Время Бессмертных 2: Тёмные Боги

Каин проснулся резко, будто почувствовал угрозу. Было темно, но запах в комнате был ему знаком. Почти знаком — в привычную смесь из старого дерева, лака, постельного белья и его собственного запаха добавилась новая нота. Каин зажёг свечу и повернул голову. Магнус лежал рядом, глядя на него, и, похоже, бодрствовал уже какое-то время. — Добрый вечер, — пробормотал Каин, откидывая одеяло. Под пристальным взглядом он чувствовал себя несколько… неспокойно. Не из-за смущения или стыда — он вряд ли ещё был способен на такое чувство. Но он не понимал, как держать себя с Магнусом. Тот смотрел так пристально потому, что чего-то ждал от Каина? Или император просто был самым интересным объектом в комнате? — Ты упоминал перед сном, что можешь испугаться прикосновения, — сказал Каин, стараясь игнорировать этот взгляд. — Но ты ведь сражался со мной и не похоже, чтобы ты боялся, когда я схватил тебя за горло. — В бою это ощущается иначе, — ответил Магнус. — На самом деле, я не пробил тебе грудь в том бою именно потому, что ты коснулся моей шеи. Страх на миг парализовал меня, что было, как выяснилось, к лучшему. Хотя раньше это было немного иначе. Несколько раз меня касались, когда я не ожидал этого. И это заканчивалось скверно. — Как именно — скверно? — спросил Каин, методично приводя себя в порядок. — Перелом руки, вырванное горло… более мелкие раны, — сказал Магнус. — Такое случалось, думаю, раза четыре. Это те, что я помню. Обычно, когда я чего-то пугаюсь, я пытаюсь это уничтожить. Только во время нашего боя всё было иначе. Возможно, потому, что там уже пытались уничтожить друг друга. — Я тебя не пытался, — поправил его Каин сухо. — Я пытался достучаться до тебя. Когда я коснулся твоего плеча в Тюрьме, полагаю, ты просто не обратил внимания. — Должно быть. Мы можем проверить, что именно я сделаю сейчас, если ты тронешь меня неожиданно со спины… но я не уверен, насколько это хорошая идея. — Сейчас — скверная, — сказал Каин. — И я не очень-то хочу тебя пугать. Мне нужно понимать, насколько сильно твой разум повреждён и можешь ли ты утратить контроль над собой, но я точно не хочу это провоцировать. — Сложно сказать, — пробормотал Магнус. — Я правда думал, что за столько лет мой разум исцелился… — Возможно, следует обсудить это с Разиэлем, — сказал Каин. — Он упоминал, что изучал душевные расстройства у смертных. — Со мной всё будет в порядке, — уверил его Магнус. — Всё не так плохо, пока у меня есть однозначное напоминание, что я больше не в Вечной Тюрьме. — Моё присутствие, — сказал Каин. — И запах. — Например. К тому же… это напоминает мне ещё и о том, слова божества были ложью. Что ты не бросил меня. — Ты не можешь в это поверить? — спросил Каин, оборачиваясь. — Мне внушали это больше полутора тысяч лет, — ответил Магнус, глядя ему в глаза. — Я знаю, что это ложь. И я хочу верить тебе, безусловно, как верил когда-то. Но… эта ложь пустила очень глубокие корни. Мне приходится убеждать себя, что ты оставил меня в живых не в качестве насмешки, не потому, что считаешь, будто я недостоин освобождения через смерть, не потому, что… — Магнус, — Каин прервал его, без злобы, но твёрдо. — Ты бы так не поступил. Я знаю это. Но я не могу вспомнить, что именно произошло между нами в Вечной Тюрьме. Знаю только, что не смог тебя убить. Каин устало вздохнул. Он сам и его сыновья, поражённые проклятьем. Магнус, разум которого был сломан сначала Тюрьмой, потом — ложью кальмара-душееда. Ворадор, должно быть, был самым нормальным из них. Если это слово применимо к вампиру, который видел рождение и закат целых наций. — Нужно разобраться со связью с божеством, — сказал Каин. — Я не знаю, может ли оно как-то влиять на твой разум через душу, но, если ты вернёшь былую силу, у нас в любом случае станет меньше причин для беспокойства. — И что требуется от меня? — Пока не знаю. Сейчас свяжусь с Мелкаей и уточню. Шестой лейтенант, к счастью, уже не спал. Разговор не занял много времени, и, едва Каин закончил одеваться, он объявил: — Сперва Мелкае нужно будет изучить твою душу. Мы отправимся в Квинтекс, заодно сопроводим туда очередную группу людей. Потерянные, привлечённые запахом смертных, могут напасть на них по дороге от Искажающих Врат до города. Расстояние совсем небольшое, но всякое может случиться. — С Потерянными сразиться ты мне позволишь? — спросил Магнус. — Да. Я не думаю, что они могут представлять для тебя серьёзную угрозу. Нашей задачей будет парализовать их. Мелкайя пока не теряет надежды найти способ исцелить их. — Значит, мне нельзя будет выпить их души, — пробормотал Магнус, доплетая косу. — Именно. Хочешь сменить оружие? Когда мы сражались, ты использовал копьё. — Оно удобнее для воздушного боя, — сказал Магнус. — Но на земле большой разницы для меня нет. Я тренировался со многими видами оружия. — Хорошо. Тогда не будем медлить. Знаешь, если подумать… Я не могу использовать против Потерянных Похититель Душ. Но я также не хочу оставлять меч без присмотра или тратить время на то, чтобы снова отдавать его кому-то из сыновей. Так что, если мы встретим Потерянных, тебе придётся разбираться с ними самому. Магнус улыбнулся, словно чуть украдкой и посмотрел на Каина с таким выражением лица… Пожалуй, ближе всего оно было к благодарному, но с нотками скрываемой жажды боя. Каин не смог сдержать улыбки и сам, но тотчас, отвернувшись, нахмурился. Подумать только… вампиры не были таким страшным врагом, как люди. Последние приготовления не заняли много времени, и вскоре группа из ещё тридцати человек пересекла арку Искажающих Врат вместе с парой вампиров. На поверхности шёл дождь со снегом. Вообще-то Квинтекс располагался