. Но для чего служила вся конструкция, она сказать не могла. Яркий свет резанул глаза. Ума зажмурилась, а когда смогла немного привыкнуть к смене освещённости, увидела, что Каин вернулся вместе с Мелкаей. В руках у шестого лейтенанта было ещё одно сердце. Он молча подошёл к стене, около которой стоял саркофаг, а затем выдвинул из него полукруглый ящик. Тот открылся с тихим щелчком, демонстрируя несколько углублений, в которых как раз можно было поместить сердце. Из каждого торчал тонкий острый шип. Мелкайя закрепил два сердца, а затем взял в руки сердце собственного потомка, явно не испытывая по этому поводу никаких тяжёлых эмоций. Впрочем, если он сам прошёл через такую же деградацию, как и тот Потерянный, скорее всего, он уже просто разучился испытывать сожаление. Сердце Потерянного пришлось буквально запихивать в полость, но в конце концов Мелкайя закрыл крышку ящика и задвинул его обратно. Всё это происходило в полнейшем молчании. Ума осмотрелась снова, переступая с ноги на ногу. Теперь она видела, что помещение было облицовано светло-серым камнем, а на той стене, около которой стоял саркофаг, были вырезаны какие-то знаки — имперское письмо, которое Каин ввёл вместо многочисленных разрозненных человеческих алфавитов, когда пришёл к власти. Ума умела читать это письмо, но сейчас знаки никак не складывались в слова. — Что это? — спросила она тихо. — На стене? — Памятка, — ответил Мелкайя. — Чтобы не рыться в поисках документации. Не отвлекайте меня, пожалуйста. Наконец шестой лейтенант сел за один из столов, на котором, как теперь заметила Ума, было множество каких-то рычагов и переключателей. Когда шестой лейтенант начал всё так же молча орудовать ими, она всё же не выдержала: — Что вы собираетесь делать? — спросила она. — Это анимограф, — ответил Мелкайя ровным голосом. — Устройство, которое позволяет визуализировать структуру души. Произвести своего рода вскрытие на спектральном уровне. — Звучит жутковато, — призналась вампиресса. — Даже если бы я сейчас мог видеть души невооружённым глазом, я бы не смог просто так проникнуть глубоко в структуру вашей, — сказал шестой лейтенант, не прекращая настройку. — К сожалению, наша наука так и не открыла способа рассмотреть работу внутренних органов тела, не проводя вскрытие. Точно так же без анимографа нет способа проникнуть в глубинную структуру души. — Но это безопасно? — спросила Ума осторожно. — На вампирах нашей линии побочных эффектов выявлено не было, — ответил Мелкайя и щёлкнул переключателем. Крышка саркофага открылась. — Прошу. Ума заглянула внутрь. Хищно выглядящие кожаные ремни, вделанные в основание саркофага, не добавляли желания подчиняться. — Иначе точно никак? — спросила она. — Я на девяносто процентов уверен, что это безопасно, — ответил Мелкайя. — Я бы лёг туда первым — в конце концов, нужно проверить пару теорий касательно изменений структуры в моей собственной душе после очищения от проклятья. Но сперва мне нужно убедиться, что анимограф правильно настроен. — Мне тебя туда запихивать, или как? — пробормотал Каин. — У нас нет всего времени мира, чтобы дожидаться, пока ты перестанешь трусить. — Может, тогда сам туда полезешь? — предложила вампиресса. — Было бы не лишним, — заметил Мелкайя. — Структура души Мастера тоже вызывает у меня большой интерес, а её изучение может оказаться полезным… Но тогда мне нужно выставить другие настройки. — Ладно, давай я пойду вперёд, — сказал Каин. Мелкайя кивнул и снова защёлкал переключателями. Ума изумлённо посмотрела на Каина. — Я пережил уже столько всего, что вряд ли меня убьёт именно эта штука, — заметил император. — А если и да… что ж, это будет даже забавно. — Наверное, так… — пробормотал Мелкайя. — Что ж, Мастер, прошу вас. Каин кивнул и посмотрел на младшего сына. — Раздеваться нужно? — спросил он. — Плащ лучше бы снять, — ответил шестой лейтенант и поднялся из-за