Время Бессмертных 2: Тёмные Боги

Десяток вампиров сидел вокруг большого круглого каменного стола, в центре которого было проделано углубление. Отражённый от тёмных стен и поверхности воды в углублении синий свет делал их похожими на призраков, давно лишившихся физической оболочки. Тишину нарушал мерный скрежет камня по металлу. — Кто бы ни отправился дальше, рисковать магами Измерения мы больше не можем, — заметил один из вампиров. — И нам нужно лучше продумать тактику. Никто, кроме Магнуса, не сумел вернуться сам. Даже лишённые силы, дети Каина смогли перебить всех. — Раньше мы всегда и всё знали о тех, с кем имеем дело! — воскликнул другой. — Мы знали их численность, силы, знали идеальный час для атаки! Всё, что нам нужно было сделать… — Прийти и ударить ровно тогда и туда, куда вам сказали, — прозвучал голос Магнуса из тёмного угла. — И вы так привыкли к этому, что, едва предвидение нашего покровителя дало сбой, вы сразу же растерялись. — Ты и сам не сумел одолеть Каина! — Мне помешали, — возразил Магнус. — И всё же, я вернулся, и вернулся живым. А те, другие… Получилось вернуть всего лишь два тела. Остальные трое, по-видимому, были убиты окончательно. И это было сделано только лишь руками сыновей Каина, но не им самим. Теперь я, пожалуй, и правда понимаю, почему все эти годы мне говорили, что я до сих пор не готов с ним сразиться… — И при этом ты насмехаешься над другими?! При том, что и сам совершил ошибку?! — Один из вампиров вскочил из-за стола и обернулся к нему. Магнус отложил меч и повернул голову. — Расскажи ещё раз, как ты был побеждён парой якобы молодых вампиров, Адриан. И позволь напомнить тебе, как ты утверждал, что на это задание не нужно отправлять столько народа — что вполне хватило бы и троих. Ты был не менее самонадеян, чем я. Но если я не учёл возможное влияние внешних факторов… то ты, Маркус и остальные недооценили самого противника. Вы не придумали ничего умнее, чем разделиться, находясь на их территории, позволив им уничтожить вас по одному. Хотя мне по-прежнему интересно, что именно произошло с Лючией и Фридрихом… Похоже, что, отправившись за Похитителем Душ, они оба стали жертвой этого самого меча. — Ты словно бы наслаждаешься этим, — прошипел Адриан. — Не стану отрицать, — Магнус чуть наклонил голову. — Ведь, хотя Каин и отравил землю самим своим существованием, мы все вместе не способны остановить его. Он — чудовище, погубившее мир? Возможно. Но вместе с тем, каким бы порочным ни был он сам и его путь, он действительно достоин называться богом. Победить бога — какая цель может быть более великой? — Ты восхищаешься им?! — Адриан сжал кулаки, и другие вампиры начали вставать со своих мест, чтобы предотвратить возможную драку. — Разумеется. Как раньше, так и сейчас, — ответил Магнус спокойно. — Выйди против него сам, если осмелишься. Хотя сперва… рискни в открытую сразиться со мной. — Это… угроза? — Адриан нервно рассмеялся. — Или ты намекаешь, что никому, кроме самого себя, не позволишь убить Каина? — Я?.. — Магнус поднял брови. — Для меня это, пожалуй, слишком уж большая честь — запрещать вам пытаться. Но если кто-то из вас действительно сможет… Значит, я жестоко ошибался в нём. — Ты вообще пытался его убить? — прозвучал голос другого вампира из-за дальнего конца стола. — Всерьёз? — Трудно сказать, — ответил Магнус. — К тому же, поскольку в моих руках не было Похитителя Душ, я бы всё равно не смог сделать этого окончательно. Я не настолько силён, чтобы поглотить его душу. Пытался ли я победить его? Отчасти. Хотя моей главной целью было его прощупать. — В каком смысле? — В эпоху больших войн небольшие налёты на вражеские позиции были обычным делом, — сказал Магнус. — Короткие стычки иногда помогали получить те сведения о враге, что не могла разведка. Отчасти той же цели служил мой бой с Каином. Снова вспомнить… понять его. Как он сражается, как действует и как мыслит. И главное — что держало меня рядом с ним столетия назад. — И как, понял? — хмыкнул Адриан, чуть успокоившись и снова опустившись на своё место. — Не захотелось обратно? — Даже если бы и да, трудно представить себе более жалкий поступок, — ответил Магнус. — Если бы я сейчас переметнулся на его сторону, сам Каин никогда не смог бы доверять мне, и мы оба знаем это. Но есть не только это. Есть моя клятва. Напомню, что я, как и вы все, связан с Осью Колеса самой душой, и эта связь неразрывна. И потом, Каину нужно было бы найти, что предложить мне взамен. Что-то столь же захватывающее, как смертельный бой с ним. Так что не беспокойся, я не вернусь на его сторону. Но вот что я буду делать, если пойму, что мне необходимо больше силы — этого я сказать не могу… — Так ты всё же угрожаешь? — прошипел Адриан. — Воспринимай мои слова как тебе угодно, — Магнус пожал плечами. — Но давайте вернёмся к теме этого собрания. Мы не знаем, какой именно силой обладает Каин и его дети. Но мы знаем, что при нём всё ещё не было замечено Похитителя Душ. И что меч, предположительно, в Умолкнувшем