Исповедь Узурпатора.

      Октябрь.       Итачи не нужны были ответы, сухие объяснения. Он не требовал от Саске ничего, когда они вновь сталкивались.       Итачи в очередной раз предпочитал умолчать и никак не реагировать.       Мир не пошатнулся, за исключением того, что данная ситуация была весьма неожиданной. Но не достаточно достойной, чтобы зацикливаться и воспроизводить в голове.       Нет.       Признания в любви были слишком обыденным делом.       Письма в соцсетях от незнакомцев, анонимные тексты, подброшенные в почтовый ящик от одногруппниц, ничуть его не трогали. Не было и удивления, что они поступали не только от женщин.       Подобное не вызывало у Итачи каких-либо противных мурашек по коже и скупого отвращения на лице.       Ему было всё равно.       Все люди для него одинаковы — все как один не достойны его внимания.       В одном он прогадал, ожидая, что громкой пощёчины будет достаточно, чтобы отрезвить младшего брата. Но слабые попытки для сближения продолжались, чем выводили Итачи из себя с каждым разом всё больше.       Всё было достаточным поводом для того, чтобы не замечать, но этого никак не удавалось сделать.       Саске был весьма настойчив, хоть и ничего не просил, не говорил. Подходил сзади, слегка касался, специально рисовался в поле зрения всё чаще. Сталкивался лицом и делал ситуацию невыносимой. Были очевидны его намерения, и как же глупы тем, что Саске выводил всё на «случайность» событий.       Слабые касания нервировали Итачи. Он поджимал губы в отвращении, когда, казалось бы, разовый случай на кухне стал на постоянной основе, и теперь Итачи даже не мог позавтракать в спокойном одиночестве. Хоть Саске ничего не делал, не пытался заговорить, он раздражал одним лишь своим присутствием.       — Ты же понимаешь, что ты мне неинтересен? — Итачи начал жёстким голосом, когда тишина жутко давила, а напряжение в комнате было невыносимо игнорировать. Он смотрел на младшего брата практически не моргая, болезненно проникая в самое сердце.       Саске мог играть с кем угодно, вертеться рядом с любым, кто мог бы подобрать тысячу и одну вариацию отказа.       Итачи не привлекало такое стечение обстоятельств. Саске нужно было поставить на место, отрезать его от всей этой «любви».       — Перестань крутиться вокруг меня. Ты выглядишь жалко.       Это было, несомненно, больно. Итачи догадывался, что задел младшего брата, судя по тому, как мягкое лицо, что выражало уверенность, резко помрачнело, осунулось, заблестели чёрные глаза. Плечи втянулись, а спина чуть сгорбилась.       Саске молчал, не отвечая, зная, что если пытается произнести что-либо, то голос сорвётся, и он тут же заплачет.       Отпустив всю эту тему с инцестом, Итачи показательно прошёлся глазами по фигуре брата, лживо оценивая:       — Мне нравятся женщины, младший брат. — Он встал из-за стола, вылив остатки кофе в раковину.       Утро в очередной раз испорчено.       Итачи, выходя с кухни, думает, что нужно вставать ещё раньше и найти больше занятий, чтобы приходить домой как можно позже, дабы не встречаться с младшим братом.       Днём на парах он заглядывается на одногруппницу. Её декольте слегка открыто, и это даёт спусковой толчок для того, чтобы позвать её на ужин в ресторан. Высокая брюнетка, имя которой Итачи и не думал спрашивать, быстро соглашается. Подобное ничуть не удивляет. Он кивает головой, назначая место встречи, открывая телефон в поиске отеля неподалёку.       Тем же вечером он выбирает без особого энтузиазма одежду, остановившись на белой рубашке и брюках — классика всегда будет актуальна.       Приводит в порядок волосы, решая их распустить, а не собирать в низкий хвост, как обычно, завязывая красной лентой. Проводит расчёской по мягкой длине и неосознанно любуется, как они успели отрасти по рёбра.       