Время Бессмертных 2: Тёмные Боги

«Разиэль, а что с Зефоном?» Разиэль, в это время осматривавший городские ворота на предмет повреждений после налёта трёх кислотных демонов, на секунду замер. Он не ожидал услышать Шёпот шестого брата. И уж тем более не ожидал такого вопроса. «Он ментально нестабилен после возвращения из Собора и того, что произошло с Турэлом, — ответил Разиэль. — Зачем он тебе понадобился?» «Я хотел модифицировать анимограф, — сказал Мелкайя. — Думаю, я смогу разрезать связь души с богом-паразитом. Исследование, которое я провёл на самом себе с помощью ассистентов-людей, позволило выявить в структуре моей собственной души нечто, что, скорее всего, является осколком Похитителя Душ. И много чего ещё интересного, но это тема для отдельного разговора. Однако для того, чтобы провести такую операцию, мне понадобится видеть, что я делаю, в режиме реального времени». «И при чём тут Зефон?» — не понял Разиэль, никогда не видевший пластин анимографа и не имевший никакого представления о принципах работы этого устройства. «Я надеялся, что он сможет зачаровать устройство так, чтобы оно показывало трёхмерную проекцию с помощью иллюзии, — сказал Мелкайя. — Остаётся, правда, вопрос с питанием, но, думаю, я смогу использовать немагические источники энергии… Но не суть. Если Зефон не сможет помочь, то вся затея обречена на провал. А он, по-моему, вообще не понял, что от него требуется». «Это… возможно, — пробормотал Разиэль. — Я попробую поговорить с ним». «Что с ним такое вообще?» «Не знаю, помнишь ты или нет, но где-то когда нам было лет четыреста, и в Разиэлиме активно развивалась школа магии Разума, мы наткнулись на феномен сосуществования нескольких сознаний в одном теле, — сказал Разиэль. — Я думал, что это что-то вроде одержимости или обитания нескольких душ в одном теле, и ты тоже заинтересовался, но позже сказал мне, что нарушение связано исключительно с повреждениями разума. У Зефона наблюдается нечто похожее. Возможно, ты общался не с той его частью». «Что?.. И давно это у него?» «Да, если верить самому Зефону, — ответил Разиэль. — Ещё до моей казни. Насколько могу судить, долгое время существовали две основные части, которые держали все остальные под относительным контролем, не позволяя им проявляться при посторонних, однако из-за последних потрясений контроль ослабел. Я попытаюсь «достать» одну из тех частей, что сумеет тебе помочь». «Но… разве после снятия проклятья не должно было стать лучше?..» «Возможно, ему на самом деле становится лучше, — сказал Разиэль. — Но, если проводить аналогии с ранами в человеческом теле… Иногда для того, чтобы рана зажила полностью, нужно снова вскрыть её и очистить от гноя. Или же бывает необходимо заново сломать криво сросшуюся кость». «Последнее бывает актуально и для нашего вида, — заметил Мелкайя задумчиво. — Кое-кто из доумахимов владел навыками принудительного залечивания ран. Они могли заставить рану закрыться при том, что в ней находился посторонний предмет. Или же заставляли срастаться свои кости неправильно, потому что на поле боя лучше было так, чем с переломом». «Можно сказать, что Зефон сделал нечто подобное с собственной психикой, — сказал Разиэль. — Я только надеюсь, что в этот раз излечение будет полным… Но до этого его раздробленные части должны проявить себя и затем снова собраться в одно целое. Но я понимаю, что мы не можем просто дать ему время на реинтеграцию. Так что я попробую придумать что-то. Что-то, что не сделает ему хуже и позволит выполнить твою просьбу». Закончив с осмотром ворот (поверхность была повреждена, но не так сильно, как Разиэль опасался), первый лейтенант направился к зданию мэрии. С расчётами по продовольствию он наконец разобрался и последнюю ночь провёл за шахматами в компании Умы, обсуждая с ней, насколько реальна идея создания единого вампирского общества без оглядки на линию прародителя. Ума придерживалась более пессимистического взгляда на вопрос, тогда как Разиэль всё же полагал, что в сложившихся условиях шансы на успешную интеграцию достаточно высоки. Зефон играть отказался — должно быть, если бы не Феликс, он бы вообще не выходил из своей комнаты. Поднявшись на второй этаж, он даже не успел постучать — Феликс радостно залаял из-за двери, услышав его шаги. — Зефи? — позвал Разиэль. — Я могу зайти? Он не разобрал ответа, но решил истолковать его как согласие. Открыв дверь, он шагнул внутрь и почти тут же наклонился, чтобы погладить собаку. Зефон обернулся к нему, отодвинув свою работу чуть в сторону, словно не хотел, чтобы Разиэль её видел. — Зачем ты пришёл? — спросил он настороженно. Разиэль ответил не сразу. Подождав, пока Феликс немного успокоится, он выпрямился и посмотрел брату в глаза. Зефон смотрел на него не мигая. — Мелкае нужна твоя помощь, — сказал Разиэль. — Это нужно, чтобы понять, что с Турэлом, и вылечить его. Но… Я не знаю, получится ли у тебя сейчас сделать то, что Мелкая хочет. Если ты не очень в себе уверен, думаю, можно будет найти какой-то другой метод… Зефон склонил голову и улыбнулся так, что между губами блеснули клыки. А затем сказал: — Ну разумеется… Прийти с просьбой и тотчас сказать, что я не справлюсь. Какой тогда в этом смысл… брат? Пытаешься заставить меня почувствовать собственную ничтожность? Показать, что в любом случае вы можете справиться без меня? Что… — Зефи, я не… Зефон замер. Его лицо застыло, затем он откинулся на спинку стула. — Извини, — сказал он совершенно спокойным тоном. — Этот — проблемный. — А… Ага… — протянул Разиэль, внимательно глядя на брата. — Это, выходит… четвёртая часть тебя, которую я вижу? С… нынешним тобой мы, кажется, уже общались. — Да. Когда я объяснял тебе, что контроль ослабел после Собора, — кивнул Зефон. — Как мне обращаться к тебе? — снова спросил Разиэль. — Насколько я знаю, вы все идентифицируете себя как «Зефон», но не выдавать же вам номера? — Это было бы нелогично, поскольку мне неизвестен точный порядок нашего… появления, — ответил Зефон. — Я пропустил. Что привело к тому, что «проблемный» дал знать о