стола. — Штаны можно оставить. Каин кивнул и принялся выполнять указания. Ума поневоле задумалась — ему действительно абсолютно не страшно, или он просто настолько хорошо делает вид? Конечно, в юности Каин производил впечатление вампира, который не боится абсолютно ничего, потому что слишком уверен, что это он тут самый страшный, но тогда им двигала слепая ярость, перебивавшая все другие чувства. А сейчас? Каин тем временем лёг в саркофаг и, чуть приоткрыв глаза, предложил Уме: — Можешь пока затянуть ремни, если есть желание. — Никакого, — ответила вампиресса. Она не хотела даже подходить к императору лишний раз, не то, что прикасаться. Каин хмыкнул, но спорить не стал. Мелкайя тем временем вставил в анимограф пачку металлических листов, затянул ремни, захлопнул крышку и сел за другой стол, стоявший практически вплотную к устройству. Он сдвинул ещё какой-то переключатель, и в машине что-то тихо зашуршало, затем она выплюнула на стол металлический лист, покрытый вытравленными на нём переплетениями линий разной толщины и цвета. Ума нахмурилась. — Это… — Это срез, — ответил Мелкайя. — Фрагмент энергетической структуры души. Таких надо сделать довольно много, чтобы понять точную структуру. Он снова пересел за первый стол, что-то поменял в настройках, потом снова сел за второй, бормоча, как же неудобно без ассистента. — Что вы пытаетесь найти? — Локализацию второй карты души, — ответил Мелкайя. — Если наша с Рахабом теория верна, то у Мастера её должно быть уже хорошо видно. Осталось понять, куда именно смотреть. Вышло ещё несколько листов, но их содержание не говорило Уме ровным счётом ни о чём. Она попробовала спросить Мелкаю… и поняла две вещи: во-первых, шестой лейтенант мог бы быть прекрасной находкой для шпиона. Видимо, он настолько привык, что его либо не слушают, либо слушают только те, кому можно доверять, что принялся рассказывать, не отвлекаясь от получения новых срезов энергетической структуры души Каина, со всеми подробностями, включая те, о которых Ума не спрашивала. Но, во-вторых, толку от этого не было всё равно — вампиресса из его слов понимала по большей части предлоги. — Вот оно! — неожиданно воскликнул шестой лейтенант прямо посреди своего монолога, едва не заставив Уму подпрыгнуть. — А я, дурак, считал, что это помехи! Нет бы попытаться сделать статистический анализ и связать данные по этим «помехам» с состоянием испытуемых… Впрочем, не то, чтобы тогда это было актуально. Ладно. Вот она. Вторая карта души! Ума снова посмотрела на переплетение линий на листе и снова ничего не поняла. — Интересно, а можно ли… — пробормотал Мелкайя. — Нет, стоп. Сейчас не об этом. Ума, загрузи ещё листы в анимограф. Их явно будет нужно больше. Вампиресса кивнула, опасаясь спорить. Мелкайя, кажется, преобразился. Глаза цвета тёмного мёда почти лихорадочно горели, он метался между двумя столами, постоянно поправляя настройки и толком не присаживаясь ни за один из них. Контраст с его предыдущей спокойной и даже меланхоличной манерой поведения был просто удивителен. В каждом движении чувствовалась почти лихорадочная энергия и воодушевление, кажется, он даже слегка подрагивал, как кот перед прыжком. Оторвав от него взгляд, Ума поспешила к шкафу и, дождавшись, пока Мелкайя вернётся к столу с большим количеством рычагов и переключателей, вложила листы в анимограф. Сделав ещё штук восемь срезов души Каина под всеми возможными углами, Мелкайя наконец удовлетворённо кивнул и щёлкнул рычажком. Будь он человеком, наверное, сейчас утирал бы пот со лба. Анимограф снова щёлкнул, и Мелкайя подошёл к нему, затем откинул крышку. Каин смотрел на сына слегка прищурившись, словно после сна. — Эта штука что, пронзает сердце? — пробормотал он, пока Мелкайя освобождал его от ремней. — Да, но обычно испытуемый почти ничего не чувствует… — Обычно, — сказал Каин. — А моя душа, видимо, пыталась перестроить