Соборе. Если я верно осведомлён об особенностях этого места, то сложно придумать менее удобное поле для битвы — должен признать, я слишком привык к сражениям на открытых пространствах. К тому же, там очень просто устроить ловушку, так? А теперь, со смертью Лючии, никто из нас не может сказать, в каком именно месте Собора находится Похититель Душ… Похоже, Каин поставил нас в крайне неприятное положение. — Вы — не единственные мои фигуры в этой игре, — прозвучал знакомый низкий и чуть скрипящий голос из воды. — Потери досадны, но не критичны для нашего плана. Мне необходимо сделать так, чтобы Каину пришлось воспользоваться мечом. Посеять в землях, что он называл империей, такой хаос, чтобы ему пришлось снова взять Похититель Душ в руки. — Во имя высшей цели… — пробормотал Магнус. — Как я понимаю, пока нам будет необходимо избегать прямых столкновений с Каином и его потомством? — Верно. Мой взор затуманен их природой, которая нарушает сам порядок Времени. Я не могу отчётливо видеть, чем закончится ваше столкновение с одним из них. Но пусть даже я не могу увидеть, это не значит, что я не могу просчитать, как именно они поступят… Магнус еле удержался от того, чтобы хмыкнуть. Что ж, люди рождаются и люди умирают. Сейчас их умрёт чуть больше, а жизни тех, кто выживет, станут сложнее. Всё ради высшей цели, очищения Носгота от той болезни, что представляли собой вампиры линии Каина. Только вот из головы Магнуса никак не шёл разговор с Умой. Им так много лгали… И заботилось ли это существо, называвшее себя богом и «Осью», о благополучии мира? Каин заботился о людях, что шли за ним, пусть даже из чисто практических соображений. Но мотивы того существа, с которым Магнус связал свою душу… Увы, но было проще не думать об этом. Договор заключён и пути назад больше нет. Возможно, тогда, много лет назад, он снова совершил чудовищную ошибку. Но, похоже, снова единственным его избавлением была смерть, но теперь — окончательная. Смерть от руки Каина… долгие годы Магнус корил себя за то, что смел радоваться ей тогда, в Тюрьме, как «милости». Но не поставил ли он сам своего сира в такое положение, когда Каину было просто нечего ему предложить, кроме этой, самой последней милости? И не сделал ли то же самое теперь?

***

В здании мэрии в Авернусе в окружении ненадёжных и непредсказуемых союзников и двух растерянных сыновей Каин пытался хоть как-то привести мысли в порядок. Чистый хаос, что начался после их с Ворадором путешествие в прошлое, не желал становиться хоть чуточку понятнее. Ведьмы, напавшие на них с Магнусом, демоны, неясная тревога Зефонима — это явно были звенья одной цепи. Но только Каин не совсем понимал, ради чего ведьмы напали на них в ущелье. Каин и Магнус были полностью заняты друг другом — они бы не обратили внимания на случайных свидетелей поединка. Каин даже приближения своих сыновей не почувствовал! Возможно, ведьмы патрулировали местность и не смогли пройти мимо пары сцепившихся вампиров, понадеявшись, что смогут прикончить обоих. Но эта версия не казалась правдоподобной. Возможно, бог-кальмар направил их туда именно для того, чтобы прервать бой. Когда-то в прошлом, когда Каин потерял след Разиэля в переплетении минувших эпох, он загнал в угол Мёбиуса, и старый Хранитель сказал ему одну вещь: хотя действия Разиэля, существа со Свободной Волей, были скрыты от провидцев, Мёбиус всё ещё был способен видеть возможные последствия. Если предположить, что предвидение кальмара-душееда работало примерно так же, возможно, он увидел некий совершенно нежелательный для него исход их дуэли и решил не рисковать. К сожалению, Каин не мог предсказать, как Магнус поступит теперь, узнав, что его победа над Ворадором не была полной. Даже сам император чувствовал себя обманутым и был изрядно разозлён, но это… Каин даже не знал, с чем можно было бы сравнить это чувство. Наверное, с победой в турнире, когда чемпион вдруг узнаёт, что его противник на самом деле поддался ему, потому что вообще не был заинтересован в бое. — Что мы будем делать теперь, император? — спросил его Ворадор, когда тишина над столом затянулась на добрых четверть часа. — Можно хотя бы добавить сюда какой-то мебели, чтобы мы могли присесть, пока ты думаешь? — Если вам не составит труда, то любая мебель, которую вы сможете обнаружить, в вашем распоряжении, — пожал плечами Разиэль. — Но вопрос действительно хороший. Что теперь будем делать, Мастер? Я бы сказал, что пока обстоятельства складываются в нашу пользу. — На первый взгляд — да, — ответил Каин. — Ворадор жив, Магнус отступил на неопределённый срок, и я сомневаюсь, что он теперь быстро вернётся — вряд ли он рассчитывает, что сможет одолеть нас обоих. Даже если он по-прежнему склонен переоценивать себя, то не до такой степени. Зефон убил ещё двоих противников, а Мелкайя получил важные сведения с помощью своего анимографа. На первый взгляд, мы можем просто тянуть время и ждать, пока его исследования принесут плоды. — Ну, а что на второй? — спросил