Весна в деревне

Виталина забывает, что во время редких поездок за город к отцу мужа, Константин становится жёстче и строже, чем обычно, ещё на моменте телефонного звонка от папы, который их приглашает к себе в гости стабильно раз в месяц, а принимает приглашение Костя раз в три, и то после долгих уговоров жены, умоляющей отвезти её в лес, чтобы сменить обстановку и поиграть с собакой. Поэтому незаметно для себя Вита переходит грань «позволительной дерзости» и отвечает на вопрос мужа, не хочет ли она, наконец, поесть, слишком едко. Пока Костя заправляет машину, она болтается на заправке, от скуки выбирая для себя какие-то сладости с сюрпризом. Константин любезно покупает благоверной выбранной ей бокс с конфетами и игрушкой, добавляя к сладостям кофе для себя, и оплачивает бензин, отыгрывая совершенное спокойствие на людях. В машине он обманчиво-спокойно наблюдает, как Вита выкидывает из бокса конфеты, сосредотачиваясь на игрушке. Жене попадается розовый браслетик с котом Томом и бусинами в виде конфет, и она тут же, к неудовольствию мужа, надевает его на запястье. Виталина с утра и так с боем отстояла своё право ехать в гости к Алексею Ивановичу в короткой почти школьной юбке в клетку, топе с плюшевым медведем и детских белых кружевных носках. Теперь ещё этот чёртов браслет… Костя едва не закатывает глаза, но не торопится отчитывать жену, опасаясь её истерики. Они уже и так знатно опаздывают к папе, и Константину очень не хочется, чтобы это опоздание омрачилось ещё и слезами Виты. Отец не обрадуется. — Сними, — приказывает Вите Костя, всё-таки находя браслет излишне сладким для такого траурного повода, как выходные у папы. — Нет, — отрицает Виталина, а после забывается и щёлкает резинкой браслета на своей руке. Константина ожидаемо раздражает этот звук, поэтому он угрожает жене: — Щёлкнешь этой хернёй ещё раз, и я тебя выпорю первым, что попадётся мне под руку. Вита только жмёт плечами, оставляя в покое браслет, не собираясь намеренно раздражать мужа. Она думает о Принце и не может дождаться встречи с ним. Остаток дороги она планирует молчать, чтобы не драконить Костю, и тихонько сидит в телефоне, переписываясь с Машей. Подруга нервирует её своей холодностью, последние пару дней отвечая на сообщения Виталины на похуй, хотя разговор начинает первая. Когда Вита спрашивает: «что случилось?», Марья открывает сообщения и выходит из Телеграм, оставляя подругу без ответа. Вита забывается и, нервничая, вновь начинает перебирать пластиковые бусины на браслетике. В какой-то момент она случайно натягивает резинку пальцем и резко её отпускает, делая то, что Костя ей запретил. — Ты надо мной издеваешься? — тут же строго спрашивает её Костя, сворачивая на первом и так удачно попавшемуся ему съезде с дороги в поле. Он так же резко останавливается и сурово смотрит на жену. Вита не сразу понимает, что случилось, рассеяно глядя на мужа. — Ты сегодня решила меня выбесить? — продолжает допрашивать Виталину Костя, про себя вспоминая все её грехи за день. — Прости, — тут же пищит Вита, хоть и понимает, что поздно. — Я, честно, случайно… Костя в опасной тишине выходит из машины, и Виталина следует его примеру, думая, что если не будет упрямится, то получит чуть меньше. Она озирается по сторонам, гадая, что вокруг есть такого, что может подвернуться мужу под руку для её воспитания. Ей кажется — ничего. И Вита уже рассчитывает на ладонь, про себя подшучивая, что если бы не весь пиздец их семейной жизни с Костей, это даже могло бы быть так секси… Но Константина мечты жены не очень интересуют, и он не собирается задерживаться в этом поле надолго, точно так же, как и «травмировать» свою ладонь, шлёпая Виталину. Он замечает молодую крапиву у дороги и не теряет времени. Для приличия Костя расстилает на сиденье Виты свою толстовку, догадываясь, что в противном случае крапива будет ещё долго напоминать его благоверной в коротких юбках о себе, оставив некоторые свои иголки в ткани сиденья. А после деловито рвёт для жены букет, который та вряд ли оценит. Молодая крапива жалит его за пальцы даже через тонкую ткань микрофибровой тряпки, и Константин остаётся доволен результатом. Вита провожает мужа своим самым печальным взглядом, но решает не возражать ему. Наивно думает, что крапива не может оказаться ужаснее Костиного ремня, и думает, что такую порку точно достойно выдержит и даже сохранит свою гордость. Однако пороть её Костя не собирается, деловито раскладывая крапиву на кофту, а после приглашает жену присесть. Константин окидывает Виталину долгим взглядом, удивляясь, что та не хнычет и не пытается