энергетические потоки, чтобы реанимировать меня. — О… Вы… очнулись? — Не совсем. Я пребывал где-то на грани. — Прошу прощения… Непредвиденный побочный эффект. Всё же вы и правда сильно отличаетесь от других вампиров. — Всё ещё не самое страшное в моей жизни, — Каин слабо улыбнулся и сел, затем посмотрел на Уму. — Твоя очередь. — Я точно переживу это? — спросила она. — Ответ прежний: я уверен на девяносто процентов, — ответил Мелкайя. — Учитывая уникальность вашего случая и то, что я раньше не работал с вампирами линии Ворадора, я… Хм… Изучить бы сначала структуру души одного из тех вампиров, чьё сердце мы используем для питания анимографа… но тогда ему вряд ли хватит энергии, да и результаты, полученные на одном только сердце… Эх, мне бы времени и больше образцов… — Так мне ложиться туда, или пока нет? — спросила Ума, чувствуя, что ещё немного — и от нахождения в сознании рядом с таким Мелкаей она тронется рассудком. — Ложитесь, — кивнул шестой лейтенант. — Данные лишними не будут. Сейчас только, листов подложу. Надеюсь, в лаборатории ещё достаточный запас… Выплавить дополнительные сейчас не получится. Что, если подумать, ещё один аргумент в пользу того, чтобы отложить изучение не столь значимых экземпляров… Ума полезла в анимограф. — Затянешь ремни? — спросила она Каина с усмешкой. — А вот вам нужно раздеться до пояса, — сказал Мелкайя абсолютно ровным тоном. — Анимограф, конечно, пробьёт ткань, но вы точно этого хотите? — Серьёзно?.. — пробормотала Ума. — Если думаешь, что твоё нагое тело способно нас хоть как-то удивить, советую подумать ещё раз, — заметил Каин. — Скажи мне, зачем ты носишь штаны? — фыркнула Ума. — Уверена, ты никого из здесь присутствующих тоже ничем удивить не способен. — Периодически меня видят люди, — ответил Каин. — Если бы не этот факт, возможно, я бы и правда считал одежду излишней. — Ты невыносим, — пробормотала Ума, но всё же разделась до пояса, затем легла в анимограф, чувствуя спиной холод металла. Она осмотрела устройство и обратила внимание, что изнутри оно было расчерчено множеством знаков. Некоторые были ей смутно знакомы — возможно, мелкайхимы отчасти воссоздавали магические формулы древних. Она закрыла глаза, затем почувствовала, как на плечах, затем на предплечьях кто-то затягивает плотные кожаные ремни. — Для чего нужна фиксация? — спросила Ума. — Для более точной работы, — ответил Мелкайя. Судя по тому, что его голос доносился издалека, ремни затягивал Каин. — Для анимографа очень важно точное место укола. Кроме того, он пронзает сердце не полностью, и связь души и тела нарушается только частично, так что ток энергий по телу сохраняется. В ремни вплетены особые металлические нити, которые улавливают этот ток и помогают при калибровке прибора. — Я тоже могу очнуться в процессе? — спросила Ума. — Думаю, что нет. Но, как учёный, я не люблю давать точных обещаний, не подкреплённых предыдущими опытами, — сказал шестой лейтенант. — А, как я уже говорил, с вампирами линии Ворадора я раньше не работал. — Что ж, пусть будет как будет. Крышка захлопнулась с глухим щелчком. Стало больно, а потом Ума перестала чувствовать что-либо. Каин посмотрел, как Мелкайя включает устройство. Питание с помощью сердец вампиров, ремни и руны — это очень напоминало ему технологии хильденов. Было что-то жутковатое в том, что потомки императора пользовались схожими методами, но они сейчас были слишком слабы, чтобы позволить себе благородство. Тем временем анимограф с тихим щёлканьем выплюнул новый лист. Мелкайя посмотрел на него и отложил в сторону. — Есть что-то интересное? — спросил Каин. — Ничего. Это и странно, — сказал Мелкайя. — Я ожидал более ярких и размытых линий в карте души, учитывая, что у потомков Ворадора эволюция идёт непрерывно, но, не считая характеристики стихий, я не вижу особенных отличий. — Это может быть связано с божеством из Бездны? — спросил