Время Бессмертных 2: Тёмные Боги

Телепортация далась ему тяжело — это место никак не желало отпускать. После всего, что произошло, после довольно ощутимого укуса, сил Каина хватило только на то, чтобы перенести их на скалистый берег недалеко от Тюрьмы. Что ж, пойдёт. Здесь, по крайней мере, они оба могли наконец перевести дух и осознать полностью, что именно случилось. Люди часто говорили, что рокот волн и запах моря успокаивают. Для вампиров же и то и другое было скорее напоминанием об угрозе. Однако сейчас солёный бриз и шум прибоя служил напоминанием. Напоминанием, что они больше не там. Каин посмотрел на Магнуса. Тот не поднимался с колена, глядя вдаль, на линию горизонта. Четвёрку вампиров, что напала на них в Тюрьме, не было видно. Поисковые чары Каин сотворить не мог — не обратил на противников должного внимания. Говоря откровенно, он был немного рад, что другие вампиры отступили. Магнус был крайне нестабилен, сам Каин — ослаблен. И кто знает, как могло бы повернуться дело, если бы оставшиеся в живых не струсили и не решили бежать. Что ж, пускай. Задавать Магнусу вопросы о его самочувствии казалось глупым. Каин просто ждал. Он вонзил конец меча в землю и теперь осторожно поглаживал большим пальцем один из шипов в основании рукояти. Следовало признать, без Похитителя он чувствовал себя несколько некомфортно, хоть и понимал, что придёт время, и ему будет пора проститься с этим мечом. И чем быстрее, тем лучше. Осколки Похитителя Душ из этой эры всё ещё хранились в его покоях. Каин подумал, что можно было бы попросить Ворадора перековать меч. Разумеется, теперь, без души, это будет всего лишь пустая оболочка. Хотя его можно было попробовать зачаровать повторно. И, наверное, даже использовать. — Что теперь? — голос Магнуса нарушил ход его мыслей. — Теперь… Как я уже говорил, это божество забирает твою силу, — сказал Каин. — Более того — если ты погибнешь, ты забудешь всё, что предшествовало сегодняшней ночи. И вновь станешь моим противником. Скажи мне, что ты помнишь сейчас? — Фрагменты, — ответил Магнус. — Ты, Тюрьма, та война, наша последняя схватка в ущелье рядом с Собором. Они перемешаны, и мне трудно сказать, не думая, что было раньше. Я не мог предположить, что после стольких лет возвращение в это место нанесёт столь сильный удар по моему рассудку. — То, что ты сохранил там хотя бы остатки, уже можно считать чудом, — заметил Каин. — Верно. Кажется, я сам говорил нечто подобное, когда только пришёл в себя. И когда мне сказали, что ты… — Что я просто бросил тебя? — спросил Каин, обернувшись. Магнус кивнул. Он уже выглядел немного лучше — кожа вампиров была способна к самоочищению в определённых пределах, так что на ней следы крови постепенно бледнели. Этого нельзя было сказать о перьях, но можно было представить, что тёмно-багровый — их естественный окрас. — Я сам просил тебя о смерти, — сказал Магнус. — Или нет?.. — Нет, — Каин покачал головой. — Но ты… благодарил меня за неё. Я скажу снова: я не думал, что тебя можно спасти. Когда узнал, я попытался вернуться за тобой, но не смог найти тело. — Потому что меня забрали раньше, — сказал Магнус. — Да. — Покой и облегчение. Я помню, что испытал их, когда ты сказал, что подаришь мне смерть, — Магнус рассмеялся. — Ты мог бы сделать это и сейчас. Моя клятва — она душила меня. Я догадывался, что мне врали. Но я не мог сознательно нарушить её. В кого бы это меня превратило? Мог бы ты сам доверять мне, если бы я поступил подобным образом? — И всё же ты меня не убил. — Я забыл о ней, — признался Магнус. — Забыл о своём намерении. Я думал, что мне снова двести или… сколько мне было тогда? Четыреста? Триста? Когда ты нашёл меня. Но продолжать пытаться… я не смогу. Я не смогу оборвать твою жизнь. Потому что тогда… Тогда у меня просто ничего не останется. Это даже жалко, в определённой степени. Быть настолько привязанным к единственному существу, чтобы без него всё моё существование просто не имело смысла. — В этом нет твоей вины, — Каин покачал головой. — Тебя создали для того, чтобы ты мне служил. Ты не знал иной жизни. У тебя не было выбора. — Не было? — Магнус невесело рассмеялся. — Я мог убить тебя, Каин. Много лет назад. Мог предать, как это сделали многие. — Я почти не помню тех лет, — признался Каин, опустив глаза. — По многим причинам. Но, полагаю, я действительно не оставил тебе самой возможности… Он не договорил. Удар последовал быстро и неожиданно. Император успел только выставить руку, чтобы смягчить падение. Должно быть, общая усталость притупила его реакцию. Но вот снова спиной он чувствовал камни, а Магнус нависал над ним. Каин с мрачной иронией отметил, что это происходит уже в третий раз. А это было не то положение, к которому он хотел бы привыкать. — Ты не увернулся. Не защитился. Потому что доверяешь мне, несмотря ни на что, — сказал Магнус тихо. — Так же, как доверял мне тогда. Я мог убить тебя — это было бы даже не сложно. И, что бы ты тогда ни делал… я позволял тебе. Я был с тобой рядом потому, что я хотел этого — это я знаю точно. Не важно, как и почему. Это было моё решение. Не пытайся меня оправдать. — Что ж… как пожелаешь, — ответил Каин, усилием воли сохраняя спокойный тон и выражение лица. — А теперь не мог бы ты с меня слезть? И да, если ты сделаешь так ещё раз — будут последствия. — Правда? Какие же? Каин подавил вздох. Он не думал, что так скоро начнёт жалеть о решении сохранить Магнусу жизнь. — Об этом я подумаю. Слезай. Не заставляй тебя скидывать. — Удивительно, что ты не приказываешь, — заметил Магнус, всё же поднимаясь и отходя от него на несколько шагов. Каин тоже встал на ноги. — Я не имею на это права, — сказал Каин, поправляя