выдавить из себя слёзы, чтобы разжалобить. Очень быстро Костя понимает, что Вита не догадывается, что её ждёт. — Нам к папе ехать ещё минут двадцать, успеешь поумнеть, — холодно сообщает он Виталине, не торопясь садиться за руль. Вита страдальчески смотрит на Костю, а затем аккуратно спрашивает у него: — За что? За то, что я случайно щёлкнула браслетом и тут же извинилась за это? Видя, что муж не реагирует, Виталина с грустью смотрит на крапиву, догадываясь, чего от неё ждёт Костя. Она вновь спрашивает: — Трусы снимать? Константин отрицательно качает головой, не собираясь измываться над женой сильнее, чем та этого заслужила. Вита, нехотя, залезает в машину, упираясь в края сиденья руками. Она не решается опуститься на жгучую траву и тянет время. Виталина понимает, что Костя не сдвинется с места, пока она не сядет, как положено, и не пристегнётся. Константин даёт ей минуту подумать, рассматривая линию из маршрута в картах, но замечая, что жена не торопится усаживаться, недвусмысленно опускает ладонь ей на бедро. Вита дёргается от этого обманчиво-нежного прикосновения Кости, зная, что оно означает — «я сейчас сам тебя опущу». — Тебе уже наскучило меня просто пороть? — вдруг интересуется у немногословного сегодня мужа Виталина, решая, что ей уже нечего терять. — Поэтому ты придумываешь новые способы, как сделать мне больно? Вместо ответа Константин с силой давит жене на бедро, замечая, что её болтовня начинает заёбывать, и Вита опускается на крапиву. А Костя всё так же хладнокровно прижимает её к крапиве, не давая жене сбежать от наказания. Иголки тут же больно впиваются в нежную кожу Виталины, и ей приходится моргать чаще обычного, чтобы смахнуть с ресниц навернувшиеся слёзы. Вита не представляет, как ей выдержать двадцатиминутную поездку, если сидеть становится невыносимо уже сейчас. Попа и бёдра горят и чешутся, и от каждого движения Виталине становится ещё хуже, потому что противная крапива выпускает иголки в ещё неужаленные ей места. Вита с надеждой смотрит на цифру в гугл картах, которая отделяет её от спасения, и понимает, что ещё чуть-чуть, и она расплачется от боли. — Если надеешься, что мой отец тебя защитит, то зря, — замечая, куда смотрит жена, сообщает Виталине Костя. — Устроишь концерт у него дома, я добавлю тебе ещё и ремнём. И, может быть, тогда он, наконец, перестанет звать нас в гости. — Твой папа не даст тебе меня бить, — едва слышно отвечает мужу Вита, стараясь замереть и не двигаться, чтобы не причинять себе новые страдания. — А когда я тебя бил, дорогая? — спрашивает Костя, полагая, что вопрос риторический. — Жён бить нельзя, но воспитывать можно. Виталина не спрашивает мужа, обязательно ли воспитывать её болью, неужели нельзя словами? Вместо этого она ожидаемо заливается слезами, стараясь громко не всхлипывать. Крапива нестерпимо жжётся, даже если совершенно не двигаться, и всё-таки плачет Вита в большей степени не от боли, рассматривая в окне мелькающие поля. Она с удивлением замечает, что Костя ведёт машину плавно, а не привычно для себя резко, жалея жену. И это осознание уже заставляет её зарыдать, потому что не такую жалость она ждёт от мужа. — Потерпи ещё немного, пожалуйста, — просит Виту Костя, когда большая часть пути остаётся позади. Оказывается, рыдания жены и громкие всхлипы бесят Константина сильнее, чем один несанкционированный щелчок браслетом на её руке. Виталина будто читает его мысли, потому что вместо ответа открывает окно и выбрасывает туда этот чёртов браслет. — Я тебе новый куплю, — тут же обещает жене Костя, предугадывая, что Вита расстроится, когда эмоции схлынут, а боль от наказания забудется. — Купи мне лучше нового мужа, — убито отвечает Виталина, позволяя Константину нежно взять себя за руку. — Только перед этим проверь, чтобы в описании товара было указано «любящий, добрый и умеет прощать». Косте становится неприятно от этих слов, но он сохраняет спокойствие, целуя Виту в руку. — Вит, — начинает он, — я — добрый, любящий и умею прощать. — Нет, — Виталина находит это настолько ироничным, что даже улыбается сквозь слезы и рыдания. — Ты — жестокий, беспощадный и прощаешь только, если я достаточно проникновенно молю тебя перестать. — Замолчи! — вдруг привычно-жёстко приказывает жене Константин. Портрет, который описывает Вита, не вяжется с образом, который Костя придумывает сам себе. Вита грустно улыбается, размазывая рукой слёзы по лицу. Она даже не удивляется, что Костя не может выдержать правды, искренне веря в свою доброту. Даже боль от крапивы будто бы притупляется, когда Виталине удаётся отвлечься на разговор. — А что? Такая