Он не планирует стричь их: в волосах хранится сила. Самураи отращивали волосы и срезали их, когда проигрывали.       Итачи заинтересовала эта традиция, которую он успешно присвоил себе.       Он никогда не проигрывает. Он не собирается проигрывать этот бой в успехе жизни.       Его идеалы — собственные способности, его знания, его красота. Вот его сила.       Итачи не оборачивается от напольного зеркала, когда слышит стук в дверь. Он поджимает губы.       Это не может быть мама: она сегодня отсутствует.       Это точно не отец: Фугаку на встрече с коллегами по работе, коротает время, попивая бренди и обсуждая «особо» важные дела. Они оба придут под утро.       Итачи устало выдыхает.       — Войди.       Дверь тут же открывается.       Итачи откладывает расчёску в сторону и поправляет воротничок белой рубашки.       — Что хотел?       Он и не думает поворачиваться, прихорашиваясь, готовясь к свиданию.       Как бы то ни было, он должен выглядеть великолепно для окружающих, но прежде всего для самого себя. Его манеры выточены до идеала, будучи галантным, он не верит в неудачу отношений. Девушка уже в его руках, даже если бы он пришёл в спортивной форме с запахом пота. Она бы в любом случае оказалась в его кровати.       Секс — это маленькая игра, где вы заведомо знаете, что это случится. Это очевидно с первых взглядов, и все ужины, свидания — это простая формальность. Растягивание момента неизбежного. Но так интереснее: не так вкусен ужин, как его приготовление.       Молчание затягивается, и Итачи поворачивается, раздражённо ответив Саске, но слова разом покидают его.       Рот приоткрывается в немом шоке и растерянности. Итачи готов поклясться, что эта шикарная брюнетка — не его младший брат, но Саске, отступив, наконец, подаёт голос:       — Так я могу понравиться тебе?       Саске кусает губы, но не отводит глаза от брата. Щёки его наливаются новым чувством смущения. Итачи никогда так на него не смотрел — долго, проникновенно и совершенно потрясённо.       Они смотрят друг на друга несколько минут в полной тишине.       Саске ощущает себя незащищённым, стыд витает в каждом сантиметре его тела. Он не понимает реакции Итачи, руки предательски подрагивают.       Итачи впервые чувствует себя преданным своим же телом. Он поражён и восхищён одновременно.       Разглядывает Саске, как тот, краснея, пытается погрузиться в себя от всей этой ситуации подальше.       Итачи рассматривает каждый атрибут образа. Проходит глазами по стройным ногам в чёрных чулках, поднимается выше к короткой, но свободной юбке.       Такие носят школьницы.       Сглатывает незаметно и усмехается одновременно.       Саске надел лифчик с пушапом под чёрную водолазку с воротом. Теперь визуально кажется, что у него есть сиськи примерно второго размера.       Раздобыл где-то длинный парик с тонким ободком на голове. Даже накрасил губы блеском.       На стеночках мозга срабатывает спусковой рычаг. Итачи моментально берет себя в руки, отрезвляясь от разыгравшегося воображения.       Он вдруг осознаёт, что это вовсе не девушка, а всего-навсего переодетый в женское тряпьё младший брат.       Итачи проводит рукой по лицу, не понимая, как Саске подобное взбрело в голову. Он действительно поехавший или же просто извращенец?       Итачи думает, что его брату следовало давно перекрыть интернет, ведь придумал он всю эту дурацкую затею явно не самостоятельно.       Но при всей абсурдности ситуации Итачи ещё раз проходится взглядом по образу Саске и признаёт внутри себя, что его младший брат выглядит довольно привлекательно.       Где-то внутри срабатывает ещё один механизм — разгоняется и давит, посылая в голову самые разные импульсы.       — Что ты хочешь от меня? — на придыхании произносит Итачи и медленно подходит ближе.       