Время Бессмертных 2: Тёмные Боги

Разиэль ворвался в библиотеку Святилища подобно урагану; он уже сообщил братьям Шёпотом, чтобы те собирались, и Рахаб умчался в свои покои за доспехами и тёмным луком. Доуме собирать было особенно нечего, поэтому он так и сидел на своём месте, надеясь, что отпущенные ему считанные минуты всё же приблизят его к завершению заклинания. Он прекрасно понимал, как с помощью увеличения концентрации энергии Конфликта воздействовать на живых существ, повышая тем самым их агрессивность, но в самом ли деле он мог как-то обратить этот процесс вспять? И, тем более, сделать заклинание избирательным? Об избирательности, конечно, следовало подумать позже, а вот подавление агрессивных порывов с помощью магии Конфликта начинало казаться столь же осмысленным, как попытка потушить огонь, закидывая его сухим деревом. Ну, можно было попробовать так, чтобы у огня просто не осталось доступа к воздуху, но… Именно когда Доума дошёл до этой мысли, мимо него промчался Разиэль, заставив дремавшего у ног третьего лейтенанта Феликса встрепенуться и испуганно гавкнуть. — Разь?.. Что ты тут… Разиэль, не обратив на него ни малейшего внимания, промчался куда-то дальше. Доума, не сумев сдержать любопытство, поднялся из-за стола и пошёл следом. — Последователи Азимут приносили кровавые жертвы… — пробормотал Разиэль. — Но, фактически, таким образом они просто кормили Турэла, который служил сосудом для призванных ими демонов… Теперь же… Скорее всего, способ получения энергии для создания разрыва в границе через жизненную силу… Мелкайя! — Он у себя с листами, — сказал Доума. — Разиэль, что такое? Нас ждут в Авернусе, чтобы мы могли помочь с нашествием демонов, а ты вдруг решил почитать? — Я хочу понять, что и как они сделали! — Разиэль резко остановился и обернулся, его глаза лихорадочно метались по книжным полкам. — Портал или призыв? Кому-то будет необходимо исследовать деревню, где произошло жертвоприношение, но этот «кто-то» должен будет быть в состоянии понять, что он вообще видит перед собой. — Кто-то, кто ты, — заметил Доума. — Да. Во-первых, я всё ещё могу телепортироваться, пусть и не так хорошо, как хотелось бы. Во-вторых, я немного знаю теорию магии Измерений… хотя я не уверен, что это мне как-то поможет. «Я готов, — сообщил Рахаб Шёпотом. — Иду к Вратам». — Ладно… вперёд, — сказал Разиэль. — Эх, Феля, снова мы тебя все бросаем. Перекидываем несчастного между собой, как мячик. Но что уж тут сделать? Он потянулся к псу, чтобы погладить его, но Феликс прижал уши и, оскалившись, отступил к Доуме за спину. — Это что за новости? Ты на меня уже обиделся что ли? Да, знаю, Зефон изначально тебя на меня оставлял… — Разиэль, — окликнул его Доума. — Конечно. Идём. Разиэль коснулся плеча брата и переместил их обоих к Вратам.

***

Турэл слушал рассказы перепуганных людей с отработанным годами бесстрастным выражением лица, вспоминая ночи, когда ему докладывали о неожиданном нашествии тварей Тёмного Эдема. Магическая порча этого места то и дело подкидывала ответственным за защиту его границ доумахимам и турэлимам новые виды агрессивных монстров, и каждый раз только лишь ценой больших потерь им удавалось сдержать очередную волну. Сейчас оставалось надеяться только на то, что опустынивание Носгота не позволит тварям выбраться за пределы Эдема — им там будет просто нечего жрать. В отличие от Разиэля, Турэл никогда не был хорош, если требовалось успокоить кого-то словами. Он мог вселить уверенность собственным спокойным видом, приободрить, дать совет или предложить другую точку зрения, но какую точку зрения можно было предложить перепуганной девушке, что, судя по её виду, только вышла из отроческого возраста? Она смогла довести до Авернуса несколько детей, как своих сестёр и братьев, так и соседских, но большая часть молодых людей, сопровождавших их, решила отвлечь ведьм, давая детям шанс спастись. С чисто прагматической и циничной точки зрения Турэл как правитель предпочёл бы бросить в руки ведьм детей: теперь у них прибавилось голодных ртов, которые, к тому же, были не очень хорошими работниками. Иногда, когда сильные жертвовали собой ради спасения слабых, это приводило лишь к гибели тех и других. Какой смысл матери бросаться на вражеские копья, надеясь таким образом спасти ребёнка, если больше некому будет за ним ухаживать? Но те люди отправили своих детей сюда, в Авернус, не заботясь о том, кто правит городом, но надеясь, что им дадут защиту. Зефон, наверное, нашёл бы в этом злую иронию и наслаждался ею. Что касалось Турэла, невольно он почувствовал себя пленником возложенных на него ожиданий. Возложенных погибшими людьми, которые отправили своё потомство под защиту чудовища, потому что отчаялись найти её где-то ещё. Помимо группы детей, спастись удалось немногим — всего лишь паре пастухов, что были со стадом в поле, когда пришли кровавые ведьмы. От них Турэл и узнал о ритуале, о зелёном барьере, что развернулся над деревней, и о разномастных ужасных тварях, что вышли из него. Он отправил сообщение Каину, но, не зная, скоро ли дождётся подмоги, также снарядил конный разъезд, чтобы вампиропоклонники прочесали местность и доложили обстановку точнее, а также поискали ещё выживших. Второй лейтенант даже удивился, что, стоило ему отпустить Карлоса, лидера вампиропоклонников, как в кабинет, где он сидел, вошли Ворадор, Разиэль, Доума и Рахаб, отчего в помещении сразу стало даже немного тесно. Турэл быстро пересказал