плащ. — Иначе я бы приказал ещё в нашу первую встречу. Но смерть освободила тебя от клятвы верности мне. Ты спрашивал, что дальше… Дальше нужно найти способ разорвать вашу связь — твою и Умы — с этим паразитом. После… ты будешь волен сам выбирать свой путь. — Вот как? — Магнус склонил голову набок. — И ты не захочешь, чтобы я снова служил тебе? — Чего я захочу или чего не захочу — разговор отдельный, — сказал Каин. — Но речь идёт о том, чего будешь хотеть ты. Потом. Когда кома не будет грозить тебе потерей воспоминаний. Мне не понравилось то, что мы оба только что пережили. И я надеюсь, что ты тоже не хочешь пережить нечто подобное снова. Так что сейчас — я надеюсь на твоё благоразумие. И содействие. Магнус нервно рассмеялся. — Благоразумие? Моё? Я бы не стал на него рассчитывать. — Я рискну, — ответил Каин. — Так что сейчас, если у тебя нет возражений, мы направляемся в Авернус. Мне надо поесть. К тому же, ты отвлёк меня от важного разговора и мне пришлось спешно оставить свою собеседницу. — О. Прости, не знал, что помешаю. Но я не заставлял тебя всё бросать и бежать мне наперерез. — А я тебя не обвиняю, — сказал Каин. — Я понимаю, что спасти тебя было моим и только моим решением, и ты ничем не обязан мне. Считай, что я просто решил… сделать то, что считаю правильным. Хотя бы сейчас. И сделал это не для тебя, а для себя самого. Магнус ничего не отвечал, глядя ему в глаза. Коса крылатого вампира совсем растрепалась, пепельные волосы были густо вымазаны багряным, словно он неровно нанёс на них краску. — Ты говоришь искренне или просто не хочешь, чтобы я чувствовал себя обязанным? — спросил Магнус наконец. — Я хочу, чтобы ты мог сделать выбор, — сказал Каин. Выбор… Мог ли Магнус в самом деле хоть что-то выбирать? Он вряд ли обладал Свободной Волей. Но пусть так — Каин мог подарить ему хотя бы иллюзию свободы. Иллюзия свободы и выбор, которого на самом деле никогда не было… Неожиданно Каин вспомнил видение, одно из многих в залах Хронопласта, что он не смог понять и истолковать. В нём он видел себя, ещё молодого вампира, и кого-то ещё, кого он тогда не узнавал. Видел, как подходит к незнакомцу, сжимая в руках Похититель Душ. Как останавливается. Кажется, дело происходило в каких-то руинах. Незнакомец заметил его. Они говорили. О чём — Каин не знал. Видения Хронопласта были беззвучны и длились считанные секунды. Его молодая версия в этом видении отложила Похититель прочь. А затем — Каин подошёл к незнакомцу и укусил в шею. Тот просто позволил себя убить. Каин несколько сотен лет не мог понять, что значила та сцена. Он не знал, кем был тот незнакомый вампир, и в конце концов просто выкинул странное видение из головы. Но он понял теперь. Не случившееся будущее. То, где он не убивал Уильяма и не остался последним в мире вампиром, но всё равно отказался от жертвы. Каин не помнил и не мог помнить этот вариант истории. Ему потребовалось пережить ещё два парадокса, чтобы узнать, кого же он убил в том видении. Магнус был с ним рядом в том, не случившемся будущем. В нём не было второго ордена Сэрафан. Не было Вечной Тюрьмы. И всё равно Каин, по какой-то причине, убил своего друга. Если точнее — тот позволил ему себя убить. Как и почему — узнать было невозможно. Магнус никогда не мог его предать. Никогда не мог выжить. И всегда должен был вернуться и стать его врагом. — Выбор, — сказал Магнус, возвращая Каина в реальность. — И что же — тебя устроит любой? — Устроит или нет, но… мне придётся принять твоё решение, — сказал Каин. — Даже если ты решишь выбрать жизнь отшельника. Магнус рассмеялся снова. — Надо же. Кто бы мог подумать, что ты и вправду попытаешься быть хорошим. Хорошо. Я согласен. Сперва — мы вернёмся в Авернус. И, по-видимому, я проведу какое-то время с тобой и… Магнус осёкся, резко изменившись в лице. — В чём дело? — спросил Каин. — Мастер. Я пытался его убить… — Не делай из этого трагедии, — ответил Каин. — У тебя всё равно ничего не вышло. Теперь смех крылатого вампира был уже нервным. — Не делать… трагедии? Ты вообще знаешь, скольких я убил, пока был на службе у этого бога? Сколько я выпил крови и душ с единственной целью — стать достаточно сильным, чтобы прикончить тебя? И вот, я отказался от своей цели, и всё это… Всё, что я делал… — С целью стать достаточно сильным? — Каин чуть нахмурился. — Поясни? — Я очень тщательно выбирал жертв. Именно тех, чьи души буду поглощать. Каждая — чтобы направить мою эволюцию в нужное русло. Это было долго, мучительно. Эти крылья… На это ушло больше сотни лет. И несколько сотен твоих потомков… — Моих потомков, — повторил Каин. — С крыльями. — Верно. Хотя у них они были другими. Кожистые. Этих поразила странная мутация — два позвоночника. Я опасался, что у меня будет такая же, но — обошлось. Видимо, другие жертвы помогли сгладить эффект. К тому же, сама структура крыльев у меня в итоге иная, как можешь заметить… — Не рассказывай об этом. Никому, — резко сказал Каин. — Почему? — Те крылатые вампиры… были последними выжившими из уничтоженного другими моими потомками клана, — сказал Каин. — И мой старший надеялся очистить и вернуть их. Но, если ты поглощал души, то это уже невозможно. Я не хочу, чтобы он знал, что именно ты оборвал их существование. Что бы там ни было в будущем… я не хочу конфликтов между вами. По крайней мере, сейчас. — И всё равно ты собираешься помочь мне разорвать связь, — сказал Магнус. — Да. Потому что я сам делал вещи намного хуже. Я не стану тебя судить. И не драматизируй так насчёт Ворадора. — Тебе легко говорить… — Легко ли? — Каин усмехнулся. — Друг мой, когда у нас будет такая роскошь, я с удовольствием посижу с тобой и расскажу, что