Взрослые игры

      В следующий раз Хаск просыпается от того же стука каблуков, но в этот раз походка была какой-то резкой, словно обладетель был не на шутку зол. Энджел снова врубил выключатель и с каким-то нервным смешком дёрнул рукой, в которой держал клатч.       — Прекрасно, ты всё ещё тут! — Тут же из восторженного голоса, интонация приобрела стальные нотки, не терпящие возражений. — Вставай. Пойдешь со мной.       Хаск непонимающе приподнял бровь, но лишь лениво дёрнул хвостом. Быстрые перемены настроений были свойственны психически неуравновешенным натурам. Что же, кажется, Энджел Даст оказался истеричкой. Стоит ли слушать того, кто даже со своими эмоциями был не в ладах?       Не дождавшись ответа, паук подошёл ближе, и тут же на шее сомкнулся розовый поводок, больно сдавливая шею. Звенья цепи дёрнулись в сторону, и Хаск по инерции полетел за ними, падая в ноги прямо к своему управляющему.       — Я. Сказал. Вставай.       Хаск хмыкнул, но больше не хотел испытывать терпение хозяина, поднимаясь на ноги. Поводок тут же растворился в воздухе, оставив саднящие ощущения на коже. Но Энджел продолжал смотреть с прежней ненавистью в глазах.       — Мы вроде обсуждали с тобой вчера, но я не гордый: повторю, раз ты тупой. — Паук недовольно щёлкнул языком. — Когда я говорю прыгать — прыгаешь, мяукать — мяукаешь, гавкать — гавкаешь. Сейчас я повторяю это в последний раз, больше я таким ласковым не буду.       Хаск кивнул, но хотелось лишь плюнуть в это самодовольное лицо, измазанное в нескольких слоях штукатурки. Лаской здесь и не пахнет, пока один кнут без пряника. Энджел повернулся к нему спиной, направляясь на выход, Хаск молчаливо последовал за ним.       Снаружи их ждал знакомый амбал и розовый лимузин, блестящий под бликом света пентаграммы, как начищенный пятак у жадного банкира. Вчерашний день казалось повторялся по новой, они снова едут в чистом салоне с дурманящим ароматом цветов, Энджел зло строчит в телефоне, а Хаск, сгорбившись, думает: для чего он нужен сейчас в сопровождении. Чувствуя на себе резкий прожигающий взгляд, он поднимает голову. Арахнид смотрит прямо на него.       — Сейчас, когда мы приедем на место, ты будешь молчать, понятно? Всё, что тебе нужно: согласно кивать головой на каждое моё слово, показывая всем, что я прав. Если я покажу пальцем на кого-то, то значит ты кидаешься на этого придурка и показательно сворачиваешь шею. Ты меня понял?       Хаск молчаливо кивает недовольный мыслью, что сегодня он в роли телохранителя. От того становится ещё гаже смотреть на лихих парней, что приветливо открывают двери, пропуская Энджела в машину и из машины. К чему этому пауку его присутствие, когда он мог нанять таких здоровых ребят хоть с десяток? Потому выходит, что его босс — жалкая истеричка, едва ли способная совладать с эмоциями и желаниями, а также, пользующаяся персоналом, как заблагорассудится. Типичный представитель Оверлордов. Что же, предсказуемо.       Лимузин плавно тормозит возле старенького многоэтажного здания из красного кирпича. В некоторых местах стена обвалилась и при желании можно было подсмотреть, что происходит внутри. Окна, глаза дома, смотрели на улицу посеревшими битыми стёклами, обещая неприятности местным жильцам и посетителям. Хаск мог лишь предполагать, что такой как Энджел Даст нашёл для себя интересного в этом полуразвалившемся строении.       Энджел, на удивление, последовал в здание первым. Широким шагом и с явным пренебрежением в плечах, его каблуки громко отбивали бешеный ритм о кровавый асфальт. Хаск молчаливо следовал за ним.       В нос ударил затхлый зловонный запах трупов. Когда-то ему приходилось посещать район каннибалов и заходить в местную продуктовую лавочку. Этот тошнотворно-сладкий аромат Хаск не перепутает ни с чем.       