им, что именно узнал от выживших людей, и рассказал о предпринятых им шагах. — Отлично, — сказал Разиэль. — Но людей может оказаться недостаточно. Думаю, мы вполне успеем их нагнать. Ворадор и Рахаб, вы останетесь здесь на случай, если кто-то нападёт на город. Я, Турэл и Доума выйдем за стены и каждый поведём по группе людей. Связь будем поддерживать Шёпотом, с интервалом примерно раз в пять минут. — Раз ты оставляешь меня в тылу, стоило взять с собой работу по энергетическим структурам души… — пробормотал Рахаб. — Каин запретил мне покидать город, — напомнил Турэл. — Пока ты был один — да, — сказал Разиэль. — Авернус нельзя было оставлять без защиты. Идём, нужно нагнать Карлоса, пока вампиропоклонники ещё не вышли за стены. Как же хорошо, что Зефон уговорил нас на ту диверсию с лошадьми! Турэл кивнул, поднимаясь из-за стола. Да, совет Зефона угнать лошадей у людей Штальберга оказался как нельзя кстати. Сами вампиры ездили верхом больше как дань лени или, в случае Разиэля, из любви к процессу, но возросшая мобильность вампиропоклонников сейчас стала неожиданным преимуществом. «Самого Зефона бы сюда, — сказал Разиэль мысленно, пока братья бежали к району города, временно превращённому в скотный двор и конюшни. — Он лучше всех нас знает местность. Так, я сейчас прикажу, чтобы привели одного из тех пастухов и отправлюсь к окрестностям деревни — если что, понадеемся, что меня спасёт телепортация, хоть и на малые дистанции. Я хочу попытаться добраться до места, где был проведён сам ритуал, чтобы понять, что именно они там наворотили. Турэл, берёшь на себя западный фланг, ближе к горам. Доума — восток. Там, вроде, были в своё время какие-то рощицы, может, там кто-то укрылся». Ни второй, ни третий лейтенант возражать не стали, и дальше их выезд из города, хоть и поспешный, был довольно организованным. Разиэль связался с Каином и коротко отчитался об их действиях. Сам император всё ещё пробирался через горы вместе с Умой. Механизмы южных ворот натужно скрипнули, выпуская группу конников. Чудо, что у них нашлось достаточное количество человек, которые вообще знали, как держаться в седле. Разиэль надеялся, что этих знаний будет достаточно, чтобы, если им понадобится поднимать лошадей в галоп, никто не вывалился из седла… Рахаб и Ворадор наблюдали за ними с одной из башен. — Что ж, снова становится интереснее, спустя столько лет, — заметил старый вампир. — Признаться, хоть я и знаю о концептуальной бессмысленности этого действа, но я начинал подумывать о самоубийстве. Рахаб полуобернулся к нему. — Интересный взгляд на вещи, — заметил он сдержанно. — Возможно, — Ворадор пожал плечами. — И молись духам, дитя, чтобы никогда не настала та ночь, когда для тебя самого ценность событий и вещей будет определяться по большей части тем, насколько хорошо они помогают скоротать вечность.

***

Запах гари Доума почувствовал задолго до того, как ещё одно маленькое поселение показалось на горизонте — видимо, потому, что пожар уже прогорел. Но ветер нёс с собой столь хорошо знакомые ароматы крови и смерти — почти родной запах войны. Но впервые за столетия этот запах не вызывал азарта, не будоражил кровь, а отзывался лишь настороженностью, заставляя считать в уме возможные потери. Их мир только начал приходить в себя — и тотчас новый удар, который ещё сильнее оттянет возможное возрождение. Доума, ехавший впереди отряда из пяти человек, вскинул руку, приказывая остановиться. — Я пойду дальше, на запах, — сказал он, спешиваясь. — Вы — двигайтесь за мной медленным шагом. В случае опасности — уезжайте. Вы вряд ли сможете мне чем-то помочь. — Какой запах, милорд? — послышался голос за его спиной. Ну да, конечно… Доума позабыл, что, если у Турэла по меркам вампиров был острый слух, то у него — обоняние. — Впереди был пожар, — сказал Доума. — Ваша задача — это эвакуировать выживших, если таковые обнаружатся. Держитесь за мной так, чтобы едва различать силуэт, и не подходите ближе. Тогда, если даже какая-то тварь сумеет выпрыгнуть неожиданно, я успею перехватить её до того, как она к вам подберётся. Он кинул поводья коня ближайшему вампиропоклоннику и пошёл вперёд, оглядываясь и держа наготове копьё. Пусть Равнины Крови и были равнинами, но это не значило, что их поверхность напоминала хорошо отполированный стол — нет, тут было достаточно холмов и даже давно разграбленных курганов, насыпанных давно забытыми историей племенами. Люди не двигались, как он и приказывал им. Лишь когда Доума пошёл меж двух холмов, и они действительно рисковали потерять его из виду, вампиропоклонники двинулись вперёд. Следовало отдать Карлосу должное — он хорошо надрессировал их. Он увидел поселение с вершины одного из холмов — точнее, то, что от него осталось. Пепелище было сравнительно свежим, но открытого огня Доума уже не видел. Явно не место ритуала, но последствие. Третий лейтенант коротко сообщил об этом братьям и начал спускаться, отмечая, что лёгкая изморозь на траве не была тронута шагами людей или иных существ. Значит, этим путём никто не бежал. Отряд вампиропоклонников показался на вершине холма, и Доума жестом приказал им оставаться там. Поселение было расположено не очень-то удачно со стратегической точки зрения, но, видимо, его строили вокруг источника воды в сравнительно мирное время. Доума приблизился к домам и осмотрел безрадостную картину — провалившиеся крыши, обугленные стены, торчащие чёрными рёбрами остатки опорных балок. Из