именно я сделал со своим старшим сыном. После этого — обсудим ещё раз, насколько и что мне «легко говорить». Пойдём. Мой голод даёт знать о себе. Магнус сделал шаг назад и посмотрел куда-то мимо Каина, кажется, обдумывая, не сброситься ли ему со скалы прямо сейчас. Нет, это была плохая мысль — божество просто вернёт его к себе, очистив память. Единственной надеждой была бы смерть от рук Каина… который почему-то отказывался его убивать! — Повторная, окончательная смерть от твоей руки… Я в самом деле не могу рассчитывать на эту милость? — пробормотал Магнус. — Нет, — Каин усмехнулся, показывая клыки. — Я ведь сказал, что делаю это для себя. Если твоя душа переродится, мне, Магнус, будет грустно. Так что я сделаю всё, чтобы ты жил, даже если ты сам этого не хочешь. — О. Тебе будет грустно. Вот как. Хорошо. Раз мои желания не учитываются, я сделаю всё, что в моих силах, чтобы ты об этом пожалел. — Звучит интригующе. Мне очень интересно, что именно ты предпримешь. И как далеко ты сможешь зайти. С этими словами Каин, взяв Похититель в одну руку, всё же приблизился к Магнусу снова и, поймав его запястье, телепортировал их обоих прочь. Следовало сперва переместиться в Святилище — оно было намного ближе. Но об этом Каин подумал только пошатнувшись от истощения. Магнус схватил его за плечо, удерживая. Он выглядел встревоженным. — Твой укус не был милосердным, — пробормотал Каин. — Нужно время, чтобы восстановиться. Магнус кивнул и, отпустив его, отступил на шаг, оглядывая полузаброшенный город. — Авернус, — сказал он. — Я видел его с высоты. Когда-то, должно быть, он производил совсем иное впечатление. Мне кажется, я даже помню… Или это был Штальберг?.. — Города империи сейчас в таком состоянии, что во многих даже архитектурные стили разных эпох угадываются с трудом, — сказал Каин. — Видишь четырёхэтажное здание впереди? Нам туда. Там должен быть мой старший, он сейчас занимается хозяйственными расчётами. — А Мастер? — Где-то в городе. Наверное, скоро объявится, если сочтёт нужным, — ответил Каин и направился к мэрии. — Я уверен, что он наблюдает за нами. Магнус пошёл за ним, но краем глаза Каин заметил, что крылатый вампир озирается по сторонам. А ещё Магнус опять потянулся к своему мечу — наконец вспомнил о его существовании. Странно, но при этом Каин совершенно не ощущал от старого друга угрозы. Магнус был прав — Каин доверял ему, вопреки собственным привычкам и даже, в какой-то мере, здравому смыслу. Редкое явление. Вернее даже, уникальное. То, что, пожалуй, действительно стоило беречь. Каин толкнул дверь и услышал настороженный лай. Каким-то образом Феликс снова был тут, а не в Святилище. Впрочем, оно и к лучшему. Зефону теперь можно было приказать покинуть Собор и вернуться в город, так что наконец псом сможет заниматься его законный владелец. Каин отправил мысленное сообщение пятому сыну и одновременно с этим, уже вслух, позвал первого. Как он и думал, Разиэль в компании собаки показался из кабинета главы вампиропоклонников. Феликс, не скрывая радости, гавкнул ещё раз и, подбежав к Каину, попытался прыгнуть ему на колени. Император увернулся. — Нет, — сказал он. — Соблюдай приличия. Мне некогда с тобой играть. — Ты ожидаешь от него понимания слишком сложных концепций, Мастер, — сказал Разиэль с усмешкой, а затем — посмотрел Каину за спину. Лицо первого лейтенанта стало подчёркнуто нейтральным. Каин отступил чуть в сторону так, чтобы не стоять прямо между Разиэлем и Магнусом и, наклонившись, всё же осторожно погладил севшего рядом пса по голове. Тот завилял хвостом, переступая на передних лапах, и попытался облизать ему руку. У Магнуса, наблюдавшего за этой картиной, выражение лица было… сложным. — Что ж, — сказал Каин. — Магнус, это Разиэль. Старший из моих сыновей. Как я уже сказал, он занимается хозяйственными расчётами, так что, если тебе что-то понадобится, он — первый, к кому стоит обратиться. Разиэль, это… — Каин посмотрел на Магнуса и сделал паузу. А как теперь вообще охарактеризовать их отношения? — Меня зовут Магнус, как ты мог понять, — сказал крылатый вампир, обращаясь к Разиэлю напрямую. — Я был защитником и… другом Каина во времена войны с людьми много лет назад. До вашего обращения. — Да, — ответил Разиэль сдержанно. — Я так и понял. Каин проследил за взглядом старшего сына. Крылья… Успел ли Разиэль хотя бы опробовать свои? Каин не знал. В любом случае, летать Разиэль мог недолго. И, скорее всего, сейчас он завидовал Магнусу. Даже при том, что не знал, чьими жизнями были куплены эти крылья… Нехорошее предчувствие подсказывало Каину, что рано или поздно Разиэль узнает. Вряд ли когда-то настанет мифический подходящий момент, чтобы рассказать ему правду. Но, может, получится оттянуть неизбежное до того времени, когда у них будет меньше насущных проблем. — Что ж, вижу, тебя можно поздравить, — Разиэль улыбнулся Каину всё так же сдержанно. — Ты всё же добился своего. У нас меньше одним врагом, и больше — союзником, я прав? — Да, — Каин кивнул. — Хотя сейчас Магнуса будет нельзя допускать к боевым действиям. Временная смерть или травма головы сотрёт воспоминания о нашем примирении. — Хочешь сказать, что… мне придётся просто прятаться? — спросил Магнус, нахмурившись. — Пока что — да. К тому же, ты всё равно ослаблен. Магнус вздохнул. — Потрясающе… — Поверь, я бы тоже хотел, чтобы ты был в полной силе и мог нам помочь. Ситуация на южном направлении довольно сложная. Но я прошу тебя: прояви благоразумие. Как только связь будет разорвана, можешь выжечь хоть все южные леса — я буду весьма признателен. — А. Меньше одним врагом, но пока — больше одним… — Разиэль задумался, видимо, подыскивая нейтральный