Время Бессмертных 2: Тёмные Боги

Каин телепортировал их обратно в библиотеку, а затем махнул рукой, сказав Уме, что Рахаб сейчас подойдёт и снимет ошейник. Мелкайя со своими листами тотчас ушёл прочь, бормоча себе под нос что-то о схемах и помехах. Каин тоже пошёл прочь, не дожидаясь, когда объявится Рахаб с ключом, но в этом поступке Ума не видела пренебрежения к ней — только безграничную усталость, которая на секунду напомнила ей о Ворадоре. Никто не знал, насколько тяжёлым был груз веков на плечах первого из обращённых вампиров, но, наверное, теперь, когда Каин тоже прошёл через пустоту одиночества и потерь, эти двое наконец могли бы понять друг друга. Рахаб появился быстро и, сняв ошейник, тотчас ушёл, снова оставляя Уму одну. Извинился ли он за проявленное недоверие? Разумеется, нет. Как он и говорил ранее, Ума как личность была ему просто безразлична. Он делал то, что считал правильным, оберегая себя и то, что ему дорого, от возможной угрозы, не более того. И злиться на него было так же бессмысленно, как на кобру, что делает предупредительный укус, защищая кладку. Ума аккуратно погладила шею, убеждаясь, что небольшие ранки от шипов затянулись и кожа снова целая и чистая, затем покрутила головой и осмотрелась. В холле библиотеки она осталась одна. Если даже Рахаб и Мелкайя были где-то глубже в зале, их присутствие не ощущалось, так что сейчас Ума была наедине с высокими шкафами и заполняющими их книгами — прахом погибшей цивилизации, от которой остались лишь семеро. Каин говорил, что люди присвоили себе многие из достижений их предков, а многие — уничтожили. Когда-то Ворадор и правда упоминал нечто подобное. Он говорил, что Кабал тех ночей был жалкой насмешкой над величием их погибшей цивилизации. Мастер никогда не вдавался в подробности, но молодая Ума всё же представляла себе тот погибший мир — города, в сравнении с которыми Меридиан был просто грязной деревенькой. Торжество культуры и разума и искреннее поклонение людей существам, что были сильнее и мудрее, взаимоуважение и истинная гармония между двумя расами. Сперва ей казалось, что под взором божества, что так и не назвало им своё имя (или не имело его вовсе) получилось возродить кусочек того самого мира. И больно было признать, что это могла быть красивая иллюзия, которая существовала лишь до тех пор, пока была необходима… Ума пошла вдоль полок, не вчитываясь в названия книг. Пусть их методы вызывали вопросы, а итог оказался плачевен, дети Каина смогли хотя бы приблизиться к тому идеальному миру. И не просто — их не вела неведомая сущность, только их собственный создатель, под руководством которого они смогли создать нечто по-настоящему великое. И пусть даже однажды они уже потеряли всё, они были полны решимости отстроить свой мир заново. Ума не знала, каким было их правление. Не знала, были ли они милостивы или жестоки по отношению к своим подданным. Но их безразличие давало ей важное преимущество: она видела их без масок. И по крайней мере о Мелкае и Рахабе она могла сказать, что они любили тот мир, что потеряли. Да, поведение Мелкаи, хладнокровная работа с анимографом, с сердцем его собственного потомка на первый взгляд выглядела таким же безразличием, как его отношение к Уме. Но не была ли это усталость творца, у которого давно закончились слёзы, чтобы оплакивать своё творение? Не было ли хладнокровие Рахаба попыткой защитить сердце, которое не могло больше болеть? Если он считал, что смысл вечной жизни в том, чтобы делать этот мир чуточку прекраснее, каково ему было видеть, как всё, что он считал важным, медленно превращалось в свою полную противоположность? Как цветы высыхают, обрастая колючками и превращаясь в хищные растения, как пустеют и рушатся города? Каково это — вопреки всему пытаться взрастить новый мир на пепле старого, видеть первые ростки, осознавая, что их могут затоптать в любую секунду? Ума дошла до лестницы на следующий ярус и осмотрелась. Она была старше, чем дети Каина. Но она не была творцом. Она пошла на службу к божеству ради мести, потому, что это виделось единственным способом покончить с тиранией Каина и осуществить мечту Ворадора, — или то, что Ума считала таковой. Ею двигала надежда, что в очищенном мире появится возможность создать новый порядок. И покровительство божества виделось единственным способом достигнуть цели. Но в итоге она продала собственную душу ещё более страшному тирану, чем Каин. Не то, чтобы никто и никогда из их рядов не пытался бежать. Пытались, несколько раз. Но вскоре голова дезертира оказывалась насажена на пику на главной площади. Ума помнила, как Магнус, тогда ещё без крыльев, вернулся с одной такой охоты. Когти одной руки он погрузил в шею несчастного, волоча тело за собой. А во второй было копьё с насаженной на него оторванной головой. Неровные ошмётки мяса и сосудов ясно давали понять, что это был не срез. Магнус шёл по спокойной мощёной камнем улочке со своими жуткими трофеями, но его глаза были абсолютно пусты. Он бросил копьё и тело предателя на ступени храма и удалился, не потрудившись даже забрать оружие. Не снизошёл до того, чтобы поглотить душу. Насколько знала Ума, из них всех он дольше всех терпел такой голод. Вампиры южных островов часто дарили больным и старым людям то, что называли «последним поцелуем»: они забирали душу