Глава VIII
4 июня 2024 г., 00:34
Выдержка из Руководства по Игре Жизни.
Ведущий может подарить Безвольному Ошейник, как символ установления партнёрских отношений между ними, знак верности, принадлежности. Это даёт Ведущему чувство контроля над другими Ведущими - Ошейник показывает им, что Безвольный уже имеет пару ("территория помечена", если будет угодно). А самому Безвольному - чувство защищённости и эмоциональной стабильности.
Ошейники могут быть заменены на медальоны (с драгоценными камнями или без), ожерелья и другие предметы, если этого желают оба партнёра.
Особо ценится, если перед тем, как стать подарком, медальон (ожерелье) носился ("заряжался") самим Ведущим либо украшение изначально принадлежало Ведущему. И когда такое предлагается в дар Безвольному - это значит подарить часть себя, признать партнёра равным себе.
Но, в любом случае, заставить принять этот подарок Ведущий не может. Здесь всё зависит от волеизъявления Безвольного.
***
Вы знаете, что человек каждый день просыпается трижды? Первым просыпается его Тело. Тело может встать, пройти к умывальнику или сходить в туалет - для него это не составит труда в знакомом месте. Вторым просыпается холодный, расчётливый Разум. Который "выясняет" где именно вы находитесь, оценивает состояние Тела, позволяет уже более сложные манипуляции с ним, такие как "одеться" или "заправить постель", начинает планировать дальнейшие действия. Люди, которые думают, что они просыпаются с утра злыми, на самом деле оценивают своё состояние до того, как проснётся их Душа. Потому как она просыпается последней. Часто только после чашечки кофе (особенно, если пробуждение вынужденное, по будильнику). Это Душа позволяет вспомнить, что человек, который нервировал своим присутствием ещё минуту назад - любимый, а его пожелание "доброго утра" было искренним. Это она позволяет понять, что дождь за окном - не угроза твоему существованию, а просто каприз природы. Этим утром граф в полной мере испытал все три стадии. Тело, не открывая глаз, на ощупь нашло стакан воды на прикроватной тумбочке и утолило жажду. Перевернулось с затёкшего бока на спину. Разум "открыл" глаза графа - узнал потолок его комнаты. Дал команду "Безопасность". Тело в ответ на неё раскинуло руки, потянулось, выгибая спину. Мышцы послушно следовали за остовом, приятно перекатывались под кожей, в них чувствовался заряд внутренней энергии. Некая сытость и наполненность. Разум недолго искал причину такого знакомого, но всё же непривычного состояния. Игра. Хорошая Игра. Юный Безвольный. Первое наказание. Идеальное подчинение. Мой лучший мальчик - проснулась Душа. Чен прикрыл глаза, чтобы лучше прочувствовать всплывающие из сонной памяти моменты вчерашнего наслаждения. Наслаждения. Он не преувеличивает. Прикосновения к коже, единственный и такой будоражащий отказ - произнести Слово, размытый янтарь полуприкрытых глаз, трепет юного тела, мольба о Наказании, прикосновение к самому интимному члену его тела, горячая отдача в собственное... Разум выдавал всё новые и новые моменты, Душа окрашивала их яркими чувствами, Тело послушно отзывалось жаром. Безумно захотелось увидеть его... Прямо сейчас. Ещё сонного, тёплого. Коснуться губами.. не как вор, в темноте, спящего, а.. Вор. На Чена будто ушат холодной воды опрокинули. Вор. Конечно же - горько усмехнулся Чен. Всё это случилось не по обоюдному желанию, а в следствии обстоятельств. Опять. Я снова помог. "Помог". Воспользовался нуждой мальчишки. Начал Игру зная, что тот будет не в силах от неё отказаться. Да, вчера Чен не думал об том так, но зато сейчас червь сомнения вновь принялся за дело - начал выгрызать новый тоннель в его сердце. Да, на этот раз мальчишка уже знал, что такое Игра. И то утро в деревне... Возможно даже что-то испытывает к Чену... А к Чену ли? Может просто к