себе? — Видимо, он почувствовал себя уязвлённым из-за моей неосторожной фразы, — сказал Разиэль. — Мне жаль. Я пытался быть тактичным, но вышло только хуже. Мелкае нужна твоя помощь, но я не уверен, что, учитывая твою нестабильность, ты сейчас справишься. Я не хотел критиковать, просто… не хотел давить. Зефон не отвечал несколько секунд. Взгляд стал пустым, но затем он продолжил говорить тем же чуть механическим голосом: — Твои опасения разумны. Наше поведение может быть непредсказуемым. Но, если это необходимо, я постараюсь удержать контроль и сделать, что требуется. — Послушай… — сказал Разиэль, нахмурившись, — я правильно понимаю, что ты подавляешь остальные части? — Контролирую. Если дать им свободу, это может навредить всем. — Но это не выход, — Разиэль покачал головой. — Это ведь, по сути, твои собственные отсечённые части. Вам никогда не стать целыми, если ты продолжишь в этом духе. Почему тебе просто не поговорить с ними? — Они нелогичны. Импульсивны. И бесполезны, — тон Зефона резко изменился на язвительный. — Хотя, в самом деле, стоит ли хотя бы пытаться приносить пользу, если от меня её всё равно не ждут. И к чему демонстрировать мои таланты, верно? Когда тебя недооценивают, это же всегда удобнее, правильнее и проще… — После Собора контроль ослабел, — заметил Разиэль. — И ничего удивительного, что теперь более эмоциональные части пытаются подавить рациональную, что сдерживала их всё это время… Эмпат, который отсёк часть собственных чувств… Звучит очень логично, если подумать. — Неужели ты пытаешься меня понять? — усмехнулся Зефон. — Лучше поздно, чем никогда, верно? Не уверен, что у меня получится… — Тогда к чему пытаться? — Потому что я — твой брат. И мне кажется, с тобой мы тоже знакомы, только вот знакомство это не задалось. — Не трать время. Я разберусь с ним, — лицо Зефона снова застыло. Разиэль поразился, насколько всё же заметны переключения, если знать… И они были заметны всегда. Иногда бывало так, что Зефон замирал посреди разговора, произносил одну-две загадочные реплики, а затем возвращался к изначальной теме. Но даже Разиэль не понимал тогда, много лет назад, что видит перед собой… — Не нужно, — Разиэль покачал головой. — Отпусти его. У меня есть идея. Зефон ничего не ответил, пристально глядя на него. — Я понимаю, что это непросто, — сказал Разиэль. — Но доверься мне. «Проблемный» ты — это ведь твоя обида на нас, верно? На то, что не признавали, игнорировали, принимали за существо второго сорта. Лицо Зефона дрогнуло снова. — О. Неужели же непогрешимый Разиэль изменил своё мнение? — Возможно, — сказал Разиэль. — Возможно, непогрешимый Разиэль осознал, что на самом деле никаких «других способов» у него нет. И что ему остаётся только молить тебя о помощи. — Для отчаявшегося в твоём голосе не хватает, собственно, отчаяния. Разиэль усмехнулся. — Пожалуй, ты прав. Но я надеюсь, ты всё же не заставишь меня вставать на колени. Выслушай. Я прошу не за себя. — Вот как? А за кого же? — У Мелкаи есть устройство, позволяющее увидеть внутреннюю структуру души. Но ему нужно, чтобы оно показывало эту структуру с помощью иллюзии. Я не знаю подробностей — я никогда не видел эту машину. — И почему же я должен помочь Мелкае?.. — Потому что ты — единственный, кто может. И потому что анимограф — наша единственная надежда спасти Турэла, к душе которого присосались демоны. Разиэль не был уверен, что будет, когда он снова озвучит, что же случилось со вторым лейтенантом. Зефон не отвечал. Но и резких изменений в выражении его лица Разиэль не видел. — Зефон… — голос Разиэля чуть дрогнул. Неужели не получится?.. — Я прошу тебя. Умоляю. Я, Турэл, Мастер… Мы все зависим от того, получится ли модифицировать анимограф. — Мастер… — Зефон поднялся и обернулся к окну, коснулся пальцами грубой поверхности стола. — Когда-то я думал… что заслужил его признание. Что я стал достаточно хорошим. Но только… ему невозможно было угодить. Не мне. Ты… Почему-то — всегда был лучше. Почему я должен верить, что и теперь мои усилия не забудутся, как только я сделаю то, о чём ты просишь? Разиэль, коротко вздохнув, опустился на колено. Феликс, не понимая, что происходит, попытался облизать ему лицо. Разиэль, пытаясь увернуться от влажного языка, едва не упал на бок. Зефон обернулся и нахмурился. Разиэль пытался успокоить пса, поглаживая его и уговаривая просто полежать. — Он привязан к тебе, — заметил Зефон. — Никто из моих собак никогда не принимал никого из вас. — Я очень старался… — пробормотал Разиэль. — Феля… Фу! Феликс оставил попытки его облизать и грохнулся на спину. Разиэль, вздохнув снова, начал чесать ему светлое пузо. — Ты в самом деле пытался встать на колено? — хмыкнул Зефон. — Я и встал… но ты отвернулся, — ответил Разиэль. — Прости, но Феля не понял и не оценил жеста… Зефон. Есть то, что никто, кроме тебя, не сможет сделать. Никто не сможет оспорить и забыть, что это был именно ты. — Вы умудрились забыть захват Собора. Если бы не я — империя была бы обречена. — Зефон… Что мне ещё сделать? — Разиэль поднял на него глаза. — Что ещё сказать? Просто скажи, что, каким образом я должен просить тебя о прощении или хотя бы снисхождении? Зефон подошёл к нему и, коснувшись его подбородка указательным пальцем, мягко заставил поднять голову, затем усмехнулся. — Ты позабавил меня, Разиэль. И я вынужден признать, твоё отчаяние и неловкость доставляют мне меньше удовольствия, чем я рассчитывал. Турэл одержим демонами, я правильно понял? И его жизнь зависит от меня. От моего решения. Жаль, я не могу увидеть на коленях его… Но я помогу. И пусть только он посмеет потом забыть, что должен мне… Зефон отвернулся и вернулся к столу, задумчиво глядя на зелёную ткань. Разиэль медленно поднялся на ноги. — Что со мной?.. — пробормотал Зефон. — Почему мне… горько? — Пойдём? — спросил Разиэль, опасавшийся, что брат может снова переключиться на какую-то личность и всё придётся начинать заново. — Уверен, Мелкайя будет рад твоему согласию. — Мне нет до этого дела, — ответил Зефон. — Идём. — Хорошо. Что ж, Феля, пора прогуляться