термин. — Нахлебником? — предложил Магнус. — Не совсем то, что я хотел сказать — думаю, как-то нам помочь вы всё-таки сможете. — В крайнем случае — гулять с собакой, — сказал Каин. — Что?.. — Очень важное и ответственное дело. Хотя, надеюсь, с этой ночи им снова будет заниматься Зефон. Пёс рассматривал Магнуса с любопытством, но без открытой враждебности. Судя по виду самого Магнуса, он не мог понять, насколько Каин сейчас был серьёзен. — Полагаю, для начала нам нужно решить вопрос с размещением. И… ванной, — сказал Разиэль, опускаясь на корточки, чтобы погладить собаку. — Я не буду спрашивать, что именно и как случилось, но Магнус сейчас выглядит так, словно он искупался в кровавом фонтане. И, как мне кажется, вы оба вымотаны. Довольно сильно. В лабораториях должен быть технический спирт — сгодится, чтобы смыть кровь. Запах довольно резкий, но это лучше, чем то, что будет, если позволить ей въесться в одежду и перья. Да, хотя свежая кровь пахла для вампиров привлекательно, но старая, давно свернувшаяся… В лучшем случае — никак. В худшем — начинала источать дух несвежего мяса. — Я отведу Магнуса к лабораториям, — сказал Каин. — Что до размещения, то пустых домов тут достаточно, и даже здесь, вроде, ещё были свободные комнаты. Также, поскольку надобности прятать Похититель в Соборе больше нет, я приказал Зефону возвращаться. Он должен быть здесь через несколько минут. — Среди других вампиров, что служат твари, больше нет тех, кто может представлять угрозу? — спросил Разиэль. — Я бы не сказал так, — ответил Магнус. — Но опустошение в бывших землях империи очень сильно связывает им руки. Они могут перемещаться сравнительно небольшими группами, обычно от пяти до восьми, в зависимости от силы мага Измерения. И, очевидно, атаковать вас такими малочисленными отрядами они опасаются. Насколько я знаю, предвидение этого божества даёт осечку, когда дело касается вас. — Я подозревал это, — сказал Каин. — Но не был уверен. Это точно? — Да. Оно говорило, что не способно видеть ваши действия из-за того, что вы слишком… нарушаете порядок вещей или что-то вроде. Может только пытаться просчитать. — Наши, — повторил Разиэль. — Не только лишь Каина или кого-то одного из нас. — Если я помню правильно, да. И божество не могло видеть исход столкновения других с кем-то из вас. — Это определённо даёт нам сильное преимущество, — сказал Разиэль. — Да, — Каин кивнул. — Теперь мы знаем, что у нас есть элемент неожиданности. Что ж, идём. Попробуем привести тебя в более приличный вид, — последнее было адресовано уже Магнусу. Они снова вышли на улицу, под мрачное зимнее небо, и направились через площадь к лабораториям, где даже в такой час почти наверняка кто-то работал. Каин погрузился в свои мысли. Разум работал привычно, оценивая новые сведения и прикидывая, откуда теперь ждать удара. Это успокаивало. «Старший. Разиэль, — сказал Магнус Шёпотом. — Выходит, его потомков я…» «Да», — ответил Каин, не оборачиваясь и жалея, что это и правда лучше не обсуждать вслух. Как и положено вампиру в его возрасте, он восстанавливался быстро, но усталость всё же давала знать о себе. Не внешними проявлениями, но, духи, как же сильно он сейчас хотел просто лечь! «Зефон?» «Пятый. Эмпат, может чувствовать чужие эмоции, — сказал Каин. — Ещё есть Рахаб, Мелкайя, Доума… Турэл. Но я представлю тебя им позже. И попрошу кого-нибудь объяснить тебе… да и Уме заодно, снова, что тут вообще происходит. Я не уверен, что у меня самого будет время». Они подошли к более массивному и низкому зданию. Каин сощурился на свет из окон первого этажа и открыл дверь. — То есть, ты ещё и скинешь меня на кого-то другого, — заключил Магнус, всё же перейдя на обычную речь. — Это называется «делегировать», — отозвался Каин, оглядываясь. Он был здесь всего однажды и не очень представлял, где что находится. Никаких указателей на дверях в узком коридоре не было. — Я тебе припомню твою делегацию… — Ты путаешь термины. Опять, — сказал Каин сухо. — Но, к слову… мне нравится твоё новое обещание. Сделать всё, чтобы я пожалел о решении сохранить тебе жизнь. Ведь это значит… что, пока я не пожалею, тебе придётся защищать мою жизнь. Опять. — То есть?.. — Если я погибну раньше, ты уже никак не сможешь этого сделать. Магнус за его спиной вздохнул. Каин был готов поклясться, что сейчас услышит что-то вроде «я тебя ненавижу», но всё же Магнус сдержался. Это была не ненависть. И они оба понимали это слишком хорошо. Пока Магнус оттирался, стараясь при этом не дышать (запах спирта, как и предупреждал Разиэль, был резким), Каин ждал его в коридоре и думал. Высшим приоритетом для Мелкаи теперь было изучение способа разорвать связь души с богом-паразитом. Если он преуспеет… что ж, в таком случае, даже если Каин впадёт в спячку, у него и его детей будет шанс это пережить. Но сейчас Магнус был уязвимым местом. На месте своего врага Каин сейчас попытался бы сделать всё, чтобы стереть Магнусу воспоминания о сегодняшней ночи. И теперь выпускать крылатого вампира из поля зрения было даже немного… страшно. Но, если не впадать в паранойю, сыновья Каина вполне продемонстрировали, что даже сейчас, ослабленными, они были силой, с которой нужно считаться. Хотя Магнусу теперь было недоступно Испепеление или любая другая магия, он тоже оставался опытным бойцом, а крылья… Каин сам убедился, какую проблему они могут представлять для противника. Однако вероятность, что другие прислужники кальмара попытаются добраться до Магнуса, исключать было нельзя. Но и пренебречь просьбой Адоэль и отложить решение проблемы шаманов Каин не мог тоже. Проблем в итоге меньше не стало. Просто одна заменила другую. По крайней мере, пока.