Итачи слышит настойчивый голос, что доносится с подсознания. Кровавый шёпот, что требует поддаться вперёд. Внутри просыпается непонятный голод. Оттенки самых разных мыслей отпечатком эха трут сознание. Рот заполняется водянистой слюной, мышцы на руках напрягаются и каменеют.       Итачи не слышит себя, свой рассудок. Не ощущает всю реальность происходящего. Перед глазами плывёт пелена мутной тины. Состояние, нечто схожее с высокой температурой или алкогольным дурманом.       Он протягивает руку и берёт Саске за подбородок, приподнимая к себе лицом. Смотрит в большие чёрные глаза и вкушает этот внутренний страх, что почти незаметен. Губы пересыхают, смех внутри подрывает всё его состояние.       — Зачем ты пришёл ко мне в этом? — Голос становится ниже, грубо надавливая на каждое слово с особым напором. Итачи видит, что Саске растерян. Оу, план изначально был другой или же его младший брат боится его озвучить? Что ж, Итачи ему поможет.       Рука опускается ниже, трогая костяшками двух пальцев по ненастоящей груди.       Итачи наклоняется ближе, переходя на вкрадчивый шёпот:       — Влюблён в меня, значит?       Саске вздрагивает, его глаза расширяются. Он отводит взгляд, полный дикого смущения, в сторону. Клянётся, что никогда не видел Итачи таким притягательным.       Что-то внутри срывается с протяжным звоном, и Итачи с силой хватает Саске за челюсть, заставляя смотреть в глаза.       Он требует ответа молча, слегка прищурившись.       — Да…       Итачи злостно ухмыляется. Он сотню раз слышал эти признания, которые ничего не значат на самом деле. Как можно влюбиться в человека, совершенно ничего о нём не зная?       Это банальная страсть, вожделение от красивой внешности.       Если подумать, никто и никогда не хотел узнать, что у Учиха Итачи внутри: в голове, в мыслях, в сердце. Если посудить, он сам и не особо стремился рассказывать, если бы хоть кто-то попытался узнать.       Итачи как-то машинально забывает о том, что спешил.       Он бы мог выгнать Саске, возможно, ещё раз хорошенечко ударить по лицу, чтобы до нерадивого брата наконец дошло, что все его жалкие попытки бесполезны. Возможно, чуть сильнее, чем прежде, до слабого сотрясения.       Но Саске ведь не отстанет просто так.       Ужасная и скользкая мысль посетила его голову слишком чётко. Внутри проснулся коварный интерес.       — Тебе снятся эротические сны с моим участием?       Итачи решает немного поиграть, достать весь плохо спрятанный стыд наружу.       Он давит сильнее и, кажется, попадает в цель, разглядывая появившееся смущение на лице Саске, что розовым оттенком касается ушей. Он пытается ускользнуть, мгновенно подумав, что зря затеял весь этот цирк с переодеваниями.       Саске и сам не знает, что сподвигло его к такому резкому шагу и какой результат он хотел достичь. Ему хочется убежать, но Итачи пресекает это, моментально подпирая младшего брата к стене, держа руки по обе стороны его головы. Нависает сверху.       Ему нужны ответы, но Саске продолжает не сталкиваться с братом глазами. Ситуация накаляется, и Саске не знает, куда себя деть, сердце бешено колотится, ноги подкашиваются. Он не понимает, что старший брат от него хочет, поэтому Саске просто молча кивает головой, но такой ответ не устраивает Итачи.       Он щурит глаза в искрящемся превосходстве. Итачи чувствует безграничную власть, и она стягивает каждый сантиметр тела, заполняет жаром каждую артерию в организме.       Приятное чувство накаляет организм, и Итачи чувствует почти животный интерес.       Он подаётся вперёд, и теперь их отделяют друг от друга всего несколько сантиметров. Итачи решает быть более настойчивым.       — Ты трогаешь себя, думая обо мне? — томно шепчет Итачи, и лицо Саске вспыхивает, будто старший брат читает его мысли. Он пытается отодвинуться, но тщетно, голова упирается в стену, а руки Итачи не дают ему пошевелиться.       