севернее Авернуса и Виллендорфа, но даже погода, казалось, хотела сделать всё, чтобы отвадить любую жизнь от этих земель. Тут наступила оттепель. Технически Квинтекс имел несколько входов и выходов, но Мелкайя уже перекрыл все, кроме главного, чтобы не дать Потерянным проникнуть в город. Однако механизм ворот, которые отгораживали наземную часть и «двор» города от остального мира, заржавел безнадёжно. И почти сразу, как они вышли на поверхность, Магнус, чуть сощурившись, посмотрел в их сторону. — Я вижу там какое-то движение, — сказал он. — Силуэты похожи на человеческие, но движутся так, будто они… перекошены. Каин дал знак колонне остановиться и осмотрелся сам. Он не видел никого в пелене мелкой взвеси, падающей с неба. — Отступите назад, — приказал он людям, обернувшись через плечо. — Закройте дверь в коридор, ведущий к Вратам, и не открывайте, пока не услышите мой голос. Вампиропоклонники замялись, передавая его приказ дальше по колонне. Пока они толпились, пока те, кто шёл сзади, повернули и дали место остальным, Потерянные мелкайхимы подобрались достаточно близко, чтобы уже и Каин мог различить их. Он насчитал семерых, но Магнус сказал ему, что видит вдвое больше. — Справишься со всеми? — спросил Каин. — Если они, как и прочие твои потомки, не способны к магии — да, — ответил Магнус. — Но… что с ними? Что с их кожей? — Особенность проклятья, — сказал Каин. — Она не регенерирует. Мелкайхимы движимы не только жаждой крови, но и постоянной агонией из-за того, что малейший порыв ветра они воспринимают оголёнными нервами. — И всё же они идут сюда, почувствовав пищу… — пробормотал Магнус, обнажая меч. — Что ж, временная смерть определённо будет милосерднее. Каин кивнул, снова задумавшись. Как Потерянные обнаружили их так быстро? Возможно, их привлекли шаги людей. Они часто дремали, закопавшись в землю. Отсутствие кожи могло позволять им ощущать малейшие вибрации от шагов. Магнус чуть расправил крылья. Вода не жгла перья, но пропитывала и утяжеляла их. Эволюция не предполагала, что он будет сражаться в такой влажности. Впрочем, это было только лишь небольшим неудобством. Четырнадцать. Детям Каина, когда они только вернулись к жизни, было тяжело справиться с таким количеством вшестером. Магнус был один. Но он понятия не имел, кому там что было тяжело. Он бросился вперёд. Шею первого мелкайхима он перерубил двумя ударами, крылом откидывая пару, пытавшуюся атаковать сбоку. Прогорклый запах крови Потерянного заставил его прикусить губу — кажется, в самом деле пора было поесть. Но чуть позже. Магнус отступил, стараясь держать противников в поле зрения. Увы, он мог хорошо фокусироваться только на одном или двух. К тому же, снова подводил правый глаз — мелкайхимы чуть двоились. Магнус тряхнул головой, выбирая следующую жертву. Крылья против таких слабых физически противников давали дополнительное преимущество, позволяя оглушать и отбрасывать их даже без магии. Но как будто вампиров напротив него стало меньше?.. Земля под ногами ушла вниз. Магнус прыгнул, атакуя ещё одного вампира. Когти других проскользили по перьям крыльев, вырывая несколько. Трое мелкайхимов каким-то образом оказались у него за спиной. Расправившись со вторым противником, Магнус отскочил, почувствовав, как что-то тёплое и влажное течёт по спине — видимо, один из противников всё же успел ударить. Но неглубоко — боли Магнус не чувствовал. Он отступил снова, стараясь держаться так, чтобы не подходить близко к высоким стенам окрестных строений. Противников было ещё двенадцать. Это обещало затянуться. «Тебе точно не нужна помощь? — спросил Каин мысленно. — Я могу прогнать хотя бы часть». «Лучше будет разобраться с ними здесь и сейчас, — возразил Магнус. — Я справлюсь. Просто, учитывая, что мне приходится вести их за собой и убивать по одному, это займёт какое-то время». Мелкайхим снова попытался подкопаться. Магнус отскочил, на этот раз назад, за миг до того, как лишённая кожи лапа вцепилась бы ему в ногу. Вампир выскочил из земли. Магнус пронзил его мечом в воздухе, затем, бросив на землю и освободив лезвие, нанёс удар по шее. Ещё один Потерянный всё же схватил его из-под земли, но получил крылом по голове. Магнус дёрнулся, вырываясь. Да, не так легко, как он думал. Но тем интереснее. «Ты всё ещё уверен?..» — спросил его Каин. «Не мешай!» Потерянные растянулись цепью, явно намереваясь взять его в кольцо. Он видел восьмерых. Значит, ещё пять под землёй. Отлично. Так будет даже проще перебить их по одному. Он прыгнул, взмахнул крыльями. Острие меча пробило Потерянному грудную клетку. Магнус отшвырнул его и атаковал следующего. Уже отточенными движениями срубил голову — в два удара. Отскочил от остальных, отсёк голову тому, чью грудь до этого рассёк — рана только начала срастаться. Пять убито. Девять осталось. Противники снова сбились в кучу. Один вылез из-под земли. Расправившись с ним, Магнус снова бросился вперёд и, не церемонясь, выхватил Потерянного из толпы, отбросил прочь. Мелкайхим покатился по липкой земле, комками налипавшей на тонкую кожу. Из его горла вырвался хриплый рык. Он начал подниматься, встав на четвереньки, но не успел — Магнус отсёк ему голову раньше. Осталась половина. И теперь эта половина не спешила нападать. Магнус неожиданно подумал о том, что Потерянные совсем не кричали. Те, кому он сразу целился в шею, просто не могли. Но даже вампир, которого он отбросил, скорее рычал от боли. Он лучше многих знал, что такое агония. Но, пожалуй, даже он не мог до конца представить, что ощущали это существа. Из-за двоящегося зрения он пропустил момент, когда противников перед ним стало не семь, а четыре или пять. Сразу двое попытались атаковать из-под