***

Магнус сосредоточенно оттирал свои перья, стараясь дышать неглубоко и через рот, хотя даже так спирт, казалось, оседал на языке. Глаза также немного щипало, но это было к лучшему — ощущения тела отвлекали его от мыслей и напоминали, что он сейчас здесь. Не имело большого значения, где именно это «здесь» находилось. Но это была не Вечная Тюрьма. Он мог двигаться, он был свободен. И лишь одно его беспокоило: слабость. Нет, не боль и не пустота в груди, а то, что он не мог колдовать — снова. Именно это ощущение спровоцировало мысленное возвращение в прошлое — он вошёл в Тюрьму, и тут силы оставили его. Магнус тогда не мог понять, почему это произошло, и его разум нашёл объяснение: сдерживающие чары. Теперь же он видел иное. Связь. Когда он оказался в Тюрьме, божество начало выпивать его силу, чтобы он вновь почувствовал себя пленником. Чтобы он потерял контроль над собой, чтобы безумие вновь им завладело. Магнус думал, что не будет для него полезен, если потеряет рассудок, что на подобное оно не пойдёт — а зря. Оно было готово на всё, было готово сломать его разум, если только это служило цели. Магнус никогда не считал, что Ось милостива или же справедлива. У них была общая цель — смерть Каина. Магнусу очень явно дали понять, что сотрудничество — единственный способ, каким он сумеет этой цели добиться. Что, если он откажется, то его ждёт перерождение в виде смертного существа. Иронично… Несколько минут назад он сам просил Каина его убить, пусть даже и понимал, к чему это приведёт. Что он потеряет накопленную с годами силу и нынешнюю личность, но всё равно не перестанет существовать, просто родится человеком — слабым человеком в разрушенном мире, незначительным и ничтожным. Но сейчас это казалось приемлемой ценой за то, чтобы избавиться от груза прошлого и необходимости жить с этим дальше. Был ли у Магнуса вообще выбор, кроме как произнести ту злополучную клятву? Тот выбор, что при этом не включал бы его смерть? Из-за вспышек ярости, что порой с ним случались, другие вампиры опасались Магнуса. Он сумел найти общий язык с Умой, потому что они одинаково сильно ненавидели Каина. Но теперь этой ненависти больше не было. Она ушла, по крайней мере, пока, сменившись усталостью и странным чувством пустоты. Больше ничего не было. Ни цели, ни смысла. Нападение на Ворадора казалось бессмысленным и нелепым, и оттого — более постыдным, чем даже предательство. Что у него осталось? Только лишь его собственное обещание — заставить Каина пожалеть о том, что сохранил жизнь. Магнус понимал, что это, должно быть, звучало как угроза обиженного ребёнка. Но он и не думал считать самого себя взрослым уравновешенным существом. Небольшая лаборатория, где он оттирал кровь с перьев, была пуста. Магнусу приходилось двигаться осторожно, чтобы не сбить со стола колбы и пробирки. Грубая серая ткань, что он использовал, уже почти вся пропиталась смесью спирта и крови. «Не трогай». Магнус вздрогнул, чувствуя, что ему снова становится плохо. Эта ткань, окровавленная, очень напоминала бинты и робы пленников Вечной Тюрьмы. Он закрыл глаза и, медленно дыша, досчитал до десяти. Когда он наконец закончил, то всё же аккуратно сложил ткань и оставил на одном из столов. Затем толкнул дверь и вышел в коридор, замер. Каин всё ещё был там, кажется, даже не изменил позу. — Ты меня ждал? — спросил Магнус, стараясь сохранять ровный тон. — Мне нужно было подумать, — ответил Каин. — Это место подходило не хуже прочих. Ты долго. — Пространство маленькое. Я опасался что-нибудь задеть, — ответил Магнус полуправдой. — Теперь, полагаю, нужно решить, где я буду спать. — В целом — в черте города довольно безопасно, особенно тут, рядом с площадью, — сказал Каин. — Смертные несут дежурство на стенах и, пусть их зрение хуже нашего, они предупредят о возможных угрозах. Хотя мне было бы спокойнее, если бы ты оставался рядом в ближайшее время. Если бы я был на месте нашего врага, я бы сейчас бросил все силы на попытку тебя убить. — Рядом, — протянул Магнус. — Можно и рядом. Место не хуже любого другого. У меня больше нет цели, так что я могу просто надоедать тебе своим присутствием, пока вопрос со связью не будет решён. — Я связался с Мелкаей, своим младшим сыном, — сказал Каин. — Он подготовит оборудование для исследования твоей души через пару ночей. Теперь нужно вернуться к обсуждению ситуации с шаманами и… Проклятье, нет, быть рядом со мной всё время до рассечения связи ты никак не сможешь. Я собираюсь проверить, что представляют из себя эти шаманы, а ты… — Каин, — в голосе Магнуса звучал мягкий упрёк. — Даже без магии, я всё ещё остаюсь сильным воином. Мне было особенно нечего делать, кроме как оттачивать навыки, так что я могу постоять за себя. — Ты останешься здесь, — сказал Каин. — И как ты этого добьёшься? Прикажешь мне? Или свяжешь? Несколько секунд они смотрели друг на друга. Затем Каин ответил: — Свяжу. Если не оставишь мне выбора. Я понимаю, что, возможно, это заставит тебя вспомнить о Тюрьме — снова. Но я не готов тобой рисковать. Они помолчали. Высунувшийся в коридор человек, завидев их, поспешил скрыться. На всякий случай. — Ладно, — сказал Магнус наконец. — Будь по-твоему. Пока что. — Отлично, — Каин кивнул и чуть поднял руку, будто хотел коснуться его, но передумал. — Идём. И вновь они пересекли площадь. Магнус зевнул — время явно близилось к утру. Ну и долгая же выдалась ночь… Но сонливость как рукой сняло, когда он, последовав за Каином в большой