до Квинтекса… — Ты хочешь взять его с собой? — Зефон, обернувшись, нахмурился. — А ты хочешь оставить его тут без присмотра? — Идём, — сказал Зефон. — Феликс, за мной. Кое-что оставалось неизменным для всех Зефонов — перед тем, как выйти на улицу, пятый лейтенант закутался в прихваченный в Соборе тёплый плащ. По дороге до Искажающих Врат Разиэль разговаривал с Мелкаей, объясняя ему текущее положение дел и состояние Зефона. Уже в ущелье Разиэль снова обратился к пятому брату: — Скажи, ты… знаешь, что вас несколько? Выглядело так, будто ты спорил сам с собой. Или, скорее… с другим собой. — Знаю, — сказал Зефон. — Эта надменная часть, зовущая себя Лордом Пауков… — он хмыкнул. — Он пытался стать идеальным. Таким, каким Каин хотел его видеть. Не идиот ли? О, знал бы ты, как он пытался подавить всех остальных. Всё, чтобы Мастер был доволен. Он уничтожал себя — нас — ради этой цели. — Каину было невозможно угодить, — сказал Разиэль. — Даже я скорее очень хорошо изображал уверенность, чем чувствовал, что он действительно мной доволен. Но… неужели эмпатия говорила тебе, что мной он… правда гордился? — Думаешь, я бы стал отвечать тебе? — фыркнул Зефон. — Справедливо. Значит, тот, контролирующий — Лорд Пауков. А ты? Как ты называешь себя? — Я — настоящий Зефон. Тот, которого остальные стесняются. Но я — это их истинные чувства. Я — это то, что они пытаются отсечь и отрицать. Разиэль хотел было поправить «настоящего» Зефона, потому что «молодой» был не менее настоящим и явно тоже нёс в себе нечто, что Лорд Пауков считал неприемлемым, но не стоило сейчас спорить. — Когда ты… осознал себя как отдельную сущность? — спросил Разиэль. — Примерно? Ты помнишь время, когда вы с Мастером были только вдвоём? — А… было такое время? — Понятно. Но Лорд Пауков старше тебя, так? — Да. Он всегда меня сдерживал. «Каин, что же ты наделал?..» — подумал Разиэль. Похоже, он в самом деле ошибался в своих расчётах — расщепление Зефона, как и у людей, произошло в очень юном возрасте. Разиэль просто неверно предположил, что каждая его часть была связана с определённым возрастом, но похоже было, что на самом деле каждая их них «отвечала» за определённые состояния и чувства. Лорд Пауков, вероятно, возник из-за того, что «исходному» Зефону было слишком сложно приспособиться к жёстким требованиям Мастера. И далее он методично выкидывал на периферию сознания всё, что считал неконтролируемым и потому — слишком опасным. Всё, что считал дефективным. Накапливаясь, эти «дефекты» порождали новые сознания внутри того же тела. Но «основной» Зефон оставался неизвестной переменной в этом уравнении. Лорд, похоже, чаще всего не подавлял базовую личность. Не хотел? Или просто не мог? За прошедший день в окрестностях Квинтекса немного похолодало, и теперь земля подёрнулась ледяной коркой. Зефон плотнее закутался в плащ и прибавил шаг. — Почему вы все так отчаянно не хотели делать Искажающие Врата прямо в своей столице? — пробормотал он. — Ты был единственным достаточно рассудительным, чтобы понимать, что Разиэлим никогда не станет использовать их для того, чтобы нанести остальным кланам вред, — ответил Разиэль, пожав плечами. — Остальные, видимо, боялись, что, если установят Врата прямо в своей резиденции, мы воспользуемся этим для получения неких сверхсекретных сведений. — Вы же умеете телепортироваться, — заметил Зефон. — И у вас есть Отвод Глаз. Наверное, Разиэлим — единственный клан, который мог бы дать фору Зефониму там, где дело касается шпионажа. И расположенные чуть дальше Врата для вас — всего лишь маленькое неудобство. — Ты знаешь о проклятии Круга? — спросил Разиэль. — Не припоминаю… Разиэль кивнул. Это было ожидаемо. У «обиженного» Зефона, как его про себя назвал первый лейтенант, не было причины помнить то, что могло как-то оправдать братьев. — Мы были подвержены различным ментальным расстройствам, — сказал Разиэль. — В числе прочего — паранойе. Я расскажу тебе больше, если хочешь. Или ты можешь попытаться расспросить об этом другие фрагменты себя. Зефон ничего не ответил. Разиэль же понадеялся, что он решит всё же поговорить с Лордом Пауков — это могло помочь интеграции личностей. Сколько же их всё-таки было? Феликс трусил с ними рядом, немного отбегая и возвращаясь, затем решил пометить древнюю городскую стену. Логично — тут он ещё не был. Зефон чуть встревоженно подозвал его ближе. Кажется, он всё же сомневался, что брать пса с собой было хорошей идеей, но оставлять его в Авернусе было ещё хуже. На верхних этажах города всё ещё было холодно — Мелкайя решил не тратить энергию на отопление там, где сейчас почти не было людей. Разиэль обратил внимание, что у дежурных у ворот даже не было личного оружия. По-видимому, они должны были только открывать и закрывать ворота в том случае, если придёт кто-то из Совета. Разиэль не мог вспомнить, был ли он хоть раз на нижних этажах Квинтекста. Возможно, что нет — переговоры с Мелкаей всегда проходили либо на нейтральной территории, либо в столице Разиэлима. И только сейчас он сумел в полной мере оценить масштабы самого крупного подземного города империи. И он вынужден был признать — подземные города самого Разиэлима никогда не достигали подобного масштаба и продуманности. Отчасти, конечно, это было связано с тем, что Разиэль всегда рассматривал такие города как временное пристанище и верил, что вампиры будут жить на поверхности. Но это не отменяло того, что Мелкайя и его потомки создали целостный каменный организм, работающий на магии и газе. Барельефы на лестнице, правда, напомнили первому лейтенанту и о том, каким количеством человеческих жизней было оплачено это чудо. Никто не считал, сколько на возведении этих городов умирало людей. Только лишь в поздние годы империи, когда урожаи становились всё беднее, а человеческое население неуклонно сокращалось, вампиры наконец задумались о том, чтобы беречь тех, от кого зависело их благополучие. Они спускались вниз молча. Феликс то и дело норовил отстать, иногда прижимал уши из-за незнакомых звуков и тогда быстро подбегал к хозяину и