Каин. — Нужно проверить, — ответил Мелкайя. — У меня есть гипотеза. Если она подтвердится, искать придётся недолго. Каин кивнул и замолчал, больше не отвлекая сына. Мелкайя ещё несколько раз поменял настройки устройства, затем, глядя на очередной лист, тихо воскликнул: «Вот оно!» Каин подошёл ближе и посмотрел на лист через его плечо. Мелкайя постучал когтем по одной из линий, которая была вытравлена на листе, но не покрашена. — По-видимому, анимограф не знает, как именно нужно окрасить этот участок, — сказал Мелкайя. — Здесь несколько таких нитей, и они тянутся к участку, который отвечает за продуцирование магической энергии. — Выходит, Ума не лгала нам,— сказал Каин. — Подавляющий магию ошейник был бессмысленным, потому что божество и так выкачивает из неё магическую силу. — По крайней мере, значительную её часть, — кивнул Мелкайя. — Сейчас, мне нужно сделать ещё немного… или много срезов. Он снова погрузился в работу, на этот раз действуя сосредоточенно и неторопливо. Анимограф выплёвывал лист за листом, и Каин почувствовал, что начинает задрёмывать стоя, когда машина щёлкнула особенно громко, а затем Мелкайя подошёл к крышке и откинул её, затем стал избавлять Уму от ремней. — Получилось? — спросила та слабым голосом. — Первый этап — да, — ответил Мелкайя устало. — Я смог понять, что именно эта тварь делает с вашей душой, и отследить, как именно она к вам присосалась. Но мне нужно время на анализ полученных данных. И ещё больше времени — чтобы понять, как можно разорвать эту связь. Освободив руки и корпус Умы, Мелкайя снова сел за стол и принялся задумчиво перебирать листы. Вампиресса, продолжая снимать ремни уже самостоятельно, спросила: — Что же вам удалось выяснить? — Похоже, божество пожирает ту энергию, которая в норме тратится на создание долгосрочной памяти души и развитие вампира. — Долгосрочная память души? — Ума нахмурилась. — Да. Благодаря ней вампир при травме головы способен восстановить большую часть своих воспоминаний, как только регенерирует нервная ткань, — ответил Мелкайя. — Но если сейчас вы получите такую травму, скорее всего, вы утратите все воспоминания, что появились после того, как вы присоединились к нам. На самом деле, повезло, что у вас что-то откладывается в долгосрочную память хотя бы на физиологическом уровне. Судя по тому, что я здесь вижу… Запусти эта тварь свои щупальца в структуру вашей души чуть глубже, и каждый вечер, проснувшись, вы бы забывали, как нас всех зовут, и где вы вообще находитесь. Ума замерла, сжимая в руке свою одежду. — А что со способностью колдовать? — спросила она. — Магическая энергия — по сути, излишек той силы, что нужна душе для собственного развития, — сказал Мелкайя. — Если не вдаваться в глубокие подробности, то сперва тварь съедает вашу магию, оставляя лишь самый минимум, а потом ещё и подъедает ту энергию, что должна была пойти на развитие души и долговременную память. — Но… вы сможете мне помочь? Мелкайя посмотрел ей в глаза. Нездоровое оживление ушло из его взгляда, и теперь там осталась только бескрайняя усталость. — Мой клан когда-то делал то, что считалось невозможным, — сказал он. — Мы сливали души вампиров и смертных между собой, перекачивали их энергию друг другу. Так что… есть вероятность, что я смогу вам помочь. Однако тогда за моей спиной был целый штат помощников и исследователей, столь же опытных, как и я сам. Сейчас… Теоретически — я смогу найти решение. Но практически… я понятия не имею, сколько на это может уйти времени. — Давайте вернёмся в Святилище, — предложил Каин. — Думаю, нам всем сейчас нужно как следует отдохнуть. И я попрошу Рахаба снять с тебя блокирующий ошейник: исследование твоей души подтвердило, что в нём и правда нет смысла. Ума грустно улыбнулась, всё-таки натягивая порванный когтями Потерянного топ. — Что ж… мне ты не веришь, но хотя бы веришь в результаты исследований