Инсомния

Ужин проходил отлично. Люцифер бы сказал идеально, но не имел никакого представления об этом самом идеале. Аластор действительно за ним зашел. Одетый во всё чёрное, он выглядел почти так же пугающе, как Тень, если бы Люцифер вообще её боялся. Контраст между стонущим с запрокинутой головой Радио-демоном и этим, наряженным не то на собственные похороны, не то для дирижирования оркестром высекал искры вполне определенного порядка в мыслях Люцифера. Владыка очень четко представлял, как будет расстегивать, растрепывать, расслаблять его прямо сегодня вечером в своей кровати. Аластор коротко поцеловал костяшки, затянутые в перчатки. - Тебе очень идет белый. Выглядишь, как невеста. - Прямо как невеста? Ты из тех, кто занимается сексом только в браке? – Люцифер не смог сдержаться. Происходящее его будоражило и веселило. Кажется, впервые за все существование кто-то осмелился сравнить его белые костюмы с подвенечным платьем. Он мальчишески улыбался и даже потянулся выдернуть у Аластора из кармана платок, но передумал. - Нет. Секс, любовь и брак вообще не связаны. Думаю, они приятно дополняют друг друга, если партнер подходящий, но некоторые довольствуются и меньшим. Симпатичным личиком или интеллектом. Кому что досталось, - он иронично изгибает приподнятую бровь, дополняя лёгкую улыбку. Любой бы на его месте уже перестал существовать. Но Аластору везёт. Для Люцифера он сочетание всего нужного. Внешность, чувство юмора, тонкая дымка загадки, отчаянно сбитое дыхание трепещущей грудной клетки под рукой. Радио-демон галантно открывает дверь, удерживая кончики королевских пальцев. В открытой двери – портал сквозь непроглядную тьму с четким привкусом ужаса и боли, но Люцифер делает шаг, не задумываясь. Он доверяет несколько эксцентричным методам Аластора демонстрировать симпатию. Даже если речь идет о том, что демон с удовольствием расчленял бы и ел его. Они в несколько шагов пересекают черный бархат портала, начиненный, по ощущениям, тысячами игл, держась за руки, и выходят в яблонный сад. Люцифер окружен яблоками с самого падения, но взгляд на крупные, красные плоды все равно вызывает в нем светлую ностальгическую грусть. Он отпускает руку Аластора, идет под сенью крон, объятых совсем юной ночью, касается пальцами коры. Деревья с острыми листьями, в напряженно согнутых спеющими яблоками ветвях выглядят реальными, несмотря на окутывающее сад сияние зеленых сигилов по черной сфере вокруг. Люцифер нагибает к себе одну из веток, срывает яблоко: - Будешь? – он все еще отчетливо помнит прошлый раз, когда с тем же коварством предлагал фрукты Еве. Взбалмошной, безрассудной девчонке, недостойной даже стоять на этой земле. И уж тем более недостойной Его любви больше, чем преданнейший из серафимов. Аластор забирает предложенное и бережно кладет под ноги. Он продолжает известную только ему игру. И остается непонятным, согласился демон на дар искушения или Люцифер сам по себе достаточный символ грехопадения. Они продвигаются вглубь сада, пока Аластор не останавливается, закрывая Владыке глаза рукой. Его несколько раз толкают ладонью под поясницу, чтобы шагал в заданном направлении. Когда демон опускает ладонь, позволяя видеть, Люцифер теряется. Вокруг уходят на неизвестную высоту белые колонны, перемежаясь каскадными арками, пол выстлан настолько большой разноцветной мозаикой, что цельный рисунок не разобрать, как ни вглядывайся. За пределами колонн и арок всё та же алчная, колючая тьма в зеленых символах. Он не знает, где находится, но уверен, что достаточно скрыт от любых взглядов. Аластор протягивает правую руку, приглашая, и в момент, когда Люцифер подает ему ладонь, за спиной материализуется стол. Расстановка на нем появляется только после того, как они рассаживаются напротив друг друга. Радио-демон разливает вино в бокалы, приподнимает свой: - Надеюсь, ты чудесно проведешь вечер. И Люциферу действительно хорошо. Они разговаривают на отвлеченные темы, не касаясь тревожащих вещей. О человеческом прошлом Аластора, забавных или сложных случаях первых веков Ада, отпускают нелицеприятные шутки об ангелах. Первая бутылка вина растворяется между ними весельем и смехом. Демон расстегивает фрак, расслабленно опускается на спинку стула, достает трубку. - Ты не против? - В прошлый раз ты курил, не спрашивая, – поддевает его Владыка. Плевать он хотел на дым, а вот посмотреть на смущение не против. - В прошлый раз ты зашел ко мне без приглашения. Не считая того, что маниакально следил за мной несколько ночей. Люцифер фыркает, закатывая глаза. Он записал эту наглость