трусил в его тени. Следуя указаниям Мелкаи, Разиэль вёл их ниже. Шестой лейтенант встретил их там же, где в последнее время проходила большая часть его общения с семьёй — в тринадцатой лаборатории. Он поздоровался с братьями и начал объяснять принципы работы анимографа и что ему нужно от Зефона. Пятый лейтенант внимательно слушал, пока Феликс, забившись под стол, неуверенно обнюхивал своё окружение. — А где сам Турэл? — спросил Зефон неожиданно. — В коме, — ответил Мелкайя раньше, чем Разиэль успел вмешаться. — Мастер извлёк его сердце, но пока у меня не было возможности его изучить. Это, в числе прочего, вопрос, для которого мне нужна модификация анимографа. Срезы не показывают полной картины, к тому же, у меня скоро закончатся листы. Я не уверен, что их хватит для того, чтобы полностью изучить душу одержимого вампира. Но иллюзия могла бы решить эту проблему. — Я не уверен, что получится дать тебе возможность видеть всю структуру целиком, — сказал Зефон. — Для этого, насколько я понял, нужно перерабатывать и базовую логику работы твоего оборудования. Но выводить иллюзию конкретного среза вместо того, чтобы вытравливать его на металлическом листе, должно быть значительно проще, ведь у анимографа уже есть логика разметки листа по цветам. Нужно всего лишь добавить чары, которые будут переводить её в иллюзию. — Я понимаю, — Мелкайя кивнул. — Что касается общего плана души — мои ассистенты-люди сейчас ищут в библиотеке чертежи оборудования. К сожалению, я и сам уже не слишком хорошо помню, как создавался анимограф, но, если получится найти эти сведения, возможно, я смогу его модифицировать. — Люди? — переспросил Зефон, склонив голову. — Мы — последнее, что осталось от империи, Зефон, — ответил Мелкайя. — Поэтому да. Люди. Ты ведь и сам говорил, что глупо недооценивать их. Что мы не должны забывать, что каждый вампир когда-то был человеком. Пусть даже Тёмный Дар и позволяет возвыситься до божественного уровня, это означает откинуть несовершенства человеческой природы, при этом полностью раскрыв уже имеющийся потенциал. — Хм. Не ожидал, что хоть кто-то об этом помнит, — сказал Зефон. — Так всё же: где Турэл? — Я приказал перенести его тело в одну из соседних лабораторий, — сказал Мелкайя. — Почему ты спрашиваешь? — Я хочу на него посмотреть. — Зефи… учитывая твоё… состояние, это может быть не самая разумная идея, — заметил Разиэль. Зефон резко обернулся к нему. — Позволь мне самому решать, что именно может мне навредить, а что — пойти на пользу, — сказал он. — Или ты неожиданно решил, что понимаешь меня лучше, чем я сам? — Не решил, но я заметил, что именно обсуждение Турэла и его состояния приводит к… нестабильности твоего сознания, — сказал Разиэль. — Если другие части «меня» слишком трусливы, чтобы принять случившееся с ним, тем лучше, — ответил Зефон. — Они спрячутся поглубже, если в нашей памяти отпечатается этот образ. А я хочу его увидеть. — Позволь всё же узнать: зачем? — спросил Разиэль. — Неужели тебе доставит радость образ вечно непоколебимого старшего брата, лежащего в коме с вырванным сердцем? — Ты невероятно догадлив, — ответил Зефон с улыбкой. — Видишь ли, с него, да и с вас затем станется отрицать участие нас, младших, в его спасении. Мне нужно воспоминание о том, как он выглядит сейчас. Образ для достаточно точной иллюзии, чтобы потом я мог напомнить ему, насколько он несовершенен и уязвим на самом деле. «Они» всё время щадили его чувства. Но я не собираюсь так поступать. — Ладно, — Разиэль вздохнул. — Рискнём. Мелкайя, проводишь его? — А ты сам? — спросил шестой лейтенант озадаченно. — Я достаточно видел вас «несовершенными», — ответил Разиэль. — Мне не нужен ещё один образ для кошмаров. Зефон наградил его внимательным немигающим взглядом, но Разиэль даже не стал пытаться его выдержать и вместо этого сел рядом с Феликсом и погладил пса по голове. Мелкайя встал из-за стола и позвал Зефона за собой. Тело Турэла лежало буквально за соседней дверью, в четырнадцатой лаборатории. Этот зал был просторнее предыдущего — когда-то он использовался в качестве небольшого анатомического театра. Именно здесь, на столе, где когда-то проводились вскрытия и опыты над людьми, вампирами и тварями Призрачного мира, которых мелкайхимы вытаскивали из родного плана на короткий срок, теперь лежало тело второго лейтенанта, накрытое светлой тканью. Мелкайя остался у двери. Зефон медленно приблизился к стоящему в центре белому столу и откинул ткань, открывая тело примерно по пояс. Позади послышался цокот когтей — это Феликс пошёл за своим хозяином. Зефон застыл у тела, затем медленно очертил когтем линию скул, провёл рукой ниже, туда, где зияла незаживающая тёмная рана, в которой белели края пробитых рёбер. — Как это произошло? — спросил Зефон. — Ну, согласно Разиэлю… — начал было Мелкайя. Зефон перебил его: — Стой. Я знаю. Разиэль рассказывал мне об этом, — сказал он. — Турэл спасал его. Теперь понятно, почему Разиэль не хочет видеть тело… Это напоминание о его собственной ошибке. Зефон тихо рассмеялся, заставив младшего брата немного занервничать — он понятия не имел, чего можно ожидать от пятого лейтенанта в таком состоянии. — Моё основное «я», то, что считает себя таковым, не смогло вынести этой информации, — продолжил Зефон. — Вероятно, выкинуло её кому-то ещё из нас. Какая глупость — страдать из-за того, кто причинил столько боли тебе самому… Зефон замолчал, а затем медленно поднёс ладонь к лицу и помассировал переносицу, словно страдал от головной боли. Феликс приблизился к нему, а затем поднялся на задние лапы, пытаясь дотянуться до стола и нюхая безжизненное тело Турэла. Он заскулил. Зефон потянулся за тканью и медленно накрыл второго лейтенанта. И всё же… Всё же он ощущал именно то, что ощущал. И его «обиженная» часть, высмеивая глупость этих эмоций, была ничем не лучше, чем Лорд Пауков или он сам в ту пору, когда пытался активно подавлять те чувства, что считал нелогичными или неудобными. Но страх и боль никуда не исчезали. И сейчас кричали, требуя выхода. «Обиженный» Зефон не мог