Часть 5
25 ноября 2025 г., 23:12
Хаск наблюдал.
День и ночь.
Он принял выжидающую позицию и изучал жертву в любой свободный момент на протяжении полумесяца. Всё началось с повседневных привычек.
Он заставит пожалеть этого уебка, что тот вообще родился на свет. Будет убивать мучительно долго. А чтобы прийти к этому, нужно начать с малого: разрушить привычный порядок жизни.
Большую часть времени Энджел и вправду работал. С раннего утра до поздней ночи. Несмотря на тщательно подобранные образы как с обложки модного журнала, в дамской сумочке всегда оказывался припрятан толстый ежедневник. Хаск однажды заглянул туда, но кроме столбцов непонятных цифр не нашёл ничего интересного. К несчастью, паук быстро убирал ежедневник обратно, не давая толком проанализировать информацию. Что это было? Пароли? Деньги? Количество продукции?
Выверенный образ трудоголика разительно контрастировал с яркой обёрткой, которую Энджел демонстрировал гостям. Спускаясь пообщаться с клиентами, он выглядел как мажор, дорвавшийся до денег и ничего не смыслящий в жизни. Жеманно хихикал, уверенной рукой подписывая контракты на миллионы, глупо хлопал глазами, когда условия его не устраивали, а порой закатывал истерику, изображая невменяемую стерву — лишь бы не соглашаться на откровенное дерьмо со стороны оппонента. В его поведении Хаск видел отточенные годами привычки дорогой эскортницы. Неудивительно, что многих демонов это отталкивало. Не каждый захочет иметь дело с ребёнком или взбалмошной истеричкой, но, казалось, Энджел просто не умел — или не хотел — вести себя иначе.
Похоже, его так выдрессировали, что капризное, инфантильное поведение, сводившее с ума некоторых клиентов в постели, просочилось и в обычную жизнь. Настолько он казался верным привычке: играть из себя не пойми кого, лишь бы не показать настоящего.
Хаск, как умелый делец, годами управлявший казино, ясно видел все риски такой тактики.
Этим можно было воспользоваться. Настроить клиентов против хозяина заведения, довести паука до отчаяния, а когда тот ослабнет без поддержки — вонзить нож в сердце. Игра в долгую. Но Хаск был терпеливым, когда это требовалось.
Выстроенный план мести дал сбой, когда он услышал разговор, который не предназначался для его ушей. У Энджела была встреча на первом этаже, но ему пришлось отойти из-за звонка прямо посреди беседы. Вместо того чтобы сбросить вызов и перезвонить позже, паук направился к бару, где, кроме Хаска, почти никого не было, и принялся обсуждать дела, вооружившись ежедневником.
— Кармила? Да, это снова я, — спокойно сказал Энджел в трубку, выводя в блокноте какие-то цифры. — Хочу повторить прошлогодний заказ. Данные отправил на почту. Спасибо.
Он тяжело выдохнул, провёл рукой по лбу, бросил на Хаска уничтожающий взгляд исподлобья и снова растворился за столиком, мгновенно вернувшись к роли инфантильного дурачка.
Хаск напряжённо выдохнул, не веря ушам. Кармила Кармайн. Негласный лидер оверлордов, создавшая монополию на торговлю оружием. Вести с ней дела было невероятно сложно — она редко общалась с покупателями лично, доверяя всё ассистентам. Чтобы заслужить её доверие, нужно было либо найти серьёзный рычаг давления, либо обладать уникальной информацией.
Что Энджел сделал такого, чтобы говорить с ней напрямую?
Рядом тяжело вздохнул Седрик, вышедший вчера из отпуска. Циклоп неловко потирал лоб.
— Вау, напряжённые денёчки выдались, да? — Явная попытка завязать разговор вынудила Хаска недовольно фыркнуть. Седрика, впрочем, такое пренебрежение не остановило. — Босс в последнее время столько сделок заключил, отсюда и наплыв сложных гостей. Надеюсь, без меня всё было хорошо.
— И все эти «сложные гости» ведут дела с истеричной куклой, — язвительно бросил Хаск, поддавшись разговору.
— Не говори так, — неожиданно твёрдо возразил Седрик, глядя на него единственным глазом с собачьей преданностью. — Босс не истеричный, у него просто сложный характер.