ближайшего дома слышался какой-то невнятный стук. Доума приблизился к нему и, запрыгнув в пустое окно, прислушался. Через секунду звук, похожий на тихий стук, донёсся снова и, присмотревшись, третий лейтенант различил тонкие тёмные линии, очерчивавшие крышку люка. Рядом лежало растерзанное тело, женское, судя по юбке. Определить пол по другим признакам было затруднительно — верхняя часть тела несчастной была грубо обглодана. Не голод, а бессмысленная ярость и жажда крови — слишком много тварь, чем бы она ни была, оставила нетронутого мяса. Доума подошёл к люку, уже догадываясь, что произошло. Затем, сев рядом, одной рукой поднял крышу. — Вылезайте оттуда, крысята, — сказал он. — И побыстрее. — Вы кто? — прозвучал из темноты детский голос. — Где мама? Доума быстро оглянулся и постарался переместиться так, чтобы его силуэт скрыл от детей труп. Он был последним в этом мире существом, которое имело представление о том, как унимать детские истерики. — Я не знаю. Но здесь случилось что-то плохое. Я заберу вас в безопасное место. Мама вас сюда посадила, так? Что она сказала? — Чтобы мы не выходили, пока не станет тихо. Но темно, страшно… Есть хочется. — Значит, тихо не стало? — пробормотал Доума, надеясь, что сейчас дети, сколько бы их там ни было, уже полезут наружу — иначе ему придётся просто отпустить крышку и хорошо, если не прихлопнуть одного из них. — Дядя, тут кто-то ходит рядом. Кто-то большой. — Ясно. Так, давайте наружу, живо, — сказал Доума. — Пока он не пришёл сюда. Нужно бежать. Мама… Мама хотела бы, чтобы вы остались в живых. Наверное, в таких случаях говорят, что мама придёт позже; что это мама попросила забрать детей. Но Доума был полководцем и воином, а не нянькой. И, к тому же, терпеть не мог ложь. Даже ложь во спасение. Дети наконец полезли наружу, к облегчению Доумы, только двое, примерно десяти и семи или восьми лет. Что ж, оставалось вывести их отсюда, отдать вампиропоклонникам, затем посмотреть, нет ли кого-то ещё — быть может, и кто-то из взрослых успел спастись, когда в деревню пришёл… кто? — Вперёд, — сказал Доума тихо, подталкивая детей в сторону проломанного входа — то, что тварь не пролезала в дверь и вынесла часть стены было заметно даже при том, что у дома отсутствовала часть крыши. К счастью, никто из детей не обернулся назад. Хотя, возможно, темнота ночи и скрыла бы от их глаз ужасное зрелище позади — Доума не был уверен. Он не имел точного представления о том, насколько хорошо люди способны видеть в темноте. — На холме за деревней группа всадников, — сказал Доума тихо, выходя на улицу и осматриваясь. — Они заберут вас в безопасное место. — А мама? — спросил тот из детей, что был помельче. Ответить Доума не успел — он заметил движение краем глаза. — К стене, — скомандовал он детям. — Не двигайтесь. И ни звука. Возможно, это было следствием шока, но те подчинились. И вовремя: из-за угла, тяжело ступая и вертя рогатой головой, вышел демон. Доума напрягся, изучая тварь. Мелкие глазки — скорее всего, видела эта тварь так себе. Ноздри твари не раздувались — значит, и обоняние вряд ли было ведущим чувством. Значит, слух. Таких демонов люди знали лучше всего и рисовали на древних гравюрах — рогатых, покрытых толстой красной шкурой, с копытами вместо ног. Пепелище вокруг также косвенно подтверждало — этот умел дышать огнём. Ростом существо было около трёх метров, хотя, вероятно, если бы распрямилось, то вышло бы больше. Но, раз оно жрало человечину, был шанс, что сперва оно попробует убить противника в ближнем бою, а не сжечь. И, раз оно могло проломить добротное дерево, под его удар Доуме с его нынешним уровнем силы точно было лучше не попадать… «Мне нужна помощь», — услышал Доума Шёпот Разиэля. «Занят», — ответил третий лейтенант. — Вы двое, как только он отвернётся — бегом за ваш дом и на холм, — сказал Доума, а затем — прыгнул, используя магию. Он перелетел через плечо демона и, перекатившись, обернулся. Демон резко развернулся следом за ним и, наклонив голову, попытался насадить его на рога. Доума отскочил, а затем попытался зайти слева, проверяя реакцию противника. Демон в ответ попытался его схватить. Что ж, он двигался быстро для своего размера, но не очень точно — видимо, и правда не так уж и хорошо видел. Третий лейтенант оглянулся через плечо — нужно было выйти на более открытое место, где у него был шанс подловить эту тварь и атаковать бок или брюхо. — Ну, чего встал? Давай пробежимся! — предложил он и припустил вниз по улице. Позади послышался злобный рык и тяжёлые шаги. Между обугленными домами виднелся просвет, и Доума устремился туда. Демон замедлился и плюнул ему в спину огнём. К счастью, мимо. Но чего Доума не ожидал совершенно — того, что на противоположной стороне небольшой площади у колодца обнаружит второго демона… Бой с двумя такими противниками был самоубийством; судя по тому, что Разиэль запросил помощь, рассчитывать на братьев не приходилось. Выходило — отступать. Доума разбежался и запрыгнул на крышу ближайшего дома, молясь, чтобы обугленные балки выдержали его вес. Наверное, тут всё же были ещё выжившие — не просто же так демоны продолжали бродить по разорённой деревне? Но найти их уже не представлялось возможным. Ситуация изменилась снова, очень быстро. Тень упала на демона сверху, нанеся точный удар в загривок. Доума заметил полураскрытые широкие крылья. Что-то заставило его замереть и не предпринимать дальнейших попыток к бегству. Крылатый вампир спрыгнул