Внутри пугающе пусто. Лишь голые бетонные стены и пол, заляпанный в чем-то склизком. Скорее всего, в крови. Но возможно, в чем-то ещё. Хаск надеется на первый вариант, это будет хотя бы привычно.       — Выходите! — Голос Энджел эхом распространился на всю комнату, звонко оседая в ушах. Но на его призыв никто не откликнулся. Всё такая же давящая тишина. — Я сказал выходите, крысы помойные! — С большей яростью произнес Оверлорд.       Хаск озирался по сторонам, пытаясь заметить хотя бы промелькнувшую мимо тень или шорох, но всё было тихо и пусто. Словно здесь никогда никого не было. Энджел продолжал орать, приказывая непонятно кому явиться на свет, но Хаск стоически терпел выходки, смиряясь с тем фактом, что его Оверлорд — псих. Какова вероятность, что в здании и правда никого нет, и Энджел Даст просто ополоумевший от власти идиот?       Постепенно Энджел приходит в себя и замирает, смотря прямо в пустую стену. Его грудная клетка то поднимается, то опускается. Быстро-быстро. Кажется, он устал. Неудивительно. Кричать в пустоту это и вправду энерго-затратное занятие.       — Если вы сейчас же не покажетесь... — спокойным, почти интимным шёпотом, произнес паук, — ...я взорву этот дом.       Эта угроза прозвучала относительно тихо, по сравнению с тем, что происходило пару секунд назад. Хаск уверен, что будь тут и вправду кто-то живой, то он не смог бы услышать это, в отличие от визгливого крика.       Воздух застыл. В этой абсолютной тишине Хаск вдруг услышал тихое, мерное дыхание прямо у своего уха. Он резко дернулся в сторону, но там никого не было. Тогда он медленно, преодолевая сопротивление мышц, повернул голову. В метре от него, прислонившись к стене, стояла высокая худая фигура. Она была там всё это время, просто его мозг отказывался воспринимать её как нечто отдельное от грубого бетона — настолько же серая, покрытая струпьями кожа сливалась с фактурой стены. Один за другим, из пустоты начали проявляться и другие, бесшумные и неподвижные, словно они не пришли, а просто перестали быть невидимыми. Кучка демонов, что умело сливалась с местностью. Гребанные хамелеоны или что-то наподобие, Хаск не уверен, что этому навыку вообще есть хоть какое-то название.       — О, мистер Энджел, здравствуйте, мы так рады видеть вас здесь! — Заголосили со всех сторон тени. Одно из этих отродий вышло вперёд, широко улыбаясь шипастым ртом. — К чему такие страшные меры наказания?! Мы всё это время были здесь, перед вами.       Интонации полные раболепия были слаще мёда. От такого сладострастия невольно затошнило: лицемерие в чистом виде. Энджел, несмотря на выстроенный образ идиота, не ведётся, со всё таким же пустым лицом смотрит на этих созданий, и кивает.       — Вы сделали, что я просил? — Тихо спрашивает Оверлорд.       Шипастая улыбка демона стала еще шире. На его лице блестели серые чешуйки, которые медленно передвигались с одного участка кожи на другой. Хаск удивлённо приметил, как с каждым таким перемещением, под ячейкой оказывалась обычная человеческая кожа.       — Конечно же, мистер Энджел! Всё готово к отправке. Но есть один маленький вопрос по оплате.       Энджел не шелохнулся.       — Цена обговорена.       — Цены меняются, — демон щелкнул длинным языком, издав громкий звук: цок. — Особенно когда заказ касается территории Вельвет.       Секунда тишины, и палец Энджела направлен прямо в грудь говорящего демона. Хаск без вопросов рванул с места, как выпущенная пружина. Вся его досада, злость и унижение, пережитые за последнее время, закипели в один сокрушительный бросок. Выпустив когти, оверлорд готов был проткнуть глотку говорившего.       