Хаск бы сказал иначе. Он не знал, что должно случиться с человеком, чтобы настроение менялось так полярно, но Энджел явно пережил нечто, что сделало его таким. Сам себе на уме. Если бы была возможность, то Хаск определенно бы пожал руку тому, кто смог довести Энджела до состояния, когда фальшь вытекает из паука, огромной лужей ничего.
— Что-то интересное происходило, пока меня не было? — в голосе Седрика слышалась ненавязчивая дружелюбность.
Хаск мысленно отметил, что циклоп — идиот. Впрочем, это можно было использовать.
— Приходил Физзароли, — бросил Хаск, сделав вид, что задумался. — Мелкий гандон, чтоб он сдох.
Обычно Хаск предпочитал говорить всё дерьмо в лицо, но эта фраза была не более чем манипуляцией, чтобы вывести Седрика на нужный разговор.
— Физзароли? — шокировано переспросил циклоп. — Брось! Что он тебе сделал?
Хаск сощурился, увидев в глазах собеседника неподдельное недоверие.
— Физзароли — душка! — с жаром прошептал Седрик. — Он всегда готов прийти на помощь!
В разговор вмешался третий — один из работников стрип-клуба, пришедший промочить горло.
— Вы о Физзароли? — заинтересованно вставил он свои пять копеек. — Однажды он меня от хулиганов отбил! А в прошлый раз, когда у босса завал был, сам за бар встал и автографы раздавал.
Хаск медленно выдохнул, пытаясь осмыслить полученную информацию. Для подчинённых Физзароли был своим в доску. Значит, его враждебность к Хаску исходила из другого — он видел в нём угрозу, властьимущего. Конечно, этот демон упоминал, что подчинялся другому демону. Идеальная мотивация поиздеваться над Хаском.
Если Физзароли помогал пауку в работе, значит, он был не просто другом, а доверенным лицом, почти правой рукой.
— Жаль, что он нечасто здесь бывает, — грустно заметил Седрик.
Хаск нервно дёрнул ухом.
— Нечасто? — переспросил он, пытаясь понять причину этой грусти. Физзароли действительно появился ненадолго, устроил представление и бесследно исчез, даже не спустившись вниз.
— Так он же звезда! — вставил другой работник. — Ты что, не видел его выступлений? Он знаменитость из Круга Жадности! О его гастролях трубят из каждого утюга, поэтому он редко задерживается в кругу Гордыни надолго.
Хаск хмыкнул, подавляя в себе желание тут же схватиться за телефон и забить в поисковике Физзароли. Он обязательно запомнит это и придумает, как сломать Энджела по-другому. Но тот факт, что Физзароли мог покидать круг Гордыни говорил о том, что демон был адорождённым. Получается, его статус должен быть выше статуса Оверлордов. Так от чего он такой озлобленный? Бастард? Или в тайне этот демон обычный чертёнок, имп? Быть того не может. Тогда бы это стало известно сразу.
— О, значит у Энджела два друга, да? Физзароли и Черри? — Постарался ненавязчиво разузнать о последней Хаск, но ощутил, как повисла напряжённая тишина.
Работник вдруг побледнел, пробормотал «мне пора» и ретировался. Седрик потупился.
— Мы стараемся это имя не произносить, — тихо сказал он. — Босс плохо реагирует, когда слышит, как кто-то упоминает хоть что-то связанное Черри. Даже если мы говорим о настоящей вишне.
Хаск перевёл взгляд на Энджела, томно раскинувшегося на диване с бокалом в руке. Его губы растянулись в беззвучной улыбке, поддразнивая делового партнёра своим непринужденным видом подписать договор, выгодный по большей части только самому пауку.