тех, кто уже умирал, чтобы заглушить свой голод. Ума никогда не видела и не слышала, чтобы Магнус дарил кому-то «последний поцелуй», спокойную тихую смерть. Он был изувечен Вечной Тюрьмой, и если тело исцелили, то разум — нет. Но ведь прошло столько лет… Неужели же за это время нельзя было ничего сделать, никак не приглушить воспоминания о пережитой им боли? Да можно было, конечно. Просто их покровителю требовалось совсем другое. Ему было нужно, чтобы Магнус никогда не смог забыть о Вечной Тюрьме. Чтобы никогда не смог свернуть с начертанного для него пути. Но вот сама Ума оказалась на распутье. Больше никто не мог отдавать ей приказы. Да, ей приходилось считаться с Каином и его сыновьями, но это не означало, что она обязана беспрекословно им подчиняться. Как показал опыт этой ночи, она вполне могла поступать по-своему. Вот только у неё всё ещё было не так уж много сил… Но её окружали сотни или даже тысячи книг. А, когда Мелкайя и Рахаб расспрашивали её о деталях ритуала обращения, она даже не могла толком объяснить, что именно нужно делать. Не понимала терминологию, которую использовали лейтенанты. Так, может, стоило это исправить? Она Шёпотом связалась с Разиэлем, порадовавшись, что смогла это сделать, тем более с такого расстояния, и спросила, есть ли в Святилище пособия по теоретической магии Измерения. «Должны быть, — ответил Разиэль. — Кажется, я что-то видел, когда разбирал библиотеку… Мне точно попадались «Теоретические основы экспериментальной магии Измерений», но это чтиво… скажем так, не для начинающих. Я бы даже сказал, не для слабых духом. Где-то должен быть соответствующий раздел, но мы не успели его полностью перебрать. Если нужных книг там не будет, то я не подскажу, где их искать». Ума поблагодарила Разиэля, отметив, что он даже не удивился, что она может использовать Шёпот. Но, возможно, он вообще не знал об ошейнике… Некоторое время она бродила меж книжных полок, нахмурившись и вчитываясь в названия на корешках книг. Она не так уж хорошо умела читать имперский шрифт, хотя помощь лейтенантам в разборе библиотеки, конечно, помогла ей подтянуть навыки. И всё же ей требовалась пара секунд перед тем, как знаки на обложках складывались в слова. Изучение магии по книгам, которые сложно читать, обещало быть той ещё задачей… и ей определённо не стоило начинать с книг продвинутого уровня, где наверняка будет много специфических терминов. Уме повезло: она смогла найти «Введение в практическую магию Измерений», где автор в самом начале рассказывал, когда при изучении заклинаний можно обойтись именно практическими пособиями, а когда стоит всё же ознакомиться с теорией. Нахмурившись, она прочитала о том, что у людей, которые и до обращения имели зачаточные склонности к магии Измерений и, предположительно, некоторым другим школам, от природы хорошо развита способность интуитивно ориентироваться в пространстве, а вот те, кто до обращения этой способностью не обладал, могут испытывать большие трудности с созданием порталов. Уму никто не отвлекал. Вновь никому не было до неё дела — сыновья Каина были слишком заняты своими делами. С одной стороны, это было хорошо, но с другой — заставляло её задуматься. На что она вообще была способна? И каким путём хотела идти? Месть Каину оказалась не более чем иллюзией. Теперь стоило найти способ вернуть Ворадора… но что потом? Возможно, было глупо думать об этом сейчас, но и снова посвящать всю свою жизнь одной только цели не казалось хорошим планом. Поняв, что не может сосредоточиться на тексте, Ума отодвинула книгу и, уперев подбородок в кулак, посмотрела на ближайший шкаф, пестрящий обложками книг с разнообразными гравировками. «Стационарные порталы: практическое руководство». «Стационарные порталы: теория построения». «Работа со сверхмассивными объектами». «Левитация: теория и практика». И много, много других книг по теории магии. Каин создал свою империю на крови, страхе и боли. Но всё же, каким бы порочным ни был фундамент этого колосса, какими хрупкими ни оказались бы на проверку ноги, Ума не могла отрицать его величия. Она помнила, как вампиры Кабала были вынуждены таиться, как крысы, в городской канализации Меридиана. Помнила, как они пытались сопротивляться тирании Сэрафана — напрасно. Их собственные сородичи, переметнувшиеся на сторону врага, пировали на их крови. До тех пор, пока Ворадор не показал Уме внешне безжизненное тело Каина. «Наша последняя надежда, — сказал старый вампир тогда. — Хоть я и не могу тебе описать, насколько не хотел возвращать его к жизни. Он едва ли менее жесток, чем Лорд Сэрафан. Но, возможно, время пустить огонь против огня». «Что в нём такого особенного?» — спросила Ума тогда. Ворадор сказал, что не знает, но Каин уже умудрялся выжить тогда, когда погибли все остальные вампиры. Не было известно, кто его Мастер, и Ворадор предположил, что Каин может быть последним выжившим другой ветви вампиров. Они были близки к победе. Каин и правда преуспел, и оставался последний рывок — одолеть Лорда Сэрафан. Теперь, под защитой Связующего камня, который подавлял силу Похитителя Душ, у них был шанс. Но получить одного тирана на месте другого? Какой был в этом смысл? Каин тогда ответил, рассеянно, что вампиры Кабала смогут жить так, как им вздумается, что он не станет преследовать тех, кто не захочет