Весна в деревне

С тяжёлым сердцем Костя заходит к деду в сарай, совершенно не зная, что ему ожидать от этого разговора. Он полагает, что дед снова начнёт разглагольствовать от том, что женщинам ничего доверять нельзя, а Костик решил, что он умнее старика, и вот итог. Однако дед его поражает. В совершенно странных и новых для себя эмоциях он копается в ящике с инструментами, а потом вдруг спрашивает у внука: — Помнишь, как я в детстве тебя крапивой наказал за то, что ты спасал личинки жуков, которые мою картошку жрали? Костя кивает, упираясь поясницей в высокий рабочий стол. Не зная, куда себя деть, он хватает со столешницы отвёртку и крутит её в руках. Конечно, он помнит, как отказался убивать этих хоть и мерзких, но живых существ. И не убивал их даже когда весь чесался от крапивы. — Тебе понравилось? — продолжает выпытывать очевидное дед. — Нет. — А ей? Как думаешь? Костя глубоко вздыхает, мучаясь в сомнениях и без подсказок деда, которого он сейчас совершенно не понимает. Пару часов назад тот смотрел на Виталину такими глазами, словно хотел, чтобы она умерла, а сейчас вдруг решил её жалеть. — Нет, — слишком эмоционально отвечает Константин, отбрасывая отвёртку в сторону. — Но и ты опоздал со своим милосердием! В тебе вдруг проснулась советь! После того как ты научил меня жестокости. Не ты ли советовал моему отцу пиздить мою мать? А я потом постоянно боялся, что он в самом деле это сделает, и если он хоть немного повышал на неё голос, пытался за неё заступиться. Я до сих пор не знаю, что у них здесь случилось после нашего семейного визита, я не знаю, сделал отец моей маме больно или пощадил её. Когда Косте удаётся до конца восстановить в голове все события, прожитые им в детстве в деревне деда, даже негативные, которые до этого почему-то блокировала его память, ему не становится легче, скорее наоборот, но он начинает здраво понимать, почему в его собственной семье всё идёт именно так, а не по-другому. Возможно, всё это время он приезжал в деревню не к деду, а пытался закрыть свой гештальт. — Твоя мамочка была отвратительной женой и ещё худшей матерью, — когда дед говорит об Анастасии, ему не удаётся скрыть свою неприязнь к ней. С женой сына он так и не поладил, чего не скажешь о жене внука. Почему-то её страдания его задели. — Если бы её что-то и исправило, то только муж, который оказался тряпкой. А твоя Витка — хорошенькая девочка. Хороших девочек, конечно, тоже иногда есть за что наказывать, но не так же! Костя хочет ядовито спросить у деда, а как можно? Почему, в принципе, каких-то жён можно наказывать, а каких-то нет? Константин продолжает злиться на деда, понимая, что у того есть ответ на вопрос, который так сильно его интересует, но он намеренно не отвечает. Словно читая мысли внука, дед вдруг произносит: — Ничего твой отец с Настькой не сделал, не кипятись. Костя шумно выдыхает, испытывая некоторое облегчение. Он, вроде как, верит деду, поэтому ему становится легче. Замечая, что внук чуть повеселел, дед продолжает: — Мне просто интересно, если ужасную мамашу, которая тебя бросила, тебе так жалко, что ты до сих пор не мог жить без этой правды, почему ж свою для тебя розгами просечь — это раз плюнуть? Пока Костя молчит, дед вспоминает свою покойную жену, впервые задумавшись, что чувствовал сын, зная, какие муки переодически испытывала его мать, если даже далеко не нежный внук терзал себя сомнениями до взрослого возраста, проживая в здоровой, в общем-то, семье. — Я испугался, — вытаскивает деда из раздумий Константин. — Ты ж почему-то хранишь пистолеты заряженными. Она побаловаться решила, к голове его приставила. А потом случайно выстрелила из него в стенку. Ремня у меня не было, вот я и общипал куст. Но я её наказал-то по-детски. К утру и следов не останется. Дед так и не признаётся ни себе до конца, ни внуку, почему же громкие крики Виты его так задели. Просто на старости лет Иван подобрел и понял, что многое в жизни можно было бы сделать по-другому. И услышать сегодня то, что раньше для него было нормой, от молоденькой девочки не было для него чем-то приятным. А уж анализировать свои ошибки, когда всё это время верил или убеждал себя, что был прав, непосильно для человека, старой закалки. — Он не должен был быть заряжен, — задумчиво тянет дед, не зная, как отделаться от призрака прошлого. — Но, разве, не ты должен был это проверить перед тем, как дать ей пистолет? Костя только жмёт плечами в ответ, не отрицая этого изначально. Даже Вита перед поркой была поставлена в известность, что свою ошибку муж тоже признаёт, а её наказывает только потому что испугался её глупости. — Ты сказал, что я