Но в ужасе замер, когда понял, что щетин практически непробиваем. Не с его когтями.       Его запястье с хрустом схватила костлявая, холодная рука, покрытая чешуей. Демон даже не пошевелился, лишь его ладонь, будто всегда находившаяся именно в этой точке, сжала руку Хаска в стальные тиски. Боль, острая и пронзительная, ударила в мозг. Хаск попытался вырваться, но его тут же придавили ногой сверху, роняя на пол.       — Ох, ещё один Оверлорд? — Слащаво прошипел демон, глядя на Хаска пустыми глазницами. — Полежи-ка здесь, пока я разберусь.       Он легко, почти небрежно дёрнул руку, и Хаск с глухим стуком ударился о бетонный пол. Унижение закипело раскаленной лавой. Он и вправду попал врасплох, но очень глупо недооценивать своего противника раньше времени. Хаск просто присматривался.       Демон, почувствов вкус лёгкой победы, повернулся к Энджелу, совершенно игнорируя Хаска на полу.       — Так вот, по поводу цены...       Он не закончил. Хаск, не поднимаясь с пола, двинулся низко, как змея. Он сконцентрировал всю свою энергию в кончиках когтей, вложив в удар силу.       Его коготь, быстрый как молния, блеснул и вонзился точно в узкую полоску голой кожи под коленной чашечкой демона, туда, где сходились сухожилия. Щетин, неотъемлимая часть монстра, была неравномерно распределена по всему телу. Как чешуя, которая перестраивалась в нужном месте, по желанию владельца. Очевидно, что подвижные сухожилия, должны быть открыты, чтобы свободно перемещаться.       Сверху послышалось шипение, как от раскаленного металла, опущенного в воду. Демон вздрогнул всем телом, его щетин на мгновение блеснул, перестраиваясь и группируясь в других местах, пытаясь остановить кровотечение.       Этого момента Хаску было достаточно.       С рычанием, полным торжествующей злобы, он вырвался вверх, и на этот раз удар был точен. Его когти впились в плечи демона, а сам он, используя инерцию, перенёс вес и резко дернул оппонента вниз, одновременно бросая себе под ноги.       Демон, оглушенный болью и не ожидавший такой наглой тактики, с грохотом рухнул на пол. Хаск стоял над ним, одной ногой придавив его грудь, когти находились у самого горла сущетва, где наполовину раскрылась чешуя. Сжав руку, из открытой кожи ублюдка потекла кровь, а жертва бесстрастно открыла рот, пытаясь сделать последний вдох. Эта смерть была быстрой.       В комнате повисла тишина, нарушаемая лишь тяжелым дыхнием Хаска. Остальные тени замерли в нерешительности. Кажется, этот труп — был самым сильным из них.       Хаск поднял взгляд на Энджела, ожидая дальнейших указаний.       Энджел медленно убрал руку из кармана пиджака, будто только что собиравшуюся что-то предпринять. Уголок намазанных красным губ дрогнул, приподнявшись в чем-то, что было далеко от улыбки, но очень близко к удовлетворению.       — Кажется, переговоры по цене окончены, — голос Оверлорда прозвучал тихо, но ясно. — Вы получите ровно столько, сколько договорились. Теперь, где мой заказ?       Одна из стен шевельнулась, и Хаск увидел, как тонкая пара рук держала в руках туфлю. Красную балетку, старую и потрепанную.       — Изумительно! — Энджел впервые за встречу довольно улыбается, и даже складывает руки перед собой с видом настоящего восторга. Будто эта туфля — коллекционный коньяк или сделка на миллионы долларов. — Да, вы отлично постарались! Это именно она!       Забрав туфлю на руки, как драгоценную ношу, Энджел с обожанием посмотрел на текстуру обуви, но, видимо, вспомнив, где находится, вернул лицу былую непринуждённость. Глаза, что ещё пару секунд назад горели от восторга, покрылись тонкой коркой отчуждения.       — Деньги я уже перевёл. Спасибо за работу. — Паук бесстрастно кивнул Хаску, намекая, что пора уходить. Кошак ощерился, но согласно хмыкнул.