присоединиться к нему. Ума не поверила. Была ли она права тогда? Уже не узнать. Но важнее было вот что: сможет ли Каин теперь позволить кому-то жить так, как хочется? Не с ним, не против него — без него? Ума была уверена, что в обмен на обещание разорвать их связь с божеством по крайней мере некоторые вампиры с островов согласятся сохранить нейтралитет и не вмешиваться в неизбежную битву с Каином и его сыновьями. Но было ещё и само божество, и был Магнус, который вполне мог решить, что ему нужно больше силы, и поэтому выпить насмерть всех, до кого только сумеет дотянуться. Снова огонь шёл против огня. Но что насчёт тех, кто окажется между ними? И есть ли хоть какой-то шанс вывести их из-под удара всепоглощающего пламени? Она должна была хотя бы попробовать. Пусть даже пока Ума так и не могла колдовать, пусть её сила была ограничена, но она хотела сделать хоть что-то. Хотя бы попробовать сделать. Быть может, именно поэтому её когда-то и выделял Ворадор. А ещё ей совершенно не хотелось разочароваться в самой себе. Ума снова взяла в руки книгу и сделала ещё одну попытку вникнуть в текст. Магов Измерения среди них было немного, и потому её навыки очень ценились. Ей не раз и не два случалось не только убегать самой, но и выводить из-под удара других — однажды даже Каина. И кто-то должен был подумать о тех, кого вражда могущественных вампиров никак не касалась. Заботиться о раненых и слабых — такая сугубо женская роль… Но Ума вовсе не считала это позорным. Для чего дана вечность? Когда дело касалось смертных, обычно они шли по двум путям: либо жили в своё удовольствие, либо пытались оставить что-то после себя потомкам. Но оба этих стремления учитывали конечность земной жизни. Впрочем, никто не говорил, что вампир не может изменять свои приоритеты в течение жизни. Ума подняла голову, услышав рядом немного тяжеловесные шаги. К ней приближался Мелкайя — последний, кого она сейчас ожидала увидеть. Ума полагала, что младший сын Каина сейчас не будет поднимать головы от результатов исследований. — Как вы себя чувствуете? — спросил он. — Хорошо, спасибо. Особенно без ошейника, — ответила Ума, стараясь не звучать ядовито. — Вы интересуетесь из научного интереса? — По большей части, — не стал отрицать шестой лейтенант. — Рахаб будет разбираться с второй картой души Мастера, я же — попробую изучить возможные способы вашей сепарации от божества. Для начала, я хотел больше узнать о том, как оно привязывает души вампиров к себе. — Вы же понимаете, что я не смогу рассказать ничего о теории? — грустно улыбнулась Ума, думая, что, возможно, в глазах детей Каина она и правда выглядит круглой дурой. С другой стороны, какая разница? Она от их мнения ничего не приобретёт и не потеряет. — Понимаю, — кивнул Мелкайя. — И не ожидаю. Это очень специфическая область знаний, и даже если у вас были причины ею интересоваться, вам вряд ли выпадала возможность заниматься изучением душ. Но, к сожалению, когда Разиэль очнулся на дне Бездны, связь уже была сформирована. Ума подумала, что о судьбе старшего сына Каина определённо следовало бы узнать больше… но не прямо сейчас. — Вампир, что желает заключить связь, должен иметь в себе мужество совершить ритуальное омовение в священном источнике, — сказала Ума. — В норме вода этого источника ранит нас точно так же, как и любая другая, но во время ритуала вампир погружается в источник с головой и не получает каких-либо повреждений. По крайней мере, внешне. — Предшествует ли ритуалу какая-либо подготовка? — Да. Вампир также выпивает зелье, но я не знаю, как его готовят: это обязанность людей, — сказала Ума. — Судя по вкусу, оно настаивается на основе крови и местных трав, но я не могу сказать, что оно оказывает какой-либо ощутимый эффект. Разумеется, его поглощение сопровождается молитвами… Думаю, я могу попробовать воспроизвести, хотя я не знаю язык. — К сожалению, я тоже не являюсь специалистом по древним языкам, — сказал Мелкайя. — Возможно, я и смог бы прочитать написанный текст, но понять на слух… Вам когда-нибудь объясняли, почему именно люди готовят зелье? — Исключительно в том смысле, что это позволяет вампирам не зазнаваться, напоминает, что изначально мы — проклятые создания, которые могут исправить недостатки своей природы лишь верной службой, — ответила Ума. Бледные брови шестого лейтенанта в изумлении поползли вверх. — Какой… занятный способ обеспечить лояльность своих последователей. — Через ощущение греховности? Методы этого «бога» совершенно не меняются, — послышался сбоку голос Рахаба. — Когда ты научился так подкрадываться? — пробурчал Мелкайя. — Извини, — ответил четвёртый лейтенант без нотки раскаяния. Ума обернулась и увидела, что он стоит в боковом проходе, так что и она, и шестой лейтенант могли бы заметить его приближение краем глаза. — Я хотел кое-что уточнить у тебя по оставленным мне схемам… Я не совсем понимаю значения линий. — Сейчас, — кивнул Мелкайя. — Но что ты имел в виду, когда говорил про методы, которые не меняются? — Идеологию ордена Сэрафан, — ответил Рахаб. — Само существование нашего вида сводилось к грехам людей. Вещи, которые Сэрафан прославлял как «достойные», включали в себя очищение болью, ночные бдения в молитвах, аскезу и прочие страдания, а практически любое следование своим желаниям воспринималось как