правда неудобна твоей слепой вере, что ты не бьёшь меня? Костя старается игнорировать Виту, с ненавистью к себе обнаруживая, что борется сам с собой, чтобы не послать свои же принципы к чёрту и не залепить жене звонкую пощёчину. К счастью, в этот момент они заезжают во двор к папе, и Вита, вновь рыдая, выбегает из машины чуть ли не на ходу, и скрывается в доме. Константин даёт себе минуту, чтобы успокоиться, обманывая себя, что всё хорошо. Шальная мысль о пощёчине вылетает из его головы так же быстро, как и влетела. Но Костя успевает себя за неё осудить, и после принимается за дела — выкидывает крапиву с сиденья в траву за калиткой и закрывает ворота. Вита, забежавшая в дом раньше мужа, даже не разуваясь, прячется в ванной, где включает холодную воду. Она едва успевает поздороваться с Алексеем Ивановичем, а Принца игнорирует вовсе. Отец Кости быстро понимает, в чём дело, замечая, что в коридор его дома Виталина влетает в слезах, а в ванной громко плачет. Пёс жалобно скулит и скребётся в дверь лапой, разбивая Вите сердце. Стоит только Косте появится в доме, как Принц рычит, усаживаясь под дверью ванной. Пёс чувствует Костину злость и эмоции Виталины, и не пускает Константина к жене. — Убери его, — деланно-спокойно просит отца Костя, забывая поздороваться. Алексей Иванович грустно усмехается, вспоминая, что невестка успела крикнуть ему «здравствуйте, извините» перед тем, как закрыться в ванной. А сын, которого недозовёшься в гости, словно считает это необязательным. — Ты думаешь, я не понимаю, почему собака на тебя рычит? — недобрым тоном спрашивает отец Костю. — Оставь её. Константин игнорирует просьбу папы, не трогать жену и дать ей прийти в себя, думая, что сам успокоит Виталину быстрее. Игнорируя Принца, Костя разувается и проходит к двери. — Дверь открой, или я вынесу её нахер! — приказывает жене Костя. Вита нерешительно мнётся в ванной, не выключая воду, а потом щёлкает замком, приоткрывая дверь. Она едва не задевает Принца, а пёс тут же старается протиснуться в ванную, но Алексей Иванович успевает поймать его за ошейник и оттащить в сторону. — Только посмей её тронуть, — предупреждает Костю отец. Константин дёргает плечом и заходит в тесную ванную, закрывая за собой собой дверь на замок. Принц вновь жалобно скулит и громко топает лапами, нервно расхаживая по коридору. Костя бесцеремонно хватает жену за руку, разворачивая к себе спиной. — Не ори, — предупреждает он. — Отца боишься? — шипит в ответ Виталина, пытаясь вырваться. Все её попытки оказать сопротивление мужу мгновенно проваливаются. Костя бесцеремонно вжимает жену животом в стену, задирая на Вите юбку. Виталина дёргается, умоляя Константина отпустить её, но тот не слышит просьб жены. Всё его внимание занимает россыпь огромных, вспухших волдырей от крапивы на заднице и бёдрах Виталины. — Пиздец, — только и находит в себе он и, замечая, что жена больше не пытается вырваться из его рук, отпускает её. Костя мочит руки под холодной водой, а после проводит ими по воспалённой Витиной коже, смахивая остатки крапивных иголок, и чуть-чуть облегчая жене боль. Вита не громко всхлипывает, потихоньку успокаиваясь. — Как мне твоему отцу в глаза смотреть? — когда муж заканчивает и выключает воду, спрашивает его она. — Ты меня снова опозорил. Почему ты не можешь наказать меня так, чтобы это осталось между нами? Мне было стыдно перед соседями, теперь и перед твоим отцом. — То что я тебя наказал, не означает, что я тебя опозорил, — серьёзно отвечает жене Костя, безуспешно пытаясь найти в полке у отца хоть какой-то крем. — Иди в комнату, я скоро приду и помажу тебя чем-нибудь. Вита собирается что-то возразить, но встречается с Константином глазами в зеркале и молчит. Покорно выходит из ванной, стараясь не смотреть на Алексея Ивановича и, разуваясь, торопится на второй этаж. Отец Кости тактично отводит взгляд в сторону, стараясь не смущать невестку. Но когда Вита ставит ножку на первую ступеньку лестницы, он всё-таки говорит: — Это не тебе должно быть стыдно. Вита опускает глаза в пол и краснеет, чувствуя, как на глаза вновь наворачиваются слёзы. Алексею Ивановичу становится её невыносимо жалко, и одновременно с этим ему тошно от того, с какой молчаливой покорностью Виталина позволяет его сыну делать с собой всё, что тот посчитает нужным. Он не понимает, в какой момент его нежный и добрый Костя превратился в жестокого и холодного. — Возьми Принца наверх, — произносит Алексей Иванович, разрешая собаке отправиться с Витой. Едва Виталина облегчённо убегает, хлопая дверью, как отец сталкивается глазами со стальным взглядом Кости.