Ворадор. — На второй — демоны, — ответил Каин. — У нашего врага явно был какой-то запасной план, и он начал приводить этот самый план в действие. Демоны ушли — но куда? Я не совсем понимаю логику их действий. Если бы они не вышли под стены Авернуса, то мы бы просто не узнали об их существовании. В то же время, ведьмы ограничились одним выстрелом в Разиэля, и всё. — Возможно, тварь пытается ещё сильнее разделить нас, — сказал Разиэль. — Уменьшить создаваемые нами помехи в потоке Времени. В таком случае они сейчас именно что рассчитывают на то, что ты не станешь игнорировать демонов и отправишься за ними. — Но игнорировать их я в самом деле не могу, — сказал Каин. — Даже если это ловушка, просто позволить им скитаться по окрестным землям? Да, они ушли на север, а большая часть беззащитных мелких поселений находится на юге, но, опять же, ничто не мешает им обогнуть город. Это определённо была провокация, только вот как нам понять, на что именно враг рассчитывал? — Возможно, что ни на что конкретное, — заметил Турэл. — Или что у нашего противника заготовлено множество планов в зависимости от того, какие мы предпримем действия. Останемся за стенами — и они будут свободно действовать за их пределами. Пойдём по следу — там будет ждать засада. Мне кажется, что лучше всё же попытаться выследить их, потому что, если мы позволим им уйти и потеряем след, то у нас оборвётся единственная ниточка. — Или нет, — Каин исподлобья посмотрел на Уму. — Теперь, когда ты видишь, что твой Мастер жив и я вовсе не убивал его, ты расскажешь больше о вампирах с юга? — Что ты хочешь сделать? — спросила Ума. — Перекрыть им путь на материк, — ответил Каин. — Пока я гулял с Феликсом, я снова связался с Зефоном, и он рассказал, что увидел в разуме того вампира портал где-то в Паллантиадах. Если мы сможем найти его и нарушить его работу, то это, насколько я понимаю, по крайней мере на время обезопасит нас от угрозы со стороны лояльных кальмару вампиров и позволит чуть спокойнее разбираться с ведьмами. — Я могу отвести тебя, — сказала Ума. — Но, поскольку, как я понимаю, никто из нас не умеет летать, путь предстоит не очень близкий. Каин мрачно кивнул. Да, он умел превращаться в стаю летучих мышей, но его восприятие и мышление в этой форме были… своеобразными, и ему был нужен точный ориентир для приземления. И уж тем более он не мог кого-то нести. — Я бы отправился с вами, — сказал Разиэль. — На случай, если нужна будет помощь ещё одного мага Измерения. — Помню, вы говорили, что магия Измерений — это не совсем ваше, — заметила Ума. — Ну, она даётся мне хуже, чем Разум или Воздух, и я могу немного промахиваться с точкой телепортации, — сказал Разиэль. — Но ведь наша цель — это сломать, верно? Нет способа сломать оборудование лучше, чем подпустить к нему кого-то, кто не очень хорош в обсуждаемом ремесле. — Логично, — хмыкнул Каин. — К тому же, вдвоём мы с тобой можем сколдовать на область с этими воротами два заклинания Измерений одновременно и вызвать пространственный разрыв. Это может закончиться мини-вторжением демонов, но вместе с Ворадором мы отобьёмся, а проблема будет устранена. — Мне нравится ваш план, — ответил старый вампир. — Но можем ли мы отложить его до следующего вечера? Как я уже сказал, мне всё ещё нужно восстановиться. — Идти туда неподготовленными — это в любом случае плохая идея, — заметил Каин. — Как бы сильно ни поджимало нас время. — А я опять остаюсь в Авернусе один? — спросил Турэл. — Надеюсь, что ненадолго, — ответил Каин. — К тому же, если что-то случится, мы всегда сможем быстро вернуться назад — телепорт обратно вполне возможен. Даже если нам придётся проходить какое-то расстояние, потом телепортироваться обратно, а потом телепортироваться туда, куда мы дошли прошлый раз, и идти дальше, то рано или поздно мы доберёмся до этого портала и уничтожим его. Главное, чтобы Ума верно указала нам дорогу. — В одном руководстве по магии Измерений я прочитала, что те, для кого склонность к ней является врождённой, обладают таким же врождённым чувством направления и прекрасным умением ориентироваться в пространстве, — сказала Ума. — Так что, если теоретики Разиэлима не ошибались, то я вас не подведу. — Хорошо. Тогда на этом расходимся, — решил Каин. — Я вернусь в Святилище и расскажу остальным о наших планах и посмотрю, не могу ли я им как-то помочь. Пусть даже у нас теперь есть какое-то время, заклинание, над которым работает Доума, по-прежнему нужно закончить как можно скорее. Даже если оно не будет ключевым в решении проблемы с Магнусом, его тактический потенциал действительно огромен. Хорошей вам ночи. Каин собрал Доуму, Мелкаю и Рахаба при входе в библиотеку, что немного напоминало мини-встречу Совета: сам Каин стоял у двери, перегораживая своим сыновьям выход так, словно они не могли покинуть помещение, пока не закончат работу, а те стояли полукругом, как это обычно бывало во время официальных встреч. Правда, вид у всех троих был весьма неподобающий — даже Рахаб при своей