недостойная слабость и грех. — Но ведь это существо не питается страданиями, — пробормотал Мелкайя. — Да, но заставлять своих последователей вечно искать искупление — неплохой способ управлять ими. Пока, разумеется, это не переходит черту. — И далеко не для всех это работало, — заметила Ума. — Многие пытались уйти и жить своей жизнью. Но, с другой стороны, такое давление действительно способствовало фанатизму и было отличным оправданием для убийства других вампиров. — Уверен, Разиэль или Зефон с большим удовольствием обсудили бы эти темы, — пробормотал Мелкайя. — Но сейчас давайте вернёмся к практическим вещам. У нас мало времени. Ума, я хотел обсудить с вами ещё кое-что: кажется, я вспомнил, кем был… вернее, была та мелкайхим, сердце которой мы использовали для питания анимографа. Я бы хотел, чтобы вы вернулись в Квинтекс вместе со мной через какое-то время и помогли поискать, не осталось ли в лабораториях её записей. — Как вы сами заметили, я ничего не знаю о душах. Как мне понять, что искать? — Насколько я знаю, у шпионов часто есть нюх на полезные сведения, даже если они не понимают самой сути, — заметил Рахаб. — Но, Мелкайя, что ты надеешься найти в этих гипотетических записях? — Есть только одно объяснение её мутациям: она пыталась сращивать свою душу с чужими, чтобы таким образом излечиться, — сказал Мелкайя. — Одно время мы рассматривали это как возможный способ корректировки карты души, но затем совет клана признал этот путь несостоятельным, а я… Я понадеялся на то, что Разиэль вернётся из Бездны и поглотит наши души и приказал свернуть все исследования и уйти на верхние уровни города. Но, по-видимому, старшая исследовательница не согласилась с этим решением и продолжила искать альтернативу одна, понадеявшись на то, что доступа к библиотеке и всему лабораторному уровню окажется достаточно. Если это так, то её заметки могут помочь пролить свет на то, как рассечь связь на уровне души. — Действуя от обратного? — уточнил Рахаб. — Но разве же только она занималась подобным? Ты сам сказал, что одно время это направление разрабатывал весь клан. — Да, но, скорее всего, найти заметки старшей исследовательницы будет проще всего, — ответил шестой лейтенант. — К тому же, как я уже говорил Мастеру, исследования мелкайхимов последних лет носили несколько… бессистемный характер, результаты экспериментов уже не слишком хорошо упорядочивались и только от случая к случаю сводились к общей теоретической базе. Поэтому большая часть записей представляет собой сборники отчётов о результатах экспериментов. Я надеюсь, помимо прочего, что Зефон вскоре присоединится к нам и поможет мне модифицировать анимограф — если получится вместо срезов визуализировать трёхмерную схему энергетических потоков… Так, я увлёкся. Рахаб, тебе нужны были какие-то пояснения? — Да, — кивнул четвёртый лейтенант. — Пойдём. — Могу я рассчитывать на ваше содействие, когда мы вернёмся в Квинтекс? — спросил Мелкайя у Умы. — Разумеется, — кивнула та. — Я буду рада сделать всё, что в моих силах. В конце концов, это в моих интересах. Мелкайя кивнул ей на прощание, и братья удалились. Ума снова посмотрела на книгу, пытаясь вспомнить, на чём она вообще остановилась. Полузнакомый алфавит сильно усложнял дело, и складывалось ощущение, что весь мир просто не хотел, чтобы она сейчас занималась теорией магии. Ещё и прядь волос выбилась из хвоста и теперь щекотала ухо… Ума откинулась назад в кресле и принялась переплетать косу, задумавшись о судьбе упомянутой Мелкаей… вампирессы? Почему-то ей было даже трудно представить, чтобы существо женского пола приобрело столь ужасную форму, хотя, очевидно, перед поразившим их проклятьем все потомки Каина были равны. Видимо, таково было наследие человеческого восприятия — только мужчина мог превратиться в чудовище, чтобы потом Та Самая рассмотрела в нём не внешность, а сердце. В женщинах же, по мнению авторов большинства сказок, помимо внешности рассматривать было особенно нечего… Ума задумалась о том, что должна была переживать эта вампиресса, оставшись одна на нижних уровнях. В начале, должно быть, почти лихорадочную эйфорию — ведь она была вольна использовать все знания и материалы, что её клан накопил за долгие века существования. Но потом? Потом, когда деградация становилась всё сильнее? Когда ей пришлось столкнуться с тем, что её лорд был прав, приказав забросить все исследования? Чем дольше идёшь по пути, тем тяжелее смириться с тем, что он ведёт в тупик или в пропасть. Некоторые были готовы расшибить себе голову или прыгнуть вниз, лишь бы не признавать, что всё было напрасно… «Магнус?» — позвала Ума Шёпотом. «В чём дело?» — ответил тот настороженно. Секунду Ума собиралась с мыслями — по правде говоря, она не думала, что он ответит. «Я хотела спросить: почему ты напал на Мастера? По приказу нашего покровителя?» «Да, — сказал Магнус. — Не то, чтобы у меня были к Мастеру какие-то личные счёты… По правде говоря, я его не помню. Но он был последней проверкой, готов ли я сразиться с Каином». «Которую ты прошёл, надо полагать», — заметила Ума, стараясь, чтобы в её мысленный голос не просочились капельки яда. «Ну-у… не совсем, — ответил Магнус. — Я не сумел поглотить его душу». «А что ты сделал с телом?» — спросила Ума. «Закопал, — ответил Магнус. — Если кто-то решит