своего сына, — заключила она. По крайней мере, она избавится от пронзающих шею шипов и сможет снова пользоваться ментальной связью вампиров. Небольшое, но улучшение. — А я хотя бы получил подтверждение некоторых выдвинутых ранее гипотез, — пробормотал Мелкайя, аккуратно складывая полученные листы. — Например? — спросил Каин без особенного интереса. — Например, я наконец убедился, что способность перенимать навыки и умения своих жертв, которую приписывали Ворадору, вполне реальна, — сказал Мелкайя. — Мой клан ранее изучал долговременную память души, но мы не сумели связать её с остальной структурой. Теперь, с более детальными данными и возможностью провести сравнительный анализ структуры у вампиров двух разных линий, картина стала намного чётче. И меня радует, что нам самим не приходилось разрывать свою душу для того, чтобы создавать вампиров… — Не приходилось делать что? — нахмурилась Ума, наконец выбравшись из анимографа. Каин вздохнул. Не те сведения, которыми он хотел бы с ней делиться… но откуда Мелкае об этом знать? — Причина, почему я когда-то был вынужден воскресить Ворадора — я очень долго не мог создать вампиров самостоятельно, — сказал Каин. — Даже когда твой Мастер объяснил мне принцип, заклинания просто не срабатывали. Теперь понятно, что дело было в том, что меня самого обратил некромант, и моя душа оказалась весьма нетривиальным образом связана с телом… Только когда я стал высшим, я наконец сумел найти способ сделать своего рода надрезы на собственной душе и использовать её фрагменты для того, чтобы вернуть из Небытия души своих сыновей и превратить их в вампиров. — Точно, что-то такое мелькало в обсуждениях Мелкаи и Рахаба, — припомнила Ума. — Ты носил в себе душу Яноса Аудрона, верно? — Да, — кивнул Каин. — Как выглядела эта структура — мы уже не узнаем. Но почему ты, Мелкайя, сейчас упомянул, что хорошо, что вам не приходилось делать так же? — Потому что, хоть я и не акцентировал внимание именно на этом, я заметил повреждения энергетических центров, — сказал Мелкайя. — Если бы нам приходилось делать то же самое, мы бы никогда не смогли создать империю — каждый был бы способен обратить только ничтожно малое число вампиров, и ценой собственной силы. Но… возможно, это также частично спасло вас от последствий проклятья. — Каким образом? — спросил Каин, нахмурившись и скрестив руки на груди. — Частицы вашей души развивались в наших телах, — сказал Мелкайя, поправляя вторую стопку листов. — Следовательно, они усиливали наши изменения. Вероятно, влияние души Яноса и отсечение части собственной спасло вас от той судьбы, что постигла нас и наших потомков. Кроме того, это объясняет, почему каждый из нас был крупнее и выглядел иначе, чем представители наших кланов. Что касается структуры и последствий всего произошедшего для вашей души сейчас… мне нужно время для анализа полученных данных. Хотел бы я также взглянуть на душу кого-то из братьев… Но нас поджимает время. Я поговорю с Рахабом, попрошу помочь мне с анализом. Хоть он не так хорошо разбирается в устройстве души, но он всё же практиковал тёмную магию, и может помочь. — Сейчас они с Доумой работают над заклинанием, которое позволит сдержать Магнуса, разве нет? — спросила Ума. — Не думаю, что Рахаб будет занят в этом проекте надолго, — ответил Мелкайя, пожав плечами. — Так, я закончил. Можем отправляться. — Что насчёт сердец? — спросил Каин. — Оставлю их здесь, — ответил Мелкайя. — Пусть лучше их энергия уходит на поддержание фоновой работы анимографа, чем на что-либо ещё. — К слову, тот твой обращённый, с огромным сердцем, — сказал Каин. — Как он так вымахал? — Видимо, он вливал в себя энергию других душ, — Мелкайя пожал плечами. — Ладно. По сути, сейчас это только простое любопытство, — сказал Каин и встал между Мелкаей и Умой, затем — телепортировал их всех обратно в Святилище.

