Право на жизнь

      Женщина стояла под ливнем до тех пор, пока не почувствовала, как зуб на зуб перестал попадать. Она стерла с лица рукой воду, и устремила свой взгляд в черное небо. Стало холодно, но завтра будет тепло и душно. Снова перепады в погоде доставят ей проблем. Вздохнув, Антера взяла мокрые ботинки, которые сняла раньше, и пошла к заднему входу в дом. Это был короткий путь в дом, по лестнице ведущей на верх, и в ее спальню. Закрыв за собой дверь, Антера включила тусклое освещение и поспешила снять мокрую одежду, затем бросить ее в машинку, запустив стирку. Затем, в одних боксерах стала мыть за собой полы. Это помогло ей отвлечься от того, что было за ужином. Мысль о еде заставила желудок предательски заурчать, от чего злость в девушке только возросла.       — Заткнись! — проворчала Антера, ополаскивая половую тряпку. — Я не хочу есть.       Босс вздохнула, умываясь. Она включила кран и следила за тем, как вода наполняла ванну, как пар возвышался над жидкостью, а так же запотевает зеркало. Босс выключила воду, и вошла в комнату, чтобы взять белье, но в дверь постучали. Антера нахмурилась, набросила на плечи рубашку, а потом и штаны. Стук повторился еще несколько раз, прежде, чем она открыла дверь.       — Как неожиданно, — пробормотала управляющая, смотря на спокойную Оливию на своем пороге.       — У меня мало времени, впустишь? — спросила подросток, смотря прямо на управляющую.       — Что, хочешь по-быстрому навалять мне, пока сестра не заметила твоего отсутствия? — спросила босс, отступая в сторону, чтобы впустить девушку.       — Да нет, беспокоиться нужно не о сестре, а о тебе, — зайдя в комнату, Оливия осмотрелась.       — Как ты меня нашла? — закрыв дверь, Антера заняла кресло у камина.       — Помнишь, я помогла тебе дойти до спальни, которую занимала? — продолжая оглядывать комнату, спросила Оливия, и, заметив краем глаза кивок, продолжила. — Ты тогда посмотрела в эту сторону. Я тогда подумала, что тебе просто показалось что-то там, но утром я нашла здесь дверь. Это и есть твоя берлога, папа-медведь?       — Присаживайся, ты ведь спешила, — Антера пригласила гостью занять свободное кресло.       — Вообще-то нет, — девушка села в кресло, и внимательно посмотрела на женщину перед собой.       Черты лица были ей знакомы, влажные, взлохмаченные волосы, рубашка наспех застегнутая, шорты и босые ноги. Женщина спокойно сидела и давала себя рассмотреть, не выражая никаких эмоций. Антера была спокойна и будто, пуста.       — Я пришла извиниться за сестру, — призналась после долгого молчания Оливия. — Мне очень жаль, что Корделия вспылила, наговорила много лишнего, а я не остановила ее.       — Она вправе злиться, — отмахнулась босс, устало вздохнув. — Вправе думать так, как ей хочется.       — Вправе злиться и ты, обижаться и закрываться, — тихо произнесла Оливия, наклоняясь к женщине и заглядывая в глаза. — Быть уязвимым — не слабость, признать это — сила. Корделия запала тебе в душу, мы обе это понимаем. Я здесь не для того, чтобы нотации тебе читать или угрожать. Ты прекрасно знаешь и сама, что я сделаю с тобой, если обидишь мою сестру, но сейчас оступилась она. И я здесь ради нее.       — Ты точно младшая? — нахмурилась Антера, внимательно слушая подростка. Она уже успела все обдумать и прийти к своим выводам.       — Да, я всегда младшая, — кивнула студентка, откидываясь на спинку кресла. — Но вернемся к нашей теме. Сестра не такая как ты или я, она не думает наперед так глубоко. Она просто видит все таким, каким хочет видеть.       — И хотела она видеть меня лгуньей? — поинтересовалась босс.       — Она хотела видеть тебя другом, каким ты ей стала, — начала объяснять Оливия. — Вы много проводили времени вместе и между вами что-то появилось. Нечто особенное.       Младшая Майлетер замолчала, а Антера задумалась. Она и правда думала, что между ними возникло что-то особенное, но сейчас, она уже не уверенна. Впервые за долгое время Антера почувствовала себя собой, без груза власти и уважения семьи Элазар, без чувства вины за прошлое и свое решение, которое, не смотря на все, она бы приняла снова. Ей не нужно было быть сильной, властной, контролирующей все и всех. Она просто была Вэйн, той, кем не стала. Но хотела ею быть. Собой. Антера в глубине души надеялась, что она все еще может вернуться в прошлое, сможет снова быть просто девушкой, просто сестрой и дочерью. Но она ошиблась, позволяя себе, в особенно ужасные ночи она грела крупицу себя настоящей, скрытую за сотнями дверей. Она сама не заметила, как раскрыла часть себя девушке, которая незаметно подобралась к ней.       Босс откинулась на спинку кресла, слегка расставив ноги, она подперла скулу кулаком.       — Особенное? — тихо спросила она, серьезным голосом. — Да, особенное. Лживое, мерзкое, двуличное. Такое, что твоя сестра едва ли не разорвать меня была готова. Да, это нечто особенное. Особенная ненависть.       — Это не так, — пыталась возразить подросток, но Антера раздраженно подняла руку, сжав скулы.       — Не так? — злобно проговорила босс. — Плевать. Твоя сестра сказала свое мнение. Мы обе там были, нет смысла все это обсуждать. Что скажешь ты, Оливия? Мне нужно твое мнение.       — Мое мнение? — удивилась девушка, и ее брови взлетели вверх.       Младшая Майлетер замолчала. Она пришла сюда ради сестры, не ради себя. Она не была слепой, прекрасно видя то, как эти двое сближаются. Взаимодействуют друг с другом, как Корделии комфортно с управляющей, как она начинает светиться, когда они флиртуют, когда Антера оказывает ей всевозможные знаки внимания. Оливия смотрела на женщину пытаясь прочитать ее мысли, но ее лицо было непроницаемым. Подросток пришла с конкретной целью, но видимо Элазар было плевать на ее планы.       — Я думаю, что ты впервые себя так чувствуешь, — глубоко вдохнула Оливия. — Тебе обидно, больно, ты в растерянности, потому что не понимаешь, почему она так поступила. Почему Корделия разозлилась, вышла из себя, стала кричать на тебя. Ты думаешь, что сделала все верно, и сейчас, даешь себе слово больше не совершать той ошибки, что совершила. Но ты не права, это была не ошибка. Не ошибка показать тому, кто запал тебе в душу себя настоящего. Это не слабость быть уязвимым.       — Что ты знаешь об уязвимости, девочка? — прорычала Антера, наклоняясь к подростку, смотря в глаза.       — Больше, чем ты думаешь, — Оливия скопировала позу собеседницы, без страха смотря в ее глаза и видя в них бурю.       Они долго молчали, смотря друг на друга, уже не в глаза, но напряжение между ними не спадало. Обе девушки оценивали друг друга, пытались разгадать мысли, следующий шаг. Но в итоге Антера сдалась первой.       — Проницательная, мне нравится, — чуть улыбнулась управляющая. — Ты мне сразу понравилась.       — Ой, стой-стой, — подросток подняла руку, прерывая собеседницу. — Это ведь не тот момент, когда ты признаешься в любви, а не моей сестре? Говоришь то, что сблизилась с Корделией только чтобы заставить меня ревновать.       — Ха-ха, — выдавила из себя босс, — специфичный юмор, но нет. На самом деле, мне правда нравится то, какая ты осторожная, подозрительная, осмотрительная. Но больше всего мне нравится то, как ты защищаешь сестру. Я такая же. Не меняйся, набираясь опыта. Что ж, если на этом все, меня ждет моя остывшая ванна.       Антера встала с кресла, и подала руку, которую Оливия пожала, тоже встав. Хозяйка проводила девушку до двери, и, выходя подросток обернулась.       — Просто, дай ей шанс, — тихо попросила она. — Когда она придет, выслушай ее, прошу.       — Если это не будет новая гневная тирада, — обещала управляющая, вздохнув после минутных раздумий. — Все плохое я о себе уже знаю.       — И на том спасибо, Антера, — кивнула подросток, и неспешно пошла прочь.       Элазар вздохнула, закрыв дверь. Она снова разделась, и прошла в ванную. Добавив горячей воды, женщина надела наушники, включила в них музыку и залезла в ванну. Сейчас ей нужны были только музыка и расслабление, тишина и покой. Даже от своих собственных мыслей.       Пока Антера пыталась усмирить свой нрав, обуздать гнев и обиду, Сайлан пытался наладить диалог с Корделией, пока Оливия беседовала с Эллен в покоях, которые выделили женщине.       — Папа, я не хочу об этом говорить, — в который раз повторила девушка, отказываясь смотреть на отца. Она прекрасно знала, что если посмотрит, то она не сможет отвести взгляд от отца, и просто сдастся. Но она не может. Корделия была упрямой как ее отец, однако, сам Сайлан всегда поддавался чарам жены, и после ее смерти часто пользовался ее уловками в разговорах с дочерями. Опыт супруги помог ему наладить общение с Оливией, стать ей сначала собеседником, затем другом, а после и отцом.       Сайлан устал. Он смотрел на дочь, и видел себя, прекрасно понимая супругу, которая вздыхала и часто сверлила его взглядом в его особо ворчливое время.       — Ладно, не хочешь говорить, не нужно, — тихо произнес мужчина, вздохнув. Он поднялся, и посмотрел на дочь, когда та в изумлении подняла на него свой взгляд.       Сайлан просто смотрел в глаза дочери, но Корделии казалось, что он видит ее душу. Ей стало неуютно под этим взглядом, но она понимала, что ее отец прав. Корделия всегда могла поговорить с отцом о чем угодно, и тот всегда слушал, всегда интересовался ее мнением, мыслями, чувствами. Он был ее лучшим другом всю ее жизнь, с кем, как не с ним она может поговорить? Кто, как не ее отец поможет ей разобраться в себе и своих чувствах?       — Прежде, чем уйти, я хочу кое-что сказать. Напоследок, — улыбнулся мужчина дочери. — Когда я пришел в этот дом в первый раз, я принес с собой пистолет.       — Но ты не носишь оружие, — возразила Корделия, удивленная словами отца.       — Да, но я принес его с собой, — кивнул Сайлан, сунув руки в карманы. — Но не это главное. Здесь была горничная, девушка по имени Юна, она выглядела спокойной, миролюбивой, гостеприимная и улыбчивая. Однако, когда она провела меня к главе — Антере, в ее взгляде я увидел уважение. Она не знала меня, а я не знал ее. Но она уже уважала меня. Когда мы говорили с ней после ужина, я нашел ее прекрасным собеседником, умной, начитанной, логичной девушкой, которая хорошо владела информацией, и планировала вашу защиту. Я пришел к ней в дом с оружием, просить защитить своих дочерей, а она просто отнеслась ко мне с уважением.       