земли, вынуждая его отступать и уклоняться. Они загоняли его к стене какого-то строения. Что ж, он всё ещё мог летать. Магнус опять атаковал сверху, разбрасывая группу из пятерых вампиров. Как и в прошлый раз, он схватил одного, но тот вцепился когтями ему в руку и щёлкнул зубами, пытаясь укусить. Магнус ударил его крылом, оглушая. Затем бросил на землю и перерубил шею. Избавиться от оставшейся шестёрки было уже не сложно, хотя под конец Магнус выдохся. И всё же, когда последний Потерянный упал обезглавленным, Магнус, воткнув меч в землю, тихо и торжествующе рассмеялся. Дав себе несколько мгновений, он выпрямился и, на ходу вытирая меч от грязи крылом, двинулся к Каину. — У тебя очень довольный вид, — заметил император с усмешкой. — Мне это нравится. — Я буду ещё довольнее, как только ко мне вернётся Дар, — заметил Магнус. — Продолжим путь? Каин кивнул и, подойдя к закрытой двери, сообщил людям, что опасности больше нет. Магнус посмотрел на двор, усеянный четырнадцатью обезглавленными телами. Что ж, было темно, фонари людей не давали много света, да и дождь со снегом никак не прекращались. Вряд ли смертные даже заметят следы побоища. Далее путь до главных ворот прошёл без приключений. Им пришлось подождать, пока часовые приведут в действие механизм, но вскоре колонна вошла в сухость и тепло уходящего под землю коридора. Распоряжения были отданы заранее, так что новоприбывших уже ждали другие люди, которые должны были показать им, где расположиться, и объяснить, что им теперь делать. Каин и Магнус сразу же двинулись дальше. Каин продолжал улыбаться. Пусть он и встревожился, когда Потерянные всё же смогли дотянуться до Магнуса и ранить, но зрелище доставило ему удовольствие. Он считал, что пресытился чужими боями, но, возможно, дело было в том, что он смотрел, как сражается Магнус. Его друг, когда-то потерянный и сломанный Тюрьмой, едва не ставший врагом. Как прекрасно будет не смотреть со стороны, а присоединиться к нему в очередной битве… Прошли столетия с тех пор, как они сражались бок-о-бок. Впрочем, тренировка с Магнусом вместе прельщала тоже. Крылья делали его интересным противником, и, если не будет риска погибнуть, Каин определённо будет рад их новому бою, не зависимо от исхода. Но, посмотрев на самого Магнуса, Каин снова нахмурился. Тот шёл чуть позади, но даже так Каин заметил напряжение в плечах, сжатые челюсти и чуть ускоренное дыхание. Они были почти у самой лестницы, но ещё не успели начать спускаться. Каин остановился и обернулся к другу. Магнус вопросительно посмотрел на него, нахмурившись чуть сильнее и склонив голову. — В чём дело? — спросил он. — Ты напряжён, — ответил Каин просто. — Я в порядке. Каин ничего не ответил, только лишь многозначительно подняв бровь. Магнус огляделся по сторонам, но продолжил молчать. — Ты нервничаешь, — сказал Каин. — И что с того? Разворачиваться и уходить? — Нет. Но я знаю одно заклинание. Успокоение. Оно немного влияет на способность соображать, но я могу попробовать применить его на тебя. Так должно стать легче. Магнус задумался, но затем покачал головой. — Нет. Я справлюсь. — Как скажешь. Но, если станет тяжелее, предложение в силе. Идём. Магнус только кивнул. Каин же подумал, что Успокоение им, скорее всего, всё равно понадобится. Магнуса нужно будет поместить в анимограф, чтобы изучить душу. И вряд ли он будет в состоянии лечь туда сам. Конечно, он мог попытаться перебороть страх упрямством, но стоило ли оно того? Внимание его спутника переключилось на барельефы, и Магнус, говоря вполголоса, начал расспрашивать Каина о городе, а затем — о ранних днях империи. Каин сам не заметил, как изменился его голос, оживившись и наполнившись лёгким торжеством и довольством. Он дошёл до возведения Дымовых Труб Тартара и завёл речь о том, как складывались придворные обычаи в кланах, когда понял, что Магнус не задаёт ни единого вопроса уже несколько минут, а они почти спустились до жилого яруса. — Тебе всё ещё интересно? — спросил Каин. — Кажется, я был готов пересказать тебе всю историю империи. Он обернулся, усмехаясь, и замер посреди лестницы. В отличие от самого Каина или его сыновей, Магнус не просто не видел смысла скрывать свои чувства — он никогда этого не умел. И сейчас его глаза были опущены, ресницы чуть подрагивали, и, к тому же… с нижней губы стекала кровь. Каин, должно быть, и впрямь увлёкся своим рассказом, раз не почувствовал запаха. Хотя скорее дело было в том, что он шёл впереди. — Всё нормально, — ответил Магнус коротко, кинув на него взгляд. — Ты спасаешь меня от часов сидения в библиотеке. Так что можешь продолжать. — Спасибо за милостивое разрешение, — хмыкнул Каин. — Но я повторюсь: ты никогда не умел врать. И не научился. В чём дело? — Не обращай внимания. Каин подавил тихое рычание. Зачем он, в самом деле, так возился с Магнусом? Тот должен был сам решать свои проблемы — так было правильно. Логичным было в самом деле отвернуться от него, сделать вид, что поверил, и закончить на этом. Те, кто достоин, выдержат. И сломаются лишь слабаки. Магнуса до конца не сломала даже Вечная Тюрьма. И всё же он отправился на ту самоубийственную вылазку во вражеский лагерь. Ради чего? Нет. Ради кого? Ради Каина. Потому что, очевидно, считал, что ещё должен что-то ему доказать. Он не сломался в привычном смысле, нет. Но было ли от этого лучше? — Магнус, — повторил Каин, так и стоя посреди лестницы. — Пусть мы оба почти не помним прошлое, но ты, вроде, достаточно хорошо меня знаешь. — Знал. Прежнего тебя. — Кое-какие вещи не изменились. А только усилились. Я терпеть не могу, когда мне лгут. Тем более — лгут безыскусно. — А если умеючи? — фыркнул Магнус. — Я хотя бы могу