Теперь сама мысль прийти к Итачи кажется Саске глупой. Он хочет уйти к себе в комнату, но его тело протестует. Саске чувствует, как возбуждается, как член встаёт от приятного голоса. Итачи спрашивает такие, казалось бы, провокационные и одновременно с этим очевидные вещи.       Он думает недолго, сжимает губы в тонкую полосочку и дышит через нос.       Саске ещё никогда не ощущал Итачи так близко.       Молчание раздражает Итачи всё сильнее, он хватает Саске за лицо с сильным нажатием больших пальцев на щёки.       — Отвечай! — Итачи говорит так громко, что Саске теряется от такого холодного голоса. Он впервые ощущает себя таким незащищённым.       — Да.       Его тело потряхивает, сердце стучит, а ладони потеют.       Саске не понимает, что происходит и как ему реагировать, всё это для него в новинку. Он смотрит в глаза Итачи и видит в нём нечто новое, совершенно незнакомое.       Внутри Итачи что-то ломается с глухим треском, сбрасывая металлический контроль. Словно цепь заржавела и, звякнув своим карабином, дала разрешение убежать. Рот пересыхает, дыхание учащается. Он бредит и сам не осознаёт себя.       Интересное на вкус чувство, будто на чёрно-белую картинку вылили бокал с красным вином. На губах играет скупая ярость, гнев ползёт по телу красной лентой, делая несколько оборотов вокруг шеи, душит своего хозяина.       — Хочешь, чтобы я трахнул тебя, верно?       Глаза перестают моргать, полностью погруженные в растерянное лицо Саске, что оцепенел от такого прямого вопроса. Итачи нравится эта неуверенность, сладкое сомнение и будоражащий нутро страх. Внутри всё разгорается, тяжестью давит на плечи.       Он щурит глаза, улыбаясь краешком губ, обнажая белые зубы.       Саске собирается с мыслями, трясётся как кукла и промаргивается несколько секунд.       — Да, — шёпотом произносит он, прикрывая глаза.       Итачи коротко выдыхает, тело приятно расслабляется, и он подаётся вперёд к лицу Саске, держась в паре сантиметров. Сердце младшего брата замирает на секунду, он облизывает губы, прикрывает глаза и тянется к старшему брату, который резко отстраняется назад, смотря с глумливым выражением на совершенно потрясённого Саске.       — Ты что, — смеётся Итачи, отходя в сторону и убирая руки со стены. — Правда думал, что я тебя поцелую?              Итачи чуть наклоняет голову в бок, наблюдает за изменившимся выражением младшего брата. На лице рождается плохо скрываемая печаль, блестят большие глаза.       Внутри что-то дёргает за последнюю ниточку сдержанности. Итачи рычит, хватая Саске за руку, разворачивает к себе спиной и бросает на кровать вниз головой.       Огонь внутри заполняет каждую клеточку, он подходит ближе, садится на кровать. Не понимает собственных действий. В голове вьётся дикая мысль — проучить глупого мальчишку, что вообще посмел так о нём думать, мечтать, воображать.       «Что ж, Саске хочет секса. Он его получит!»       Он надеялся, что Саске начнёт кричать, вырываться и звать на помощь. Вопить, словно животное. Но он просто молчал.       Глаза Итачи наливаются кровью, внутри всё опаляет переполненными эмоциями, что поглощают своей ненавистью и отравляют всё живое.       Руки жёстко хватают Саске за поясницу, приподнимая задницу в школьной юбке кверху.       Саске привстаёт, упираясь локтями на кровати, разводит ноги в стороны. Движения настолько отточенные и уверенные, словно у него есть опыт подобного рода.       «Он выглядит как течная сучка!» — возникает в голове у старшего брата.       Агрессия возрастает.       Всё будет иначе, не так, как Саске видел в своих порнофильмах, в своих фантазиях и в моментах мастурбации.       Итачи проучит маленького брата.       Он приподнимает юбку, хватается за чёрные кружевные трусики и одним резким движением рвёт их на бесполезную тряпку.       