на землю и замер. В его руке мелькнула вспышка, а затем второй демон рухнул без головы и части груди, которые мгновенно рассыпались пеплом. Доума еле удержался от того, чтобы присвистнуть. Третий демон шёл к площади мимо дома, где затаился Доума. Тот бросился вперёд и, повторяя действия крылатого, прыгнул, затем нанёс мощный удар в загривок. Копьё вошло тяжело, но всё же Доуме хватило сил пробить толстую шкуру твари. Что ж, если действовать быстро и получить возможность атаковать сверху, это было не так уж и сложно… Демон грузно упал на землю, и Доума спрыгнул рядом. — Ты пытался защитить человеческих детей, — прозвучал спокойный голос рядом с ним, чуть более высокий, чем можно было бы ожидать от довольно рослого мужчины. Доума посмотрел на крылатого вампира, что стоял у конца улицы. Тот самый, что сражался с Каином — ошибки быть не могло. И, кажется, у третьего лейтенанта снова были проблемы… Он хорошо понимал, что если шанс убежать от демонов у него был, то от этого — Магнуса, кажется? — вообще никакого. — А что было делать? — пожал Доума плечами. — Бросить их там, чтобы сожрали? К слову, ты не видел, смогли ли они добраться до конников? — Вроде бы, — ответил Магнус и продолжил разговор так, словно они не стояли посреди сожжённой деревни рядом с тремя телами демонов. — Но использовать их как приманку было бы практичнее, разве нет? — И проще, — ответил Доума. — Подобраться со спины или просто подождать, пока тварь пробежит мимо — скорее всего, она бы не заметила меня, если бы я не двигался и задержал дыхание. Потом запрыгнуть за загривок и ударить. В целом, хороший план. Но означающий, что я действительно сейчас слишком слаб для чего-то иного. — Слишком слаб? — спросил Магнус заинтригованно. Доума хотел бы вернуться к своим людям, но он слишком хорошо понимал, что его жизнь сейчас находится в руках этого вампира, так что поспешно сворачивать светскую беседу, пусть даже в совершенно неудачном для этого месте, не стоило. Рисковать спровоцировать того, кто способен в секунду превратить тебя пепел, не казалось разумной идеей. — Защищать других — это привилегия, — заметил третий лейтенант. — Так же, как и щадить врага. Это означает, что ты силён достаточно, чтобы рисковать подобным образом. — Интересный образ мысли… Доума фыркнул. — Я не святой и не стану им притворяться. На моём счету много смертей, и я не стану скрывать, что часть из них просто дань моему желанию развлечься. Так что я не считаю уместным прикрываться моралью. — Мне говорили, что вы, дети Каина, сейчас слишком слабы, чтобы представлять для меня интерес, — сказал Магнус. — Как противники — пожалуй. Но как личности… Занятно, как именно ему удалось вас воспитать. Или это наследие человеческой жизни? — Её я не помню, — сказал Доума. — Могу я спросить: что ты здесь делаешь и почему решил мне помочь? — Убийство этих троих мало что изменит, — сказал Магнус. — Я знал, что готовится что-то, что должно посеять хаос на подконтрольных вам территориях. И эта деревня — далеко не единственная и не последняя пострадавшая. Передай своему Мастеру — если он хочет, чтобы это закончилось, ему нужно снова взять в руки Похититель Душ. — Похититель?.. При чём тут… — Доума нахмурился. — Я всё сказал. Хорошей ночи. Точнее — утра, — с этими словами Магнус взмыл в небо. Доума посмотрел на восток. И правда — как будто зарождалась предрассветная заря. Стоило закончить обыск поселения и возвращаться. И выяснить, как там дела у Разиэля.

***

Начало пути почему-то пробудило у Разиэля старые воспоминания о ранних ночах империи. Лошади шли ровно, осенние заморозки холодили воздух, который колол лицо, шею и руки, сжимающие чуть шершавые поводья. Разиэль любил зиму — снег жалил не так сильно, как вода, ночи были длинными, а свет солнца — гораздо слабее. От холода есть хотелось чаще, но и охотиться в такую пору было проще. Воздух не наполняли запахи цветов и трав, которые ему, вампиру, порой казались слишком уж резкими и, к тому же, иногда перебивали следы добычи. Разиэль помнил, как в первую их совместную зиму он от скуки затеял игру с Турэлом в снежки, однако первый его бросок был очень уж неудачным — младшему брату сильно обожгло лицо. Тогда Разиэль чудом и собственной кровью сумел сохранить их дружбу… но это не спало его от того, что в следующем году Турэл, воспользовавшись случаем, макнул его головой в сугроб у стены поместья. Второй лейтенант был злопамятным всегда, даже в те времена, когда у них ещё не было ни гербов, ни титулов. Играть с Турэлом, сильнейшим телекинетиком в Совете, в снежки сейчас Разиэль бы не рискнул. С другой стороны, возможно, для них обоих это было бы неплохим способом отточить навыки — сила Энергии и Времени против гибкости Воздуха и Пространства. Разиэль любил припоминать чрезмерно серьёзному Турэлу дни их юности, хоть это и заканчивалось вечным ворчанием. Но в глубине зелёных глаз брата, в которых жёлтый оттенок можно было разглядеть лишь у самого зрачка, Разиэль различал лёгкие нотки ностальгии. Власть и ответственность подарили им свободу в одних аспектах, но лишили в других. Или же… они лишили простых радостей себя сами, не сумев побороть человеческие представления о том, что делать по статусу, а что — нет? Кто сказал, что древнее существо должно разучиться радоваться красоте звёзд и свежести первого снега? Лишь они сами могли устанавливать для себя запреты. Какой смысл стремиться к власти, которая не принесёт ничего, кроме страхов