***
Стекло бокала скрипит от нервного давления пальцев. Хаск стоял в тени арочного прохода, ведущего из основного зала в подсобные помещения и наблюдал. Одной из рабочих обязанностей Энджела, как выяснил Хаск, было ездить на деловые встречи и построенные недавно объекты. Он уходил так каждую среду, возвращаясь поздно вечером в четверг. Энджел Даст, уже в пальто и с ключами в руке, задержался у бара, где Седрик зачем-то перетирал уже идеально чистые стопки. Весь пафосный вид паука вдруг сменился неестественной мягкостью. Энджел Даст, в идеально сидящем костюме, с маленькой сумкой через плечо и прекрасным макияжем, сделал последнюю остановку у бара. Белая рука аккуратно скорректировала угол шляпки в отражении стеклянной полки, а взгляд упал на Седрика, нервно расставлявшего бокалы. — Седрик, — голос прозвучал мягко, почти нежно, приглушённый общим гулом зала. Он не подошёл ближе, лишь слегка наклонил голову. Циклоп тут же встрепенулся, подойдя так, чтобы их разделяла лишь стойка. Хаск сощурился, наблюдая, как Энджел Даст на мгновение становится другим человеком. — Я ненадолго. На всякий случай предупреждаю, если что-то пойдет не так: позвони мне. — Энджел потянулся и поправил съехавший набок галстук у Седрика. Жест был быстрым, почти отеческим, но в нём не было души — лишь отлаженный механизм контроля. — Мои дела не должны прерываться из-за чьего-то идиотизма. Позвони — разберусь. — Конечно, босс. Всё будет окей, — поспешно кивнул Седрик, и его щёки слегка порозовели от этого внезапного внимания. Хаск нечаянно вспомнил слова Нани. Кажется, Седрик был по мальчикам. Энджел коротко улыбнулся — ровно настолько, чтобы это увидел только Седрик, — развернулся и вышел, оставив за собой лёгкий шлейф дорогого парфюма. Хаск, наблюдавший за этой сценой из своего угла у стойки, медленно отхлебнул виски. Столик, который он выбрал для отдыха, был идеально расположен, чтобы подслушать разговор досконально и увидеть всё действие воочию. Поправление галстука. Тихий, доверительный тон. Ничего явного, но для внимательного глаза — целое представление. Энджел не просто отдавал распоряжение. Он вкладывал в это действие что-то личное, почти заботливое, создавая иллюзию исключительности для того, кто слушал. И Седрик клюнул: плечи расправились, а во взгляде появилась та самая преданность, которую так легко принять за нечто большее. Хаск фыркнул про себя, отставив бокал. Он видел не заботу: всего лишь намордник, надетый с такой искусной нежностью, что пёс сам радовался его тяжести. Седрик — идеальная цель. Он большую часть времени находится рядом. Юный. Болтливый. Сам идёт на контакт. Чего стоит выведать из этого глупого демона информацию и использовать её против Энджела? Будто конфету у ребёнка отобрать. Мысль о том, чтобы использовать для мести мальчишку, на мгновение вызвала у Хаска привкус гари на языке — слишком уж грязно. Но разве его собственная жизнь не была перепачкана с ног до головы? Он отбросил сомнения. Война есть война. Седрик, будто окрылённый, направился к его столику, сияя глупой, трогательной преданностью. И прежде чем циклоп успел что-то сказать, Хаск поставил бокал с мягким стуком. — Вы с ним спите? — спросил он без предисловий, глядя прямо на Седрика. Тот замер, единственный глаз расширился от шока. Воздух вокруг сгустился. — Что? Нет! — Седрик аж подпрыгнул, будто током ударило. Весь румянец разом смыло, лицо стало бледным, как у покойника. Он тут же уткнулся взглядом в потрёпанную столешницу, пальцы вцепились в грубый брезент фартука так, что аж нитки затрещали. Повисло неловкое молчание, да такое густое, что хоть ножом режь. Слышно было, как в основном зале кто-то звенит бокалами, и как у Седрика перехватывает дыхание. — Я бы... — он просипел, голос сорвался на шепот. — Я бы не отказался, если б он разрешил. Он рискнул поднять на Хаска единственный глаз — и в нём стояла такая дурацкая, собачья надежда, что аж тошно стало. Надежда, которую давно пора было пристрелить, но она, упрямая, всё кусалась где-то глубоко внутри. — Но он... — Седрик снова сгорбился, будто под невидимым грузом. — Он на меня смотрит, а видит