откопать его… Что ж, сердце и голова на месте — он оживёт». «Почему?! Если ты не намеревался убивать его окончательной смертью, то зачем…» «Потому что я устал просто подчиняться и ждать мистического идеального момента, — ответил Магнус. — Я принёс клятву и не собираюсь её нарушать, но это не значит, что я собираюсь послушно выполнять любой приказ и тем более прихоть. Я связал свою душу с божеством с определённой целью. Если оно не собирается выполнять свою часть договора… мне придётся найти способ его убедить». «И-и… каким же образом?» — спросила Ума, прикусив себе нижнюю губу. Как же было неудобно, что она не видела своего собеседника, а только лишь безучастные книжные полки! «Очевидно, Мастер очень мешает ему. Я победил его и захоронил тело, но это значит, что я могу в любой момент его вернуть. Увы, но даже этого оказалось недостаточно, чтобы наш покровитель согласился выслушать мои доводы». «И что же ты сделал?» — спросила Ума. «Разнёс квартал одного человеческого города, чтобы выманить Каина. Это, к слову, сработало». «Но ваш бой кончился ничьей?» — уточнила Ума. «Нас прервали. Надеюсь, что именно прервали, и это не был трюк со стороны Каина, чтобы отсрочить неизбежное». «Ты так и не возвращался на юг?» «Нет, я передумал, — ответил Магнус. — Почему ты спрашиваешь?» «Так вышло, что я… сейчас помогаю детям Каина, — сказала Ума. — Я думала, до тебя донесут эту весть. Сообщат, что я предала вас». «А на самом деле?» — спросил Магнус. «Не знаю… — Ума вздохнула, и это было слышно даже в её мысленной интонации. — Я хотела отомстить за Мастера и помочь тебе убить Каина, чтобы восстановить наш мир и обеспечить будущее вампиров, но… по-видимому, нам очень много лгали. За Каином много грехов, но если он не убивал Мастера… и если его смерть не является залогом очищения Носгота, то у меня нет причин желать ему смерти. Разве что припомнить то, что он добил меня когда-то… Но, как бы это ни звучало, столько лет спустя это как будто не имеет особенного значения. По крайней мере, если он в самом деле окажется способен просто дать нам жить так, как мы того хотим». «Мы убивали многих просто по приказу», — заметил Магнус. «Верно. Вампиры, не связанные с Осью Судьбы, нарушают естественный баланс душ, что тоже ведёт к ухудшению состояния нашего мира, — сказала Ума. — Нам ведь это рассказывали. Но если это не было правдой, то тот, кто называл себя Осью, не лучше Каина. Даже многократно хуже него. И я не намереваюсь служить ему и дальше. Думаю… это означает, что теперь мы с тобой по разные стороны, так?» «Нет, — ответил Магнус. — Теперь, когда я могу сам выследить Каина, мне нет надобности следовать приказам того, кто называет себя Осью. Пока ты не встанешь между Каином и мной, у меня не будет причины отнимать ни твою жизнь, ни чью-либо ещё. По правде говоря, до его детей мне тоже нет дела». «А что потом? Когда ты убьёшь его?» — спросила Ума. «Вот потом и решу», — ответил Магнус. Ума снова скорбно вздохнула и перекинула косу через плечо, доплетая её и завязывая ленту. Потрясающая логика. И, главное, непробиваемая… «А если тебе не хватит сил? Ты ведь продолжишь поглощать чужие души?» — задала она следующий вопрос. «Какое тебе дело?!» «Потому что я была на месте жертвы, которая ничего не способна сделать! — ответила Ума. — Только лишь молиться, пока мою судьбу решают другие. И я не хочу, чтобы твои личные счёты с Каином были оплачены жизнями тех, кто не имеет к вам обоим никакого отношения!» «Нынешняя жизнь определяет следующую, которая может быть куда более счастливой, а мученическая смерть уменьшит тяжесть проступков», — отозвался Магнус равнодушно. Следующий вздох Умы очень напоминал раздражённое шипение. И правда, какая же удобная концепция, с помощью которой можно оправдать буквально что угодно! Ты не можешь нанести окружающим вреда, потому что любые страдания в конечном итоге обернутся во благо! Интересно, в учениях ордена Сэрафан не было ничего о том, что жертве надлежит возблагодарить палача?.. «Что ж, сделаю всё возможное, чтобы не встревать между тобой и твоей жаждой мести, — сказала она. — Но тебе не приходило в голову, что если нам так много лгали всё это время, то и история о том, что Каин якобы мог спасти тебя, но сознательно выбрал этого не делать, не соответствует истине? Что, если он…» «Просто не мог? — закончил Магнус за неё с какой-то непонятной интонацией. — Возможно. Но это не имеет значения. Я дал клятву». Ума не выдержала и всё-таки зашипела, как рассерженная кобра. Да в Бездну все эти нелепые клятвы и принципы, когда они идут против здравого смысла! Но как Каин вообще собирался вернуть Магнуса на свою сторону? Тут и правда складывалось ощущение, что этого упрямца исправит только перерождение… Впрочем, это была проблема Каина. А разговор с Магнусом дал Уме одну важную зацепку. «Ты не занят?» — обратилась она уже к Каину. «Не слишком сильно. Но я хотел лечь спать. Надеюсь, у тебя что-то важное». «Не волнуйся, я не собираюсь заставлять тебя жалеть о том, что ты снял с меня блокирующий ошейник. По крайней мере, не сейчас. Я поговорила с Магнусом, и он поведал мне, что тело Ворадора цело, но где-то захоронено. Однако, стоит только его найти, как Мастер вернётся к жизни». Около пары секунд Каин не отвечал. Затем спросил, не скрывая лёгкого недоверия в голосе: «Каким