и ограничений? В первый раз покорение мира стало самоцелью, и большинство из них, даже Каин, жестоко поплатились за непонимание конечности этого пути. Больше нечего было хотеть и некого желать. Они достигли пределов мечтаний любого смертного существа — но вот выйти за них по-настоящему так и не сумели. И тогда Вечность посмеялась им в лицо. С годами всё меньше трогали смерти даже тех, с кем они когда-то были близки. Всё более жестокие зрелища требовались, чтобы заставить хотя бы на миг дрогнуть бессмертное сердце, обречённое вечность ровно биться в груди. Разиэль грустно усмехнулся собственным мыслям, подставляя лицо холодному ветру. Им и правда нужно было потерять всё, что они имели. Им нужно было умереть, чтобы снова научиться по-настоящему жить. Но, как и сказал когда-то Турэл, есть надежда, что они всё-таки способны учиться на собственных ошибках. Разиэль и его спутники двигались по дороге, ведущей к Виллендорфу. К сожалению, перепуганные жители так и не смогли сообщить им точного направления до деревеньки, где был проведён ритуал, но вроде как это был третий поворот налево от главной дороги… или направо. Ну, в общем, ближе к горам, но не у самых гор, там ещё лесочек с маленьким заросшим прудом рядом. Впрочем, лесочка там уже, скорее всего, не было. И пруда, возможно, тоже. Разиэль отсчитал нужное количество поворотов, и его отряд двинулся в указанном направлении. Им никто не попадался, и казалось, что равнина просто вымерла. Хотя, возможно, и не казалось. Когда они приближались к лесочку, он почувствовал сильный запах гари, но словно бы не естественной, а сдобренный какой-то алхимической дрянью. Разиэль подобрал поводья и придержал коня. Было очень тихо, и даже воздух замер. Разиэль спешился, осматривая землю. Трава была сильно вытоптана и, хоть Разиэль и не был таким хорошим следопытом, как Доума, он мог сказать, что вытоптана она была не людьми — на промёрзлой траве очень отчётливо отпечаталось копыто. Но были как будто и следы меньше… Вот можно было бы сейчас сказать своим спутникам, чтобы держались подальше, а потом мысленно связаться с ними! Но оставалось только тащить смертных за собой на тот случай, если им всё же попадутся выжившие… Хотя Разиэлю всё вернее казалось, что самым лучшим решением было бы ему идти либо одному, либо с кем-то из братьев. И что, возможно, именно сюда стоило пойти Доуме, а не ему — скорее всего, третий лейтенант смог бы на глаз определить, сколько именно было демонов и каких. — Искать выживших в роще явно нет смысла, — пробормотал Разиэль. — Но мы на верном пути — точка призыва должна быть недалеко, скорее всего, за ней. Попробуйте проехаться по округе, но не приближайтесь ни к кому, даже если вам кажется, что это обычные люди — они могут быть одержимы. — Но… как мы тогда поймём, что это вы? — Думаю, я тут единственный, не считая вас, у кого есть лошадь, — фыркнул Разиэль. Ему вдруг стало интересно, могут ли лошади чуять одержимых. И почему Феля вдруг зарычал на самого Разиэля? Может, ведьмин выстрел всё же оставил какую-то неприятную гадость, которую сам Разиэль не чувствовал? Но какую? Как бы то ни было, сейчас не было смысла рассуждать. На всякий случай сотворив Успокоение на своего скакуна, Разиэль двинулся к роще. Как он и ожидал, в самой роще его встретили только мёртвые и частично обугленные остовы деревьев. Кое-где ветви были грубо обломаны, но всё же настоящего пожара не случилось — возможно, из-за холода и влаги. А затем Разиэль выехал к самому поселению. Он ожидал пытающих знаков, какого-нибудь зловещего впечатления, но… Что ж, знаки и правда были — он различал светлые линии, выложенные вокруг деревни… костями?! Но вряд ли костями местных жителей — их же ещё нужно было бы отскоблить сначала. Скорее, ведьмы разорили какой-то склеп или кладбище, где лежали давно истлевшие останки. Тем не менее, картина была несколько жутковатой. Разиэль был вампиром. Но раньше он сторонился темы разложения и смерти, словно опасался, что прикосновение к ней может как-то сказаться на его собственной вечной молодости или «заразить» недугом Мелкайхима. Но бытие призраком заставило его пересмотреть приоритеты. Ему доводилось вселяться в мёртвые тела, чтобы пересечь грани межу мирами, но всё равно представить, что ведьмы собирали останки, несли их сюда и выкладывали эти знаки… Разиэлю стало немного не по себе. Он спешился, а затем, облегчив самого себя левитацией, подпрыгнул вверх, чтобы оценить общую картину. Руны оказались знакомыми — часть из них разиэлимы использовали при создании порталов. Часть — но не все. Видимо, те, что Разиэль не мог опознать, были призваны помочь преодолеть границу миров или направить энергию жертвоприношений… С теорией открытия портала ценой крови Разиэль тоже был знаком — в целом орошение предмета кровью при зачаровании было необходимой частью ритуала. Рахаб именно так и делал свои бронебойные стрелы. Но зачем использовать именно кости?! Их могли сдвинуть, нарушив фигуры! И это, если подумать, было интересной идеей. Оставив лошадь в рощице, Разиэль вздохнул и телепортировался к одному из домов, так, чтобы его не увидели с другой стороны, но чтобы фигура из костей оказалась достаточно близко. В нос ударил такой коктейль запахов, что на секунду Разиэлю стало плохо. Что-то кислотное, запах грозы, запах крови, запах мертвечины и запах гари. Они смешались в диком неестественном коктейле, который дезориентировал его, а затем Разиэль пошатнулся. Перед