Ведущему? Может тогда, в первый раз, сработало запечатление? Эффект подвесного моста? Я (опять же, в силу обстоятельств) первым показал ему Игру, помог облегчить тяжесть его бремени и он... Не кстати вспомнился его первый Безвольный... Наставник. То светлое чувство благодарности граничащее с восторгом, которое он испытывал к этому человеку... И как скоро оно развеялось после третьего или четвёртого партнёра... Да, я могу предложить ему многое (да всё что угодно!), но не будет ли это попыткой купить его верность? И сейчас, когда он так уязвим, когда только-только начал разбираться со своей новой сущностью, так легко будет получить его согласие! И так же легко принять желаемое за действительное - его согласие, продиктованное новыми ощущениями и чувством благодарности, за любовь. Любовь? - Чен внутренне замер на несколько долгих мгновений. Вот оно что... Любовь... Неужели это то, что он сейчас чувствует? Так вот, чего он хочет от мальчишки... Да. И на меньшее он не согласен.*
Выдав себе с утра такую оглушающую честность, Чен не стал останавливаться на достигнутом. Он не сможет его увидеть - признаётся сам себе граф. Так чтоб спокойно, не кидаясь навстречу, не сжимая в объятьях. Не шепча обжигающие горло признания. А сделав всё это, не знает чего будет опасаться больше - приглушённых страхом извинений или робкого смущённого согласия? Да и сможет ли он "кинуться"? "Признаться"? Подобные душевные порывы для графа в новинку. Сдержанность и скрытность - вот его вечные спутники. И граф Хэ решает вновь*
Крупное, благородное, ухоженное - подстать своему хозяину - животное за два часа доставило седока к городским воротам. Проехав их, граф спешился, передал своего скакуна заботам местной конюшни. На посту городового отметился, попросил сообщить ему, если в город прибудет виконт А Цю, оставил адрес гостиницы и пару монет. Направился по, вымощенной гладким булыжником, широкой дороге в центр города. Именно там находится гостиный дом, в котором он привык останавливаться. Там его встретили более, чем радушно - сам начальник смены вышел проводить Хэ Чена в комнаты, вежливо поинтересовался на какой срок граф планирует остаться, услужливо предложил заказать столик в его любимом ресторане. Любимом. Не было в этом городке его "любимого" ресторана. Это просто самое дорогое заведение. Так положено. По статусу. Был ли тогда в столице, где он жил раньше, "любимый" ресторан? Тот же ответ. Любимое блюдо? - задумался Чен. Любимое время года? Книга? Цвет? Хоть что-нибудь?! - Благодарю, - ответил граф, не меняя строгого выражения лица, - обед через два часа и ужин. - Как пожелаете, господин граф, - с поклоном вышел за дверь метрдотель. Господин граф тяжело выдохнул, окинул взглядом знакомый номер люкс. В гостиной стоял низкий столик из дорогих пород дерева, вокруг него двухместный диван и пара кресел. Резные ножки, ненавязчивый рисунок на ткани. Портьеры на окне такие же, как в спальне. Над широкой кроватью свисал затейливый балдахин с кистями. Рядом на стене - золочёный шнур для вызова обслуги. Чен первым делом распахнул окно,***
Обед граф безбожно проспал. Что немудрено - указаний разбудить себя он не давал, и вышкаленные портье не посмели его беспокоить, не смотря на заказанный столик. И Чен был им благодарен. Да, у него немного шумело в голове, но это пройдёт, стоит умыться холодной водой. А вот остальное тело чувствовало себя просто прекрасно. Оценив время - до ужина оставалось чуть более пары часов, он неспешно поднялся, привел свою внешность в порядок. Обулся, накинул пиджак, проверил наличие писем и денег в карманах, последний раз окинул взглядом своё отражение в высоком зеркале и вышел из номера прочь. Прогулка до почтового отделения заняла не более десяти минут. Практически рядом с ним находилось здание местного управления. Подача заявления