кого-то другого. Иногда, когда думает, что я не замечаю... его вообще как будто подменяют. Смотрит сквозь меня, будто я пустое место. Он сглотнул, будто давился чем-то горьким. Воздух вокруг стал тяжёлым, как перед грозой. — Однажды... я перебрал. Совсем. И такой, с дуру, попросил его... ну, поцеловать меня. Хоть раз. — Седрик криво усмехнулся. — А он отшатнулся. Не злой, нет. С таким... недоумением. Сказал: «Забудь. И не смей даже думать о подобном». Он аккуратно стряхнул со стола невидимые пылинки. — А наутро пришёл как ни в чём не бывало. Даже пиджак мне новый принёс, потому что мой уже пошёл стрелками. — Седрик горько улыбнулся. — Он добрый. Я ему правда благодарен, что он меня приютил и даже дал кров, но просто... Он нервно провёл рукой по пыльным рыжим волосам, сбивая их ещё сильнее. — Иногда мне кажется, будто он смотрит не на меня, а на кого-то, кто должен был быть на моем месте... — Седрик замолк, глядя куда-то мимо Хаска, в свою собственную пустоту. Хаск наблюдал за ним, холодно анализируя. Этот мальчишка был как собака, которую годами дрессировали не кнутом и пряником, а одним лишь пряником — и тот всегда оказывался чуть дальше, чем можно дотянуться. Самая изощрённая форма издевательства: держать в постоянной благодарности за крохи, которые тебе никогда не принадлежали по-настоящему. Седрик замолчал, беспомощно разведя руками. В его позе читалась не злость и не обида — лишь усталое смирение с тем, что твоё собственное существование в глазах важного для тебя человека — это всего лишь эхо чьей-то другой, давно прожитой жизни. Хаск когда-то уже говорил, что Седрик — идиот. Сейчас он казался ему ещё глупее, чем раньше. И дело было даже не в ситуации с Энджелом, а то что парень решил поделиться с ним таким сокровенным. Да, он ещё мальчишка. Кажется, Седрик упоминал, что ему должно было стукнуть шестнадцать этой весной, и он явно не ожидал умереть подростком. Но насколько ему было одиноко здесь, что он решил обсудить такое с барменом который пришёл сюда две недели назад? «Идиот», — беззвучно повторил Хаск, глядя на сгорбленную спину. Но мысль копнуть глубже, использовать эту душевную рану как рычаг, почему-то не вызывала привычного удовлетворения. Слишком уж это напоминало охоту на кролика с пулемётом. Грязно. Неинтересно. Война войной, но опускаться до такого уровня... Нет, это был не его метод. Есть вещи, которые даже ему казались чертой, за которую заходить не стоило. Хаск провёл рукой по лицу, сдвигая на лоб шляпу. — Хочешь, научу тебя делать «Смерть после полудня»? — Голос прозвучал устало, но без привычной насмешки. Седрик смотрел единственным глазом, и постепенно по лицу расползлась неуверенная, но настоящая улыбка. — Давай. Хаск молча встал, развернулся и пошёл к стойке. Движения были точными и выверенными, когда он расставлял перед Седриком шейкер, узкие бокалы и бутылку абсента. «Вот идиот, — беззвучно твердил, ловко орудуя стрейнером. — Самый настоящий, безнадёжный идиот». Но лед звенел уже не так агрессивно, а в ритме движений появилась какая-то странная, почти механическая аккуратность. Больше Хаск старался не обсуждать с Седриком темы, связанные с Энджелом Дастом.***
Четверг наступил относительно быстро и уже близился к концу, намекая, что уже можно закрываться. Народ потихоньку расходился, оставив лишь главных извращенцев и пропойц. Но постепенно и те должны были уйти, чтобы завтра вернуться снова. Двери зала неожиданно для всех открылись. В заведении повеяло холодом. Во входной двери стоял тонкий силуэт мужчины. Хаск, обладая отличным зрением, мог точно определить кто это. Радио Демон. Красный сюртук, с золотыми пуговицами, стоявшие торчком уши, оленьи рога и извечная улыбка, полная скрытой насмешки. Всё вокруг замерло, стоило алому демону обвести взглядом помещение. Работники клуба, заметив присутствие постороннего, постарались придать себе более менее небрежный вид, а на самом деле по-тихоньку давали дёру, исчезая из поля видимости алого демона. Только Седрик нервно выдохнул, доставая телефон из заднего кармана. — Хаск, прикрой меня, — судорожно проговорил циклоп, — я позвоню Энджелу. Хаск