оценить искусство. Ещё несколько мгновений они смотрели друг другу в глаза. Магнус отвёл взгляд первым и почти бережно коснулся ближайшего барельефа. — Я мог бы видеть всё это, — сказал он. — Мог бы быть рядом. Если бы не моя собственная глупость. И снова Каина тянуло начать рассказывать про Судьбу и её жестокие правила. Про то, что Магнус просто не мог, никогда не мог это увидеть. Потому что были линии времени, в которых Каин вообще не узнал о его существовании. И была ещё одна, где Каин не добил его из милости, а просто убил в неизвестных руинах. — Ты не мог, — сказал Каин тихо. — Если бы ты не сгинул в Тюрьме… полагаю, после всего, что произошло, моя паранойя всё равно взяла бы верх. Я бы убил тебя, убеждённый, что однажды ты тоже предашь меня. — Ты так уверен в этом? — спросил Магнус тихо. — Почти наверняка. Я доверял своим сыновьям потому, что они связаны со мной на духовном уровне. К тому же, они не представляли для меня угрозы. А ты — по силе был почти ровней. Проклятье, что изуродовало Потерянных… калечило мой разум. Так что я почти благодарен тебе за то, что ты сделал. Потому что иначе… — Иначе у тебя бы не было никакого оправдания, — сказал Магнус. Каин молча кивнул. — Расскажи мне больше о том, чего я не видел, — попросил Магнус. — Мне всё равно нужно об этом узнать. — Хорошо. Сейчас мы как раз почти добрались до жилого яруса. Будет уместно рассказать тебе о социальном устройстве и технологических достижениях клана Мелкайхим. Они спустились, и Каин продолжил говорить — уже более сухим, будничным тоном, поглядывая на своего спутника. Магнус задумчиво осматривал истлевшую ковровую дорожку, двери квартир. В отличие от последнего визита Каина сюда, теперь они все были закрыты, а газовые лампы горели, пусть и совсем неярко. По-видимому, работы по восстановлению города шли достаточно хорошо, и в хранилищах ещё оставались достаточные запасы топлива. Лестницу, ведущую в библиотеку, расчистили тоже. Каин замолк было, когда они спустились туда, — всё ещё ожидал наткнуться на Потерянного. Но помещение оказалось пустым и тоже освещённым, только здесь люстры были установлены на потолке. — А теперь нужно не потеряться… — пробормотал Каин. — Где-то среди всех этих шкафов есть проход на уровень ниже. Вскоре им попалось несколько вампиропоклонников — те перебирали книги. Да, эта библиотека нуждалась в ревизии даже сильнее. В Святилище Кланов хотя бы не было упавших шкафов и повреждённых томов… На лабораторном уровне снова стало безлюдно. Каин двинулся к тринадцатой лаборатории, но вскоре остановился, услышав позади капание. И тотчас, как он обернулся, его носа коснулся манящий запах крови. Магнус остановился, вопросительно глядя на него, потом перевёл взгляд на свою правую ладонь. Он поднёс её к лицу и разжал когти, затем слизнул сочащуюся из ран кровь. Каин сглотнул, но приказал себе успокоиться. — Успокоение? — предложил он снова, стараясь звучать непринуждённо. Магнус опять покачал головой. — Я… Ты сказал, что заклинание влияет на способность мыслить. Я хочу оставаться в здравом уме. — Хорошо… Они дошли до лаборатории. Мелкайя был там, сидел за столом перед анимографом, изучая какую-то подшивку. Он поднял глаза на вошедших. — Мастер. — Шестой лейтенант почтительно склонил голову, но не стал подниматься с места. А ведь в прошлом наверняка подскочил бы, словно ошпаренный. — Доброй ночи, — сказал Каин. — Мы привели ещё людей. Рядом с городом столкнулись с крупной группой Потерянных — четырнадцать штук. Все обезглавлены, но тела так и остались лежать. — Соберём при случае, — кивнул Мелкая и посмотрел на второго вошедшего. — Вы — Магнус, я полагаю. — Да. А вы — Мелкайя, младший из детей Каина, — ответил крылатый вампир и резко кивнул. — Рад знакомству. Каин мог сказать точно, что Магнус не рад. Он держался, но кончики когтей подрагивали, а крылья были плотно прижаты к телу. Он явно едва сдерживался, чтобы не убежать в страхе. — Сперва мне нужно будет кое-что проверить, — сказал Мелкайя и, поднявшись, подошёл к анимографу. — Но много времени это не займёт — я уже знаю, куда смотреть. Он открыл крышку устройства. Магнус не двигался с места. Каин хотел было подойти и дотронуться до его плеча, но вовремя вспомнил, что это плохая идея. — Заклинание, — сказал он. Это был уже даже не вопрос — скорее, он просто предупреждал. — Да, — Магнус кивнул, не отводя от анимографа взгляда. — Давай. Каин ненадолго задумался, вспоминая формулу. Это было не так уж и трудно. Всего лишь воздействие, которое делало цель довольной и спокойной… Магнус расслабился. Напряжение ушло из плечей и крыльев, челюсти разжались, и он уже не так широко открывал глаза. Очевидно, сработало. — Теперь ложись туда, — сказал Каин. — Это безопасно. И я, и Ума уже проходили через это. Каину вдруг пришло в голову, что устройство протыкало сердце. Насколько он понимал, это была маленькая смерть, связь тела и души нарушалась. И всё же Ума не потеряла память после процедуры, и кальмар-душеед не забрал её себе. Возможно, дело было в том, что проверка заняла не так много времени. Или же анимограф держал испытуемого на грани между жизнью и смертью — сам Каин даже очнулся в процессе. Можно было уточнить у Мелкаи. Но внимание Каина снова переключилось на кое-что иное. Магнус улыбнулся ему почти что блаженно и шагнул к машине. Магия Разиэлима была не такой эффектной, как у многих других кланов. Но только сейчас, глядя, как Магнус безропотно устраивается в анимографе, Каин осознал, насколько она на самом деле страшна. Он сам подошёл к устройству и стал помогать Мелкае затягивать ремни. Лучше было покончить с этим как можно скорее. Магнус даже не следил за его движениями, расслабленно