признать их. «Основной» Зефон мог дать им обещание, что они сумеют вернуть Турэла. Что эта потеря не навсегда. Он обернулся к Мелкайе. — Извини. Расскажи ещё раз, что я должен сделать? Ты ведь за этим позвал меня сюда? Мелкайя, не понявший, что сейчас вообще произошло, кивнул. — Пойдём в соседнюю комнату. Я повторю. Зефон кинул прощальный взгляд на накрытое тканью тело, осторожно коснулся того места, где должно было быть плечо второго лейтенанта, а затем вышел. Разиэль встретил его настороженным взглядом. Когда Мелкайя снова объяснял устройство анимографа, а Зефон то и дело говорил, что теперь вспомнил ту или иную деталь, Разиэль хмурился всё сильнее. — На этом всё, — сказал Мелкайя наконец. — Ты сказал, что сейчас не сумеешь сделать так, чтобы анимограф показывал полную трёхмерную иллюзию, потому что его базовая логика настроена только на получение срезов, а я сказал, что я постараюсь переработать исходные чары, если получится найти схемы. Зефон кивнул. — Полагаю, это был сильно упростило исследования, — сказал он. — Ты бы смог рассмотреть общую структуру души, а затем — сфокусироваться именно на том участке, который тебя интересует. — Да, — кивнул Мелкайя. — У меня есть представление о том, как можно было бы попробовать достичь подобного, но очень грубое. И я не уверен, что сейчас у нас есть ресурсы для подобной модификации. Но даже срез иллюзии уже будет неоспоримым преимуществом. В конце концов, я привык к анализу структуры на основе срезов, так что справлюсь. — Без технической спецификации придётся вскрывать машину, — заметил Зефон. — И мне может понадобиться вернуться в Святилище, если у тебя нет под рукой словаря рун. — Должен быть. Вопрос в том, где именно, — сказал Мелкайя. — Не знаю, заметил ли ты, но библиотека здесь… — С твоего позволения, я поищу, — сказал Зефон. — Скорее всего, вы расставляли книги по какой-то логике, так что вся общая теория магии должна быть в одном месте. — Я могу пока поискать словарь в Святилище, — сказал Разиэль. — Или можно спросить Рахаба — возможно, ему он уже попадался. — Давай тогда так, — сказал Зефон. — Попытайся найти словарь, а мы вскроем анимограф. — Понял, — кивнул Разиэль. — И… могу я кое-что уточнить? — Что именно? — спросил Зефон, обернувшись. — С каким именно тобой мы сейчас разговариваем? — С каким именно? — переспросил Зефон, чуть нахмурившись, затем грустно улыбнулся. — Выходит, ты заметил. — Твоё состояние было таким, что… было сложно не обратить на это внимания, — ответил Разиэль. — Думаю, я бы заметил гораздо раньше, если бы смотрел… Но, будем честными, вряд ли бы я стал что-либо предпринимать в связи с этим. — Ты вряд ли смог бы, — ответил Зефон и, опустившись на корточки, погладил Феликса. — Отвечая на твой вопрос: ты разговариваешь с той частью меня, которая считается основной. Сколько ещё ты видел? — Троих, — сказал Разиэль. — Ты знаешь, сколько вас всего? Лорд Пауков говорил, что четверо — это самое меньшее. — Я бы поднял минимальный порог до пяти, — ответил Зефон. — Но было бы символично, если бы оказалось, что восемь. — Почему восемь?.. — не понял Разиэль. — Потому что луч света, проходя через призму, разбивается на семь различимых цветов, — ответил Зефон. — Соответственно, возможно, что у меня семь осколков и основное «я». Но это лишь предположение. Скорее всего, точное количество осколков менялось с течением моей жизни. — Ты… потрясающе спокойно говоришь об этом, — сказал Разиэль. — Какой смысл скрывать? — Зефон пожал плечами. — Но давай обсудим это позже? Думаю, я смогу стабильно удерживать контроль какое-то время, так что нужно успеть разобраться с анимографом. — Не ожидал, что вид тела Турэла поможет тебе вернуться, — пробормотал Разиэль. — И что это будет так просто. — Это лишь выглядит просто, — возразил Зефон. — И я уверен, что это другие мои части ещё будут давать знать о себе, даже если вы этого не заметите. Что касается того, что произошло сейчас… Два осколка, тот, что хранил мои обиды, и тот, что хранил боль, вступили в противоречие. Ни один не мог удерживать полный контроль, и этот хаос позволил мне снова пробудиться. — А регрессия с вытеснением оказалась невозможна, потому что нельзя игнорировать то, что видишь прямо перед собой… — пробормотал Разиэль. — Интересно. Но ты прав — время заняться делом. У нас и так постоянные проблемы с этим самым временем. То слишком мало, то слишком много… И никогда — достаточно.

***

Как раз в эту ночь у Каина, который до этого был перегружен, оказалось слишком много времени. Проснувшись и начав приводить себя в порядок, он мысленно перебирал, чем вообще мог бы заняться в эту ночь. На повестке было три проблемы: демоны, что так и продолжали бродить по между Авернусом и Виллендорфом и начали пробовать на зуб защиту этих городов, видимо, разорив все деревни; Потерянные рахабимы в Озере Спокойствия; наконец, шаманы Дикой Плети. Можно ещё было вспомнить о бродящих где-то вампирах душееда. Но попытки разобраться с этими угрозами наталкивались на одно осложнение. То самое, что оккупировало другую сторону его кровати. Каин не думал, что его паранойя может сделать подобный выверт и перейти в патологический страх потери. Он злился в равной степени на Магнуса, с которым теперь был вынужден возиться, и на себя, потому что, говоря объективно, Магнус его к этому не принуждал. Каин пытался оправдать свои действия тем, что это было рационально: если дать Магнусу исцелиться не только физически, но и ментально, Каин получит верного и сильного союзника. Это было бесценно в текущих условиях и определённо должно было окупить любые вложения времени и сил. Но почему Магнус не мог просто взять и стать полностью адекватным как-нибудь сам?! Если посмотреть на ситуацию с другой стороны, Магнус вчера всё же расправился в одиночку с четырнадцатью Потерянными — бесспорное доказательство, что он не был беспомощным. Возможно, было не так уж и рискованно взять его с собой… Но всё же рациональнее, пожалуй, было подождать, пока Мелкайя сможет рассечь его связь с божеством. — Какие планы на сегодня? — спросил