отвечаю за её ошибки, вот я и ответил, — Константин чувствует, что здесь явно что-то не сходится, но договаривает. Он сомневается, что после этой хоть и довольно лёгкой порки прутом Виталина ещё раз захочет взять в руки пистолет. Кажется, деда искренне забавляет такой ответ, поэтому он на секунду отвлекается от разговора и ищет что-то в сарае. Через время он ставит на стол какое-то банки и кисточки, и полушутливо отвечает: — Ошибку ты её исправишь, когда завтра мне дырку в стене заделаешь, а пока что ты только дров наломал. Костя это утверждение не отрицает, а к покраске стены старается отнестись так же, как Виталина к порке — как к последствиям собственной глупости, а не обыденной дачной рутине. И всё-таки есть кое-что, что не даёт Константину покоя и свернуть этот странный разговор с дедом, который в адекватной семье даже не должен был состоятся. — Ты знал, что я буду её пороть. — Собираясь с силами, медленно говорит деду Костя. — Ещё до этой чёртовой свадьбы. Поэтому ты не удивился сейчас и отнёсся к этому просто. Откуда ты это знал? Каким бы Иван нехорошим не был, но больше всего на свете он ненавидит врать, однако рассказать правду внуку имеет право только его отец, который почему-то не торопится это делать. Подумав, он отвечает: — Это у отца своего спроси. Видя, что Костя не собирается отступать, дед добавляет: — Ты лучше иди и помирись с Виткой, от этого пользы больше будет, чем переливать из пустого в порожнее. С неприятным осадком Константин оставляет деда в одиночестве и идёт в дом. Виту он находит на крыльце. К радости мужа, она без видимых мук спокойно сидит на ступеньках и играет с котом шуршащими фантиками от конфет, посмеиваясь, когда рыжий пытается их отобрать и разорвать, хватая фантики то лапами, то зубами. Костя подходит к Виталине, успокаивая своё волнение, и присаживается рядом с ней на ступеньку крыльца. Соседский кот бросает своё занятие и недовольно на него смотрит, словно осуждает, и даже не даёт Констанину почесать себя за ухом, уворачиваясь и утыкаясь мордой Вите в живот. Костя нежно целует Виталину в лоб, убирая прядку волос ей за ухо, и после недолгой паузы говорит: — Прости меня, пожалуйста, я погорячился. Но я правда испугался выстрела. Слишком я тебя? Вита удивлённо смотрит на мужа, словно впервые его видит. В молчании она гладит кота, слушая, как тот довольно мурчит у неё на руках, и прислушивается к своим ощущениям. Прутом было больно в процессе, но потом быстро прошло. А ремнём обычно наоборот. Не так больно в процессе, но очень неприятно потом… — Терпимо, — заключает Виталина. — Не обижаешься? — на всякий случай спрашивает Костик, вновь целуя жену в лоб. Вита пожимает плечами, увлекаясь котом, который начал сонно зевать, а потом и стараться укусить Виталину за палец. — Нет, я сама виновата. Только бабушка сказала, что больше кормить тебя не будет. Костя улыбается этой шутке, думая, что это вовсе не похоже на его бабушку. А Вита, чуть помолчав, взволнованно добавляет: — Я сказала ей, что ты никогда меня раньше не бил, и больше не будешь… Константин тяжело вздыхает, устраивая голову Виталины у себя на плече. Вместо ответа он нежно поглаживает жену по спине, пробираясь рукой ей под кофту. Ему безусловно приятно, что Вита за него заступилась перед бабулей, однако Костя не считает, что заслужил такую заботу со стороны любимой женщины. Он нежит Виту, которая, по его мнению, сегодня от него натерпелась, и думает о матери. Испытывая странный эффект дежавю, Константин вдруг ощущает благодарность к отцу, который, находясь в такой же ситуации в деревне, не выбрал путь насилия и не тронул свою жену. От излишнего самокопания Костю отвлекает дед, который с самым довольным видом походит к дому, тоже устраиваясь на крыльце. На улице сказочно темнеет, едва солнце уходит куда-то за лес, и огород окутывает закатная дымка. Вита восхищённо смотрит на природную красоту вокруг, забавляя деда — этих городских детей он никогда не поймёт. — Ну что? — спустя какое-то время интересуется дед, стараясь не смотреть на то, как внук поглаживает свою жену по коленке, потому что в его, советское время на людях это было делать не принято. — Помирились, молодёж? Виталина чешет под подбородком кота и, замечая, что муж не торопится отвечать, говорит: — Да мы и не ссорились. Дед лукаво на неё смотрит, переспрашивая: — Да? Н-да, как интересно. Вита краснеет от такого внимания и прячет голову в плече мужа, заставляя деда испытать какое-то светлое чувство на душе. А когда бабушка выносит на крыльцо поднос с заварником и кружки, предлагая на улице выпить травяной чай на травах, Косте тоже становится хорошо.