глядя в потолок. Крышка захлопнулась. Каин отошёл в сторону, бездумно глядя на исписанную подсказками по использованию анимографа стену. Его тянуло говорить. Спросить у Мелкаи, не было ли времени изучить сердце Турэла, спросить, где вообще сам Турэл — Каин оставил его здесь, в этой самой лаборатории, но, очевидно, тело куда-то перенесли. Но не стоило мешать младшему сыну работать. Каин почувствовал, что проколол себе когтями кожу на правой ладони и, усмехнувшись, поднёс руку к лицу, зализывая раны. — Готово, — прозвучал голос Мелкаи за его спиной. — Так быстро? — удивился Каин. — Я ведь сказал, что теперь знаю, куда смотреть, — шестой лейтенант бледно улыбнулся. — Поэтому вышло быстрее, чем с Умой. Мне нужно время для анализа, но по первому впечатлению — картина не радостная. Оно вплелось глубже. И что будет, если не извлечь его аккуратно, а просто отрезать — я не знаю. Но извлечь аккуратно я точно не смогу. Каин кивнул, принимая к сведению. Мелкайя снова подошёл к анимографу, откинул крышку — и отшатнулся. Послышался хлопок. Каин, не разбираясь, подскочил, накладывая заклинание подавления агрессии. Магнус полулежал в анимографе, тяжело дыша. Один ремень был порван. Успокоение, очевидно, прекратило своё действие, потому что Каин не подумал, что нужно будет поддерживать его всю процедуру. Ругнувшись себе под нос, он рассеял одно заклинание и наложил другое. И затем, когда дыхание Магнуса выровнялось, начал освобождать его от ремней. — А вот это — отдельная проблема… — пробормотал Мелкайя удивительно спокойным голосом. — Я не думал, что этот ремень возможно вырвать из крепления. — Свяжись со мной, когда закончишь анализ, — сказал Каин. — Нужно немедленно забрать его отсюда. Закончив снимать ремни, он взял Магнуса за плечо — телепортация требовала физического контакта. А затем перенёс их в Святилище. И сразу же отскочил, обернувшись туманом. Но Магнус не атаковал его. Он упал на колени, снова тяжело дыша. Материализовавшись около одной из Колонн, Каин сказал: — Прости. Я не думал, что для тебя это будет так тяжело. Магнус отрицательно покачал головой. — Не за что. Не извиняйся. Это… нужно было сделать. Я понимаю. Он сел, раскинув крылья по полу тронного зала и глубоко дыша. — Сейчас… Я сумею взять себя в руки. — Ты не голоден? — Поговорим об этом потом. Просто… сядь рядом со мной. Каин нахмурился, но выполнил просьбу, сев примерно в метре от крылатого вампира. Он смотрел на Магнуса, если точнее, на его крылья, на переходы цветов от перьев в основании к маховым. Взгляд не поднимал — на лице Магнуса блеснули слёзы. Возможно, Каину просто показалось в неверном свете зимней луны, но он не хотел проверять. Он же был в Тюрьме! Он видел ремни, которыми жертв фиксировали на разделочных столах! Мог догадаться, что испуг Магнуса будет настолько сильным! Чудо, что он сохранял хоть какой-то самоконтроль. Что ж, по крайней мере, Магнус не будет присутствовать при вивисекции шамана. Каин ещё не знал, что таких процедур Ворадор и алхимики запланировали несколько. И что первая уже была проведена.

***

В стенах Виллендорфа становилось всё больше вампиров. Красные сёстры высказывали свои опасения, и Адоэль не могла винить их — ей самой было тревожно. Профессор корила себя за то, что находила всевозможные причины держать дочь подальше от них. Перед лицом опасности они все были равны, а Ноэль считалась отличным бойцом. Возможно, то было глупое чувство вины. Но в последние дни Адоэль всё чаще и чаще вспоминала, как гнала Ноэль прочь от себя, занятая опытами. Разумом она всегда понимала, что дочь была не виновата в грехах своего отца, однако не могла пересилить подспудного отвращения к девочке. Адоэль лишь терпела присутствие дочери, хотя и старалась всё же не выказывать своих истинных чувств. И вот сейчас, запоздало, в ней проснулось желание защитить своё дитя. И вот теперь Ноэль хотела присутствовать на вивисекции шамана. В глазах её, когда она озвучивала просьбу, читались знакомое упрямство и даже вызов. Наивное дитя, она до сих пор, должно быть, пыталась что-то доказать собственной матери. Отказалась уйти в другую ячейку, хотя Адоэль предлагала ей это, отказалась от работы в Цитадели людей. Но что было жалеть о несбывшемся и невозможном? Адоэль дала своё разрешение, назначив Ноэль одной из ведущих протокола исследования. Она отобрала трёх кандидаток для этой роли, так как опасалась, что одна или две могут упустить важные детали — действовать нужно будет очень быстро. Если протокола будет три, появится возможность точнее сверить их. Пленника разместили в нужном помещении ещё накануне, и при нём остался вампир, представившийся Ворадором, которого Адоэль раньше не видела. Имя показалось Адоэль смутно знакомым, но она не стала заострять на этом внимания и выяснять подробности. Живой шаман в их руках был редкой возможностью, следовало продумать вместе с другими сёстрами, что именно делать в первую очередь, какие составы испытать на нём. Предполагалось, что после вивисекции Ворадор залечит раны, позволив Красным сёстрам провести серию исследований. Если бы только они могли провести все эти процедуры самостоятельно… Но увы для подобного им требовалось стать вампирами самим. Хотя Адоэль была хозяйкой крепости Виллендорфа вот уже двенадцать лет, её совершенно не заботила ни история этого места, ни изначальное назначение помещений. Сёстры уже давно, поколения назад, переделали крыло на одном из верхних этажей под больничное, где располагалось несколько операционных. В одной из них и было решено проводить процедуру. Шамана туда переправили ещё накануне, и Ворадор оставался с ним рядом почти до самой процедуры. Лишь перед самым началом, когда в