презрительно поднял бровь вверх, высматривая, как Радио Демон бодрым шагом направлялся прямо к нему. Лениво облокотившись о барную стойку, демон посмотрел в его сторону с гадкой желтоватой усмешкой. — О, не подскажите, где пропадает ваш босс? Я понимаю, что пришёл без приглашения, но я бы хотел увидеть его как можно скорее. Сообщите, что пришёл Аластор. — Голос, полный помех, механически прозвучал по залу, заставив большинство посетителей вздрогнуть и уйти. В это время и так практически не оставалось клиентов. Сейчас можно смело заявить о раннем закрытии, и повесить табличку на двери: «Закрыто». — Босс? — Фыркает Хаск, анализируя, как данная встреча, могла бы помочь в задуманном. Поначалу стоит прочувствовать почву. В глазах окружающих Аластор — покровитель Энджела. Но одно дело слухи, другое: понять, кто такой Радио Демон для Энджела и наоборот. Хаск ухмыляется, радуясь возможности, подаренной самой судьбой, не иначе. — Ваш любовник уехал по своим делам. Последняя фраза сказана специально. Своеобразная игра в кошки-мышки, где он провоцирует оппонента на нужный диалог. Этот способ отлично работал до этого. Если Аластор и Энджел и вправду состоят в таких отношениях, как думает Радио Демон, то тот никак не отреагирует на брошенную ремарку. — Любовник? — Удивлённо повторяет Аластор. Алый демон долго смотрит на него, не мигая, будто что-то анализируя, а затем улыбается ещё шире, и Хаск чувствует, как его медленно перебирают по органам, а скальпелем проводят по черепной коробке, влезая в мыслительный процесс. — О, мой дорогой собеседник, я и твой начальник — всего навсего деловые партнёры. Нас никогда не связывали подобного рода отношения. Энджел Даст и правда представляет для меня настоящий интерес. Другого рода. О чём тебе знать не стоит. — Вот как... — выдыхает Хаск, стараясь удержаться на ослабевших ногах. Нужно скорее разузнать информацию и исчезнуть из поля зрения демона. — Просто было непонятно, что может связывать двух таких разных оверлордов. Где вы, а где... Энджел Даст? Аластор не меняет позы. Острая улыбка становится ещё шире и неподвижнее, что-то зловещее проступает в чертах лица. — Интересно... — его голос трещит, как старая пластинка, — Ты сейчас попытался спровоцировать меня на откровенность. Прямо как падальщик, который тыкает палкой в труп, чтобы понять, что скрывается внутри. Какой любопытный экземпляр. Он чуть щурится, и пространство вокруг Хаска словно сжимается. Звуки из клуба полностью исчезают, заменяясь нарастающим гулом радиопомех. — Твой босс — редкий деликатес в этом курятнике безвкусицы. А деликатесы... — Аластор наклоняется чуть ближе, и Хаск чувствует ледяной холод, — их не едят сразу. Их смакуют. И я терпеливый гурман. А что касается тебя... Мне кажется, Энджел Даст не до конца осознает, какую ядовитую змею он пригрел на груди. Тишина, наполненная радиопомехами, длилась вечность. Давление в воздухе было таким, что Хаск едва мог дышать. Аластор всё понял. Его намёк, манипуляция, всё это было для демона на виду, будто Хаск, решивший сыграть в кошки-мышки, и вправду оказался мышкой, которую поймали за хвост. — К твоему счастью, я не лезу в дела, которые меня не касаются. С этими словами Аластор наконец отодвинулся. Мгновенно гул помех стих, и в баре вновь послышались приглушенные звуки: дребезжание стаканов, которые нервно мыл посудомойшик, и прерывистое дыхание Седрика, что беспокойно говорил с Энджелом Дастом по телефону в другом углу зала. Ледяной холод сменился привычной прохладой кондиционированного воздуха. Но ощущение скальпеля на коже черепа у Хаска не исчезло. — Однако, — голос Аластора снова зазвучал громко и весело, будто он обращался ко всему залу, хотя в баре осталось лишь трое: он, Хаск и Седрик, — лорд Хаск, ваше присутствие здесь наводит меня на кое-какие мысли. Что может делать Оверлорд, за обычной барной стойкой? Хаск почувствовал, как по спине пробежал холодок. Аластор узнал его. Конечно. Он недавно у власти, но Радио Демон наверняка точно запомнил, кто сидел за столом в позапрошлом году на собрании оверлордов. — Разве оверлорду не позволено проводить время там, где ему