его Магнус. Каин еле удержался от того, чтобы поморщиться. — Я думаю, — ответил он. — От моего младшего пока ничего не слышно. Вчера он сказал только, что не сумеет рассечь твою связь с кальмаром осторожно и не знает, что будет, если сделать это грубо. — У него есть хотя бы какие-то предположения, чем это может грозить? — Я не спрашивал, — ответил Каин, пожав плечами. — Можно было бы заняться нейтрализацией текущих угроз, но я опасаюсь за твою безопасность. — Учитывая, что божество не видит твои действия, разве мне может что-то угрожать, пока я рядом с тобой? — Я не хочу это выяснять, — ответил Каин. — Мы могли бы устроить тренировку… Но ты, насколько я понимаю, и так теряешь много сил. — Это не совсем так, — ответил Магнус. — Скорее, это относительно похоже на постоянный лёгкий голод, который не проходит не зависимо от количества выпитой мной крови. Или даже… знаешь, то чувство, когда ты ещё не вполне голоден, ты не ощущаешь дискомфорта от отсутствия крови, но и не можешь сказать, что сыт. И думаешь, что перекусить сейчас, пока ты не нанесёшь существенного вреда донору, было бы неплохо. — Ума описывала это иначе, — заметил Каин, обернувшись к своему собеседнику. — Это именно по, скажем так, телесной части, — пояснил Магнус. — Я не теряю энергию постоянно — она просто не накапливается, сколько ни ешь. Она, скорее всего, описывала голод по душам. Он и правда изматывает. Но тренировка или любая другая активность никак не повлияет на это. К слову… Может, всё же следует попытаться выследить Адриана и остальных? У тебя есть Похититель Душ. А я… Пока связь не разорвана, я тоже могу поглощать души. Я бы сказал, что вдвоём мы точно представляем для них большую угрозу, чем они для нас. Сильных бойцов у них осталось двое, остальных мы убили в Тюрьме. — Ладно… Ты меня убедил, — сказал Каин. — Но сперва надо спросить у Ворадора, где они. И… кажется, я обещал поговорить с Умой. Она хотела попытаться решить дело с ними миром. Пусть попытается. Если они откажутся — что ж, тогда посмотрим, кто на кого будет охотиться. Как я понял, ты хочешь попытаться поглотить их души и скормить их же богу в том случае, если они откажутся? — Именно. Красивая ирония, правда? — Магнус улыбнулся. Каин улыбнулся в ответ. — Знаешь, я больше не задаюсь вопросом, почему мы с тобой раньше были близки. — Неужели одна моя фраза дала тебе ответ? — Магнус насмешливо фыркнул. — Не совсем. Она стала последним подтверждением. Мне нравится смотреть, как ты сражаешься, а это редкость. Полагаю, ещё сильнее понравится сражаться с тобой вместе. И мне очень нравится ход твоих мыслей. Почти хочу, чтобы Адриан и его отряд не проявили благоразумия. — Почти? — Исключительно потому, что сейчас не самое подходящее время, чтобы за ними гоняться. Идём. В Авернус. Сперва всё же дадим твоей сестре шанс переубедить их. В этот раз они снова воспользовались Искажающими Вратами — Каину не хотелось как тратить энергию, так и вынуждать Магнуса себя касаться. Или же позволять ему? Должно быть, для любого нормального человека или даже вампира не было ничего необычного в том, чтобы позволить другому положить руку себе на плечо или взять за запястье, но для Каина такие вещи были слишком уж чуждыми. Магнус был прав — в бою или в другие моменты острой необходимости многое ощущалось иначе. Каин заранее попросил Ворадора и Уму прийти в зал совещаний в мэрии. Встреча вышла немного неловкой — Магнус всё ещё избегал хотя бы смотреть на своего Мастера, Ума — опасалась Каина. И по мере того, как он пересказывал их разговор на пути к Паллантиадам, напряжение не уходило из её позы — она сидела всё так же, скрестив руки на груди в защитном жесте. — Выходит, я и до потери памяти хотела по возможности предотвратить кровопролитие, — протянула Ума и грустно усмехнулась. — Приятно, что в моих решениях есть постоянство. Ты рассказываешь мне об этом потому, что у тебя наконец появилось время? — Не только, — не стал лукавить Каин. — Мне не нравится, что четвёрка вампиров на службе кальмара предположительно находится на территории империи. К тому же, к ним всё же могут прийти подкрепления. Раз у меня есть время, я хочу разобраться с ними. Но я вспомнил, что ты хотела попробовать уговорить их не вмешиваться в наш конфликт с кальмаром. Если у тебя не получится — мы убьём их. — Мы? — уточнила Ума. — Я пока ещё могу поглотить их души, обеспечив окончательную смерть, — сказал Магнус. — И пусть я сейчас ослабел, это не делает меня беспомощным. Но младший сын Каина близок к тому, чтобы найти способ разорвать связь. Я выступлю подопытным. — Мы не знаем, какие могут быть последствия, — заметил Каин. — Это так важно? — спросил Магнус в ответ. — Какими бы они ни были, это лучше, чем риск потерять память. Пусть даже станет ещё хуже, пусть я ослабею ещё и физически, по крайней мере, если со мной что-то случится, я не стану снова твоим врагом. Для меня что угодно лучше, чем это. К тому же, скорее всего последствия будут временными. Я переживу. — Хорошо, — Ума кивнула. — Я попробую связаться с ними Шёпотом и переубедить. Прямо сейчас. Повисла тишина. Каин, который в течение всего разговора до этого так и стоял у двери, всё же опустился на стул. Ворадор, не проронивший до сих пор ни слова, переводил взгляд между ними. Магнус задумчиво смотрел в окно. Ума нервно потирала локоть — похоже, разговор шёл не очень-то хорошо. — Они отказываются, — сказала она наконец. — Но вас, возможно, заинтересует причина. — Какая же? — спросил Магнус, обернувшись на неё. — Они считают, что симбиоз с Осью необходим для процветания вампиров. — А конкретнее? — Магнус нахмурился. — Я припоминаю что-то подобное… — Конкретнее — если не станет Оси, то ничто не будет мешать людским душам развиваться из жизни в жизнь, — сказала Ума. — И тогда они снова станут опасны для нас, как уже были в эпоху что первого, что второго ордена Сэрафан. Повисла тишина. — Это звучит логично, — сказал Ворадор наконец. — Служба в обмен на безопасность. Но должен быть подвох. Если всё так хорошо, то почему это существо не предложило