на воришку заняло у Чена не более получаса. И дело не в мести за переживания Рыжего, и, упаси Боже, не в деньгах. Дело в том, что граф Хэ Чен - бывший "законник", если можно так выразиться, и вопрос заявлять о преступлении или нет - отсутствовал как таковой. Со списком от Мин Лин всё было ещё проще. Каждый раз он отдавал его одному из лавочников самого крупного в городе магазина, тот бежал к управляющему и спустя пять минут тот выходил к нему с поклоном и называл стоимость его заказа. Оплатив, Чен озвучивал, куда доставить, на что получал заискивающий взгляд, лебезящее "сделаем всё в лучшем виде, господин граф!" и ещё пару поклонов. Итог - все его "важные" дела были сделаны за час. До ужина оставалась уйма времени, но маловато для того, чтобы вернуться в гостиницу - придётся сразу же выходить обратно. И Чен решает неспеша прогуляться по городским улицам. Он держал путь в сторону ресторана, не особо всматриваясь в витрины. Солнце уже клонилось к закату, но было по-прежнему тепло. Как быстро в этом году весна перешла в лето... Надеюсь, он хорошо себя чувствует... Будто в ответ его мыслям, лучик солнца отразился янтарём от небольшой витрины, Чен остановился, повернулся, подошёл посмотреть поближе. Это оказалась ювелирная лавка специфической направленности. На витрине, на подсвеченных лампами и закатом бюстах, были выставлены только Ошейники. В центре - золотой, по обе стороны от него - серебряные, один более тонкий и изящный, второй явно мужской с нарочито грубым плетением. Ниже стоял ряд чёрных Ошейников из кружевных, бархатных или атласных лент, к ним были прикреплены разнообразные кулоны. Чен неспеша вёл по ним взглядом, гадая, что могло блеснуть янтарём... и нашёл. - Добрый вечер, господин, - раздался рядом вкрадчивый голос, - вижу, Вас кое-что заинтересовало. Эти камни для наших Двойственных клиентов владелец магазина лично изыскивает и привозит из столицы. Чен повернул в его сторону голову. - Прошу Вас, проходите, - указал продавец пухлой ручкой на открытую дверь, - Вы сможете рассмотреть их поближе. Подумав секунду, Чен кивнул и зашёл в небольшое помещение. Толстячок, с лёгкими извинениями, обогнул его и подошёл к хорошо освещённому прилавку. - Какой именно экземпляр Вас заинтересовал? - с приятной улыбкой поинтересовался он. - Или мне продемонстрировать весь наш товар? - Янтарь, - коротко ответил Чел. - Прекрасный выбор, господин! - вскинул он свои пухлые ручки, подошёл к витрине, достал обитый шёлком бюст, на котором на бархатной ленте висел большой, размером с куриное яйцо, овальный кулон. - Камень с морских берегов, крупный, но лёгкий, - продолжал вещать продавец, снимая и передавая его Чену, - подойдёт как зрелому, так и юному Безвольному. Граф огладил кулон пальцем. Тёплый. Поднёс его к лампе, и внутри вспыхнули рыжие искры. - Серебряный бэйл можно сменить на золотой, и подвесить его на филигранный Ошейник. - Он снял с витрины ещё один бюст, - это наша лучшая модель. Достойно подчеркнёт статус Вашего Безвольного, господин. Статус. Чен хмыкнул. Мой Безвольный... Сердце тепло толкнулось. Золотой Ошейник? Покачал головой. Не примет. Не получив нужного отклика, продавец продолжил. - Возможно, я тороплю события? И мне стоит предложить господину серебряную цепь? - Он поставил на витрину длинный бархатный футляр, открыл его. - Широкое мягкое плетение приятно к шее, Вы сможете носить кулон сами, заряжая его, - аккуратно пропел продавец. Чен вскинул на него взгляд, увидел на круглом лице понимание и, может, совсем чуть-чуть - зависть. - Камень и правда прекрасный. (Как и его глаза) Цепь? Да.*