Зубы сжимаются от ярости на то, что Саске вообще мог позволить нечто подобное по отношению к нему — ходит вокруг, выпрашивает его член и совершенно не стыдится своего положения.       Саске кусает губы, приподнимает голову.       Итачи возбуждается моментально, разглядывает его сзади и говорит мысленное «спасибо» за женский образ, иначе бы у него ничего и не колыхнулось.       Он не хочет думать о Саске, хочет углубиться в представления и одновременно с этим противоречит сам себе.       Итачи резким движением открывает прикроватную тумбочку, достаёт оттуда флакон с прозрачной смазкой и одним нажатием выдавливает половину себе на ладонь. Приспускает брюки и шипит от собственного положения: его длинный толстый член в боевой готовности.       Где-то в подсознании он слышит собственный искрящийся смех, что граничит с настоящей истерикой.       Тело нагревается от созерцания худых ягодиц брата, смотрит на его анальную дырочку, неосознанно думая о том, что у него никогда не было анального секса.       Впрочем, это легко исправить.       Дыхание учащается, распущенные волосы лезут в глаза. Итачи проводит кулаком по члену, смазывая его лубрикантом.       Ему не нужны прелюдии — никаких поцелуев, ласк.       Он ненавидит все эти бесполезные вещи, что только мешают истинному наслаждению.       Итачи кладёт руку на бёдра Саске, заставляя его приблизиться и расставить ноги шире.       Эта поза идеально подходит, его член прямо на уровне дырки Саске.       «Великолепно!»       Он вздыхает, приставляя член к отверстию, и одним рывком насаживает Саске полностью, до основания. Младший брат сжимает тело, издавая громкий хрип вперемешку с гортанным криком, вызывая у Итачи широкую блаженную улыбку.       Хрупкое тело напряглось струной, болезненность кружила голову. Слёзы брызнули из глаз крупными каплями. Лицо исказилось от ужаса; Саске широко раскрыл рот в немом крике, замерев на месте. Его внутренности буквально разорвало от размеров и такой быстрой наполненности. Итачи не спешил двигаться. Мясистые стенки Саске неприятно сжали его член. Он остановился, приспосабливаясь к новому ощущению — слишком плотно, невероятно узко.       Младший брат не может расслабиться, густой стон сидит в горле и рвётся наружу, он старается держаться, но пульсирующая боль просто невыносима. Поддаётся вперёд на дрожащих руках, чтобы избавиться от этого ужасного чувства.       Итачи хмыкает, хватает руками за узкие бёдра Саске, удерживая его на месте. Он ничего не говорит, прислушавшись к собственным ощущениям, к звукам.       Итачи на секунду думает, что мечтает о том, чтобы Саске звал на помощь и умолял его прекратить.       Эта мысль заставляет его член дёрнуться. Он поддаётся назад, выходит с покладистого тела наполовину. Его внимание привлекает собственный орган, измазанный в крови.       Дыхание учащается, в голове настоящий шторм приятного дурмана.       Итачи грубо двигает бёдрами вперёд, глубже толкаясь и получая первую волну наслаждения, запрокидывая голову назад со сдержанным стоном на выдохе.       Саске сжимает зубы, пытается держаться, старается расслабиться, но это просто невыносимо. Дышать не получается, Итачи двигает бёдрами, впивается ногтями в белоснежную кожу, удерживая на месте.       Перед глазами всё плывёт и мутнеет от слёз. Тело напряжено, Саске медленно опускается на кровать на дрожащих руках. Падает лицом на подушку, вжимаясь в неё.       Итачи ускоряет движения до громких шлепков с хлюпаньем от изобилия лубриканта вперемешку с кровью. Удовольствие разносится по всему его существу. От физического удовлетворения сжатием члена такой узкой дыркой, что кроваво мажет, до невероятного внутреннего удовольствия, что кричит, стонет и благодарит. Итачи наблюдает прикрытыми глазами, как младший брат извивается, как сдерживает болезненный крик: не может возразить и оттолкнуть, принимает всё с благодарностью.       