союз Каину? — А тебе? — спросил Каин. — Его последователи пытались, много лет назад, — сказал Ворадор. — Но я слишком хорошо помню, как бог наших предков отвернулся от них, когда на них пало проклятье, как он переметнулся к людям. Я не продам свою душу тому, кто поспособствовал истреблению своих же верных последователей. — Может, оно думало, что Каин в любом случае не согласится? — предположила Ума. — Ирония в том, что, если ставить вопрос таким образом, я бы как раз согласился, — сказал Каин. — В отличие от Ворадора, до недавнего времени я не так хорошо знал историю. Скажем так, я бы не согласился сам стать пожирателем душ, но я бы и не препятствовал другим вампирам. Объективно, развитие человечества и не в моих интересах тоже. — Тогда почему эта тварь так мечтает от тебя избавиться? — Возможно, потому, что, согласно пророчеству, мне суждено её убить, — сказал Каин. — Но ты прав, это всё равно странно. Опять же, говоря объективно, если бы кальмар не пытался мешать нам, у меня не было бы ни малейшего повода пытаться с ним расправиться. Они замолчали снова, но, похоже, ни у кого не было разумных идей. Каин поднялся и стал расхаживать по комнате, затем заговорил, обращаясь скорее к самому себе: — Что мы знаем о нём? Эта сущность поглощает души, но из-за проклятья она не может так просто съесть вампира. Это было проблемой, но сейчас она научилась привязывать души вампиров к себе и питаться с их помощью. Она может видеть будущее, но эта способность даёт сбой, если речь идёт о существах со Свободной Волей… Ворадор, ты ведь продолжаешь изучать книги, что были в залах Хронопласта? — Да, но не могу сказать, что мне удалось узнать что-то полезное, — сказал старый вампир. — Как ты и просил, я просмотрел книгу о парадоксах, но у меня ощущение, что там не хватает значительной части страниц. Там даже не написано условие возникновения парадокса. — По моему опыту, для этого необходимо столкновение во времени и пространстве двух Похитителей Душ, — пробормотал Каин. — Но должно быть что-то другое. Время написания этих книг предшествует появлению Похитителя Душ, а, возможно, и Похитителя Крови. И всё же Древние знали о возможности парадокса… — Который они, кстати, рассматривали как грубое нарушение естественного хода вещей, — сказал Ворадор. — Твои рассуждения сейчас навели меня на одну мысль: что, если Хронопласты были построены с целью изучения парадоксов и исправления их последствий? — Но какое это может иметь отношение к Оси? — спросил Магнус. — Такое, что книги, скорее всего, писались под её непосредственным влиянием, — ответил Каин. — Наши предки считали парадоксы злом, так? — Да. И в книге приводится недвусмысленное указание устранить любого, кто способен их вызвать, — сказал Ворадор. — Любое существо или объект? — переспросил Каин. — Текст в этом месте не слишком хорошо поддаётся расшифровке, — сказал Ворадор. — Не могу сказать, идёт речь о предмете или личности. — Разиэль получил Свободную Волю после того, как его душа оказалась связана с духом Похитителя, — пробормотал Каин, продолжая расхаживать по комнате. — Если я помню правильно, Похититель имеет какую-то связь с Колоннами, хотя её характер не до конца понятен. Также Разиэль имел вторую косвенную связь с Колоннами через фрагмент моей души. Иначе говоря, он на двух уровнях был связан с первоосновами этого мира. Но в двух случаях из трёх, что мне известны, парадокс был вызван мной без его активного участия… И непонятно, оставались ли у него хотя бы крохи собственной воли и самосознания во время заточения в мече… — Я потерял нить твоих рассуждений, — признался Магнус, но Каин не обратил на него внимания. — Ворадор, ты, случайно, не знаешь, какова вообще была роль Хранителей? — спросил Каин. — Помимо, очевидно, поддержания Колонн самим фактом своего существования. — Им вменялось поддерживать порядок в мире, — сказал Ворадор. — В том числе, я полагаю, порядок течения Времени. — Который Мёбиус нарушил, как только ему стало удобно… — пробормотал Каин. — Желание кальмара избавиться от меня и его нежелание вести переговоры должно быть как-то связано со Свободной Волей. — Может ли быть достаточно того, что он видит в самом факте существования Свободной Воли угрозу собственному существованию? — спросил Магнус. — Может, — ответил Каин. — Мы всё ещё не имеем понятия, насколько он умён на самом деле и насколько его разум похож на наш. Понять бы ещё, как Свободная Воля возникает… — Я сейчас скажу одну вещь, которая немного даже обидна для меня самого, — протянул Ворадор. — Но что, если дело в могуществе души? — То есть? — Каин наконец остановился и обернулся к нему. — Как ты заметил, Разиэль получил Свободную Волю после того, как связался с духом Похитителя, — сказал Ворадор. — А это одна из самых могущественных сущностей нашего мира, к тому же, как ты верно заметил, связанная с Колоннами. Что, если душа Разиэля после формирования этой связи стала настолько сильной, что её влияние на цепочки причин и следствий превзошло норму? Превзошло до такой степени, что столкновение этой души со своим двойником оказалось способно переписать историю? Очевидно, что обычному вампиру вроде меня не достичь подобного даже за тысячи лет… Хотя скорость роста моей силы очень замедлилась с возрастом. — Но, если бы получилось снова ускорить этот рост… то и ты бы однажды мог обрести Свободную Волю, — закончил его мысль Каин. — Так же, как и любой вампир, не связанный с кальмаром. — Если я всё правильно поняла, то теоретически, учитывая возможность путешествий во времени, если много существ обретут Свободную Волю и доступ к Хронопласту, это может представлять серьёзную угрозу для реальности, — заметила Ума. — Может ли быть, что Ось, пытаясь предотвратить это, на самом деле защищает наш мир, пусть и очень извращённым образом? — Хочешь сказать, что кальмара ведёт не только голод? — спросил Каин. — Возможно. Или даже… возможно, изначально роль этого существа — предотвращение возникновения чрезмерно сильных душ. — Это интересная теория, — сказал Каин. — Вот что: нам