любви к эстетике работал в библиотеке в довольно простой светло-голубой рубашке, которую было не страшно запачкать чернилами. — Значит, у меня есть какое-то время, чтобы доработать заклинание, но какое — неясно, — резюмировал Доума. — Но я должен доработать его «как можно быстрее». — Именно так, — кивнул Каин. — Звучишь так, будто ты недоволен чем-то, — заметил Рахаб. — Да я… По чести сказать, мне было бы проще, если бы были конкретные сроки, — сказал Доума. — Когда стоит задача «сделать когда-то как можно скорее», мне становится сложно рассчитывать время и силы. Мелкайя чуть насмешливо хмыкнул, явно удерживаясь от того, чтобы сказать какую-нибудь колкость: ему было привычно работать именно в таком темпе, давая себе отдых только тогда, когда его отсутствие начинало пагубно сказываться на результатах. — Я могу напоминать тебе ложиться спать, — сказал он ровным голосом. Третий лейтенант скосил на него глаза, явно выискивая в словах брата скрытую издёвку, но лицо Мелкайи было таким же невозмутимым, как и его голос. — Завтра мы отправляемся в Паллантиады на поиск портала на южные острова, или где там обитают эти кальмаропоклонники, — сказал Каин. — Но, пока я здесь, я мог бы помочь кому-то из вас. — К сожалению, мне помочь в состоянии только Мелкайя, — сказал Рахаб. — А Мелкае может помочь только сам Мелкайя… — пробормотал шестой лейтенант. — Я тоже не могу ничего придумать, — сказал Доума. — Видимо, остаётся только посвятить эту ночь повторению команд с Феликсом, — заключил Каин. Теоретически он, конечно, мог бы отправиться на поиски демонов, но даже со скоростью восстановления высших вампиров ему стоило поберечь силы. Так что, попрощавшись с сыновьями, он отправился в покои Зефона, где оставил пса после вечерней прогулки. Когда Каин открыл дверь, его ждало воистину неожиданное зрелище: Феликс сидел перед дверью, а на его носу предательски лежал комочек пуха. Впрочем, пух в смеси с конским волосом, который, видимо, когда-то служил набивкой дорогому полукруглому дивану в общей гостиной Зефона, также кучками лежал на ковре, а один клочок медленно летел в сторону Каина. Феликсу было не важно, что перед ним была антикварная даже по меркам вампиров мебель возрастом более десяти веков. Ему было тревожно и скучно. — И что мне с тобой делать? — спросил Каин, честно не знавший ответа на этот вопрос. Вероятно, собак нужно было как-то отучать от такого поведения, но только вот как?! Вместо ответа пёс подпрыгнул и радостно гавкнул, затем припал на передних лапах и гавкнул ещё два раза, выражая радость. Никакой вины за собой он явно не чувствовал. — Хорошо, что я не оставил тебя в своей гостиной, — заметил Каин. — Но как ты умудрился повредить мебель, зачарованную Рахабом? Впрочем, возможно, его чары защищали только от эффектов внешней среды, а не от такого вандализма. На кого мне тебя завтра оставить, интересно? Поняв, что играть с ним прямо сейчас никто не будет, пёс немного успокоился. Он сел, затем чихнул и принялся тереть нос лапой. — Расплата пришла неожиданно, да? — хмыкнул Каин. — Так, где-то я оставлял сушёное мясо. Пойдём. Казалось бы, Каин месяц ухаживал за щенком, пока его сыновья исследовали Курхаген, но это не приблизило его к понимаю сути того, как обращаться с животными, тем более такими общительными, как собаки. Феликс был шумным, в силу возраста слабо управляемым, и ему было абсолютно без разницы, что команды ему отдаёт сам император Носгота, Наследник Баланса и прочая-прочая-прочая. Его мир был куда проще, а шкала ценностей — совершенно иной, чем у всех разумных существ. Но, пожалуй, главным, что сбивало Каина, была абсолютная непоседливость щенка. Нельзя было сказать, будто Зефон совсем его не воспитывал, и Феликс был неуправляемым, но… как и положено молодой собаке, он не то, чтобы много думал. Незнакомый запах, шорох — всё, что угодно, могло стать поводом проигнорировать команду и отправиться на поиски приключений. А ещё Каин до сих пор не понимал, как ему реагировать, если пёс начинал при виде него радоваться. Это в принципе была очень чуждая концепция — даже если окружающие и испытывали радость при виде императора, то обычно сопряжённую с благоговейным почтением. Феликс же видел в нём запасного хозяина, но этот титул никак не способствовал сдержанности или появлению благоговейного трепета. Впрочем, если бы щенок при виде Каина пугался и прижимал хвост, это было бы многократно хуже. Они вышли в прилегающие к Святилищу сады, и пёс, нюхая воздух, иногда неодобрительно ворчал — несмотря на то, что рядом почти всегда были люди, с возрастом он всё равно всё агрессивнее реагировал на их запах. В своё время эта особенность собак стала причиной, почему Каин дал добро Зефону на то, чтобы оставить их при поместье — они охраняли территорию днём, пока сами вампиры спали. Первая порода, выведенная пятым лейтенантом, представляла собой именно сторожевых псов с изрядной долей волчьей крови, крайне терпеливых, но требовавших тщательной дрессировки. Задолго до появления