зал со столом посередине, поднял голову и увидел… Ворадора. Старый вампир смотрел не него, облокотившись о стену и скрестив руки на груди. Выражение его лица было абсолютно бесстрастным. Тёмные золотые глаза чуть поблёскивали. За его спиной, в тени, стояла Ума, и Магнус кинул короткий взгляд на неё. Заметив это, вампиресса нерешительно ему улыбнулась, и Магнус точно так же, нерешительно, улыбнулся в ответ. Что ж, похоже, хотя бы она сейчас не хотела его убить. Несмотря ни на что. Каин, игнорируя напряжение с беспечностью существа, которое не заботилось о чужих чувствах, подошёл к столу и посмотрел на карту. — Итак, теперь, когда непосредственная угроза от Магнуса устранена, мы можем подумать о перераспределении задач и ресурсов, — сказал он и посмотрел на Уму. — Вопрос о рассечении связи между вашими душами и ложным богом теперь является приоритетным, я отдал распоряжение. И, поскольку Ворадору больше не нужно отслеживать местоположение Магнуса, это также открывает перспективы для разведки других областей. — У нас есть сведения о характере отношений между шаманами Плети и демонами? — прозвучал новый голос. Магнус вздрогнул и перевёл взгляд в угол. Там, прямо на полу, сидел ещё один вампир, рыжий и весь какой-то… тонкий. Пёс (кажется, Феликс) лежал рядом с ним, совершенно бесстрашно подставив живот почёсывающей его когтистой руке. — Пока нет, мы не видели их столкновений, — сказал Каин. — И, я полагаю, наблюдение за ними — как раз подходящая задача для Ворадора на ближайшее время. Зефон, когда я снова отправлюсь на переговоры с алхимиками, ты отправишься со мной. Быть может, ты задашь им вопросы, о которых я не подумал. — Это будет интересно, — сказал Зефон. — Так же, как я полагаю, в Озере Спокойствия довольно большая популяция Потерянных рахабимов. Быть может, мы сумеем использовать это в своих интересах. — Что ты имеешь в виду? — спросил Каин, нахмурившись. — Никто из вас, насколько я понял, не в состоянии контролировать своих потомков. — Контролировать — нет, но направлять — да, — ответил Зефон. — К слову, как Потерянные реагируют на вас, Мастер? — В последний раз, когда мне доводилось с ними встречаться, они… повиновались, — ответил Каин. — Но это было до того, как с меня оказалось снято проклятье. К тому же, не исключаю, что они чувствуют, что я значительно сильнее. — То есть, они повиновались тебе из страха, — сказал Ворадор, впервые подав голос. — Возможно, — кивнул Каин. — Так всё же: разведка. Ты займёшься? — Ты мог и не спрашивать, — ответил Ворадор. — Но у меня тоже есть вопрос. Я вижу, моё блудное дитя соизволило вернуться и даже оставило намерения оборвать твою жизнь — по крайней мере, пока. Не буду спрашивать о подробностях вашего, без сомнения, душещипательного воссоединения, но… что ты теперь будешь с ним делать? Каин посмотрел на Магнуса скорее оценивающе, хотя нотка рассеянности на секунду мелькнула в его взгляде. Сам Магнус почувствовал резкое желание срочно сбежать из комнаты. — Пока что — следить, чтобы наш враг до него не добрался, — сказал Каин. — На примере Умы мы уже знаем, чем это может закончиться. Но если Ума всегда была предана в первую очередь тебе лично, а потому твоего пребывания в мире живых достаточно, чтобы изменить её приоритеты, то в этом случае… — В этом случае я, похоже, был досадным препятствием на пути к тебе, — хмыкнул Ворадор. — Будь я моложе на пару тысяч лет, я мог бы даже обидеться. Магнус вздохнул. Выдохнул. Затем всё же выдавил: — Мне… жаль, Мастер. Вы ведь… обратили меня? — Да, — сказал Ворадор. — Хотя, по-видимому, ты не помнишь. — К сожалению, нет. Быть может, в противном случае, я бы не… Хотя ни к чему пытаться обманывать. Даже если бы я помнил, я бы… всё равно попытался это сделать, но… — Магнус неловко усмехнулся. — Наверное, я впервые в жизни рад, что у меня не вышло кого-то убить. — Что ж, не ты первый, — сказал Ворадор. — И не последний, скорее всего. Хотя ты, признаться, оказался ближе, чем многие. Я не злюсь на тебя, если тебе интересно. Скорее… я раздосадован. — Раздосадованы? — переспросил Магнус, всё же посмотрев своему создателю в глаза. — Ты мог бы быть большим. Всегда мог. Но вместо этого… — Магнус был лучшим воином во времена той войны, — напомнил Каин. — И верным тебе до отвращения, — ответил Ворадор. — Впрочем, в любом другом случае ты бы, возможно, просто не сохранил ему жизнь. Учитывая, каким ты был в те годы. Но пока оставим этот разговор. Место и время не располагает. Я не зол. Но я раздосадован. И я считаю Магнуса виноватым передо мной. Но что касается какой-либо… компенсации, извинений или подобного — разберёмся с этим позднее. Минувшие столетия хорошо научили меня ждать. Но, выходит, ты думаешь, что Магнуса попытаются убить? — Да, — сказал Каин. — Это весьма логично. И я не всегда смогу быть рядом, чтобы… присматривать за ним. Сам Магнус снова сосчитал до десяти. Слушать о том, что за ним собираются… присматривать, было унизительно. Но в то же время он не мог отрицать, что в словах Каина был смысл. И ему совершенно точно не хотелось терять все воспоминания о сегодняшней ночи. Вопреки всему, он чувствовал, что теперь, без мести, у него как будто… появилась возможность найти что-то другое. Что — он не знал. Пока он различал лишь слабый огонёк, без очертаний. Но очень хотел выяснить. — Я могу и сам следить, не собирается ли кто-то меня прикончить, — сказал Магнус. — Я хорошо вижу, при дневном свете могу заметить человека или вампира на