вздумается? — парировал Хаск, стараясь, чтобы голос не выдал внутреннего напряжения. Это была лишь глупая отмазка для посторонних, но на самом деле он прекрасно понимал, что Аластор знает, зачем он тут. Будто в подтверждение Аластор усмехается и заканчивает на этом разговор. Такое молчание было хуже насмешки: оно означало, что Хаск и его положение не стоили даже того, чтобы тратить на них ещё одну фразу. В этот момент дверь с мягким щелчком открылась. На пороге стоял Энджел Даст. Он был безупречен. Даже несмотря на то, что он был во вчерашнем костюме, тот остался без единой помарки. С неожиданно холодной улыбкой на усталых глазах. Но в его осанке, в том, как он замер на секунду, оценивая обстановку, читалась мгновенная, профессиональная оценка угрозы. Его взгляд скользнул по Седрику, застывшему в ступоре и с поднесенным к уху телефоном, по Хаску, пойманному в словесную ловушку Аластора, и наконец остановился на самом Радио Демоне. — Аластор. — Голос Энджела был гладким, как лед, без привычной игривой нотки. — Мне сказали, что у меня важный гость. Жаль, что тебе пришлось развлекаться в одиночестве. Аластор медленно, очень медленно повернул голову. Его улыбка не дрогнула, но в ней появилась тень заинтересованности. — Энджел. — Голос прозвучал как тёплый мед, полный статических разрядов. — Я как раз находил способы не скучать. Твой новый сотрудник обладает... живым умом. Развлекал меня разговором, пока тебя не было. Энджел коротко, без интереса, взглянул на Хаска, а затем снова перевёл взгляд на Аластора, и паучья поза смягчилась. Энджел снова надел привычную маску инфантильного дурачка, которую любил примерять на публике. — О, милый, я рад, что ты не скучал в моё отсутствие. — Он изящным жестом указал на лестницу, ведущую в его личные апартаменты. — Если уж ты пришёл по делу, давай обсудим его в моём кабинете. Тет-а-тет. Я как раз получил бутылочку джина, которая жаждет того, чтобы её оценил настоящий ценитель. А там посмотрим, как может далеко зайти наш разговор. Аластор замер на мгновение, его глаза сверкнули алым светом. Фраза явно его позабавила. — Как можно отказать от такого радушного предложения? — Он сделал элегантный шаг в сторону Энджела, трость-микрофон мягко постучала по полу. — После вас, мой дорогой друг. Он прошел мимо Хаска, не удостоив его больше взглядом. Энджел кивнул Седрику коротким, отточенным жестом — «разберись здесь» — и повёл гостя наверх. Хаск остался стоять у стойки. Плечи внезапно обмякли. Кипевшее унижение от того, что его так просто отбросили, как надоевшую игрушку, смешивалось с ледяным ужасом от встречи с убийцей демонов. — Хаск? — Беспокойно разносится сбоку. Седрик неловко касается плеча. — Ты в порядке? Хаск устало поднимает голову и старается прийти в себя, мысленно проклиная тот день, когда решил сесть играть с Энджелом Дастом в карты. Но вместе с проклятиями, пробивалось холодное понимание. Игра всё ещё была не окончена. Будто он снова в своём казино, продолжает играть с пауком в Блэк Джек. Ещё не до конца понятно кто победитель. Игра только что перешла на совершенно новый, смертельно опасный уровень. — В порядке, — голос прозвучал хрипло. — Просто устал. Он отодвинул от себя пустой бокал, смотря вслед двум оверлордам, скрывшимся наверху. Энджел Даст и правда оказался сильным соперником. Якшался на равных с такими именитыми демонами, как Аластор. Обладал кучей фальшивых лиц. Всё время старался контролировать ситуацию. И именно это делало его таким чертовски интересным. Хаск был азартным и прекрасно осознавал: чем сложнее игра тем сильнее желание победить. «Хорошо, — подумал Хаск, и впервые за весь вечер уголки губ дрогнули в подобии улыбки. — По-настоящему хорошо». Он повернулся к Седрику, который всё ещё смотрел с тревогой. — Закрываемся, — сказал Хаск. — И с завтрашнего дня учим новый коктейль. «Паутина». С бенедиктином и абсентом. Седрик замер, единственный глаз расширился от удивления, а потом засиял. Он кивнул, слишком радостный, чтобы говорить. Хаск легко потрепал мальчишку по плечу, ощущая как внутри всё трясёт от эмоций. Эту встречу с Радио-демоном он запомнит надолго.