Если бы его брат получал такое же удовлетворение от процесса, было бы совсем не то — не так вкусно и сладко.       Собственный контроль сбоит и требует. Итачи резко выходит из напряжённого тела младшего братика. Смотрит в безумно расширенную дырочку Саске. Любуется, как струйка тёплой крови стекает в ложбинку и капает на поверхность багрового покрывала.       Невероятное зрелище, что кружит голову.       Итачи рычит, приподнимает обмякшие бёдра и вновь входит одним резким движением до конца, до яркого шлепка о кожу. Тяжело выдыхает, качает головой, убирая разбросанные по плечам волосы назад. Улыбка на лице становится шире.       Саске заглушает крик, закрывая рот дрожащей рукой. Внутренние стенки ануса горят от дикой боли, пульсируют до задержки дыхания. Он вжимается лицом в подушку, когда больше нет сил сдерживать гортанные всхлипы, что хотят вырваться наружу при каждом грубом и быстром движении члена, что поражает и рвёт внутренние органы.       Саске не должен жаловаться, он сам попросил Итачи переспать с ним.       Правда, Саске и не догадывался, что в такой форме.       … Он ведь сам попросил, верно?       Перед глазами всё темнеет, плывёт и меркнет. Младший брат не хочет думать ни о чём сейчас, единственное желание в его голове — это чтобы всё поскорее закончилось.       Итачи запрокидывает голову назад, теряет контроль, тело каменеет, он сжимает задницу Саске до жёлтых пятен, что позже проявят себя в виде почти чёрных синяков. Глаза закрываются от удовольствия, во рту пересыхает. Движения рванные, быстрые. Он кусает губы, пытаясь держаться, но приятная узость внутри подводит его к пику. Итачи сжимает зубы, чтобы не застонать, последний раз толкается особенно грубо и кончает в измученную задницу младшего брата.       Итачи тяжело дышит, хрипит, тело содрогается, член пульсирует, изливаясь в Саске, наполняя его густой спермой.       В глазах до боли, до сотрясения плывут белые мушки.       Чувство полного насыщения обволакивает всё его тело, расслабленно благодаря своего хозяина.       Он приходит в себя, рвано отдышавшись, выскальзывает одним движением с напряжённого тела. Опускает взгляд вниз и ловит мельчайшее наслаждение, видя, как раскрывшаяся дырка его брата моментально сжимается не до конца, оставляя маленькое отверстие, с которого густыми дорожками стекает вниз по худым бёдрам в чёрных чулках его сперма вперемешку с кровью.       Неприятный, металлический запах крови, пота и секса заполняет комнату.       Итачи облегчённо выдыхает, поправляет влажные волосы, молча встаёт с кровати и выходит в ванную.       Ему нужно смыть с себя все следы страсти, выбросить испачканную от крови рубашку в корзину с грязным бельём.       Он встаёт под душ, под тёплые струи воды. Вытирает тело мочалкой с гелем, споласкивается и выходит обратно.       Итачи слегка удивляет, что Саске всё ещё лежит на его кровати. Младший брат лежит лицом в подушку, сжимает её в руках. Его ноги широко расставлены, юбка задрана на талии, на покрывало медленно капает кровь.       Осознание происходящего ползёт змеёй и обвивает шею в тугом захвате. Дышать невозможно, как и сил пошевелиться. Мыслей в голове нет, есть лишь тупая скомканная боль в пояснице, в его пульсирующем отверстии. Слёзы не прекращают сыпаться из опухших глаз. Любое движение приносит невероятную агонию по всему телу.       — Я выполнил твоё заветное желание, — говорит старший брат раздражённо, специально громко. — Теперь вали из моей комнаты, — бросает Итачи на выдохе, подходит к шкафу и ищет замену своей любимой рубашке.       У него ещё сегодня свидание, и из-за Саске он не собирается его пропускать. Он выбирает тёмную рубашку под брюки и краем глаза наблюдает, как Саске пытается встать, хватаясь за тумбочку и спинку кровати для опоры. Он молчит, заикается от слёз и боли. Кое-как поднявшись на дрожащих ногах, медленно идёт в сторону двери на полусогнутых. Итачи улыбается краем губ, замечая, как по ляжкам течёт кровь, капает на пол и останавливается на барьере чулок.       