глазами всё плыло, и он не мог сконцентрироваться, чтобы сотворить хотя бы одно заклинание. Нужно было отойти от деревни и от странной фигуры, но он не мог сделать и шага. «Мне нужна помощь», — отправил Разиэль мысленный сигнал братьям. «Занят», — пришёл короткий ответ от Доумы. «Где ты?» — Турэл. «Нашёл поселение, — ответил Разиэль. — Где был ритуал. Примерно на шесть часов сорок восемь минут относительно Авернуса. Я… не могу шевелиться». «Понял. Приметы поселения?» «Костяной ритуальный круг с рунами по периметру». «Иду. Держись!» Разиэль через силу улыбнулся — а что ему, в сущности, оставалось? Он попытался дышать ровнее и оценить своё положение. Он не мог двигаться, но это больше напоминало какой-то жуткий паралич, чем заклинание, что заставляло буквально прилипать к земле. Сложная магия не давалась, но получался Шёпот — значит, способности не блокированы полностью. Просто словно навалилась жуткая тяжесть, или, скорее, будто его тело вдруг набили ватой. Скорее всего, из-за приближения к кругу сработали защитные чары — что ж, хорошо, что Разиэль позвал именно Турэла! Была надежда, что тот вытащит брата дистанционно с помощью телекинеза. Главное, чтобы никто не нашёл Разиэля до того, как придёт этот самый брат… Время тянулось медленно. Удивительно, но Разиэля совершенно никто не беспокоил — хотя, возможно, ведьмы и демоны уже просто ушли отсюда. В самом деле, не стоило ожидать, что они так и останутся бродить в уже разорённом поселении. И в целом, если бы не смесь запахов, так и витавшая в воздухе, вечер можно было бы даже назвать неплохим. Да, неприятные чары обездвиживали, но силу, вроде, не выпивали, боли не причиняли и в целом это была не самая худшая ситуация, в которой Разиэлю доводилось оказываться. Спасибо погоде, мух не было, ворон тоже… Второе было немного странно, но ведь вороны — не ночные птицы, правильно? Жаль было только, что Разиэль сейчас напрасно тратил время. Увы, но ближайшая к нему кость была слишком далеко, чтобы он мог сдвинуть её телекинезом. Разумеется, Разиэль не собирался трогать их руками. Он осмотрелся. Может, была хоть какая-то палка или камень, которые он мог бы кинуть в кости? С другой стороны, возможно, воздействовать на них сейчас, пока он не мог убежать, всё равно было не самой разумной идеей… В поле зрения снова появились его люди. Разиэль тихо вздохнул. По крайней мере, они были целы, не приближались к деревне, как он и говорил… но первому лейтенанту всё равно понадобилась секунда, чтобы вспомнить, зачем они вообще взяли с собой людей. Точно, на случай, если они найдут выживших, и тех понадобится отвести в город… «Рэл, ты далеко?» — спросил Разиэль. «Откуда я знаю? — проворчал Турэл. — Я вижу какое-то поселение, но я понятия не имею, оно это или нет». «Если ты видишь на земле рядом с поселением кости, то это оно», — сказал Разиэль. Разиэл полностью расслабился, смирившись с происходящим и ожидая прибытия брата. Всадники почти проехали его, хотя, возможно, вообще не рассмотрели его силуэт в тени дома. И тогда произошло что-то странное. Секунду назад Разиэль спокойно стоял у дома, позволяя мыслям спокойно течь как вздумается. А затем его перенесло за пределы деревни, силы вернулись… но он уже не контролировал своё тело. И вот это было действительно страшно. Он чувствовал всё — движение, магическую энергию. Вот только никак не мог повлиять. Он не мог вмешаться, когда чья-то воля швырнула его на круп одной из лошадей, когда рот заполнила горячая кровь человека. Разиэль попытался как-то помешать, отшатнуться, хотя понимал, что укус был в шею, и шансов у несчастного выжить не было никаких. Тело дёрнулось, он упал, больно ударившись о промёрзшую землю, вокруг слышалось ржание, стало больно сбоку — видимо, одна из лошадей ударила его копытом. Разиэль попытался откатиться, но следующий удар пришёлся по голове. Сознание поплыло, но он продолжал двигаться, силуэты мелькали перед глазами, чувствовался запах крови… Он пытался собраться, скинуть наваждение — не выходило. Липкий страх пытался сковать его волю, но поддаваться было нельзя. Вернуть контроль. Хоть как-то! Но только вот как?! У него болела голова, невыносимо, словно была готова разорваться, мешая хоть на миг сконцентрироваться на происходящем и что-то предпринять. А потом боль изменилась. Голова прошла резко, словно Разиэля швырнули из духоты на свежий воздух, но теперь боль пронзила шею, и Разиэль почувствовал, как его кто-то обхватил за талию, прижимая к себе. Силы и кровь уходили, оставляя вместо себя холод, но вместе с тем — уходило и наваждение. Хватка разжалась. Разиэль, ослабленный, сделал несколько шагов вперёд и едва не упал. Голова кружилась, но теперь он снова был собой. Но что это вообще сейчас было?! — Кажется, вот какой подарок оставила тебе ведьмина пуля, — пробормотал Турэл у него за спиной. Разиэль с трудом обернулся. Лошади разбежались, он видел на земле несколько тел — неужели его сопровождающие? Неужели он перебил всех?! — Рэл… что со мной было? — прошептал он. — Одержимость, — ответил второй лейтенант. — Но какой-то неведомый доселе сорт, раз ты ничего не чувствовал раньше. — Нет, один раз так уже было, — Разиэль покачал головой. — Тогда, в Авернусе… я поглотил твою душу вместе с теми демонами, которыми ты был одержим, и позже они какое-то время не проявляли себя, и только потом… Постой. Выходит, я одержим… — Да. Зелёный огонь в глазах, когда они берут над кем-то власть, всегда был? — спросил