***

Турэл тяжёлым шагом зашёл в мэрию Авернуса, приложив пальцы одной руки к виску и неся ворох документов под мышкой другой. Он пересёк порог кабинета на первом этаже и замер. — Ты на меня смотришь так, словно призрака увидел, — заметил облокотившийся на стол Разиэль. — Я думал, ты в Святилище, — пробормотал Турэл. — Меня выслали, — усмехнулся Разиэль. — Решили, что кто-то должен дежурить тут по ночам, а Каин сейчас проводит какие-то исследования вместе с Мелкаей. — Да уж… Не то, что потенциальный враг — мы сами скоро запутаемся в своих перемещениях, — сказал Турэл, и, подойдя к столу, небрежно бросил на него документы. — Ты хорошо себя чувствуешь? — спросил Разиэль обеспокоенно, чуть нахмурившись — Турэл обычно не позволял себе так обращаться с бумагами. — Не могу избавиться от мыслей, как мы будем переживать эту зиму. Точнее, эту понятно как — а вот следующую? — А что такое? — спросил Разиэль, про себя даже порадовавшись, что хоть кто-то из них думает о более дальней перспективе, чем завтрашняя ночь. — У нас недостаточные запасы корма для скота, — сказал Турэл. — И много людей. Понятно, что в этом году мы можем просто пустить значительную часть того самого скота на мясо, а дальше что? Я боюсь, что оставшиеся не дадут значительного приплода. Разиэль чуть грустно усмехнулся. — Ты уже думаешь о том, что будет через год? Турэл скрестил руки на груди и нахмурился ещё сильнее, чем обычно, и глубокая морщина пересекла его лоб. — Как будто ты не знаешь, что хороший правитель должен думать о подобных вещах, — хмыкнул Турэл. — Не говори, что не составлял бюджет на декады вперёд. — Да, но тогда у меня были более точные представления о том, какими ресурсами я буду располагать, — сказал Разиэль. — Не думай, я не осуждаю тебя. На самом деле, я даже радуюсь, потому что… я просто не могу думать о том, что будет в следующем году. Я не могу поверить, что следующий год и правда наступит. — А ты попробуй, — усмехнулся Турэл. — Нет, серьёзно, попробуй составить план вместе со мной. Вот представь: наступит весна. И что мы будем делать?.. — Хм… — Разиэль потёр подбородок, глядя на разметавшиеся по столу неровным веером листы. — Для начала, нужна инвентаризация. Нужно опросить людей и выяснить, какие культуры они выращивали здесь в последнее время, какой была продуктивность полей, и подумать, что мы можем сделать, чтобы её повысить. Об удобрениях сейчас говорить не приходится, но, может, есть способ улучшить ирригацию почвы… — Во-от… — Турэл улыбнулся, подняв палец, и морщинка на его лбу разгладилась. — Видишь, ты уже начал думать. Я собрал часть этих сведений, можешь ознакомиться, пока я буду спать, — второй лейтенант махнул на листы. — Как же я рад, что ты есть, — сказал Разиэль. Турэл хмыкнул. — Правильно. Цени меня. А Феля где? — Я оставил его в Святилище, с Мастером, — ответил Разиэль. — Не хотел постоянно таскать его туда-сюда. Да и, пока нас только двое, некому будет за ним присмотреть, если что-то случится. Может выскочить и пострадать во время боя. — Понятно… Да, звучит разумно. — Что, скучаешь по нему? — хмыкнул Разиэль. — Ну… есть немного, — усмехнулся Турэл. — Ладно, Разь. Я рад, что ты вернулся. Всё же… честно скажу, мне с тобой комфортнее, чем с Каином. — Мастер давит тебя авторитетом? — Можно и так сказать. Всё, я спать. Хорошего тебе… чего? — Ночи, Рэл, — усмехнулся Разиэль. — Иди, спи, пока у тебя совсем мигрень не разыгралась. Турэл кивнул ему и сделал было шаг ближе, кажется, намереваясь потрепать по плечу, но потом просто развернулся и пошёл на второй этаж. Разиэль вздохнул — самому как-нибудь обнять брата что ли? Чисто чтобы Турэл перестал вести себя так, словно любое его прикосновение нанесёт первому лейтенанту непоправимую травму. Разиэль сел за стол и разложил перед собой документы, для начала решив оценить, что именно Турэл уже успел выяснить и систематизировать. Когда они только сражались за