следует изучить всё, что можно, оставшееся от хильденов. Возможно, где-то в их руинах мы сумеем найти ключ к его истинной природе и происхождению. Но сперва — нужно всё же разобраться с Адрианом. — Да, — кивнула Ума. — Увы, но… они сделали свой выбор. Но я постараюсь убедить других. — Не хочешь сдаваться так просто? — хмыкнул Каин. — Я знаю, что среди нас есть те, кто служит ему из страха, — сказала Ума, глядя Каину в глаза. — Остаётся лишь надеяться, что их не перебьют раньше, чем я успею этому помешать… Каин, посерьёзнев, кивнул. Что ж, он уважал верность своим убеждениям и нежелание отступать после первой же неудачи. Он обернулся к Ворадору. — Ты ведь следишь за их группой? Мне нужно координаты. Ворадор, кивнув, поднялся и, подойдя к Каину, коснулся его виска указательным пальцем. Перед взором императора вспыхнула картина — зимний лес, хуторок, над которым вьётся дым. — Они смогли убедить хозяев, что являются просто путниками, — сказал Ворадор. — По-видимому, с помощью ментальной магии. — Выходит, драться будем в закрытом помещении, — пробормотал Каин. — Плохо. — Нам нужно в первую очередь избавиться от Вернера, — сказал Магнус. — Тогда они не смогут сбежать. Он — самый низкорослый из троицы, с шевелюрой ржаного цвета. Амелию лучше будет оглушить и разобраться с ней потом. Помещение деревянное? — Да, — сказал Каин. — Значит, Адриан не сможет свободно использовать свой Дар. Лучше бы, конечно, у меня было копьё или лёгкий меч… В помещении может быть мало места для того, чтобы замахнуться двуручным мечом. Ну да ладно. — Окна маленькие, — сказал Каин. — Но двери, скорее всего, две. План такой: телепортируемся, осматриваем дом. Если есть вторая дверь, ты становишься у неё и ждёшь моего сигнала, а я захожу спереди. Если дверь одна, я в любом случае захожу первым, чтобы по возможности успеть наложить на Вернера замораживающее заклинание. Магнус, не споря, кивнул. Может, он и хотел боя, но всё же ему не отказывал здравый смысл. Каин подошёл к нему и, поколебавшись, протянул ладонь. Благодарно кивнув, Магнус поднялся и вложил свою руку в его. Каин, сосредоточившись, телепортировал их прочь — вместе с изображением в его голове откуда-то взялись и знания о том, где находился хутор. Они вдохнули холодный зимний воздух. Несмотря на то, что из трубы шёл дым, окна дома были тёмными. Магнус молча расправил крылья и запрыгнул на крышу. Каин остался стоять недалеко от входа. В сарае скорбно замычала страдающая бессонницей корова. «Второго выхода нет», — сообщил Магнус. Каин кивнул и переместился ко входу в форме тумана, чтобы не выдать себя звуком шагов — возможно, вампиры внутри не спали, а сидели у очага. Сами хозяева наверняка потушили бы огонь на ночь. Дверь, к сожалению, закрывалась слишком уж плотно — Каин не мог просочиться через неё в форме тумана. Хоть он хорошо освоил это заклинание, но облачко, в которое он трансформировался, всё равно сохраняло форму вертикального столба. Уничтожить замок Эрозией Каин тоже не мог — тут, похоже, был только засов с внутренней стороны. Значит, только срубать с петель. Сперва — заклинание, позволявшее ему самому быстрее обрабатывать реальность. Каин замахнулся мечом. Собственное движение показалось ему слишком медленным. Он толкнул дверь плечом. И, пока та неторопливо падала, успел заметить четвёрку вампиров, а среди них — одного с ржаными волосами. Заклинания сработали одновременно. Каин сотворил стазис на Вернера, но уже не успел увернуться от яркой огненной вспышки. Он зашипел, превращаясь в туман и бросаясь глубже в помещение. «Магнус!» — позвал он. Материализовавшись снова, Каин выставил магический щит, блокируя ещё одну волну огня. Двое вампиров, мужчина и женщина, метнулись к нему. Мужчина по дороге превращался в какое-то чудовище. Третий, пиромант, обернулся к Вернеру и попытался коснуться его — бесполезно. Каин взмахнул Похитителем, отгоняя льва-оборотня, отскочил от девушки, пытавшейся схватить его за руку. Свет из дверного проёма на секунду пропал. Адриан успел обернуться и даже ударить огнём снова, а после — забился в руках Магнуса, который погрузил клыки в его шею. Девушка вскрикнула и бросилась к ним, Каин кинулся за ней, отбрасывая оборотня телекинезом. Тело Адриана рассыпалось прахом. Магнус ударил крыльями, опрокидывая Вернера, и принял защитную стойку. Амелия остановилась в растерянности. Каин нагнал её и ударил Похитителем. Сверху послышались шаги кого-то из разбуженных хозяев дома. Леон бросился на Каина с диким рёвом, но шансы были неравны. Туман — и вот Каин у него за спиной. Удар — и ещё один противник повержен. Магнус тем временем поглотил душу последнего из четвёрки. — Уходим, — сказал Каин, про себя отметив, что хозяева сейчас, должно быть, сильно удивятся, увидев срубленную дверь и лежащие на полу вещи своих гостей. Магнус кивнул и протянул ему руку. Через несколько секунд они были уже на главной площади Авернуса. «Вы быстро», — заметил Ворадор Шёпотом. Скорее всего, он уже вернулся в Виллендорф, следить за пленным шаманом. «Это было даже слишком просто, — сказал Каин. — Я ожидал более серьёзного сопротивления. Пусть даже Адриан попал по мне огнём, это было ничто в сравнении со способностями Магнуса». «Я польщён, — сказал крылатый вампир. — Видишь, а ты боялся. Теперь я понимаю, почему за все эти годы мы… в смысле, они, вампиры с юга, так и не решились бросить тебе открытый вызов. Думаю, раз всё прошло так легко и у нас ещё много времени, можно было бы поохотиться на демонов». «Нет, — ответил Каин. — Это нам ещё рано. Похититель, конечно, сильно упрощает любое сражение, но давай будем осторожны». «Тут ещё остались неразобранные баррикады, — заметил Ворадор. — Раз вам больше нечем заняться». «Какие баррикады?» — спросил Каин. Магнус объяснил ему, уже вслух. Затем добавил: — Если у тебя нет других предложений, я бы и правда занялся их разбором. Каин вздохнул. — Давай лучше вернёмся в Святилище? — предложил он. — Вдруг Мелкайя сообщит о прорыве. И возьмём с собой Уму. Может, втроём мы наконец сможем разобрать эту клятую библиотеку…