Турэл. — Да, насколько мне известно, — кивнул Разиэль. — Но… они отступили. Оставили меня. Почему? Турэл не ответил, чуть улыбнувшись. На его подбородке ещё были следы крови старшего. Разиэль понял. Через укус вместе с кровью и его жизненной силой Турэл умудрился вытянуть и демона — или демонов — которыми он был одержим. Заклинание, жертвой которого стал Разиэль, привело к тому, что он совершенно ослабил бдительность и свою волю, а контроль над телом, которое и так ему не подчинялось, стало совсем легко перехватить полностью… — Рэл… это была моя ошибка, — сказал Разиэль и сделал шаг по направлению к брату, словно бы собирался теперь сам его укусить и вытянуть паразитов обратно. — Ты не должен был! — Твоя или нет, а у меня есть опыт… сосуществования с ними, — сказал Турэл. — К тому же, я не маг Измерения. Я не могу неожиданно свалиться союзникам на головы. Так что пусть побудут со мной, пока мы не найдём способ их изгнать. — Турэл… — Встретьтесь с Доумой и возвращайтесь в город. И не беспокойтесь обо мне. Если что… думаю, Мастер сможет ещё раз меня воскресить. А вот тебе, на мой взгляд, перерожений уже достаточно. Мои люди остались вон там, — Турэл указал на северо-запад. — Забери их. Найти мы, к сожалению или к счастью, ничего не успели. С этими словами Турэл пошёл прочь, на юго-запад, огибая деревню. Разиэль некоторое время смотрел брату вслед, словно загипнотизированный. Или словно заклинание, что удерживало его на месте, так и продолжало действовать. Но потом он услышал позади лошадиное ржание и, вздрогнув, вышел из ступора. Он пересчитал тела на земле — пятеро. Хорошо, что Карлос не поехал с ними, иначе культисты остались бы без лидера. И в какой-то степени хорошо, что Разиэль успел перебить всех — не осталось свидетелей того, как он, лорд империи, напал на своих же подданных. Но это значило, что ему снова придётся лгать. Ему придётся умолчать о том, что его ошибка, его беспечность стоила жизни людям, которые почитали его как божество. Когда-то с лёгкой руки Каина он и правда верил, верил сильно и искренне, что они — боги. Но главное — он верил, что это означает вседозволенность. Каин был верховным богом, и по этой логике ему можно было делать вообще что угодно. Что ж, он и сделал — он скинул самого Разиэля в Бездну. И почему-то после того, как первый лейтенант стал жертвой вседозволенности, пусть и мнимой, его мнение о вопросе сильно изменилось. Разиэль, как и большинство живущих, бывал лицемерным, но всё же в разумных пределах. И вот теперь ему предстояло придумать какую-то ложь, чтобы оправдать собственную ошибку, не потеряв при этом обожания в глазах культистов. В последний раз он чувствовал себя настолько отвратительно, когда смотрел в лицо своего человеческого «я», надменного, небрежно говорящего о смерти товарищей и абсолютно уверенного в собственной правоте. Захотелось убежать и спрятаться, не показываться людям на глаза больше никогда, потому что эта мысль неожиданно стала страшнее, чем заклинание, что не давало ему сойти с места несколько минут назад. Но, конечно, всегда проще сбежать от ответственности, от необходимости принимать решение тогда, когда правильного варианта просто нет. Всегда проще не пачкаться, чем осознанно сделать тяжёлый выбор и нести за него ответственность. Наложив заклинание Успокоения, Разиэль поймал лошадей и поехал в указанном Турэлом направлении, на ходу придумывая, что врать. Доума всё ещё был занят, но согласился поспешить к перекрёстку, где они расстались. В конечном итоге людям, что ехали с Турэлом, Разиэль сказал, что они подверглись неожиданной атаке демонов. Сопровождающие Разиэля оказались убиты, он сам — ранен, а Турэл теперь выслеживал сбежавших врагов. Что ж… почти не соврал. Только большим усилием воли он удерживал себя от того, чтобы не приставать к Турэлу с мысленными разговорами, поверить в силу и стойкость брата. Он помнил, как нашёл одержимого Турэла под Авернусом. Огромное ослепшее создание, возможно, сумело бы покинуть свою темницу, если бы не медные гонги, что висели по краям. Их звон приносил Турэлу боль, дезориентировал, не позволяя покинуть огромную яму, усеянную многочисленными костями жертв. Разиэль тогда не чувствовал запахов и теперь был благодарен за это — он даже представлять не хотел, какой дух стоял в той самой яме, где наверняка ещё разлагались предыдущие жертвы, что культисты приносили своему «богу». Люди умирали слишком быстро, чтобы выступать как надёжные носители, поэтому демонам пришлось захватить тело вампира и следить, чтобы их почитатели давали ему свежую кровь. А ведь, когда Турэл ослеп, скорее всего не только его слух, но и обоняние также обострилось. Разиэль видел, как одержимость мучила Турэла. Помнил, как тот кричал, что ему нужна свежая кровь. Помнил, что Турэл, не видя и не понимая, во что превратился сам Разиэль к тому времени, отчаянно хотел крови старшего брата, думая, что это ему поможет. И даже так, даже при том, что это Турэл скинул его в Бездну, Разиэль не хотел убивать последнего остававшегося в живых брата. Как и Каин, он тоже не хотел терять последнюю нить, что связывала его с чуть более счастливым прошлым. И вот Турэл добровольно принял в себя демонов, которыми оказался одержим Разиэль. Добровольно согласился на повторение старого кошмара. Но, возможно… возможно, это было то самое искупление, которого он искал. А Разиэлю оставалось только принять это и доказать, что Турэл не напрасно несёт этот груз.