сильной связи с Зефонимом пятый лейтенант окружил себя собаками, став лидером стаи. Возможно, так сказалось то, что в молодости он не смог выстроить крепкие отношения с братьями, тогда как его природа требовала наличия «стаи». Или, вернее сказать, семьи, которой Каин и его сыновья тогда не были. Отношения между двумя старшими, Разиэлем и Турэлом, пожалуй, действительно напоминали братские, но в этом не было заслуги их Мастера — просто следствие обстоятельств. В собаках Зефон нашёл то, чего не могла дать его вампирская «семья» — безусловную любовь и привязанность. Каин помнил, что позже Зефоним даже вызывал у него опасения. Их обожание своего патриарха доходило до фанатизма, которым не отличался ни один другой клан, даже Мелкайхим. Слово Зефона было для большинства его потомков законом, его милость — самой высшей наградой. Смертельно опасная стая разумных существ. В мирное время зефонимы оттачивали друг на друге самые изощрённые схемы обмана и самые опасные яды. Но, когда клан сталкивался с внешней угрозой, они действовали как одно существо, ведомое непререкаемой волей. И тяга к связи с себе подобными всегда была частью их сути, что они наследовали от своего патриарха. Каину было сложно не окрикивать Феликса, позволять псу спокойно (точнее, беспокойно) бегать, нюхать и копать землю. Когда Феликс нашёл и принёс ему палку, император со вздохом посмотрел на него и сказал: — Ты знаешь правила. Я не стану играть в перетягивания. Зефон говорил, что в твоём возрасте это может быть вредно для зубов. Феликс сокрушённо вздохнул и положил палку перед собой. Каин, притянул её телекинезом за не обслюнявленную часть, кинул её, и Феликс тотчас сорвался с места, вскапывая когтями сырую землю. Через несколько секунд палка снова была у ног Каина. «Доума», — мысленно обратился Каин к своему третьему сыну. «Да, Мастер?» «Ты говорил, что тебе будет сложно рассчитывать нагрузку из-за того, что заклинание нужно закончить как можно скорее, но без чётких сроков, — сказал Каин. — Но твоему разуму будет потребен отдых. И, возможно, что-то, на что ты сможешь отвлечься. Рахаб и Мелкайя вряд ли согласятся тренироваться с тобой с оружием, так что у меня есть другое решение: пока меня и Разиэля не будет, присмотри за Феликсом». «За… Феликсом? — переспросил Доума. — Собакой Зефона?» «Да. Его нужно выгуливать, кормить и играть с ним. Желательно, по расписанию. Это даст тебе необходимые передышки и не позволит перегрузить себя». «У меня нет права отказаться, верно?..» «Это не так уж страшно, — сказал Каин. — Поверь мне. У меня всё ещё есть письменная инструкция, оставленная Зефоном, она довольно подробная». «Но что, если…» «Если из-за того, что ты будешь отвлекаться на собаку, ты не успеешь закончить заклинание в срок? — спросил Каин. — Что ж, значит, это моя вина. Я понимаю, что формально Феликс — это ответственность Зефона, которая неожиданно стала нашей общей проблемой. Но мы не можем на этом основании не ухаживать за его псом, пока он тоже занят на важнейшей миссии ради нашего общего блага. Для него пёс — это эмоциональный якорь. Так что мы должны заботиться о нём, пока сам Зефон не в состоянии». «Вы правы. Хотя… если быть откровенным, брать на себя ответственность за другое живое существо, учитывая обстоятельства, было немного… необдуманно с его стороны, — сказал Доума. — Нам сейчас порой о себе бы суметь позаботиться…» «Я уверен, что сам Зефон понимал это, когда принимал решение оставить Феликса, — ответил Каин. — Но всё же… если для него это — способ восстановиться после того, что проклятье сделало с его разумом, то я поддерживаю и одобряю этот способ. А ты?» «Тоже, — ответил Доума. — Прошу прощения. Мне действительно будет сложно справиться с беспокойством и не думать о том, что я вынужден отвлекаться от работы на присмотр за собакой». «Разиэль называл меня фаталистом, — сказал Каин. — И, вынужден признать, он был отчасти прав. Иногда признать, что есть силы могущественнее тебя — единственный путь сохранить хоть какое-то здравомыслие. Мы будем делать всё, что от нас зависит, а там — будь что будет. Но мы точно не можем позволить себе работать до изнеможения. Нас некому прикрыть, некому взять на себя нашу ношу. И, упав под её весом, мы, возможно, уже не сможем подняться. Поэтому я вижу только одно решение — нести её осторожно и не позволять себе надрываться». Под утро Каин позвал Доуму на прогулку с собакой вместе, решив на всякий случай продемонстрировать лично, как правильно обращаться с Феликсом (насколько император сам понимал, что такое «правильно» в этом случае). Должно быть, со стороны эта сцена выглядела даже сюрреалистично: два могущественных древних вампира, один из которых с серьёзным видом объясняет другому, что прогулка должна длиться не менее сорока минут и обязательно сопровождаться упражнениями. Возможно, Феликс погрыз диван именно из-за того, что вечером Каин погулял с ним слишком мало, но у него тогда в самом деле просто не было времени — они с Умой готовились