Какаши молча слушал, курил, не сводил глаз с абсолютно бесстрастного выражения лица подозреваемого. Его рассказ был фактом очевидного, разве что не хватает личных деталей.       — Зачем вы изнасиловали его?       Итачи вскидывает брови, плечи его заметно дрогнули. Он опускает голову и взглядом пробегается по фотографиям на столе.       — Я его не насиловал. — В голосе слышится хрипотца, надломленность. Итачи пожимает равнодушно плечами. — Он сам попросил меня об этом.       Хатаке крутит головой, кладёт руки крест на крест.       Итачи считает, что он особенный, другой, однако ведёт себя как и все предыдущие насильники, что сидели на этом же самом месте.       Все как один стараются себя оправдать. До смешного тянет в груди каждый раз, когда очередной сексуально озабоченный перверт себя выгораживает. Отстаивает свою невиновность банальщиной — «она сама меня соблазнила, а я лишь поддался искушению и не смог устоять». Хатаке всегда удивляла эта категория преступников, особенно если учесть возраст их жертв.       Теперь мужчина со значком на груди точно уверен, что перед ним обычный больной человек. Как-то даже удручает, он почти проникся им, хоть и по уставу не положено. Хатаке забывается, переходит на личности. Возможно, всё же усталость его вконец доконала.       — Вы могли отказаться. — Какаши щурит серые глаза, хочет заставить Итачи признаться, раскаяться, может быть, или хотя бы увидеть на лице сожаление.       — Мог. Но я хотел его проучить, — усмехается Итачи иронично.       Его так просто не взять.       — И? — Какаши сжимает руки сильнее, так, что полицейская форма мнётся в парах складочек. Он хотел было задать вопрос: почему же Итачи перешёл к таким радикальным мерам? Но вовремя останавливается. Боится спугнуть. — Это помогло?       Итачи усмехается, трёт уставшие глаза. Он так же не спал, как и Какаши, всё его тело неприятно напрягается под давлением слов и от холодного помещения.       — Вы знаете, да. Ненадолго, правда…       В комнате всё затихает. Гудение подвесной лампы превращается в музыку для медитации. Какаши смотрит на Итачи и ожидает продолжения повествования, в ответ Учиха лишь сцепляет руки в замок, кладёт локти на стол и приближается к Какаши, тихо прошептав:       — Я очень устал, можно мне чашку кофе, пожалуйста?       Он улыбается со всей искренностью, что ещё у него осталась. Какаши подхватывает эту идею: ему самому не помешало бы взбодриться.       Хатаке выходит из кабинета, оставив Итачи одного.       Тяжёлый взгляд падает на фотографии на столе, и Итачи берёт крайнюю из них, рассматривая. Он помнит тот день, помнит, как оставил эти кривые рубцы на спине.              Кончиком большого пальца он трогает полароидную фотографию, что-то неразборчиво прошептав. Кладёт её обратно в то же положение, как только слышит поворот замка.       Следователь вернулся с двумя большими пластиковыми стаканчиками в руках. Он неимоверно рад, что полицейская столовая работает круглосуточно.       Хатаке ставит напитки на стол и усаживается на место.       — Благодарю. — Итачи отпивает кофе и, уже не спрашивая, достаёт сигарету из пачки.       Хатаке предпочитает насладиться бодрящим напитком без сопутствующих запахов добавок — крепкий, свежезаваренный, что ещё нужно для счастья, когда ты вторые сутки без сна?       — Через какое время всё повторилось? — Хатаке начинает прямо, вопросом не в бровь, а в глаз. Итачи затих, смотря на тёмно-зелёные стены кабинета, обдумывает в голове, прикидывает по дням. Его пальцы крепко сжимают сигарету. Он подносит её к губам, тихо отвечая:       — Недели через две.