Чен сидел за привычным "лучшим" столиком ресторана, ел привычное блюдо "от Шефа", которого не было в обычном меню, но чувствовал себя при этом непривычно. Может быть, дело в большом кулоне, который каждую секунду напоминал о своём присутствии на груди под рубашкой? Или в неожиданных размышлениях о вкусе блюда? Чен вдруг решил сравнить его с ужинами, приготовленными Мин Лин, и это сравнение было явно не в пользу первого. Значит ли это, что блюда Мин Лин его любимые? Или она (в силу опыта) просто лучше разбирается в тонкостях его вкуса? - Хэ Чен? - вырвал его из размышлений смутно знакомый голос. - Неужели, это сам граф Хэ Чен? Чен, не меняясь в лице, посмотрел на загорелого джентльмена в светлом костюме. Три секунды сопоставлял его внешность с кругом своих знакомств. Вспомнил. - Господин Хан? - Да, брось, Чен! Какой ещё "господин"? Забыл, как мы жались друг к другу той холодной ночью на жёсткой кровати в чёртовой Академии?! - широко улыбаясь ответил мужчина, раскидывая руки, призывая к объятиям, - с тех пор ты мне брат, не иначе! Чен поднялся, по-дружески обнялся с приятелем юности, пригласил сесть за свой стол. - От тебя столько лет ни слуху, ни духу! Вот уж не думал здесь тебя встретить! Ты ведь в столице работал? Чен небрежно махнул рукой, задал встречный вопрос: - Загар? Жил на юга́х? - Вечно скрытничаешь, совсем не изменился, - с улыбкой подмигнул Хан. - Да, распределили на южную границу...*
Вечер шёл своим чередом. Вино на столе сменил коньяк, основное блюдо - закуски, а разговоры о службе - общие воспоминания о юности. После второй бутылки коньяка Чен почувствовал себя расслабленным. Давний приятель довольно хорошо его знал, а потому не приставал с расспросами, и с удовольствием рассказывал о себе, много шутил, в общем смог отвлечь от всех мыслей, что тяготили его последние.. дни? Недели? Месяцы? Разговоры о юности тронули сердце ностальгией. Когда последний раз он вот так отдыхал? - А как получилось, что ты до сих пор не женат? А, граф Хэ Чен? Весь курс был уверен, что тебя первого выгодно "продадут"! Неужели отец твой не смог найти подходящую пару? - О! - Чен сглотнул вдруг подступивший к горлу комок. - Не сомневайся в нём, он пытался. Да. Отец был настойчив. Предлагал и "обычных" и Безвольных невест. На последней (Чен уже сбился, которой по счёту) поставил сыну ультиматум - или он женится, или теряет всяческую поддержку семьи. Чен выбрал второе. И отец, Господин Хэ, был верен своему слову - пальцем не пошевелил, когда сын с позором покидал родной город. Что ж - это была цена свободы, и Чен сполна её оплатил. - Правильно сделал, что не поддался, друг! - на весёлое лицо приятеля вдруг набежала тень. - Знаешь, жить в одном, пусть и большом, доме с женой "по расчёту"... Ну! - Хан залпом выпил коньяк, хлопнул рюмкой о стол, - что-то мы с тобой засиделись! Пора нам сменить заведение на менее презентабельное, - заговорщически подмигнул он, - я уверен, ты знаешь хорошее местечко. Чен не заставил себя долго уговаривать. Да и какая у него была альтернатива? Лежать в гостиничной постели, глядеть в потолок, поедая себя мыслями? В итоге, они расплатились за ужин, им подали к выходу коляску, Чен назвал адрес и они покатили в ночь.*
Хэ Чен сидел за одним из столиков в помпезной гостиной богатейшего публичного дома этого города. Его друг переключил всю свою энергию на двух куртизанок, одна из которых кормила его с рук спелыми ягодами, а вторая неустанно подливала шампанское. Ох, надеюсь завтра головная боль не убьёт его. Сам Чен пил кофе с коньяком и ловил на себе призывные взгляды "работников" всех мастей, сидящих вокруг на банкетках. Но приглашать за стол никого не спешил. Отрешённо думал о том, что ещё неделю назад он стремился попасть сюда, дабы проверить себя. Даже усмирить. А сейчас всё стало кристально ясно. Да, не осталось никаких сомнений. Это не банальная похоть и не приятный опыт Двойственного. Его чувства к Рыжему - не игра. - Ну, мой друг! Разреши откланяться! - Хан поднялся на нетвёрдых ногах, куртизанки вспорхнули