идти искать тело Ворадора… То самое тело, которое неожиданно совершенно самостоятельно встало и пошло. Кажется, Каин знал, с кого стоило бы спрашивать новый диван в гостиную Зефонима… если бы даже в его собственной голове фраза: «Из-за того, что ты там притворялся мёртвым, я слишком мало погулял с собакой своего сына» не звучала как полный абсурд. Вечером Каин напомнил Доуме о необходимости погулять с Феликсом, но уже не стал делать этого сам. Судя по тому, что третий лейтенант не стал задавать вопросов, в дополнительных инструкциях он не нуждался, и Каин снова отправился в Авернус. В городе ничего не менялось, что сейчас было даже к лучшему. Разиэль и Турэл руководили подготовкой к зиме, занимаясь подсчётом ресурсов и людей. Оба были обеспокоены, хватит ли ресурсов прокормить всех, но Каин был настроен оптимистично: как-то же все эти люди выживали зимой раньше, и они не из воздуха взялись. Значит, Равнины Крови могли прокормить их. Его самого больше беспокоило то, что посреди зимы лейтенанты, скорее всего, снова будут вынуждены впасть в спячку. У самого Каина времени было примерно до лета, но сперва следовало до этого самого лета дожить. Попрощавшись с Турэлом и пожелав ему, чтобы всё так и оставалось спокойно, четверо вампиров в составе Умы, Разиэля, Каина и Ворадора покинули город. Лошадей они брать не стали — в горах было намного проще перемещаться самостоятельно. Когда Ума в составе своего небольшого отряда направлялась в Авернус, ей понадобилось всего лишь два заклинания, чтобы перебросить их довольно большую группу. Но на самом деле расстояние до портала было довольно большим — по её подсчётам, им предстояло идти примерно две ночи. К концу первой они должны были оказаться в предгорьях Паллантиад, а к концу второй или в начале дня после — добраться до самого портала. Ума не слишком хорошо помнила, как идти до портала по горам — сказывалось постоянное использование магии, чтобы избавить себя от необходимости пробираться по крутым склонам. Но, к счастью, она отлично помнила направление. К тому же, Разиэль подсказал ей неплохую замену поисковым чарам: пусть у Умы почти не было магической энергии, но она могла сосредоточиться на образе цели, будто собиралась перенестись туда, и это давало ей отслеживать направление. Ощущение не было стойким, но этого должно было хватить, чтобы понять, что они не сбились с пути. Первая часть их путешествия была скучной и однообразной. Они шли напрямую мимо разбитых дорог, мелких поселений, частью заброшенных, частью живых. Каин вспомнил, что он до сих пор не смог обнаружить двоих Хранителей, и один из них вполне мог быть в одном из поселений, но он не стал проверять. Небольшие рощицы уже почти скинули листву, но беспокойные ночные птицы и звери, ищущие корм, нарушали недвижность осеннего пейзажа. Первый год от Восстановления Колонн подходил к концу, но неожиданного чуда не случилось. Медленно, в течение столетий пустевшая земля так же медленно возвращалась к жизни. Как больной не исцеляется мгновенно и может ещё долго чувствовать слабость или озноб, так и мир не мог тотчас восстановиться, едва исчезла первопричина хвори. Возможно, Каин мог бы как-то ускорить этот процесс, если бы только он хоть немного представлял себе принцип действия Колонн. Если бы он только знал, что значит быть Хранителем! Пока он понимал только, что Колонны используют энергию, что производил он и другие Хранители, чтобы поддерживать барьер между Носготом и миром демонов. Когда Колонны были поражены порчей и в конце концов разрушены, они начали опустошать сам мир. В пути они не разговаривали, так что каждый остался наедине со своими мыслями. Спокойствие и меланхоличность осеннего пейзажа немного беспокоили Каина — он не верил, что им позволят вот так просто, без боя, добраться до портала. Он постоянно думал об Авернусе, Турэле и Зефоне. Связавшись со вторым и пятым сыном, он сказал им, что настоит на том, чтобы он сам, Ума, Ворадор и Разиэль спали по очереди, так что, если что-то случится днём, Турэл и Зефон всё равно смогут позвать своего Мастера на помощь. Опыт с тем, как Каин проспал нападение кальмаропоклонников на Авернус, а заодно Магнуса — на Ворадора, ему совсем не понравился. Доума тогда чуть не вынес дверь его спальни с петель и потратил почти все силы, чтобы с помощью магии быстро добраться до Искажающих Врат Авернуса, избежав при этом столкновения с врагом. К удивлению Каина, его предложение спать по очереди было встречено кратким одобрением со стороны его спутников — никто из них даже не стал спрашивать о причинах и тем более сомневаться в целесообразности идеи. Кажется, он был о Ворадоре и Уме худшего мнения, чем те заслуживали: Каин ожидал, что кто-то из них начнёт спорить с ним просто из вредности. На день они расположились в небольшой роще у горных склонов, найдя укрытие меж стволов старых деревьев. Каин вызвался дежурить первым, поскольку чувствовал, что собственное беспокойство и отсутствие усталости от перехода просто не позволят