***

Каин прыгал по скалам, стараясь сконцентрироваться на текущей задаче. Он успокаивал себя мыслью, что, если бы случилось что-то по-настоящему страшное, сыновья сообщили бы ему об этом. Какой бы напряжённой ни была обстановка в Авернусе, у них наверняка нашлась бы секунда, чтобы обратиться к нему Шёпотом, если им действительно нужна была его помощь. Так что требовалось, в первую очередь, обнаружить портал. Ума больно дёргала его за шерсть, но Каин старался не рычать на неё за это — он понимал, что скакуном был не самым удобным, а его прыжки выходили достаточно резкими. К счастью, волчья форма не лишала его способностей к другой магии, хотя и несколько осложняла её, так что телепортироваться он мог, но выматывался при этом сильно. Скорее всего, разрушить портал у него уже не получится — но достаточно будет просто установить его местоположение. Очередной прыжок — и камень ушёл из-под ног. Ума и Каин полетели на дно ущелья. Каин отчаянно цеплялся за камень когтями, но затем его почти смыло потоком камней — сошёл оползень. Резко, без толчков. Слишком быстро, чтобы это мог быть естественный процесс. Камни били по голове, по телу, Каин отчаянно царапал скалу, понимая, что ему всё равно не удержаться. И не телепортироваться прочь. Грохот и глухая боль от ушибов оглушали, из груди вырвался невнятный крик, когда он окончательно сорвался, и горы и камни резко полетели перед глазами, превратившись в размазанные тёмные пятна. Каин кое-как сотворил заклинание, прикрывшее голову. Ума вскрикнула. Последовал удар. Несколько секунд Каин лежал, пытаясь понять, что произошло. Он едва мог дышать — камни давили на грудь, и только над головой остался небольшой воздушный карман. Кажется, их с Умой ждали. Он прислушался. Ещё стучали мелкие камешки, но шагов Каин не слышал. Возможно, нападавший спустится позже, но Каин не был уверен, что ещё останется в сознании, когда это произойдёт. Он попробовал мысленно позвать Уму, но та не ответила. Плохо дело… Кажется, Каин чувствовал спиной её ногу, но он не был уверен — тело присыпало так, что он не был уверен, как расположены его собственные конечности. С очень большим трудом он принял настоящий облик. Видно не было абсолютно ничего. Он вспомнил одну из первых магических формул — заклинание, что телепортировало его в собственную гробницу, место, зачарованное последним Хранителем Смерти так, чтобы там Каин всегда мог восстановить свои силы. Там Каин пережидал свои первые эволюционные спячки. Но получится ли у него перенести и Уму с собой? Вряд ли. Однако полноценная телепортация не была возможной. В момент, когда Каин закончил читать заклинание, ему показалось, что он услышал над головой шаги. Удивительно, но столетия абсолютно никак не изменили подземный зал. Зажглись призрачные огни, откликаясь на его присутствие. Каин сполз на пол и привалился спиной к собственному гробу, затем кинул взгляд назад, на потемневшую от времени картину — его парадный портрет времён человеческой жизни. Последнее напоминание о его внешности до обращения, уже практически стёртое как из памяти, так и с холста. Забрать у Зефона Похититель Душ — такой была самая первая мысль, но Каин отмёл её. Он закрыл глаза, погружаясь в транс и позволяя регенерации делать своё дело — казалось, у него болело вообще всё, и он не был уверен, насколько серьёзны повреждения. Только ушибы? Или без переломов не обошлось? Он ещё раз попытался позвать Уму, но, ожидаемо, не получил ответа. Он сам смог защитить хотя бы голову, но вот её, скорее всего, засыпало полностью. Медлить не следовало — Каин совсем не хотел отдавать свою союзницу обратно в щупальца ложного бога. Но всё же он не мог бросаться за ней очертя голову, пока регенерация не завершилась. Ему противостоял кто-то, владеющий либо магией Земли, либо Состояния — последние тоже могли устраивать оползни, размягчая горные породы. Значит, теоретически, можно было готовиться к неприятным сюрпризам вроде молний, энергетических щитов или проклятий. Но лучше всего было ударить так, чтобы враг даже не понял, что произошло. Если, конечно, этот самый враг вообще станет вытаскивать Уму из-под завала и не решит просто убраться подобру-поздорову, выполнив свою миссию. Что ж, это тоже будет иметь свои преимущества — по крайней мере, Каин не потратит лишние силы на бой. Когда стихли последние отголоски боли, Каин поднялся и снова посмотрел на свой старый портрет. Скорее по памяти он угадывал гордую позу человека на нём — интересно, о чём он сам думал, когда этот портрет писали? Каину всегда было сложно стоять неподвижно и позировать. Возможно, тогда он думал о том, как хорошо было бы, если бы ему больше никогда не пришлось этого делать, потому что каждый человек в мире знал бы его облик безо всяких портретов. Что ж, определённой узнаваемости он определённо добился. Каин пошевелил головой и конечностями, убеждаясь, что может свободно двигаться, и боль от не залеченной до конца травмы не отвлечёт его во время боя. Затем он телепортировался в горы, в точку неподалёку от той, где случился обвал. Он пробирался по тропе очень осторожно, больше не меняя облик и тщательно прислушиваясь к своему окружению, но тишину нарушал только голос ветра. Каин осмотрел остатки того откоса, на который пытался прыгнуть, но это ему ничего не дало — он не бы экспертом по горным породам, чтобы определить, что именно послужило причиной оползня и была ли задействована магия. Наконец, он спустился вниз, на груду камней. Кажется, их никто не трогал — вот и хорошо. Когда он закончил разбирать завал, уже вовсю разгорался рассвет, но тела гор до поры защищали его от солнечного света. Наконец, Каин нашёл её — Ума лежала под камнями без сознания, правая рука оказалась неестественно вывернута, а, когда Каин откопал голову, то обнаружил, что её волосы были мокрыми от крови. Даже к лучшему, что она была без сознания — пробуждение сейчас наверняка вышло бы очень болезненным. Каин смог откопать её примерно по пояс, когда Ума неожиданно дёрнулась. Император схватился за меч — просто рефлекс из-за резкого движения. Ума вскрикнула, попытавшись пошевелить правой рукой. — Что… где я?! — воскликнула она и воззрилась на Каина бледными глазами, в которых из-за боли стояли слёзы. — Обвал, — ответил Каин. — Кажется, мы попали в ловушку. Не двигайся — я постараюсь достать тебя оттуда. Ума сморгнула слёзы и нахмурилась. — Ловушка? — переспросила она. — Где мы? И… кто ты вообще такой? Каин замер, лишившись дара речи. Произошло именно то, о чём предупреждал Мелкайя — из-за влияния бога-паразита после травмы головы Ума потеряла память.