следом, поддержали под руки. - Был безмерно рад повидаться! - И я, Хан, - искренне ответил Чен. - Ну, девочки! Ведите меня! А я рассказывал вам, как в юности... Хихикающие профессионалки повели его друга за бархатные шторы, которые скрывали лестницу, ведущую на второй этаж в более или менее вычурные комнаты. На вкус и цвет, как говорится. Чен пригубил ещё кофе, повёл взгляд по хорошо, но не ярко освещённому залу. Ночные бабочки встрепенулись, заулыбались. Знакомые лица особенно. Репутация, будь она не ладна. Его равнодушный взгляд словно впервые подмечал накрашенные губы и подведённые глаза, даже у парней. Яркие вызывающие одежды, но надо отдать должное уровню заведения - не вульгарные. Довольно дорогие украшения - серьги, браслеты, колье, Ошейник... Ошейник? Чен слегка удивился, но конечно же не подал виду. Знакомый юноша - тонкий (хотя, по сравнению с его комплекцией, все здесь казались таковыми) со светлыми волосами сидел чуть поодаль, у камина. На его шее была повязана широкая чёрная атласная лента с кокетливо приколотой слева брошью. Да, иногда Безвольные в борделях надевали "Ошейники", привлекая тем самым любителей "забраться на чужую территорию". Но что-то было не так. Чен встретился взглядом с парнишкой, легко кивнул. Тот тут же вспорхнул с банкетки, стараясь сдержать ликующую улыбку, двинулся плавной походкой к его столику. - Доброго вечера, господин, - сказал он чуть хриплым голосом. - Вы позволите? После ещё одного лёгкого кивка присел на стул рядом. - Рад видеть Вас вновь, господин. Желаете бренди? У нас есть бутылка Вашего любимого сорта. Чен отрицательно качнул головой и юноша умолк, сложил руки на коленях, изящно повернул голову и легко улыбнулся. И вот оно - то, что "не так". Ошейник оказался значительно толще атласной ленты. Как будто она повязана поверх других слоёв ткани. Вряд ли это новая мода. Хотя, и это не исключено. Чен поднял чашку, сделал глоток "крепкого" кофе, коснулся своей шеи. - Это подарок покровителя? Парень сначала удивлённо вскинул брови, потом спохватился, спрятал взгляд, коснулся рукой ленты и по его лицу пробежала тень. - Оу... нет... ну что Вы. Это... вынужденная мера... Чен поставил чашку, кивнул. - Проводи меня в тихую комнату. Юноша вскинул голову, оживился. В глазах появились блеск и томность. Он поднялся сам и предупредительно отодвинул стул графа, когда тот вставал. - Прошу Вас, господин. Склонился в лёгком поклоне, указывая рукой на бархатный "занавес". Занавес. Да. Всё это заведение немного походило на театр. И юноша, к слову, был неплохим "актёром". И ранее Чену нравилась его (и его коллег) "игра" - сплошные нежность, предупредительность и покорность. Никаких хмурых бровей, недовольного сопения, открытых взглядов - которые он так любит теперь. Чен улыбался своим мыслям, пока шёл к одной из нескольких дверей второго этажа. - Прошу Вас, господин, - парнишка открыл дверь, пропустил графа внутрь, зашёл следом и запер её на щеколду. Чен сел в удобное кресло, подозвал пальцем Безвольного. - Я помню твое Запретное Слово, - сказал он, как только парень встал между его ног. - На колени. Работник с готовностью и изяществом исполнил приказ. Его глаза прикрылись. Слишком рано. Возможно, "играл" на публику, а может, у него просто давно не было Игры. Знакомый жар лизнул Чену внутренности. Но он пришёл сюда не для этого. - Сними Ошейник. Парень вскинул руки, но не к застёжке, а как бы прикрываясь, просипел: - Вы... уверены? Под ним... там... - Бинты, - спокойно сказал Чен и глаза парнишки расширились. - Их тоже снимай. И всё же юноша мешкал. Граф нетерпеливо выдохнул. - Снимай. Безвольный подчинился. Первым делом отцепил брошь, видимо она была не столько декоративной частью, сколько удерживала ленту ровно на повязке. После с тихим щелчком расстегнул застёжку Ошейника, положил их в протянутую