***

      В машине Хаск чувствовал себя пустым местом. Энджел, буквально, при нём, боготворил старую обувку, позабыв о маске самодовольного эгоиста. Что такого было в этом потрёпанном предмете, что Энджел Даст - циничный Оверлорд - позволил себе потерять лицо перед кучкой наёмников?       Он даже взглядом не удостоил Хаска, хотя тот сегодня опозорился, будучи прижатым к полу. На месте Энджела он бы уже устроил разнос нерадивому сотруднику, если бы не уволил. Но пауку было будто всё равно. Его заботила только красная балетка.       Даже сейчас он держал её с такой бережностью, словно она была хрустальной, хотя на вид туфля повидала на своём веку столько, что ещё одна царапина уже ничего бы не изменила.       К борделю они добрались за считанные минуты. Энджел, не отрывая глаз от балетки, направился в кабинет. Хаск, скептически приподняв бровь, последовал за ним, ожидая распоряжений. Паук тяжело рухнул в кресло, поставив грязную туфлю на идеально чистый письменный стол, заваленный кипами отчётов.       Энджел достал из комода бутылку виски и с лёгким стуком поставил перед Хаском.       — Держи. Заработал, — бросил он с ухмылкой и тут же уткнулся в телефон, набирая код разблокировки. Энджел снова замахал рукой, прогоняя Хаска, отвернулся и, зажав кнопку записи наманикюренным пальцем, начал надиктовывать сообщение:       —Черри, милая, доброго утра! Ты не поверишь, какая чертовщина сегодня приключилась...       Хаска затошнило. Этот приторно-заботливый тон, льющийся из уст такого существа, как Энджел, резал слух и воспринимался как злая ирония. Внутри всё сжималось в тугой узел отвращения.       — ...О, срань господня, и ещё вот что: эта сука Вельвет, ёбаная дрянь, которая мнит себя королевой. — Хаск неожиданно узнал это имя. Та самая выжившая из троицы V. Он прекрасно помнил её по собраниям Оверлордов. Именно в её честь была переименована бывшая студия «Вокстек» — теперь «Velvet Inferno». — Я знаю, что уже сто раз говорил, ка-а-ак меня заебало делить с ней эти долбанные студии, детка, но у неё условие на условии...       Пока паук вещал в телефон, Хаск решил не испытывать судьбу. Когтистая лапа потянулась за бутылкой — унести добычу и сделать ноги, пока сумасбродный начальник не придумал ещё что-то. Но в полумраке он не рассчитал движение, сделав лишний шаг вперёд. Взгляд скользнул вниз и на долю секунды зацепился за мерцающий экран чужого телефона.       Пальцы Хаска рефлекторно сжали горлышко бутылки так, что стекло затрещало. Вместо того чтобы отступить, всё тело замерло и подалась вперёд, подчиняясь немому шпионскому гипнозу.       Это был обычный чат — ничего особенного: сейчас каждый демон имел аккаунт в соцсети. Но здесь было нечто, от чего шерсть на загривке встала дыбом. Острый кошачий взгляд, против воли, с болезненной чёткостью выхватывал детали.       Энджел как раз отпустил кнопку записи и большим пальцем лениво пролистывал историю переписки вверх. И Хаск увидел.       Не просто несколько сообщений, а целый столбец. Бесконечную синюю ленту исходящих сообщений, уходящую в прошлое.       Он видел даты. Энджел писал этой Черри каждый гребанный день. Иногда по одному сообщению, иногда десятками голосовых. И на этом фоне — оглушительная, зияющая пустота. Ни одного ответа. Ни одного серого пузыря входящих.       Хаск поспешно ретировался, чтобы внизу, наконец, загуглить имя «Черри», которое теперь не давало покоя. Поисковик выдал тысячу аккаунтов, но Хаск понимал — всё не то. Он смутно припоминал мелькнувшую в переписке аватарку с рыжеволосой демонессой, но ни один из найденных профилей даже отдалённо не был связан с Энджелом Дастом.       Вопрос оставался открытым: кто эта незнакомка, что имеет некоторое влияние над Оверлордом?