Корделия присела на быльце кресла, слушая отца. Она знала, что он не просто так рассказывает ей эту историю.       — Антера действительно вела себя как глава, — подходя и садясь в кресло, продолжил Майлетер, положив руку на колено дочери. — Она была вежлива, добра, внимательна, но держала дистанцию, только к концу ужина она расслабилась. И позволила мне увидеть частичку себя. Она простила мне мою ошибку и неуважение, Юна незаметно забрала мой пистолет, который я получил на выходе из дома. Знаешь как?       — Нет, папочка, — тихо прошептала Корделия, прижимаясь к телу отца.       — Она передала мне его дулом к себе, смотря мне в глаза без страха или презрения. Она готова была к тому, что я мог спустить курок, и все равно отдала мне оружие, — сказал мужчина, оставляя на макушке дочери поцелуй. — Я ушел с миром, получив то, что просил, ничего не теряя. Она ничего не попросила взамен. Но покинул я этот дом, получив урок, опыт.       — К чему ты все это говоришь, папа? — спросила Корделия, наслаждаясь к теплому телу отца. — К тому, что она благородная и добрая? Она лгунья!       — Так ли это? — спросил Сайлан дочь, сжав ее плечо, тем самым заставляя ее посмотреть на него. — Так ли это? Тебе передалась интуиция матери, Корделия, неужели ты до сих пор думаешь, что тебя обманули?       Корделия впервые задумалась. А ведь правда, отец был прав, интуиция никогда ее не подводила. Она спасала ее множество раз от гнилых людей, несчастных случаев и различных ситуаций. Она всегда доверяла ей, но здесь интуиция молчала. Все время. Она думала, что Вэйн как-то очаровала ее, притупила шестое чувство, но что если нет? Когда они просто вели беседы с Антерой, ей было комфортно, девушка была интересной, начитанной. Они могли поговорить о пустяках и на серьезные темы одинаково увлеченно. Корделия была приятно удивлена, что управляющая интересуется историей и мифами, взахлеб делясь с ней знаниями, историями и всякими глупостями, которые заставляли Корделию смеяться или фыркать от абсурда теорий заговоров. Объятия, которые дарила ей Антера, были нежными, теплыми, ласковыми. Они давали ей защиту, чувство безопасности, которое она ощущала лишь в руках отца. Их легкий флирт и заигрывание заставлял ее смущаться, краснеть как спелый томат, но это было приятно. Она чувствовала, что это не лесть, а искреннее восхищение, и не банальное « ты прекрасна», а изящные сплетения теплых слов. Она даже зачитывала Ромео и Джульетту, вставая в позу, кривляясь, пока Оливия их не видела и не слышала. Антера выставляла себя глупой и смешной, лишь бы Корделия улыбалась и смеялась.       Это было как откровение. Как гром среди ясного неба. Но не на все вопросы, Майлетер нашла ответы.       — Почему она сразу не сказала мне кто она? — тихо спросила Корделия у отца, пытаясь найти ответ в его глазах.       — Тебе лучше узнать это у нее самой, дорогая, — ласково сказал бизнесмен, прижав к себе растерянную дочь, поглаживая ее по спине. — Беседа еще ни кому не мешала, Корделия.       — Но если станет хуже? — спросила она отца, смотря на него. — Если она даже не захочет меня слушать после всего, что я наговорила? Она может отказаться тебе помогать.       — Она не сделает этого, — спокойно произнес Сайлан, продолжая гладить спину дочери.       — Почему ты так уверен? — Корделия не верила, ей было страшно. Если все было настоящим, она может потерять больше, чем когда-либо.       — Потому что Антера человек слова, и она дала мне слово, что защитить вас с Оливией, — мужчина посмотрел в глаза дочери, веря в каждое свое слово.       — Хорошо, — кивнула девушка, и прижалась к отцу, чтобы перенять хоть крупицу его уверенности. — Я поговорю с ней завтра.       — Сейчас было бы идеально, ведь завтра может постоянно откладываться, дорогая, — мягко настоял мужчина, оставляя на лбу дочери долгий поцелуй. — Не отступай, пока в тебе есть крупица решимости.       — Я бы хотела еще немного времени, папа, — робко произнесла девушка, прижавшись всем телом к отцу. — Я наговорила слишком много, нужно правильно подобрать слова.       — Только не затягивай, дорогая, хорошо? — мужчина нежно прижался губами к виску старшей дочери, мысленно благодаря младшую за то, как сильно она любила их обоих.       — Хорошо, а где Оливия и Эллен? — будто очнувшись от своих мыслей, поинтересовалась Корделия, оглядывая столовую.       — Они ушли беседовать о работе, наверное, — расплывчато ответил Сайлан, поглаживая спину дочери. — Ты же знаешь, какие они становятся, когда нужно с нуля сделать проект.       — Да, они становятся одержимы им, — улыбнулась девушка. — А тут наш новый ресторан, в новом городе, конечно, они загорелись идеями. Кстати, как у вас дела с Эллен?       — Дела с Эллен? — переспросил мужчина, нахмурившись. — А что не так? Мы не ссорились, ни чего такого. Да, пара официанток, только решили подработать больше, но мне толком Эллен ничего не сказала, и все. Мы не ругались, ни чего такого, дорогая.       Корделия закатила глаза и почала головой на несообразительность отца. Он становился глупым и невнимательным, когда дело касалось женщин, которые оказывали ему знаки внимания. Сайлан всегда был добр, воспитан, и принимал все это за дружелюбие, а не за флирт с ним и заинтересованность в его компании, как мужчины. Она знала, что отец до сих пор любит ее маму, и любила его за это еще больше, однако, уже прошло достаточно времени, чтобы он открыл свое сердце для новой любви. Афелия бы хотела счастья и любви для мужа, а не то, чтобы он зарывался в работу и посвящал всего себя дочерям, полностью игнорируя себя. Оливия первая заметила, что Эллен не ровно дышит к Сайлану, затем сказала об этом Корделии и они обе стали наблюдать за ними.       Эллен первое время была мягкой, дружелюбной, смущалась. Потом, узнав Сайлана получше, поняла, что он просто воспитанный, добрый, заботливый мужчина, ответственный и справедливый начальник, который заботится о своих людях и бизнесе. Проработав с ним бок о бок пару лет, женщина влюбилась, но прекрасно знала, что Сайлан верный мужчина, любящий свою покойную жену, и она уважала это. Конечно, она не прекратила проявлять знаки внимания, но не дала себе надежду, просто стараясь быть для мужчины и другом. Вот только Эллен и сама заметила, как дочери Сайлана наблюдают за ней, и когда Оливия пришла к ней лично, поняла, что ее раскусили. Оливия же просто пришла поговорить, а вот Корделия, нет. Девушка сразу перешла к делу. Она рассказала о матери, о том, как они взяли Оливию из приюта, как они сдружились, и рассказала об отце, а напоследок дала слово, что если ее отце действительно будет заинтересован в женщине, она поможет. А если нет — лично скажет об этом женщине.       — Папа, — вздохнула девушка. — Эллен тебе нравится?       — Конечно, иначе как бы я с ней работал? — ответил мужчина. — Она профессионал, и то, что у нее было свое дело — большой плюс. Я поэтому и взял ее на работу. Она прекрасно справляется, работники ее любят, а официанты чуть ли не молятся на нее.       — Папа, — протянула предостерегающе Корделия, положив руку отцу на грудь.       И наконец, Сайлан понял, к чему был вопрос. Он глубоко вздохнул и опустил голову. Он ненавидел эту тему разговора. Сайлан считал, что это не хорошо, по отношению к жене и дочерям. Но девочки были иного мнения.       — Корделия, родная, — начал мужчина, но его прервали.       — Я знаю папа, — ласково сказала Корделия. — И мама знает, и Оливия тоже. Мы с сестрой любим тебя, и знаем, что мама для тебя очень важна, ведь она была твоей первой любовью, первой женщиной, твоей женой. Но уже прошло достаточно времени, папа. Мама хотела бы, чтобы ты был счастлив, любил и был любим.       — Я люблю вас и вы любите меня, — слабо возразил мужчина, прекрасно понимая, что дочь не это имела в виду.       — Папа, — с нажимом произнесла Корделия, и Сайлан снова тяжело вздохнул. — Эллен тебе нравится? Как женщина.       Мужчина поджал губы и замолчал. Он и сам замечал за собой, что смотрит на Эллен по-другому. Особенно на прошлом торжестве, когда они провожали новый год. Ресторатор была прекрасна в платье, цвета ночного неба, которое сверкало и искрилось. Она завила волосы, и уложила их в несложную прическу, открывая шею. Она снова надела шпильки, которые сровняли их небольшую разницу в росте. Сайлан тогда набрался смелости, и пригласил ее на танец. Ему была приятна забота Эллен, то, как она была нежна и ласкова, или наоборот, строга и непреклонна, ему нравилось проводить с ней вечера за беседами на разные темы. Она помогала ему и с дочерями, и ладила с ними почти с самого начала их знакомства. Она стала частью их семьи и приглашалась на каждый праздник, и часто девочки гуляли с Пейрисс сами. Он и сам замечал, как мужчины оказывают ей знаки внимания, иногда он ловил себя на мысли, что ему это неприятно, что он чувствует ревность, узнавая о новом букете или приглашении на свидание. Помнится, Эллен однажды согласилась пойти на свидание с один из работников офиса, что часто у них обедал, и он был зол в тот вечер. Закрылся в кабинете, дома не ужинал, был молчалив и задумчив. Сестры тогда не стали его допытывать расспросами, а просто обнимали и поддерживали. Сам же он потом избегал управляющую, но как только узнал, что тот парень был груб с Эллен, самовлюблен и делал непристойные предложения, то вышвырнул его из своего ресторана, как только увидел. Он тогда был очень зол, и едва не избил клерка за его грубость и напыщенный вид. После закрылся в кабинете и не выходил до самого закрытия. Он помнит, как Эллен постучалась к нему, уговорила поехать домой, и там они выпили бутылку вина за разговором о работе. Прежде, чем отправиться спать в гостевую комнату, управляющая оставила на его щеке поцелуй и прошептала благодарность за то, что он вступился за нее.       — Что ж, только слепой не увидит, что Эллен красива, и хороша собой, — тихо произнес бизнесмен, но тут же спохватился. — Не, то чтобы я всегда на нее смотрю, или слежу за ней, или что-то такое. Просто она хорошо одевается, платья там, брючные костюмы, юбки, которые подчеркивают ее тело, и его плавные линии. Ой…       Мужчина замолчал, и сжался, понимая, что только что сдал себя с потрохами. Он поник и сжался. Сайлан корил себя зато, что позволял себе иногда бросать восхищенные взгляды на свою управляющую, делать ей комплименты, которые красили щеки женщины румянцем.       — Папа, — ласково произнесла Корделия, поглаживая широкую грудь отца. — Да, полностью согласна, что Эллен красивая, видная женщина. Но и ты у нас хорош собой. Многие женщины заглядываются на тебя папа.       — Ох, родная, — вздохнул Сайлан, — не говори глупости.       — Это не глупости, — возразила дизайнер, поглаживая грудь отца. — Ты просто не хочешь замечать, как на тебя засматриваются женщины. Они бросают на тебя заинтересованные взгляды, флиртуют с тобой, касаются твоей руки или плеч во время разговора. В ресторанах, в магазинах, на улицах. Ты красивый, сильный, воспитанный и умеешь вести красивые речи, ты умен и знаешь, как располагать к себе, надежен. Ты лакомый кусочек пирога, папа.       Мужчина засмущался. Он, конечно, следил за собой, красиво одевался, подгонял костюмы под свои параметры или шил их на заказ, чтобы выглядеть лучше. Регулярно посещал спортзал, стригся по моде, разбирался в популярных вещах, которыми интересовались его дочери.       — Папа, я знаю, что ты любишь маму, и я знаю, что ты верен ей, — ласково начала Корделия, подводя отца к важному, давно назревавшему разговору. — Но прошло уже достаточно времени, тебе нужно двигаться дальше. Мама хотела для тебя счастья, любви. От того, что ты найдешь себе женщину, влюбишься, и если захочешь — женишься, ты не станешь хуже в моих глазах или глазах Оливии. Мы обе желаем тебе счастья, и мы уже не маленькие, чтобы ты уделял нам все свое время, папа.       — Ты хочешь сказать, что я вам надоел? — с легкой улыбкой спросил мужчина.       — Папа! — Корделия с легкой улыбкой шлепнула отца по груди, которую гладила. — Мы только рады проводить с тобой время, но тебе нужно и о себе подумать.       — Ты поэтому заговорила об Эллен? — тихо и серьезно спросил Сайлан, обнимая дочь. — Думаешь, я ей- нравлюсь?       — Думаю, очень сильно, — улыбнулась Корделия. — Мы с Оливией очень тебя любим и беспокоимся о том, что ты одинок. Да, у тебя есть мы, но мы не заменим тепла любимой женщины. И тебе она нравится, иначе ты бы не думал так сильно и долго над подарками для Эллен.       — Она прекрасный друг, конечно, я хотел, чтобы ей нравился подарок, — пытался защититься Сайлан, но прекрасно знал, что это бесполезно.       — Папа, ты ей нравишься, она нравится тебе, почему бы просто не сходить на ужин? — предложила Корделия, успокаивающе поглаживая грудь и спину отца. Она знала, что просит от него слишком много, но они с сестрой очень беспокоились за отца, который не позволял бы себе действовать.       — Ужин? Звучит знакомо, я попробую, — сдался мужчина, ведь он уже ужинал с Эллен, и так же это можно было в случае провала списать на дружескую встречу.       — Вот и хорошо, как соберешься, — улыбнулась девушка, целуя мужчину в щеку, — позвони нам, и мы поможем тебе с выбором одежды и цветов.       — Хорошо-хорошо, — улыбнулся мужчина энтузиазму дочери. — Только много не ожидай, ладно?       — Ладно, — сдалась Корделия. — Я тобой горжусь, согласиться — тоже дело, папа. Значит, ты уже думал об этом, ловил себя на определенных мыслях.       — Ловил, — не стал отпираться мужчина, ведь он мог честно и открыто говорить с каждой из своих дочерей, получая от них тоже самое взамен.       — И в этом нет ничего плохого папа, ты не стал хуже, только лучше, — подтверждая свои слова, Корделия зацеловала щеки отца с радостной улыбкой.       — Хорошо тогда может, покушаешь? — предложил мужчина, поглаживая дочь по колену. Он волновался за нее, ведь она мало кушала, а сегодня и вовсе отказалась ужинать. Еще и нервничала много, а это трата ресурсов.       — Не хочу, папочка, — с виноватой улыбкой отказалась девушка. — Думаю, нам стоит найти Оливию и Эллен, и идти отдыхать, уже поздно, мы еще и с дороги, устали, наверное.       — Да, — кивнул Сайлан, — я бы от душа не отказался и теплой постели.       — Тогда давай все уберем, и найдем тебе комнату, — встала девушка, и протянула руку отцу, которую он принял.       Как только отец и дочь начали убирать со стола, в столовую вошли служанки и буквально вытолкали их за дверь. Их проводили к комнате, в которую временно поселили Сайлана, а так же проводили к Эллен и Оливии, которые заняли соседнюю комнату. Ресторатор и подросток сидели в креслах и за чаем вели беседу, у них на столе были разные листы с заметками и рисунками. Сразу видно, что они действительно обсуждали новый ресторан и были полностью поглощены этим некоторое время назад.       — Вы снова без нас работали? — нахмурился Сайлан, сложив руки на груди для большей грозности.       — Прости, папа, — виновато, но мягко улыбнулась Оливия. — Ты же нас знаешь, мы боялись забыть наши идеи.       — Да, прости, Сайлан, но у нас могут быть еще идеи, которые появится после хорошего сна и в полном сборе, — улыбнулась Эллен, поднимаясь с кресла. — Хотите чаю?       — Нет, спасибо, Эллен, мы пришли забрать Оливию, пожелать спокойной ночи и лечь отдохнуть, — отказался от предложения бизнесмен.       — Хорошо, тогда не смею задерживать вас, — улыбнулась Эллен, смотря только на мужчину. — Ты и правда выглядишь уставшим.       Пейрисс подошла и ласково положила свою ладонь на щеку мужчины, поглаживая кожу большим пальцем. Она внимательно смотрела в его глаза, видя в них сонливость. Сайлан сжал ее руку с мягкой улыбкой на губах, принимая ее заботу, и тут дверь тихо закрылась, выводя их двоих из транса. Сайлан огляделся и усмехнулся тому, как его дочери быстро покинули их общество.       — Шустрые, — виновато улыбнулся он, все еще держа руку Эллен в своей.       — Видимо они думают, что могут помешать чему-то, — пожала плечами Эллен, не предпринимая ни каких попыток освободить свою руку из руки мужчины.       — Чему же? — несвойственно осторожно спросил Сайлан.       — Я не знаю, — тихо ответила Эллен. — Но определенно хорошая дружба между нами есть.        — А что-то большее? — он сжал руку женщины в своей руке, и посмотрел ей в глаза.       — Что-то большее, тоже определенно есть, — робко призналась Эллен, смущенно опуская взгляд.       — Хорошо, — улыбнулся Сайлан, и расслаблен вздохнул. Он сам и не заметил, как сильно переживал, и ждал ответа. — Я зашел поблагодарить тебя, Эллен, за то, что ничего не рассказала девочкам.       — Я знала, что ты не захочешь их волновать, к тому же с нами хорошо обращались, — улыбнулась ресторатор. — А вот с представлением у них беда, я пожалуюсь.       — С удовольствием буду рядом с тобой в этот момент, — улыбнулся Сайлан. — Что ж, думаю, мне пора. Ты тоже устала, и нужно поспать.       — Да, ты прав, уже поздно, и стоит лечь спать, — согласилась Эллен, и как назло, желание зевнуть не удалось подавить.       — Сладких снов, Эллен, — пожелал Сайлан, и взяв чашки, покинул комнату.       — Спокойной ночи, Сайлан, — прошептала женщина в закрытую дверь.       Готовясь ко сну, Эллен прекрасно себя чувствовала, ведь Сайлан, похоже, набрался смелости признаться себе, что между ними скользит что-то большее, чем дружба. Она была рада, что он не оттолкнул ее, что давало им шанс все обговорить и узнать к чему может привести их взаимная симпатия. Засыпая, ресторатор подумала, что они все обсудят, когда все успокоится, и Сайлан сможет сосредоточиться на себе.        Тем временем Сайлан пожелав дочерям сладких снов, тоже отправился отдыхать. Оливия уже успела принять душ, и забраться в постель в комнате, которую им выделили изначально, покои Антеры они покинули несколько дней назад. Она видела, как Корделию что-то тревожит, но давить или расспрашивать не стала.       — Иди, не бойся попробовать, бойся не попробовать, -улыбнулась она сестре, и устроилась в постели поудобнее.       — Ой, спасибо, юный джедай, — скривила рожицу девушка, укрывая сестру. — Так заметно?       — Для меня? — улыбнулась сонно Оливия. — Да, не бойся, все будет хорошо, если только ты не вспылишь. Вы обе совершили ошибку, но дорогая, между вами определенно проскакивают искры. И ты чувствуешь их, не упусти шанс, который может сделать тебя счастливой.       — А ты уже обещала, что сделаешь ей очень больно, если Антера меня обидит? — поглаживая спину засыпающей малышки, поинтересовалась Корделия.       — Нет, — закрыв глаза, пробормотала в подушку девушка. — Я обещала, что раскидаю ее потроха по всему городу за тебя.       — Мне подходит, сладких снов, родная.       Корделия улыбнулась на такое проявление любви и заботы со стороны сестры, и, оставив на ее щеке поцелуй, собралась покинуть комнату, как зазвонил телефон. Майлетер поспешила снять трубку с рычага, чтобы трель не разбудила ее сестру.       — Алло?       -Здравствуйте, — раздался ласковый голос из трубки. — Вас разве не учили, что принимать чужие звонки — плохо?       — Учили, но думаю, вы звонили именно мне, не так ли? — задала встречный вопрос Корделия, стараясь говорить тихо. — С кем имею честь говорить?       — Юна Элазар, — представилась собеседница. — Я управляющая домом, в котором вы живете. За звонок не беспокойтесь, он зашифрован. И вы правы, я звоню именно вам, Корделия. И звоню не просто так, а с просьбой.       — Просьбой? — переспросила дизайнер, присаживаясь в кресло. — Какой?       — Позаботиться о самом важном человеке для всех Элазар — Антере, — попросила Юна. — Я бы сама занялась заботой о ней, но я далеко, и вернусь не скоро. А помощь и забота нужны ей сейчас. Она упряма как ослица, и глупа так же, когда дело касается ее самой. Но прошу вас, позаботьтесь о ней, пожалуйста.       — Почему вы просите меня об этом? — не понимала Корделия. — У нее полно слуг в доме, почему я?       — Ни кто из них не приблизился к Антере так, как это сделали вы, — ответила собеседница. — Да, я знаю, что вы в ссоре, но уверенна, что вы помиритесь. И только вам я могу доверить заботу о своей подопечной.       — Подопечной? — удивилась Корделия. Она думала, что Юна как минимум их ровесница, а не взрослая женщина. Хотя по голосу и не скажешь.       — Да, я присматривала и заботилась об Антере всю ее жизнь в семье Элазар, — подтвердила Юна. — Но я не на много старше Антеры, так что не беспокойтесь, и говорите со мной открыто. Я знаю ее лучше, чем она сама, поэтому у меня есть для вас советы, как обуздать ее. Нрав у нее горячий, так же и в постели я думаю, она будет неудержима.       Корделия задохнулась от смущения и таких откровенных речей собеседницы. Даже для возмущения у нее слов не нашлось от шока такого откровенного разговора. Но все же она собралась.       — Мы не… Мы даже не друзья, чтобы говорить о чем-то большем! — прошипела громким шепотом Корделия, и потом посмотрела на спящую Оливию.       — Но ты знаешь ее вкусы, любимую еду, фильмы, сериалы, любимые и ненавистные вещи, — заметила Юна, прекрасно зная, что происходит в доме. — С тобой она говорила о себе больше, чем со всеми вместе взятыми в доме, за всю свою жизнь в доме. Так что, ты позаботишься о ней вместо меня?       — Рассказывайте, — тихо согласилась Корделия, и стала слушать собеседницу.       — И так, прежде чем раскрыть тебе тайну, хочу задать пару вопросов, не против, ответить на них? — поинтересовалась Юна.       — Вопросы? — удивилась Корделия, она думала, что все решено, а тут внезапный тест. — Ладно, хорошо.       — И так, какой цвет любит Антера? — прозвучал первый вопрос.       — Алый, — сказала Корделия, не понимая к чему такой легкий вопрос.       — Любимое блюдо?       — Рис в томатном соусе с мясом или фрикадельками.       — Любимый фильм?       — Он не один, — сказала Майлетер, и тут же пояснила, — это серия фильмов по книгам об оборотне и его семье, которая состоит из разных существ. Ей нравится то, что это самый максимально приближенный к книгам фильм. Огромное количество деталей, моментов, мелочей не были утеряны или убраны.       — О, она обожает эту серию, — улыбка так и скользила в словах девушки. — Что она ненавидит?       — Мужчин, которые ущемляют женщин, причем разными способами, — ответила Корделия, слегка задумавшись. — Мы оказывается много говорили о личном…       — Именно поэтому я позвонила именно тебе и именно сейчас, — объяснила Юна.       — Это вы так переходите к сути? — поинтересовалась Корделия, обращая внимание на то, что Оливия поменяла положение, но продолжила спать.       — Да, у нас город находится в такой нише, которая не позволяет холодным ветрам здесь обосновываться, — объяснила Юна. — Это и плюс долгой и теплой погоды, и минус того, что зима приходит резко.       — Антера подвержена таким изменениям? — спросила Майлетер, поглядывая на сестру.       Корделия вспомнила, что Оливия так же страдала головными болями и сонливостью, когда ее забрали из Элестед. Она замечала, что сестре плохо, она плохо спала, долго засыпала, мало ела, была агрессивной, не позволяла о себе заботиться, потому что не привыкла к ним с отцом. Часто была молчалива и в одиночестве.       — Да. Эти резкие перепады в природе дурно на нее влияют, — подтвердила Юна. — Она страдает бессонницей, головными болями, иногда переходящими в мигрень, чувствительностью к свету, отсутствию аппетита, от недосыпа проявляются вспышки агрессии, она может быть резкой и грубой. Антера так же часто слушает музыку, и прошу ее не беспокоить в эти часы, ибо они очень сложные для нее.       — Вы ведь не просто так говорите мне то, что часто написано в интернете про магнитные бури? — с легкой улыбкой спросила Корделия. — Оливия, моя сестра, так же страдала от другого климата, когда переехала к нам. Мы отпаивали ее чаем с травами, натирали ей виски мазями, зажигали ароматические свечи и не давали дремать днем.       — Да, это иногда помогает, но у Антеры не так просто. Из-за прошлого, ее головные боли часто переходят в звенящий шум, и она становится невыносимой, — вздохнула Юна, с содроганием вспоминая первый год заботы об управляющей.       — Тогда что мне делать, чтобы помочь ей?        Корделия вспомнила, как однажды Оливия рассказала ей в момент слабости и усталости, как это невыносимо. Пульсация в висках такая, будто в черепной коробке делают круглосуточный ремонт несколько бригад сразу. Будто их техника пытается раскроить тебе твою скорлупу и выбраться на свет. Свет настолько яркий, что хочется вырвать себе глаза, если ты случайно посмотрел на него. Ты весь в мокрый, как крыса от того, что твой организм пытается бороться с температурой внутри и прохладой снаружи. Это похоже на затяжную простуду, только без насморка, который заменяет бессонница. Ты постоянно голоден, но кусок в горло не лезет, хочешь спать, но сон тебе недоступен.       — Тебе придется прикоснуться к ней, — просто сказала Юна, и забеспокоилась, когда ответом ей было молчание. — Мисс?       — Простите, задумалась. Что вы имеете в виду под « прикоснуться»? — решила уточнить Корделия, прежде, чем соглашаться на что-либо.       — Массаж, — пояснила управляющая, прекрасно понимая, что это слишком для девушки, которая очень зла на ее начальницу.       — Кажется, ничего сложного, — задумчиво пробормотала Майлетер.       — Как бы ни так. Если бы это было так легко, я бы попросила Зельду, — улыбнулась Юна, радуясь тому, что девушка сразу не отказалась от ее предложения и даже не стала возмущаться. — Антера не позволяет себя касаться.       — Постойте-постойте, что значит, не позволяет себя касаться? — не понимала девушка.       Как это так? Вэйн часто обнимала ее, иногда позволяла себе оставлять на ее волосах поцелуй, от которого она смущалась или теряла нить разговора. Корделия так же обнимала женщину в моменты особой близости, или позволяла себе положить голову ей на плечо, так же она иногда, когда они ехали в машине втроем, касалась рукой колена Антеры, или вытирала соус с ее губ, когда женщина была особенно голодна. Кто бы знал, что Антера любит фаст-фуд не меньше, чем домашнюю еду. Сейчас, поговорив с приближенной Антеры и отцом, Корделия поняла, что Сайлан был прав, и пора ей поговорить с женщиной самой. Но не слишком ли поздно?       — Не поздно, — улыбнулась Юна.       Элазар рассказала ей, как приготовить чай, который успокоит женщину и даст ей чувство расслабленности и сонливости, которые подарят ей крепкий, спокойный сон. Затем рассказала ей рецепт приготовления бутербродов, которые Антера часто ест, потому что они легкие и почти овощные.       — Что ж, будь терпелива, и удачи вам, мисс, — пожелала Юна, и из трубки послышались гудки.       Корделия положила трубку на рычаги и подошла к сестре. Поправив на Оливии одеяло, она поцеловала девушку в щеку и поспешила спуститься на кухню. Ей не хотелось будить Антеру, если она успела заснуть, ведь уже почти полночь. Как бы она не злилась на женщину за ее ложь, здоровье страдать из-за их ссоры не должно. Поэтому она быстро заварила пару чашек чая, сделала десяток бутербродов по рецепту смотрительницы и, уложив все на поднос пошла к комнате Антеры, которую они занимали ранее.        Уже собираясь постучать в дверь, Корделия краем глаза заметила движение за своей спиной, и вздрогнула, едва не опрокинув поднос на пол. Зельда, а это была именно она, легко поймала падающий поднос, и удерживала его на ладони. Она хмурым взглядом оглядела поднос, и подняла голову вверх, встречаясь глазами с глазами Майлетер.       — Смотритель? — только и спросила она, вглядываясь в лицо гостьи.       — Она представилась Юна, — ответила Корделия, кивнув.       — Босс у себя в покоях, я провожу.       Горничная тихо направилась дальше по коридор, и Корделия слегка замешкавшись, поспешила за ней следом. Пройдя до конца коридора, Зельда остановилась рядом с неприметной дверью, и протянула Корделии поднос.       — Здесь, — сказала она, и свободной рукой указала на незаметную дверь в стене. — Это комната Босса. Не распространяйся об этом.       — Какие мы грозные, — пробурчала Корделия.       Проводив взглядом служанку, Девушка замерла в нерешительности. Это и правда, комната Антеры? Тогда чью комнату они с сестрой занимали? Почему она живет не там, а здесь? Она несколько минут стояла, прислушиваясь к тому, что происходит за дверью, но там был тихо. Сделав пару глубоких вдохов, Корделия все же постучала, и стала ждать. Спустя несколько минут молчания, девушка робко коснулась ручки и толкнула дверь. Оказалось не заперто, и она вошла внутрь.       Комната оказалась скоромной и небольшой. Весь пол занимал пушистый ковер, на котором стоял небольшой столик и пара низких уютных и мягких на вид кресел. Слева был диванчик и мягкие пуфики, обращенные прямо на большой телевизор, рядом с которым стояла игровая приставка, и подключенный к ней джойстик. У стены дальше стоял большой раздвижной шкаф. Напротив входной двери располагался огромный книжный шкаф, причем не один. Каждый из них был заполнен разными книгами, которые издали, были рассортированы. Вся правая сторона была зоной отдыха, которая представляла собой небольшую кровать, застеленную покрывалом со множеством подушек, тумбочку под повседневные мелочи и небольшое зеркало на стене. Следом располагался еще один шкаф, который был так же полностью заполнен чем-то. За входной дверью находился стол, с компьютером, и что самое удивительное, по всей длине стен располагались разные полки, а так же был кусок стены, увешенный разными плакатами, которые не было возможности рассмотреть из-за тусклого света в спальне.       Пройдя в комнату, Корделия тихо поставила поднос на столик, и только сейчас услышала шум льющейся воды, доносящийся из-за двери. Девушка позволила себе немного осмотреться, но вода быстро прекратила литься, и дверь ванны открылась, заливая небольшой клочок ковра светом. Корделия застыла в страхе, будто олень, пойманный светом фар. Ее сердце бешено колотилось в ее груди, а в горле пересохло.