помещении собрались пять сестёр во главе с самой Адоэль, зеленокожий вампир ненадолго телепортировался прочь и вернулся вместе с ещё одним сыном Каина — тем, что представился Рахабом, прародителем водоплавающих монстров. Адоэль бы с удовольствием узнала больше и о самих вампирах — к примеру, почему у Каина и Ворадора ладони были трёхпалыми, как у рахабимов, тогда как у самого Рахаба и Доумы больше напоминали человеческие? Было ли это как-то связано с другим цветом кожи? Но Адоэль не задавала этих вопросов — не видела смысла. Вряд ли вампиры снизойдут до того, чтобы отвечать, и тем более — отвечать правду. Процедуру проводили во второй половине дня, когда солнце давало ещё достаточно света и не нужно было тратить топливо для освещения. Рахаб, едва прибыв на место, тотчас нашёл себе самый тёмный угол и бросал оттуда неприязненные взгляды на окна. Должно быть, когда-то для него солнечный свет был так же опасен, как для его потомков… Ворадор же выглядел абсолютно спокойным. Он с ленивым любопытством оглядывал операционный стол, застеленный на редкость белой чистой скатертью, смотрел на то, как одна из сестёр достаёт из ящика и обрабатывает спиртом инструменты. Адоэль не знала, для чего нужно это делать, но, вроде как, это снижало риск повторного инфицирования раны после операции. А им нужно было, чтобы тело шамана в будущем показывало реакцию только на те вещества, что они будут давать ему. Сам подопытный спал крепким магическим сном. Во-первых, так было безопаснее. Во-вторых, так снижался риск того, что он дёрнется слишком сильно, что приведёт к неточному надрезу. В-третьих, сперва следовало изучить его в спокойном состоянии. Адоэль подошла к столу и осмотрела обнажённого мужчину, грудь которого, покрытая мелкими чешуйками, спокойно вздымалась и опускалась. Рахаб осторожно подошёл ближе и встал рядом с Ворадором. — Испытуемый — мужчина, на вид около двадцати пяти-тридцати лет, — начала диктовать Адоэль чётким и довольно громким голосом. — Визуальное определение внешности затруднено из-за наружных изменений, а именно: преобразования большей части кожи в чешую. Её отсутствие отмечается в области сосков, внутренней стороне бёдер и половых органов, а также на внутренней стороне ладоней. Цвет — близок к телесному, но с зеленовато-коричневым отливом. Адоэль помолчала, ожидая, пока подчинённые перестанут записывать. Затем она, надев тонкие перчатки, оттянула шаману верхнюю губу. — Изменение зубной структуры внешне незначительное. Количество зубов больше, чем у обычного человека. Ворадор негромко вздохнул, но Адоэль не обратила на него внимания — возможно, вампиру и было скучно ждать, пока она закончит считать зубы шамана, но это было необходимой частью процедуры. Сперва — полное анатомическое описание. Ворадор в самом деле испытывал лёгкое раздражение. Интерес присутствовал тоже — он никогда не вскрывал людей, чтобы посмотреть, как они устроены. Но всё же усыпляющее заклинание расходовало силы. Что ж, местная главная уже обещала ему донора при условии, что Ворадор его не убьёт. Чтобы как-то развлечься, он оглядывал алхимичек, думая, кого бы из низ обратил, будь такая возможность. Главная, разумеется, была интересным выбором. Но в то же время — очевидным. Хотя с такими людьми всегда было интересно, как они поведут себя — попытаются совершить самоубийство или найдут оправдание тому, чтобы жить в том качестве, что ранее было им ненавистно. Интереснее всего, конечно, было бы обратить всех, но на такое требовалось очень уж много энергии. Куда больше, чем Ворадор в свете последних событий был согласен потратить на обычное развлечение. Магнус действительно не был первым обращённым Ворадора, который пытался его убить. Иногда то же самое делали люди, которых он делал вампирами против воли. Кто-то сразу. Кто-то — выжидал и пытался нападать из засады. Иногда даже несколько раз — Ворадор не всегда убивал их после первой попытки. С одним, особенно фанатичным охотником, игра затянулась на пару десятков лет. Но затем тот причинил вред одной из наложниц. Этого Ворадор терпеть уже не стал. — Надрез вдоль белой линии, — сказала меж тем Адоэль. Ворадор с интересом повернул голову к столу, выныривая из давних воспоминаний. Что ещё за белая линия? А, просто вдоль тела… Старшая алхимичка продолжила вещать что-то об увеличенной печени, нехарактерной окраске и «в целом, типичном положении внутренних органов». В целом, люди резали людей. Ничего нового не происходило. Рахаб, обнако, подошёл чуть ближе, изучая шамана. Затем он сказал: — Если позволите… Я предполагаю, что кровь этого субъекта может содержать токсины. — На чём основано ваше предположение? — спросила Адоэль. Ворадор отметил, что сейчас она обращалась к Рахабу сухо, но вполне уважительно — как к коллеге. — На цвете внутренних органов и запахе, — сказал Рахаб. — Вы не проводили состав анализа крови? — Запланируем, — кивнула Адоэль. — Также я взял с собой небольшую пробирку, защищающую образцы от любого внешнего воздействия. Я был бы признателен, если бы вы могли отрезать небольшой кусок печени, чтобы наши исследователи тоже провели кое-какие проверки. — Давайте. Рахаб полез во внутренний карман синего плаща и в самом деле извлёк оттуда небольшую вытянутую склянку. Адоэль кивнула алхимику со скальпелем. — Любое воздействие? — переспросила она. — Да. Кровь в таких пробирках не сворачивается, алхимические реакции не происходят. Если вовремя перелить в такую вещества, то можно будет прервать реакцию на середине и визуально изучить их состояние. — Много их у вас? — полюбопытствовала Адоэль. — В прямом доступе — меньше, чем хотелось бы. И производство новых сейчас невозможно. Но я знаю, где можно было