Тёмное солнце, взошедшее над Совёнком

      На утро Гвиндолин проснулся от того, что кто-то сильно тряс его, пытаясь разбудить. Этот кто-то ещё что-то говорил, но Гвиндолин не мог расслышать, что именно. Всё было словно в тумане. Протерев глаза, он увидел перед собой Лену. Она была уже одета.       – Просыпайся уже! – говорила она, едва не уронив его с кровати на пол.       – Да проснулся я уже, – тихо проговорил Гвиндолин, медленно принимая вертикальное положение.       – Мы сейчас на автобус опоздаем! – сказала Лена, суетливо собирая свои вещи.       Эта фраза заставила Гвиндолина окончательно проснуться.       – Как, уже? – удивился он.       Лена не ответила. Она быстро затолкала все свои вещи в свой чемодан и направилась к двери. Она открыла её и вышла. Гвиндолин, не желая оставаться в одиночестве, одевшись, побежал за ней.       Когда они дошли до ворот лагеря, они увидели, что там собрался уже весь отряд. Пионеры собрались вокруг Ольги Дмитриевны, а та пересчитывала присутствующих. Заметив бегущих к ним Гвиндолина и Лену, она с укором в голосе сказала:       – Вас-то мы и ждём.       – Извините за опоздание. – в один голос сказали Гвиндолин и Лена.       Ольга Дмитриевна снисходительно улыбнулась.       – Вам повезло, автобус ещё не приехал. – сказала она. – И пока он не приехал, я хочу вам кое-что сказать. Ребята, – обратилась она уже ко всему отряду. – Я была очень рада быть вашей вожатой. Из всех пионеров, что были у меня, вы – самый образцовый отряд. Вы все весёлые и умные ребята. Мне вас будет очень не хватать.       Пионеры тут же начали говорить что-то в духе: “Мы по вам будем скучать”, перебивая друг друга. Отличилась больше всех Ульяна. Выйдя из толпы пионеров, она совершенно неожиданно для всех подбежала к Ольге Дмитриевне и крепко обняла её, словно родную мать. Вожатая сначала сильно удивилась, потом, улыбнувшись, обняла Ульяну в ответ. Все остальные пионеры тоже стали обнимать вожатую. К церемонии прощания не присоединились только Гвиндолин и Избранный Немёртвый. Они стояли чуть поодаль, наблюдая за отрядом.       – Ну, как там у тебя с Леной вчера прошло? – спросил Избранный.       – Что? – переспросил Гвиндолин, выйдя из состояния задумчивости.       – Я говорю, – повторил Избранный. – Как у тебя вчера с Леной всё прошло? Поговорили?       – Даже больше, чем поговорили. – сказал Гвиндолин усталым голосом.       – Не понял… – Избранный Немёртвый нахмурился, но потом его лицо озарилось. – А, теперь понял. Ну и как оно?       Гвиндолин помолчал, формулируя ответ. Наконец, он ответил:       – Не помню. Всё было как в тумане. Помню только, что это было до ужаса приятно.       – Эх ты… – разочарованно выдохнул Избранный. – Вот у меня с Алисой…       Но он не успел в красках описать, что же у него было с Алисой, так как в этот момент подъехал автобус. Ольга Дмитриевна засуетилась.       – Всё быстро на остановку! Я должна ещё раз вас пересчитать.       Все ребята вышли из-за ворот лагеря на автобусную остановку. “Я впервые с тех пор, как попал сюда, снова попадаю на остановку” – подумал Гвиндолин. От осознания того, что он скоро вернётся домой, у него быстрее забилось сердце, а в горле пересохло.       Двери автобуса открылись, и пионеры, сложив в багажник автобуса свои сумки, рюкзаки и чемоданы, поспешили зайти в него и занять свои места. К Гвиндолину подошла Лена.       – Сядем вместе? – робко предложила она.       – Конечно, – ответил Гвиндолин и ободряюще улыбнулся. Лена улыбнулась в ответ.       Они зашли в салон автобуса и прошли почти в самый его конец. Сесть они решили в правом ряду. Лена села у окна, а Гвиндолин ещё немного постоял, ища глазами Избранного. Тот сидел с Алисой прямо позади Лены и Гвиндолина. Они о чём-то тихо, но очень оживлённо болтали, то и дело весело смеясь.       Как только Гвиндолин сел на своё место, автобус тронулся с места. Поначалу он ехал медленно, но постепенно стал набирать всё большую скорость. Через десять минут после начала поездки Лена положила ему голову на плечо.       – Я немного посплю, ты не против? – спросила она.       – Нет, конечно нет.       Вскоре он почувствовал, как дыхание Лены изменилось: оно стало более глубоким и медленным. Избранный с Алисой, сидящие сзади, продолжали разговаривать. Гвиндолин не стал прислушиваться к тому, о чём они говорят, а вместо этого погрузился в свои мысли. “Что же будет, когда автобус доедет до пункта назначения? Я окажусь в своём мире? А куда тогда денутся всё остальные?” – думал он, пока не почувствовал, что его голова начинает тяжелеть, а мысли стали путаться. “Я засыпаю” – подумал он и сразу после этого уснул, склонив голову к груди.       

***

      Он проснулся на мраморном полу центрального зала главного собора Анор-Лондо. Он лежал на спине, раскинув руки в стороны. Первое, что Гвиндолин осознал, когда попытался подняться, было то, что вместо ног у него снова змеи, которые обеспокоенно зашипели, почувствовав волнение хозяина. Попытавшись схватиться за голову, Гвиндолин понял, что и его корона к нему вернулась. Одежда была такой же, как и до момента его смерти в этом мире.       – Я дома, – прошептал он, а потом повторил это, но гораздо громче. – Я дома!       Он осмотрелся. Зал, в котором палач Смоуг и иллюзия Орнштейна Драконоборца охраняли иллюзию Гвиневер, был освещён светом настоящего солнца. Стало быть, Пламя вновь возгорелось. От осознания этого Гвиндолин заплакал. Слёзы счастья полились из его глаз. Всё кончено, он дома. Он вернулся.