образом вы вообще вышли на этот разговор? Ты уверена, что его словам можно верить?» «Почти наверняка, — ответила Ума. — Я спросила, зачем он вообще это сделал… В смысле, напал на Мастера, и чем руководствовался, когда решал, что делать с телом. Он сказал, что оставил его как своего рода… козырь для возможных переговоров с божеством. Что, если божество вздумает слишком сильно его ограничивать, Магнус вернёт Мастера к жизни. Или пригрозит это сделать». «Значит, он и в самом деле скорее всего не оторвал Ворадору голову и не вырвал сердце, — протянул Каин. — Спасибо. Я не мог позволить себе тратить силы на поиски тела Ворадора, не будучи уверенным, что его получится так просто оживить. Но теперь я найду его». «Могу я… отправиться с тобой?» — спросила Ума. «Путь будет долгим. Боюсь, ты станешь балластом». «Возможно, Магнус охраняет тело, — заметила вампиресса. — Если это так, то я могу хотя бы попробовать оживить Ворадора, пока ты будешь мешать Магнусу себя прикончить». «Вынужден признать, это звучит разумно… — пробормотал Каин. — Хорошо. Пожалуй, сейчас всё же лучше отдохнуть… Магнус не говорил тебе, когда снова собирается пожаловать по мою душу?» «Нет, — ответила Ума, покачав головой. — И, думаю, спрашивать у него бесполезно». «Вероятно, — согласился Каин. — Будем надеяться, что мы всё же можем позволить себе несколько часов отдыха. Встречаемся в тронном зале завтра с заходом солнца». Ума согласилась, а затем всё же попыталась вернуться к книге. С трудом, но текст всё же начал становиться чем-то большим, чем нагромождением слабо читаемых символов. Но вскоре она почувствовала нарастающую усталость и, зевнув, отодвинула книгу, затем поднялась и, поставив её на место, пошла к себе. Её мысли снова вернулись к минувшему разговору с Магнусом и Каином, и шаги стали поспешными, словно она была готова в любой момент перейти на бег и атаковать любого, кому не повезёт оказаться на пути. На деле же она пыталась дать какой-то выход вдруг накатившему раздражению. Мало ей было того, что Каин и его дети спасли её от тех, кого она считала не просто союзниками, а почти что семьёй! Теперь она ещё и попыталась отговорить Магнуса от убийства Каина. Право же, впору было поверить, что безумие Каина заразно настолько, что смогло отравить весь мир. Может, если убить его, всё снова станет нормально?.. Ума невесело усмехнулась и покачала головой, будто пыталась отогнать эту мысль. Каким бы ни было её отношение к Каину, это звучало слишком просто. Какое-то время сон не шёл — стоило закрыть глаза, и перед её внутренним взором возникали вызывающие неприятную дрожь видения. Оторванные головы, капающая на камень кровь, холодные влажные пещеры и щупальца, что обвивали саму её душу, присасывались и вскрывали тонкие сосуды энергетических потоков… Проснулась Ума голодной, но, к счастью, вспомнила, где найти людей-доноров. Однако когда она осторожно кормилась из запястья девушки-человека, совсем другой голод напомнил о себе. Становящаяся всё шире дыра в груди требовала чем-то заполнить её, вцепиться вампропоклоннице в шею, поглотить саму её суть… Ума прервала кормёжку преждевременно, опасаясь, что не сможет совладать с этой, другой жаждой и, поблагодарив девушку, направилась в тронный зал, нервно потирая локти. Сколько времени Мелкае понадобится, чтобы найти способ разорвать её связь с божеством? Возможно ли это вообще? И сколько ещё она сможет сопротивляться этому голоду?.. Дверь в тронный зал неприятно скрипнула — кажется, было пора смазать петли. Ума зашла внутрь и увидела, что Каин стоит у своего трона, задумчиво поглаживая каменную спинку. — Ты была права, — сказал он мрачно, не поднимая взгляд на вампирессу. — Тело Ворадора и Магнус в одном направлении. Интересно, насколько он уже успел восстановиться… — В одном направлении… но насколько близко? — спросила Ума. — К сожалению, я не могу сказать, — Каин покачал головой. — Нам придётся перемещаться рывками, в несколько заходов. Чем ближе к цели, тем точнее показания чар. Так что будем телепортироваться, потом я буду пытаться точнее отследить их местоположение, потом будем телепортироваться снова… — Поэтому мы не пошли вчера — тебе нужно было отдохнуть после Квинтекса? — спросила Ума. — Да. А ещё вчера утром Разиэль сказал мне, что около Авернуса засекли пару демонов, и хотел бы я знать, по чьей именно милости и как они там взялись… Даже если Доума успеет закончить заклинание, Ворадор нужен нам, и нужен срочно. Но отправляться к нему вчера утром, учитывая моё состояние, просто не было разумным. Ума понимающе кивнула. Что ж, было приятно, что Каин научился лучше оценивать пределы своих сил. Император подошёл к ней, положил руки на плечи, а через секунду холодный ветер хлестнул Уму в лицо. Она осмотрелась. Совсем рядом, чуть восточнее, возвышалась громада Умолкнувшего Собора. Выходит, Танатийские горы… Каин отступил от неё на шаг и какое-то время просто молча стоял рядом, видимо, концентрируясь на поисковых чарах. Затем он вздохнул. — Кажется, Тартар. Неприятно… — Что это за место? — спросила Ума. — Вулканическая область, где турэлимы в своё время возвели Дымовые Трубы, — сказал Каин. — Как ни странно, хотя это ухудшило климат на территории империи в целом, потому что лето стало холоднее, именно в Тартаре находиться стало приятнее — энергия