бы найти их в большом количестве. Увы, это место находится в южных горах… — Неужели вы рассчитываете на нашу помощь, чтобы туда добраться? — хмыкнула Адоэль. — О, нет, это было бы неразумно. Даже с вашей помощью пытаться пробиться через южные джунгли было бы глупо. Я объясню свои намерения позднее, когда мы закончим с процедурой. Адоэль кивнула. Затем протянула ему склянку, в которой Ворадор различил кусочек зеленоватого мяса. Рахаб, закупорив, убрал её обратно в плащ. Когда процедура закончилась, Ворадор вышел вперёд и спросил: — Удалось понять что-то полезное? — Пока только то, что у отдельных представителей отличия от типичной человеческой физиологии могут быть намного сильнее, чем мы представляли, — сказала Адоэль. — Подобрать яд, способный убить их всех, может быть затруднительно. — Турэлим и Доумахим долгое время сражались с тварями Тёмного Эдема, — заметил Рахаб. — Можете попробовать расспросить моего брата. Возможно, они находили какой-то состав, на который у тамошних тварей была сильная реакция. Я точно знаю, что они экспериментировали с ядами в качестве оружия. Если он припомнит что-то подобное, но без подробностей, я попытаюсь поискать записи. — Почему бы вам не спросить самому? — спросила Адоэль. — Вы ведь можете общаться между собой мысленно. — А… Справедливо, — хмыкнул Рахаб. — Просто подумал, что вам всё же будет поговорить лично. Вероятность мала, но вдруг он вспомнит что-то конкретное, что вы сможете сразу же проверить на этом шамане? К чему тогда передавать сведения через третьи руки? — Тебя, полагаю, нужно вернуть обратно в Авернус, — сказал Ворадор. — Да. Что касается места, где может быть больше пробирок… В горах на юге есть подземный город, принадлежащий моему клану, — сказал Рахаб. — Пригодный уже сейчас для проживания людей. Там есть запасы провизии, поля и сады, где можно выращивать новую. И там же есть огромный исследовательский центр. — И почему вы рассказываете об этом нам? — спросила Адоэль, нахмурившись. Ворадор тем временем водил рукой над телом шамана, залечивая раны. — Потому что переправлять туда вампиропоклонников Авернуса мало смысла, — сказал Рахаб. — Как бы ни было неприятно признавать… но они сохранили гораздо меньше знаний, чем вы. Они не смогут в полной мере использовать все возможности, которые предоставляет город. — И вы готовы пустить туда нас. Прекрасно зная, что наш союз сейчас — вынужденная мера перед лицом общей угрозы. — Если это поспособствует изгнанию Дикой Плети с тех земель, что я когда-то считал своими, то я готов обсудить подобную возможность, — сказал Рахаб. «Серьёзно? — не удержался Ворадор от вопроса. — Позволить им жить в одном из ваших прославленных подземных городов?» «Почему нет? Пусть живут, — сказал Рахаб.— Я ведь ничего не сказал о том, что они смогут его покинуть. По крайней мере, покинуть, оставаясь людьми». — Мы обсудим это позднее, — сказала Адоэль. — Вы расскажете подробнее, что за оборудование, помимо этих чудо-пробирок, есть в городе, и каковы там условия для жизни. — Конечно. Как вам будет угодно. — Долго ещё? — спросила она, обернувшись уже к Ворадору. — Взгляни сама, — ответил старый вампир, заканчивавший заживлять разрез по «белой линии». — Странное ощущение. Будто его тело не исцеляет раны в ответ на моё заклинание, а отчасти поглощает мою магию и действует само по себе. — Но ведь боевая магия на них работает, как и должна? — спросил Рахаб, нахмурившись. — По моим ощущениям — да. Но, возможно, слабее, чем на обычных людей. Либо они просто хорошо регенерируют. — Доума смог припомнить что-то об отравляющем газе, — сказал Рахаб, обращаясь к Адоэль. — Вам следует расспросить его подробнее. Я же, если будет время, поищу более подробные сведения в библиотеке Святилища Кланов. Буду ждать от вас вестей по результатам анализа крови. Ворадор, если вы закончили с лечением этого… подопытного, верните меня в Авернус. — К слову, можете и найти себе там пищу, — заметила Адоэль. — Но как же я оставлю шамана без присмотра надолго? — фыркнул Ворадор. — Вдруг он очнётся и причинит кому-либо вред? Благодарю, но я лучше потрапезничаю здесь. В Авернусе Рахаб отдал образец печени шамана вампиропоклонникам. В городе было спокойно, Разиэль и Зефон ещё спали. Не удивительно — до заката оставалось около получаса. Вернувшись в библиотеку Святилища, Рахаб продолжил свои исследования, хотя никак не мог перестать думать о прошедшей процедуре. Это было жутковато. Адоэль и её подопечные не стали вскрывать грудную клетку, но всё равно Рахаб за этот день познакомился с человеческим внутренним миром теснее, чем когда-либо хотел. Он, конечно, видел последствия страшных ран, видел, как выглядят выпущенные наружу кишки. И, разумеется, изучал анатомические атласы. Но всё равно после того, как он присутствовал на вивисекции, ему очень хотелось помыться. Жаль только, было нельзя. Он не мог сказать, сколько сидел над книгами, перечитывая всё, что только мог найти, об эволюции вампиров. Он помнил, что обещал посмотреть сведения о той отраве, что доумахимы использовали против шаманов, но сперва ему требовалось выкинуть из головы слишком уж яркий образ зеленоватой печени. Рахаб поднял голову, услышав рядом шаги. К нему подошёл Каин. — Мастер. Доброй ночи, — поздоровался он, поднимаясь. — Доброй, — сказал Каин. — Процедура уже завершилась? — Да, но результатов нужно будет подождать. — То же самое сказал мне Мелкайя… — пробормотал Каин. — Я не совсем понимаю. — Магнус. Мы были в Квинтексе сегодня, — сказал Каин. — Мелкайя изучил его душу с помощью анимографа, но тоже говорит, что нужно время для точного анализа. — Неудивительно, — сказал Рахаб. — Должен признаться, хотя он оставил мне