расстоянии около километра. Ночью, пожалуй, похуже — может, с половины, но этого достаточно. — Ты хуже видишь ночью? — удивился Каин. — К слову, не хочешь сесть? — Да, — Магнус кивнул и опустился на один из незанятых стульев. — Это необычно для нашего вида, но позволяло мне атаковать неожиданно, когда большинство вампиров спят. — А солнце? — спросил Каин. — Ожоги? — Я плохо чувствую боль. Хотя запах палёного… создавал неудобства. Но перья не подвержены воздействию воды и света, так что это не так уж критично. Рассеянный свет над империей вообще не причиняет мне вреда. — Ты ненормальный, — пробормотал Каин. Магнус не ответил, сосредоточившись на другом: — При этом мне бывает сложно рассчитать точное расстояние до цели, но, если вопрос в том, чтобы просто заметить, доложить и наблюдать с безопасного расстояния — это в моих силах. Мои магические способности развивались слабо, зато в том, что касается тела… Что ж, ты сам видишь. — Слабо, — сказал Каин. — То есть, то, что ты устроил в Штальберге, ты считаешь слабым. — Я о вариативности, — сказал Магнус. — Испепеление стало сильнее, но новых магических способностей я не приобрёл. — Давайте вернёмся к насущным вопросам, — сказал Зефон. — Мастер, вы не могли бы коротко изложить текущее состояние дел? Нахождение в Соборе несколько сказывалось на моём восприятии, и я могу не всё помнить. Каин кивнул и начал пересказ. Магнус тоже слушал, внимательно, чувствуя, как в голове будто вырисовывается новая карта. Когда Каин дошёл до рассказа об одержимости Разиэля, его тон изменился — совсем немного. Паузы между словами чуть длиннее, тон более размеренный. Можно было бы даже не заметить, если бы не контраст с обычной манерой речи. Магнус отметил, как замер Зефон. Когда рассказ дошёл до того, что Каин был вынужден ввести своего второго сына в кому и вырвать сердце, пятый, кажется, превратился в статую. Пёс на полу перевернулся на живот и недовольно заворчал, но Зефон даже не посмотрел в его сторону. Даже когда Феликс ткнул его носом в ладонь, а затем — потыкал лапой. — Зефон, — Каин, что удивительно, тоже заметил, что что-то не так. — С тобой всё хорошо? Ответа не было. Со стороны это выглядело так, будто рыжий вампир просто отключился. Воцарилась тишина, прерываемся только очень недовольной собакой. Феликс тявкнул. Зефон вздрогнул и обернулся к нему, но лицо у него было такое, будто он не узнавал пса. — Давайте ложиться спать, — сказал Каин. — Продолжим завтра. Ворадор кивнул ему и степенно вышел. Ума последовала за ним. Она посмотрела на Магнуса. «Если не знаешь, где лечь, идём с нами, — сказала она. — В доме, где мы разместились, ещё есть свободная комната». «Думаешь, Мастер не будет против?» — спросил Магнус. «Не будет. Он же сам сказал, что не злится. Пойдём». Магнус бросил взгляд на Зефона, Каина, затем, поднявшись, последовал за Ворадором и Умой. Кажется… Каин хотел, чтобы посторонние оставили их вдвоём. Они вышли на улицу и двинулись куда-то вдоль городских улиц. Ворадор, хотя явно заметил, что Магнус идёт за ними, даже не повернул головы. «Что с ним такое?» — спросил Магнус у Каина Шёпотом. «Я точно не знаю, — сказал Каин. — Буду с тобой откровенным, Зефон… не слишком стабилен ментально. И ему пришлось провести довольно длительное время в месте, которое само по себе является испытанием для психики вампира. Мне нужно разобраться, в чём дело». «Понятно, — сказал Магнус, решив, что о деталях сейчас лучше не спрашивать. — Я пока устроюсь в доме с Умой и Ворадором». «Хорошее решение. До завтра». «Да. До завтра». Они прошли недалеко — до края площади, а потом ещё три длинных дома. В четвёртый, который на первый взгляд вообще никак не отличался от предыдущих трёх, они зашли. Возможно, тут лучше сохранилась мебель. Возможно, Ворадору просто захотелось жить именно здесь — Магнус не знал. Мебель и правда была — когда они зашли, он краем глаза заметил плетёный диван в гостиной через приоткрытую дверь в холле. Ворадор пошёл наверх. — На углу есть комната со свободной кроватью, — сказал он. — Окна выходят на юг и восток, но… раз уж ты ничего не имеешь против солнечного света, возможно, тебе там будет нормально. — Спасибо, Мастер, — сказал Магнус, склонив голову. — Я бы сказал, что лучшей благодарностью будет, если ты больше не станешь делать глупостей… но это не то, на что стоит рассчитывать, — ответил старый вампир. Они поднялись наверх, и, попрощавшись с Умой, Магнус направился в ту самую комнату. Кровать и правда была, но для него — узковата. Магнус даже подумал, не лучше ли будет лечь на ковре или на полу — по крайней мере, так он мог бы расправить крылья. Почему-то занавеска в комнате осталась всего лишь одна. Зато в его распоряжении оказался тканый плед, каким-то чудом не съеденный молью. Укрывшись частично пледом, частично — собственным крылом, Магнус попытался заснуть, но его мысли возвращались к залу, где остались Каин и Зефон. Что там происходило теперь? Когда они познакомились, обращённых у Каина не было. Теперь же… похоже, он даже заботился о них. Мысль казалась странной. Чуждой. И вместе с тем — обнадёживающей. Магнус и правда не знал этого Каина. Да и как он мог знать, учитывая, сколько прошло лет? Но этот Каин… он бы, пожалуй, и правда не бросил своего друга, если бы мог спасти. Он и не бросил, хотя это было опасно, сложно и в высшей степени неразумно. Каким ещё был этот, новый Каин, Магнус пока боялся предполагать. Но, возможно, Магнус мог научиться ему верить.