неконтролируемых вулканических извержений была перенаправлена, а тяжёлые выбросы оставались на стенах труб. И всё же в последние годы или даже десятилетия трубы никто не обслуживал. Я не знаю, что там происходит сейчас, а регион всегда был весьма нестабильным. Ладно… надеюсь, управимся за два-три телепорта. Ума только и успела подумать, что, вероятно, ей следовало бы хоть какую-нибудь лопату с собой захватить — была велика вероятность, что ей придётся откапывать тело Ворадора руками или с помощью коротких мечей. Каин снова подошёл к ней, они переместились, потом переместились ещё раз. В нос ударил тяжёлый сернистый запах, смешанный с запахом нагретого камня и железа. Она подняла голову — вверх, насколько хватало глаз, уходила огромная стена. — Что ж, конечная, — пробормотал Каин. — У меня нет других ориентиров для телепортации. Дальше придётся идти пешком. — Как долго? — Всё ещё не могу сказать точно. Наверное, я мог бы… Впрочем… — Мог бы что? — спросила Ума, приподняв бровь. — Понести тебя, но, если Магнус нападёт, это может плохо закончиться. Идём. Ума хмыкнула и пошла за ним, оглядываясь по сторонам. А зрелище было действительно выдающимся… Это был край камня, огня и стали. Перед ними, насколько хватало глаз базальтовая пустошь с вкраплениями покрасневшей от времени породы. Под ногами расстилалась мощёная дорога проложенная по беспощадно выровненной гористой местности, а слева и справа прямо из цельных кусков породы были изваяны статуи огромной величины, дополнявшие пейзаж. Но главным были трубы — огромные тёмные конусы, устремляющиеся к небу и словно стремящиеся поглотить все небесные светила. Ума, разумеется, слышала о Дымовых Трубах, но в живую они не просто поражали воображение — разум вампирессы отказывался воспринимать эти громадины как рукотворные объекты. Колонны, хоть и уходили в небесную высь, насколько хватало глаз, были тонкими, а потому их нереальность ощущалась не так сильно. — Сколько труда было вложено в это место? — спросила Ума, слепо следуя за Каином и вертя головой — благо, на ровной дороге не было ничего, во что она могла бы врезаться. — Не могу сказать точно, — ответил Каин. — Но как же тут стало тихо… даже слишком. Даже ветра нет. — И правда, воздух будто застыл, — сказала Ума. — А раньше? — Опусти глаза ниже и увидишь рельсы, — сказал Каин. — Турэл и его потомки всегда были очень практичными. Они не могли позволить такому количеству энергии просто уйти в никуда. Тепло, выделяемое в недрах этих труб, шло для разогрева кузниц и воды. Возможно, для ещё каких-то процессов, о которых мне неизвестно. — Воды? — переспросила Ума. — Здесь очень холодный климат, — сказал Каин. — Горячая вода использовалась для поддержания температуры в закрытых теплицах, хлевах, человеческих жилищах… да и вампирских тоже. — Какой интересный подход… — Стой! — Каин поднял руку и нахмурился. — Проклятье… Тело Ворадора движется! За мной! Над их головами пролетел ворон. Затем, каркнув, поднялся выше и уселся на краю одной из труб, глядя на крылатого вампира, что следил за своими сородичами внизу. Кончики его крыльев легко подрагивали, выдавая нетерпение. Ума могла бы стать хорошим заложником… но опустится ли он настолько низко? В любом случае, она мешала. Причинять вред было не обязательно. Просто утащить куда-нибудь, чтобы не путалась под ногами. И к Каину так или иначе нужно было подобраться ближе. Магнус спикировал вниз. Ума резко отскочила, заметив его, и он заложил вираж, краем глаза увидев, что Каин принял боевую стойку. Вспышка зажглась в его руке — но не Испепеление, а ослепление. Новый рывок… и он влетел в невидимую стену. — Как же я надеялся, что вы оставите меня в покое на чуть более долгий срок… — прозвучал усталый голос Ворадора. Ума попыталась проморгаться. Между ней и Магнусом возвышалась высокая фигура с большими ушами летучей мыши. — М-мастер?.. — пробормотала Ума. — Как?! — воскликнули Каин и Магнус в один голос. — Вы что, в самом деле думали, что я позволю настолько легко себя убить? — спросил старый вампир. — Легко? Магнус разнёс целый квартал в Штальберге… — заметил Каин. — Всего лишь один не очень умный вампир пытался перед тобой покрасоваться, — проворчал Ворадор. — И всё же… Раны, укус… Я осушил вас досуха! — воскликнул Магнус. — А потом — замуровал… — В моём возрасте, дитя, уже чему только ни научишься, — хмыкнул Ворадор. — Не хочу преуменьшать твоих навыков — ты действительно сильно вырос. Но, если бы я сражался с тобой в полную силу, то выдрал бы куда больше пёрышек… А теперь не мог бы ты дать нам время спокойно поговорить? Прискорбно, но сейчас Каин больше нужен мне живым, чем мёртвым. Магнус, не сказав ни слова, снова поднялся в воздух и скрылся в густом небе. Каин смотрел на Ворадора с непонятным выражением лица — видимо, не мог решить, радоваться ему или злиться. — Тебе придётся кое-что мне объяснить, — прошептал он. — В самом деле? — Ворадор поднял брови. — К слову, Ума, очень рад видеть тебя живой и целой. Похоже, наш доблестный император всё же выполнил условия сделки… но давайте вернёмся в Авернус. — Хорошо… — протянул Каин. Через несколько минут Разиэль и Турэл, один из которых только проснулся, а второй — готовился ко сну, стояли в зале для совещаний и растерянно смотрели на вернувшуюся в неожиданном составе группу вампиров. Каин, стоя