Носгот много веков назад, ни один из них, кроме, может, Мелкаи, не представлял себе, каким количеством бумажной работы это обернётся. Конечно, у каждого из них были личные помощники и секретари, а за Рахаба и Доуму, которых объединяла стойкая аллергия к административной работе, значительную часть вопросов решали именно их доверенные лица, но даже им приходилось хоть как-то участвовать в организации жизни клана. История сохранила в памяти человеческих правителей, которые в основном только развлекались охотами и пирами, но следствием бессмертия вампиров было то, что пренебрежение своими обязанностями рано или поздно давало о себе знать. Даже у Разиэля был такой период — будучи точно уверенным, что его подчинённые уже достаточно компетентны, в какой-то период он забросил управление кланом на добрых полвека. А потом обнаружил, что это привело к куче невыгодных для Разиэлима соглашений. Нет, не потому, что его потомки были настолько некомпетентными, а потому, что им, к примеру, было просто сложно вести переговоры с другими лейтенантами, которые не преминули показать старшему брату, чем именно оборачивается гордыня. Работа с бумагами, что удивительно, и правда оказывала на Разиэля какой-то умиротворяющий эффект. Его никто не трогал, в кабинете было тихо, так что через какое-то время он начал что-то напевать и бормотать себе под нос, чтобы как-то оживить обстановку. Словом, бурю ничто не предвещало. Он успел немного систематизировать собранные Турэлом данные и засел за расчёты, чтобы выяснить, сколько скотины имеет смысл пытаться сберечь до весны, а сколько лучше пустить под нож прямо сейчас, чтобы, с одной стороны, запасти достаточно мяса, а с другой — чтобы не истощать запасы корма на животных, которые всё равно обречены. Неожиданно ровный лунный свет сменился упавшим на документы красным отблеском сигнальной ракеты. Разиэль резко выпрямился, глядя в окно, затем перемахнул через стол и телекинезом притянул к себе стоявшеее в углу копьё. Почему не прозвенел тревожный колокол?.. Возможно, полноценного нападения не было, часовые просто заметили что-то подозрительное у городской стены. Тогда будить Турэла смысла не было. Разиэль выскочил на улицу как раз вовремя, чтобы увидеть, что алое зарево ракеты затухает со стороны Танатийских гор и Умолкнувшего Собора. Но почему там?.. Ему вспомнился отряд ведьм, который шёл по ущелью и устроил засаду на Каина, но ведь тогда император перебил их всех… или нет? Разиэль бежал к стене, напряжённо вслушиваясь, хотя он знал, что, если бы зазвучал тревожный колокол, он бы услышал его и с другого конца города— настолько тихо сейчас было на когда-то оживлённых улицах Авернуса. Он не заметил с интересом наблюдающей за ним крупной птицы. Если точнее, не придал значения, будучи поглощён мыслями о том, что надо бы немного потренироваться в телепортации, чтобы не бегать вот так туда-сюда. Наконец, он достиг башни у восточных ворот, откуда, судя по всему, запустили ракету, и поднялся в караулку. — Лорд Разиэль! — поклонились ему часовые. Разиэль чуть поморщился — нашли время для формальностей, лучше бы от бойницы не отрывались… — Что у вас такое? — спросил Разиэль. — Я видел ракету. — Какие-то тени кружат вдоль стены, — доложил часовой. — Боюсь, с нашим зрением нам не понять, что они такое. Их всего двое, но на вид они крупнее человека. — Дайте взглянуть. Разиэль подошёл к бойнице, а затем его глаза удивлённо округлились. — Кислотные демоны?.. — прошептал он. — Но… как?! Часовые за его спиной переглянулись. — Что прикажете делать, милорд? Разиэль нахмурился, наблюдая, как два существа, похожие на прямоходящих крупных рептилий, словно бы обнюхивают городские ворота. Могла ли их кислота прожечь дерево? Разиэль не знал. В своё время плевки этих тварей наносили ему существенный урон, но не было смысла полагаться на его опыт неупокоенного духа. Безопаснее