руку господина. Чен, в свою очередь - на маленький столик рядом с креслом. Юноша глубоко вдохнул и стал на ощупь искать край бинта. - Позволь мне помочь, - произнёс Чен и Безвольный с готовностью подставил шею. Спустя минуту бинты упали на колени юноши, а стальному взгляду открылся красный рубец вокруг светлой шеи. Чен внимательно осмотривал повреждение и с каждой секундой его взгляд становился темнее и жёстче. - Сядь на пятки. Юноша с благодарным выдохом выполнил. - Кто это сделал? - парень молчал и жевал от волнения губы. - Посмотри мне в глаза. Отвечай. Юноша испуганно заморгал, умоляюще посмотрел на графа. - Г-господин, прошу Вас... Я не могу.. не должен... жаловаться.. - Не можешь жаловаться? Правила заведения? Значит, это был клиент? Чен выпрямился в кресле, чтобы посмотреть на него сверху вниз. Произнёс со всей гордостью высшего аристократа: - Даю тебе слово, последствия моих расспросов тебя не коснутся. Это глубоко личное для меня дело, и я буду благодарен тебе за помощь, - добавил он чуть мягче. Юноша вроде бы успокоился, хотя взгляд по-прежнему оставался встревоженным. Чен покровительственно кивнул, продолжил расспросы. - Итак, как он выглядел? - Старик, - Чен вскинул бровь, - так я сначала подумал. Я видел его лишь со спины, пока он сидел в гостиной... - Сидел один? - Да.. Нет! С ним было ещё двое.. Они много пили, веселились и смеялись, а он сидел почти неподвижно. Я грешным делом подумал - племянники своего старого дядю поразвлечься привели... Но потом он поднялся и пошёл по залу осматривать нас. И когда подошёл ко мне, и посмотрел своими жуткими глазами... - Жуткими? - Да.. да, он встал против света, но его глаза как будто светились недобрым жёлтым огнём... Взгляд юноши стал стеклянным и запуганным, Чен мягко коснулся его плеча. - Всё хорошо, Ты молодец. Продолжай. - Спасибо, господин, - выдохнул парень. - И.. я увидел, что на самом деле он очень молод. Он уточнил, Безвольный ли я, и когда я кивнул, то велел мне идти с ним. - Голосом? - Нет. Пока нет. Но стоило нам зайти в комнату, он тут же отдал приказ "на колени". Он даже не спросил моё Слово... Хотя, это не такая уж и редкость здесь, но я сразу почувствовал угрозу... Парень весь как-то сжался, одной рукой нервно схватился за штанину, а второй за рубашку на груди. Чен терпеливо молчал. - Он.. он накинул мне на шею удавку. Велел вести себя тихо, и тогда обещал пощадить... Я... Мне было так страшно... Рука юноши на груди дрогнула, стала скрести кожу под рубашкой. У Чена всё внутри сжалось от знакомого жеста. - Что он с тобой сделал? - Он.. - из светлых глаз потекли слёзы, - одной рукой он держал удавку, а второй разорвал на мне рубашку, расстегнулся сам и.. удовлетворял себя, глядя на меня своими жуткими немигающими глазами... Он то затягивал петлю, то ослаблял, когда я уже начинал отключаться... Когда он.. кончил мне на грудь, то отпустил удавку... Я упал на пол.. он пнул меня несколько раз в живот... Перед тем как уйти, сказал, чтобы я не смел болтать, но потом усмехнулся и добавил "хотя, кому из нас больше поверят - маркизу или паршивой шлюхе?" - Маркизу? - Д-да.. - уже во всю вслипывал юноша. - Его имя? Фамилия? Как звали его те двое за столом? - П-простите, господин... Нам не велено подслушивать... Чен скрыл вздох разочарования. Но ничего, он узнал более, чем достаточно. - Ты молодец, Ты хороший, Послушный мальчик. - Ах, господин! - слёзы ручьём хлынули по его щекам, плечи его затряслись. В благодарность за ценную информацию Чен раскрыл перед Безвольным свои объятия: - Иди ко мне, обними меня. Парнишка, не мешкая, забрался к нему на колени, обнял за шею и разрыдался во весь голос на его груди. И граф ещё долгое время гладил его по спине и светлым волосам, хвалил Голосом - дарил ему Заботу и утешение, которой так не хватало в его юной жизни.