во главе стола, казалось, хотел прожечь в первообращённом дыру взглядом. — А теперь объясни, — сказал Каин тихо, — я правильно понял, что ты позволил Магнусу себя убить?! — В общем и целом — да, — Ворадор пожал плечами. — Ты… в своём уме вообще?! Вроде, из нас двоих я был поражён проклятьем! Позволить кому-то… — Он не причинил бы мне непоправимого вреда, — ответил старый вампир невозмутимо. — И с чего ты это взял?! — Ты ведь сам оставил меня в залах Хронопласта. Я побродил немного по коридорам до того, как вернулся в Штальберг, и… увидел. Хотя я не думал, что это случится настолько быстро. — Ты… ты… — Каин ударил себя по лбу ребром ладони. — Ты мог хотя бы меня предупредить?! — Говорю же: я не думал, что Магнус заявится в ту же ночь. А ты, очевидно, раньше меня лёг спать. — И ты просто позволил ему… — Нет, ну если бы я ему «просто позволил», то он бы не отстал, — заметил Ворадор. — Мы немного посражались… — Немного?! — Как я уже говорил, часть домов он разнёс потом, — сказал Ворадор. — И хватит перебивать старших, Каин. Так вот, я знал, что непоправимых повреждений моему телу он не нанесёт, так что я… подготовился. Он выпил совсем не всю мою силу, хотя и значительную часть. Но я припрятал кое-что, чтобы была возможность быстро вернуться, когда придёт время. Хотя, разумеется, теперь мне всё же нужно некоторое время, чтобы восстановиться полностью. — И долго ты собирался так валяться? — прошипел Каин. — Я заметил вчера крупную птицу краем глаза, — сказал Разиэль. — Но почти не обратил на неё внимание. Это был один из твоих воронов? — Да, — кивнул Ворадор. — Так что то, что Ума с вами, не было для меня сюрпризом. — А ты говорил, что я жесток к своим последователям… — пробормотал Каин. — Ладно, спасибо, что решил столь своевременно восстать из мёртвых. Честно говоря… я поставил перед Доумой задачу создать заклинание, которое, возможно, остановит Магнуса, но… ему не хватило двух ночей. И не могло хватить. С твоей помощью, надеюсь, получится выиграть ещё немного времени… — К слову о… — внезапно подал голос Разиэль. — А ты с собакой погулять не забыл? — Не забыл, но каким образом это — «к слову»? — спросил Каин озадаченно. — Потому что обычно в это время Феля просится гулять, — пояснил Разиэль. — И посреди важного обсуждения ты неожиданно об этом подумал, — сказал Каин без какого-либо выражения в голосе. — Иногда размышления о бытовых вещах неплохо помогают отвлечься от экзистенциального ужаса, — пожал плечами Разиэль. — И потом, даже если мы все скоро умрём, это не повод заставлять несчастного пса страдать. — Хоть кто-то тут начинает мыслить правильно, — хмыкнул Ворадор. — Каин, а куда ты дел Похититель? — Спрятал в надёжном месте, — ответил император. — Как часть плана. Не хочу случайно прибить одного вампира, у которого, похоже, вместе с перьями появились птичьи мозги…

***

Не по плану пошло абсолютно всё. Магнус укрылся в небольшой пещере недалеко от горного человеческого поселения. Только Богу было известно, как эти люди вообще выживали здесь, между Тартаром и Тёмным Эдемом… Но, главное, они могли служить ему источником пищи. Мысли никак не желали укладываться в голове. Ворадор всего лишь позволил ему победить… Значил ли их бой вообще хоть что-то?! И Каин, который так отчаянно не желал использовать магию… Неужели с его точки зрения Магнус не заслуживал ничего, кроме жалости?! — Я говорил тебе, — прозвучал голос божества. — Твоя так называемая «победа» над Ворадором — всего лишь пустышка. Не потому, что ты не смог поглотить его душу, а потому, что это не было настоящим боем. Ты не готов к тому, чтобы по-настоящему сразиться с Каином. Магнус молчал, обняв самого себя крыльями и закрыв глаза. Всё казалось идеальным: он рассказал Уме о теле Ворадора, дождался, пока Каин попытается вернуть его… Но каким образом старый вампир сумел вернуться к жизни — сам?! — Что я упустил?.. — прошептал Магнус. — Ты позволил гордыне взять верх над разумом, — ответило божество. — Разве я не предупреждал тебя? И всё же ты ослушался. Наверное, Магнусу предполагалось каяться и просить прощения. Но он только ткнулся лбом в сгиб крыла. Он бы и не поддался гордыне, если бы Великий Бог не решил испытывать его терпение! Не было секретом, что этот ресурс у Магнуса бывал в дефиците. — Я всё ещё могу наставить тебя, — продолжал звучать глубокий вкрадчивый голос. — Привести к твоей главной цели. — Убить Каина? — прошептал Магнус. — А что потом?.. — Оборви его жизнь с помощью Похитителя Душ. Поглоти его силу. И тогда ты сможешь выстроить новый мир, угодный тебе. — Мне?.. — прошептал Магнус. — Или же вам? — Ты больше не сойдёшь с правильного пути, я знаю это. Пусть один раз ты оступился, твоя судьба течёт в нужном направлении. — Нужном… — пробормотал Магнус себе в перья, зная, что, сколь бы ни был глухим его голос, его всё равно услышат. — Это правда возможно? Разве… после смерти Каина будет хоть что-то?.. Не проще ли будет просто… — Убить себя после того, как убьёшь его? Не слишком ли жалко — продолжать связывать всё своё существование с надменным тираном? — Видимо, в действительности я всегда был таковым, — ответил Магнус. — Сколь бы ни велика была моя сила, я заслуживал только лишь жалости. Но, может, и правда? Всё же мы бессмертны. Значит, у меня достаточно времени, чтобы всё изменить…