ему заснуть с рассветом. Он очень хорошо понимал сейчас Доуму: вроде, понимал, что им в любом случае нужно хотя бы несколько часов отдыха перед подъёмом, особенно Разиэлю, но ведь они могли бы пройти ещё какое-то расстояние… Ну и что, что потом они могли не найти такого же удобного места для остановки? А вдруг именно из-за этих нескольких часов отдыха через портал успеют пройти враги? К счастью, когда его очередь дежурить подошла к концу, Каин вполне успел представить себе, к чему может привести другое «А вдруг?». Рассеянность одного из них из-за отсутствия сна — и вот в заклинании допущена ошибка, которая не сломает портал, а, скажем, создаст пространственную червоточину прямо в один из городов мира демонов. Та же самая рассеянность — и вот они не заметили ловушку и Ворадор убит, на этот раз по-настоящему. Или один из них попал в плен. Самое страшное — если враг нацелится на Разиэля… Словом, если взвешивать все «за» и «против», то отдохнувшими у них хотя бы было больше шансов справиться с врагами, если те и правда успеют пройти через портал. Ума дежурила последней. Пока она молчала, но чувствовала, как ухудшается её состояние — ей сон как будто совсем не помог. Она поела вчера, но кровь совсем не насыщала, и ей снова пришлось прервать кормёжку преждевременно: слишком велико было желание забрать не кровь, а душу. И самое худшее — она даже не знала, имело ли смысл рассказывать об этом другим. Хотя рассказать было необходимо, и она понимала это. Что, если она не сможет даже довести своих спутников до цели этой ночью? Что, если им не мешают лишь потому, что она уже не способна вывести Каина и остальных к правильному месту? Постоянная холодная боль заставляла вспоминать о Магнусе. Изувеченное, сломленное создание, которое пытали так долго, что он частично утратил чувствительность к боли, потому что в конечном итоге живое существо либо приспосабливается, либо умирает, а умереть от ран или иных повреждений вампир не способен, пока его душу не поглотит иная сущность. Сможет ли Ума приспособиться раньше, чем кто-то придёт за её собственной душой? Она сидела на толстом стволе поваленного дерева, размеренно дыша и глядя по сторонам. Ночь постепенно вступала в свои права, и предметы вокруг меняли оттенки. Скоро должно было настать время будить остальных. — Тебя что-то тревожит, — прозвучал рядом тихий спокойный голос. Ума хотела огрызнуться: во-первых, Каин напугал её, во-вторых, это был Каин. Но у неё совершенно не было сил отрицать очевидное. — Связь ослабляет меня, — ответила Ума тихо. — Всё сильнее. Если твой шестой сын, Мелкайя, не успеет… Что, если я правда начну терять память? Сможет ли мой разум выдержать это? И не придётся ли вам парализовать меня, потому что я окажусь неспособна справиться со своим голодом по душам?.. — Даже если так, — сказал Каин с ноткой мрачного веселья, — пока на этом свете есть кто-то, кому ты однажды понадобишься, всё не так страшно. Твой Мастер был мёртв около столетия после Падения Колонн. Я сам — двести лет после поражения под Меридианом. Как видишь, для нас это не стало концом. — И что, — спросила Ума, чуть повернув голову к нему, — ты готов пообещать мне, что найдётся кто-то, кому я «понадоблюсь»? Не всякий из нас — первый из обращённых вампиров. И не всякий — ты. Я, знаешь, хотела бы иметь такую же, как ты, уверенность в собственной исключительности. Но у меня никогда не было повода. Каин пару секунд молча смотрел на неё. Затем медленно протянул: — Твой поступок тогда, в Меридиане. Кража Камня… — Возможно, — Ума кивнула, не скрывая горечь в голосе. — Возможно, я просто хотела почувствовать, что и в моих силах изменить этот мир… Удивительно, но Каин мог понять её. Теперь мог. Жестокие законы Судьбы были едины для всех, правителей и крестьян. И те, кто думал, что вершит судьбы, сами были лишь игрушками и инструментами в руках давно написанной кем-то истории. Возможно, стоило пообещать ей утешение даже во лжи. Но Каин понимал, что, даже если бы история пошла по другому пути, если бы Ума была его королевой или даже соправительницей, в случае её гибели её воскрешение было бы далеко не первым в списке приоритетов. Возможно, он что-то чувствовал к ней тогда, сотни лет назад. Но была ли она по-настоящему дорога ему, хоть когда-то? Или она просто осталась последней, кому он верил? Сейчас — живое напоминание о том, как жестоко он обманулся из-за собственных иллюзий. Но была ли она достаточно особенной, чтобы тратить время и силы, пытаясь вернуть её с того света? — Давай разбудим Мастера и Разиэля, — предложила Ума. — Пора выдвигаться. Хотя бы это я должна сделать… — Довести нас до цели? — спросил Каин. — Да. — Почему именно это? — Если мои собраться не смогут сражаться с тобой, у них будет больше шансов выжить, — ответила Ума. — О, — Каин усмехнулся. — А я-то думал, ты мне хочешь помочь. — До тех пор, пока это согласуется с моими собственными целями, как и раньше, — ответила Ума. — Мой Мастер обещал тебе свою помощь. Но я — не он. Я хочу