***

Разиэль вышел из комнаты тихо, в глубокой задумчивости, не поднимая глаз. И грыз нижнюю губу, не отдавая себе отчёта, что это стало ещё одной странной привычкой, по которой окружающие теперь могли читать его состояние. Но, даже если бы он и заметил, он уже не считал нужным прятаться. — Что с ним? — Каин стоял рядом с дверью, дожидаясь отчёта. Разиэль поднял глаза на своего Мастера и вздохнул. — Я бы сказал точнее, если бы мои магические способности восстановились, — сказал он. — Но то, что я видел сейчас, под слабым гипнозом… это похоже на расщепление личности. — То есть? — Каин нахмурился. — Зефонов… — Разиэль снова прикусил губу, собираясь с мыслями, — много. Несколько сознаний в одном теле. Это редкая патология, у людей она обычно формируется с детства. Я знаю об этом только потому, что, изучая магию Разума, одно время я интересовался редкими ментальными расстройствами. Но я не могу судить, насколько состояние Зефона вписывается в рамки того, что я наблюдал у смертных. Возможно, я мог бы попробовать погрузиться в его сознание, но… сейчас — не рискну. — Почему нет? — Нужна страховка. Кто-то, кто вытащит меня оттуда, если что-то пойдёт не так, — сказал Разиэль. — Учитывая, что речь идёт о расщеплённой личности, я не знаю, чего ожидать. Что там можно найти. Я как-то исследовал человека с пятью разными личностями, и это было как… говоря условно, как войти в комнату, где живёт пять разных человек. Вещи вперемешку. Вроде, у каждого есть угол, но при этом — такой беспорядок… Даже в здоровом разуме тяжело разобраться, а уж в таком… — И что нам с ним делать? — спросил Каин. Разиэль пожал плечами. — Я послежу за ним в ближайшее время, — сказал он. — Попытаюсь понять, кто он сейчас. — Сегодня в Вечной Тюрьме… Магнус будто забыл всё, вернулся в прошлое, — сказал Каин. — То, что с Зефоном, похоже на это? — Нет, — ответил Разиэль. — Вы описываете провал. Это не расщепление. Хотя нужно будет узнать, бывало ли с Магнусом подобное ранее. Если да, то он может быть опасен. — Заклинание Успокоения, — сказал Каин. — Мне нужно, чтобы ты научил меня ему. Сегодня. Как только мы закончим разговор о Зефоне. Расщепление, ты говоришь? Как думаешь — давно? Разиэль задумался снова, но на этот раз, для разнообразия, потёр подборок указательным пальцем. — Не могу сказать, — ответил он. — Турэл общался с ним теснее меня, может, он что-то заметил ещё тогда, в молодости, но не смог правильно понять и в конце концов просто перестал об этом думать. Но… — Но Турэла мы спросить сейчас не можем, — сказал Каин. — К слову, я заметил, что с Зефоном что-то неладно, когда речь зашла о Турэле. — Я не хочу делать поспешных выводов, — сказал Разиэль. — Я не знаю, какими были их отношения. Тем более, после того, как я… Я многое пропустил, пока… плавал в Бездне. Касательно моих братьев — в том числе. — Понятно, — ответил Каин, чувствуя странный укол в груди. — Но та часть Зефона, которая сейчас с нами, она… Я бы сказал, она очень молодая, — сказал Разиэль. — Психологически, я имею в виду. Возможно, наиболее уязвимое его «я», которое никто не видел уже много столетий. С этой точки зрения — наоборот самое старое… — Как это вообще возможно? — пробормотал Каин. — Можно научиться справляться, — сказал Разиэль. — Можно измениться. А можно просто… отсечь часть себя. Но она не исчезнет. Она просто не будет… мешаться. До срока. Пока не проявит себя, возможно, в наименее подходящий для этого момент. — Например, сейчас. — Да. Например. Я не знаю, как вернуть «нашего» Зефона. Возможно, он сейчас просто поспит, в его голове что-то щёлкнет, и завтра он снова будет… ну, нормальным. Сравнительно. А, может, и нет. — И что в таком случае делать? — спросил Каин. — Я буду разговаривать с ним, — сказал Разиэль. — Сейчас… он не узнавал меня, пока был под гипнозом. Он помнит меня, Разиэля, но как что-то… далёкое и, возможно, угрожающее. Но, по крайней мере, если это молодой Зефон, то он ещё не ненавидит меня. И, возможно, он всё же сможет адекватно мыслить. Планировать. Это у него всегда получалось хорошо. Они замолчали. В коридор медленно вползал тусклый рассвет, высвечивая танцующие над деревянным полом пылинки. — Ты знал, что он принимал наркотики? — спросил Каин. — Нет. Но, если бы знал, не придал бы этому значения. Это ухудшает положение, — Разиэль вздохнул и пробормотал: — Можно было бы задаться вопросом, каким образом я не заметил… но я слишком хорошо понимаю, каким. И чести мне это не делает. — Проклятье влияло на разум каждого из нас, — заметил Каин. — У вас не было ни шанса стать друг другу хорошими братьями. Даже если вы были ими при жизни, в чём я, говоря откровенно, не очень уверен. — Мы пришли вместе в убежище Яноса, — сказал Разиэль. — Что наводит на подозрения, что мы были не просто советниками Малека, а хорошо слаженным отрядом, привыкшим сражаться плечом к плечу. Но… когда я говорил со своим человеческим «я», мне казалось, что ему… мне было безразлично, что мои братья уже мертвы. Я до сих пор не могу понять, как это вообще возможно. Ты воскресил меня. Ты — воспитывал. И даже так… мне казалось, что в моём сердце, в сердце вампира, проклятого не только жаждой крови, но и безумием, было больше места для сострадания. — Что ж, я никогда не пытался воспитать из вас чудовищ, — сказал Каин. — Я пытался сделать из вас нечто… разумное. Преданное мне беззаветно, да, но всё же — разумное, чтобы я мог поручить правление кланами вам. Сэрафанцы были фанатиками. — Ладно, что было, то прошло, — сказал Разиэль. — Кем я был тогда, ещё до Падения Колонн, сейчас уже точно не важно. Но, знаешь, ты был нам не таким уж плохим Мастером. Вопреки проклятью. — Рад это слышать, — сказал Каин. И снова он почувствовал что-то, чему не мог дать определения. Слова Разиэля его… радовали? И самую малость хотелось спросить, как он справляется с ролью Мастера сейчас. Но в то же время Каин не был готов узнать правду, какой бы она ни была. Да и слишком много было тяжёлых задушевных разговоров для одной ночи. — Заклятье, — напомнил Каин. — Сейчас. Нет, это не подождёт до вечера. — Ты опасаешься, что, едва Магнус проснётся, разум снова предаст его? — спросил Разиэль, склонив голову и усмехнувшись. — Да, — не стал отрицать Каин. — Я не знаю, бывали ли у него раньше такие… провалы. И если да, то что может их спровоцировать. Поэтому — заклятье. Сейчас. — Хорошо. Пойдём ко мне в комнату — не объяснять же тебе теорию магии, стоя посреди коридора…