довольно подробные инструкции, я не до конца уверен, что правильно понимаю схему вашей души, которую он оставил мне. — А что именно ты смог понять? — полюбопытствовал Каин. — Что разница очень большая, но, судя по всему, спячка не слишком отразится на внешнем облике, если отразится вообще, — сказал Рахаб. — Скорее, на магическом потенциале. Возможно, она связана не столько с возрастом, сколько с избавлением от проклятья и связи вашей души с душой Яноса Аудрона. Сильная утомляемость может отражать эти изменения и то, что ваше тело привыкло полагаться на источник энергии, которого больше нет. — То есть, в идеале я должен пройти через эту спячку, — пробормотал Каин. — Да. Но я понимаю, что с этим сейчас связано слишком много рисков. — Если у меня есть ещё полгода, возможно, я смогу подготовиться. Как ты понимаешь, моё основное беспокойство — что враг воспользуется моим состоянием, а вы сейчас почти беззащитны. — И мы не знаем, как ваше состояние влияет на Колонны, — продолжил Рахаб, будто не слыша его. — Возможно, из-за… так сказать, «рассогласования» в вашей душе барьер между нашим миром и миром демонов снова ослабел. А другие Хранители пока слишком слабы, чтобы их наличие вообще на что-то влияло. Каин вздохнул. — Если бы только можно было изменить нашу эволюцию, чтобы она была плавной, как у линии Ворадора… — Это вне нашей власти сейчас, — сказал Рахаб. — Нам не хватит ни средств, ни знаний. У меня есть к вам просьба. — Какая? — Помните, в Тенебрисе мы находили планы города? Если вы сейчас не заняты, вы можете подробнее осмотреться там? Согласно записям, там должны были оставаться запасы продовольствия и семян. Я понимаю, что на телепортацию людей нужно много энергии, но, думаю, лучше будет убедиться, что город пригоден для жизни. — Хорошо. Я посмотрю. Я могу взять с собой Магнуса? Ему было бы не лишним отвлечься после процедуры. И он как раз интересовался городами империи. — Да, разумеется. Вряд ли там осталось что-то, чего ему не следовало бы видеть. Каин, кивнув, отправился искать друга — тот сидел на крыше рядом с тронным залом и точил меч. По-видимому, занятие его успокаивало. Каин остановился напротив своего трона, глядя на Колонну Баланса в основании. Значит, может быть такое, что, пока он не пройдёт через спячку, демонам будет проще вторгаться в их мир?.. Но точно должен был быть способ избежать её! — Что-то случилось? — спросил его Магнус. Каин покачал головой. — Просто задумался. Как ты смотришь на ещё одну прогулку по подземному городу? На этот раз — клана Рахабим. — Думаю, это будет интереснее, чем сидеть тут на крыше и в который раз переосмысливать свою жизнь, — сказал Магнус с усмешкой, затем, поднявшись, спрыгнул вниз. Любой другой вампир на его месте либо воспользовался бы Парением, либо не стал бы делать вообще ничего, положившись на крепость собственных костей. Магнус же чуть расправил крылья, явно не задумываясь над движениями. Пожалуй, это было лучшим подтверждением, что для него это уже давно была не диковинка, требующая привыкания, а неотъемлемая часть тела. Что ж, однажды это будет верно и для Разиэля. Каин подошёл к нему и поднял руку. Замер. — Телепортация требует контакта, — сказал он. — Мне нужно взять тебя за плечо или запястье. — А если я тебя возьму? — Вообще, тоже сработает, — сказал Каин, вспомнив, как ему в локоть вцепилась Ума. Магнус кивнул и, подойдя ближе, взял его за запястье. Каин, почему-то отметив, насколько тёплая у него ладонь, сосредоточился и перенёс их в Тенебрис. Разбор документов прошёл лучше, чем они оба ожидали. Магнус всё ещё немного нервничал из-за замкнутого пространства, но разговор тёк довольно живо, что помогало ему отвлечься. Правда, когда они нашли документы, выяснилось, что если Ума умела хоть как-то читать имперское письмо, для Магнуса символы выглядели набором закорючек. Но он всё равно мог искать схемы и, к тому же, кое-где встречались пометки знакомыми ему рунами. Они дошли до человеческого района города, проверили состояние домов, полей, склады с провизией. Каин поделился тем, что идеальная сохранность Тенебриса для него выглядит даже немного жуткой, будто город в одночасье вымер из-за действия страшного проклятья, хотя на самом деле причина крылась в том, что множество магов перед уходом тщательно накладывали сохраняющие чары на каждую мелочь. У Магнуса же было такое чувство, будто они попали в огромный кукольный домик. Подземный высокотехнологичный и с научной, и с магической стороны домик. И, конечно, он не мог не отметить контраст между Тенебрисом и Квинтекстом. Если бы Каин не опасался за друга, он бы, наверное, попытался выследить четвёрку вампиров, что напала на Магнуса вчера, или поохотился на демонов. Но вместо этого он затянул обследование Тенебриса почти до самого утра, а позже, когда они вернулись в Святилище — знакомил Магнуса с современным алфавитом. В своём кабинете Каин нашёл чистый лист и написал в два столбца буквы и знакомые Магнусу руны. Затем отправился к Рахабу, рассказать о результатах осмотра города. Когда Каин проходил через свой кабинет в спальню, Магнус всё ещё был там, сидя на диване, хмурясь и покусывая губы. — Ты идёшь? — спросил Каин. — Куда? — спросил Магнус, поднимая глаза от листа. — Спать, конечно же. Ты же сам вчера заявил, что у тебя для этого есть только одно логичное место. Методом исключения, так ведь? Магнус усмехнулся, пожнимаясь и потягиваясь. Кончики крыльев коснулись стены. — И правда. А что, потом мне прийти нельзя? — Я разозлюсь, если ты, ложась позднее, меня разбудишь. А я проснусь. Так что иди сейчас. — Слушаю и повинуюсь, сир. Каин, не удержавшись, закатил глаза. Но также он не смог и сдержать лёгкой улыбки.