спасти как можно больше жизней. С обеих сторон. — Ты можешь в любой момент оказаться меж двух огней, — заметил Каин. — Даже я не смогу гарантировать, что не причиню тебе вреда в таком случае, даже если я могу понять твою позицию. И уж тем более твои бывшие товарищи могут не понять и не оценить жеста. — Знаю. Но я хочу сделать это для себя, не для них. Идём. Они продолжали подниматься всё так же молча, хотя Каину постоянно приходилось страховать мрачного Разиэля, которого подводило пока не вернувшее себе былую силу тело. Кажется, первый лейтенант начинал задумываться о том, не тормозит ли он всю их миссию. Постепенно становился виден конус Собора, но затем их группа нырнула в узкое ущелье, по дну которого бежал стылый ручей. Журчание воды нервировало, ведь им приходилось пробираться по узкой тропинке над каменистой насыпью. И хотя падение в ручей вряд ли серьёзно ранило бы даже Разиэля, это вовсе не значило, что хоть кому-то хотелось туда упасть. Уме приходилось постоянно сверяться со своим внутренним ощущением направления, концентрируя остатки силы в зародыш заклинания телепортации, и уже через пару часов она призналась, что хочет есть. Каин предложил ей своё запястье, хотя Разиэль с мрачной ноткой в голосе заметил, что, если дело было в ментальном истощении, то кровь могла и не помочь. Но они решили попробовать и остановились на относительно широком участке тропы. Пробить кожу императора клыками оказалось непростой задачей даже при том, что Каин абсолютно никак не сопротивлялся. Но, едва капли его крови попали ей на язык, Ума едва не покачнулась — концентрированная сила в крови императора словно обжигала. Она даже не могла точно сказать, какая кровь Каина на вкус — слишком много всего смешивалось в ней. Но даже эта сила, живительной волной прокатившись по горлу, словно растворялась дальше, лишь чуть-чуть насытив её. Однако этого по крайней мере оказалось достаточно, чтобы прогнать начинающееся головокружение. Ума не стала благодарить Каина: только кивнула. Они оба понимали, что сейчас это просто был самый лучший выбор — и Ворадор, и, тем более, Разиэль были слишком ослаблены, чтобы служить ей донорами. Общая цель. И ничего более. Безучастная луна проплыла над их головами и устремилась в сторону Онирских гор. Ума вела их, упорно, хотя и начинала опасаться, что они не смогут дойти до портала в ту же ночь — слишком часто им приходилось искать обходные пути среди горных троп. Да, когти помогали им, а Каин и Ворадор периодически телепортировали их с Разиэлем на другую сторону тёмных провалов, но даже так их продвижение было довольно медленным. Ещё раз Ума взяла у Каина кровь. И ей казалось, что они уже близко, когда Каин тихо сказал им остановиться. Не приказал — именно сказал с такой растерянной интонацией, что это сразу же их насторожило. Ума обернулась к императору, но тот смотрел куда-то в пространство. Она переглянулась с Ворадором и Разиэлем. — Авернус?.. — тихо предположил первый лейтенант. — Почти, — ответил Каин так же тихо. — Турэл связался со мной. Нападения на сам город не было, но… был ещё один ритуал. Жертвоприношение. Кровавые ведьмы зарезали почти всех жителей одной из деревень. Окрестности города, если верить очевидцам, теперь наводнены чудовищами. Турэл хочет идти и расследовать происшествие, но я приказал ему не покидать город. Проклятье. — Мы возвращаемся? — уточнил Разиэль. — Нет, — ответил Каин. — Вы возвращаетесь. Ты и Ворадор. Вызови Доуму и Рахаба из Святилища. Мелкайя пусть пока работает. — Его Искажённая Реальность может стать незаменимой для нас, — заметил Разиэль. — Я знаю, но состояние Умы ухудшается. Нужно найти способ разорвать её связь с кальмаром, и счёт явно идёт на ночи, — ответил Каин. — Если всё будет хорошо, мы присоединимся к вам через несколько часов. Может, я не смогу уничтожить портал сам, но достаточно того, чтобы я узнал его местоположение. Идите! Если демоны заявятся под стены Авернуса большим отрядом, стены могут не спасти город! Ворадор кивнул и, подойдя к Разиэлю, молча взял его за плечи, а затем они исчезли в неяркой вспышке. Ума и Каин остались вдвоём. Вампиресса посмотрела на Каина, и тот коротко кивнул, давая знак, что они продолжают путь. — По крайней мере, в ближайшие несколько часов мне явно придётся воскресить тебя, если ты погибнешь, — заметил он. — Обнадёживает. Каин сделал шаг к ней и опустился на четвереньки. Но раньше, чем Ума успела по-настоящему осознать ситуацию и удивиться, он превратился в огромного белого волка с широкими когтистыми лапами, что легко дробили камень. «Троих я бы на себе не потащил. Хотя стоило спросить Ворадора — может, он тоже так умеет, — сказал Каин Шёпотом. — Но, раз мы остались вдвоём, я могу повезти тебя на себе — это будет быстрее». — Цель оправдывает средства, да? — усмехнулась Ума и, подойдя к Каину, коснулась рукой удивительно гладкой шерсти, гадая, как ей на нём держаться. «Всегда. Давай быстрее. Меня одолевает нетипичная для вампира жажда чёрной ведьминской крови…»