всего, конечно, было бы избавиться от этих тварей, но как именно? Каин бы, наверное, расправился с ними быстро, но дёргать его не казалось хорошей идеей. Однако было очевидно, что эта пара тут появилась не просто так… — Начнут ломать ворота — попробуйте отогнать их арбалетами, — сказал Разиэль. — Пока просто ходят — пусть их. Это может быть провокацией. Но что делать ему? Просто стоять и смотреть на эту парочку? Возможно, всё-таки стоило не увлекаться самодеятельностью, а доложить об этих демонах Каину? Осмотрев ворота, демоны пошли куда-то прочь вдоль стены. Надеялись найти слабое место в стене, решив, что ворота пробить всё же будет слишком сложно? Разиэль пошёл вдоль стены за ними, стараясь не терять эту парочку из вида. Один из демонов задрал тупую морду, посмотрев прямо на Разиэля, затем пошёл дальше, в сторону северных предместий Авернуса. Хорошо хоть, они не разделялись… На северной стене Разиэль на какое-то время потерял демонов из вида. Ему пришлось залезть на сами зубцы для лучшего обзора, и дальше он шёл так, перепрыгивая с одного на другой. И тут тишину ночи вспороли выстрелы. Разиэль упал, чувствуя, как спину слева обожгла боль. Он перевернулся на правый бок и осторожно поднялся, больше не высовываясь из-за защиты стены. Что ж, вот и ведьмы. Игнорируя рану от пули, Разиэль добежал до северных ворот и, ворвавшись в башню, велел бить тревогу, а сам — припал к стене у бойницы, затем осторожно выглянул наружу. Никого. Он почувствовал, как что-то щекочет подбородок и, проведя по лицу тыльной стороной ладони, увидел на коже алый след, постепенно исчезающий по мере того, как испарялась кровь. Разиэль коснулся языком нижней губы, убеждаясь, что случайно прокусил её, не заметив. Колокольный бой нарушил тишину ночи, а Разиэль продолжал стоять у бойницы, пытаясь уловить хоть какое-то движение, но тщетно. Он пошевелил левым плечом и тотчас прикусил губу снова — хотя кровотечение уже остановилось, спину прострелило резкой болью из-за того, что в ране сдвинулась пуля. «Что случилось?» — спросил его Турэл мысленно. «Я видел двух демонов, — сказал Разиэль. — А потом, следуя за ними по стене, попал под обстрел ведьм. Я у северных ворот». «Много их?» «Не знаю. Никто не показывается. То ли отступили, поняв, что проворонили возможность для незаметной атаки, то ли это ловушка, то ли что…» «В любом случае, сейчас подойду. Только скажи, чтобы перестали трезвонить — я только проснулся, а уже опять голова болит». Разиэль кивнул, хотя его брат и не мог этого видеть, потом, обернувшись и найдя взглядом часового-вампиропоклонника, снова услал его — на этот раз для того, чтобы отменить тревогу. Насколько было бы удобнее, будь сейчас под их командованием не люди, а другие вампиры! Насколько быстрее был бы обмен сведениями и передача приказов! Колокол смолк. Тишина ночи больше ничем не нарушалась. Разиэль так и стоял у бойницы, борясь с искушением сползти по стене на пол. К счастью, Турэл пришёл и впрямь быстро и извлёк пулю телекинезом. Разиэль ожидал, что та зачарована и оставит после себя какую-нибудь гадость, но, к его удивлению, рана нормально затянулась, а единственным последствием стал голод, что было абсолютно нормально в такой ситуации. Турэл и Разиэль оба бодрствовали до рассвета, но напрасно: демоны и ведьмы так и не показались снова. Когда под утро Разиэль всё же связался с Каином и доложил о происшествии, император сказал, что, когда выспится, вернётся в Авернус и попробует выследить демонов: оказалось, Зефон чувствовал что-то неладное в катакомбах ранее этой же ночью, но сейчас сам Каин был слишком уставшим, чтобы отправляться на поиски нарушителей. И оставалось только гадать, не была ли та пара демонов, что им позволили увидеть, только лишь способом отвлечь внимание или попыткой заманить кого-то из них в ловушку… И были ли это все существа, которых кровавые ведьмы сумели призвать.