себе в заслуги. Впрочем, он вообще не уверен, что хоть где-то за десятки тысяч лет ошибся. Аластор методично забивает трубку, рассыпая крошки табака по коленям, затягивается, поднеся огонь спички к чаше. Закрывает глаза, медленно выдыхает почти прозрачный дым. Достает из воздуха бутылку виски, чтобы подлить его прямо в недопитое вино. Владыка перехватывает бокал из-под тянущейся руки Аластора, делает глоток. На вкус смесь странная, хоть и не отталкивающая. В голову, наверное, бьет не хуже чича де молле. Аластор щурится из-за тонкой дымовой завесы, вглядывается в лицо. Люцифера тянет что-нибудь вытворить, чтобы этот ужин был чуть меньше похож на дружеские посиделки. Он поднимается со стула с бокалом в руке, подходит к Радио-демону. Вопрос, кто кого искушает и провоцирует будет занимать мысли еще долгие годы, но сейчас смелости хватает только у Владыки. Он перекидывает ногу через бедра и садится на колени всё ещё щурящемуся демону. Точно переживает из-за дыма в глаза. Это забавно и, может, самую малость умиляет. Ужасающий Оверлорд сделок боится слёз от табачного дыма. - Я тоже хочу, - шепчет Люцифер, пытаясь выхватить трубку, и терпит неудачу. Аластор отводит руку практически за спину. - Ты не сможешь этим дымом дышать. У меня очень крепкий табак, - он точно ведет игру, раззадоривая и надавливая на слабые места. «Не сможешь». Ха. Или Владыка чего-то не понимает. Аластор снова затягивается, кладет ладонь на поясницу, прижимая к себе. Пальцем второй руки надавливает на подбородок. Выдыхает дым в приоткрытый рот, чуть задевая губами. Люциферу удается сориентироваться и втянуть воздух. Даже после чужих легких дым горчит и оседает свербящим чувством в носу. На глазах выступают слезы. Демон откладывает трубку куда-то на стол, не заботясь о просыпающихся пепле и искрах табака. Почти не касаясь, стирает влагу с слипшихся ресниц. - И всё же тебе досталась красота, - он едва улыбается, будто признает печальное поражение перед Люцифером и его влюбленностью. - Тебе даже слезы к лицу. - Я догадывался, что ты фетишист. Может даже с садомазохистскими наклонностями. Аластор долго на него смотрит, прежде чем ответить. В выражении лица скорбь и страдание. В изгибе бровей, уголках глаз и губ. - Разумеется. Я же встречаюсь с тобой. Люцифер не понимает. Он нигде ни разу за время их отношений не дал повода думать о себе так, словно он только и ждет, чтобы причинить боль, расколоть, уничтожить. Его оскорбляет сам факт, что Аластор позволяет себе определять их чувства, как заведомо губительные. Как будто нет другого исхода, и всё предопределено с самой первой секунды. Он медленно встает с чужих коленей и отходит на пару шагов. - Что ты имеешь в виду? - У нас нет будущего. Эти отношения обречены. – Люциферу приходится закрыть глаза и мысленно досчитать до пяти, чтобы прямо сейчас не начать орать, но демон продолжает безжалостную речь и только подливает масла в огонь. – Сейчас мы с тобой весело проводим время. Может этого запала хватит еще на десяток лет. А потом что? Когда мы устанем прятаться от Чарли и всего Ада? Что ты предлагаешь? Люциферу нечего ответить. Ни о каком будущем он не думал. Наслаждался здесь и сейчас, как и Радио-демон, которого вроде всё устраивало, ровно до этой точки, а сейчас решил показать оскал. Теперь Люцифер не сможет так просто выкорчевать его из головы, без последствий, и оставить воспоминания только историей. Теперь ему непременно будет больно. И одиноко. И чёрт знает еще как, потому что он уже ощущает разъедающее холодное дыхание пустоты. - Раз ты так далеко планируешь, может, расскажешь? В голосе Аластора появляется белый шум, искажая слова и отчуждая привычный уже тембр. В нем снова издёвка. Почти забытый оскал возвращается на своё место. Оделся. - Расскажу. Ваше Высочество либо быстро наиграется в то, что называет «любовью», либо настолько глубоко падёт в неё, что станет одержим. Посадите меня, как собаку на цепи, у трона? Будете наряжать и показывать верхушке Ада, как трофей? Возвращаться ко мне по настроению, когда остальное наскучит? – в его голосе презрение, а каждый жест рукой рубит Люциферу теплое и живое, оставляя за собой кровавые следы. У него в один миг заканчиваются силы что-то говорить и объяснять. Он бы спросил, зачем тогда вообще Аластор ввязался, но ответ и без того известен. Блядскому Радио-демону было скучно. Когда Люцифер исчезает в золотом сиянии портала, не прощаясь, что-то не даёт ему покоя на горизонте сознания. Словно это не конец, а временная трудность, с которой нужно разобраться хотя бы наедине с собой.