Взрослые игры

      На следующее утро Хаск, протирая стойку, услышал за спиной не один, а два набора шагов. Один — подпрыгивающий и металлический, другой — отчётливый, нервный стук каблуков по полу.       — Йоу, бро! — оглушил его Физзи, уже привычно облокачиваясь на стойку. — Смотри, кого я привёл! Самого главного трудоголика Ада! Он сказал, что хочет позавтракать внизу, «как простой смертный» перед работой! Романтично, правда? И он сам сказал! Правда я немного надавил, но совсем немного!       Из-за его плеча показался Энджел. Он был одет не в привычный кричащий костюм, а в дорогой, но простой тёмно-серый спортивный костюм. Без макияжа. Волосы были просто откинуты назад. Он выглядел уязвимо, почти по-человечески, и от этого его натянутая улыбка казалась ещё более жалкой. Он избегал взгляда Хаска, уставившись куда-то в район пивных кранов.       — Физзи, дорогой, я же говорил, не надо устраивать из этого шоу, — попытался он протестовать сладким, усталым голосом.       — Какое шоу?! Это же семейный завтрак! Ну, почти семейный! — Физзи уже тащил два барных стула, поставив их максимально близко друг к другу. — Садись! Хаск, бро, нам два твоего фирменного… чего там у тебя? Есть что-нибудь с кровью апельсина и желанием вздернуться с утра пораньше?       Хаск, не моргнув глазом, кивнул.       — Будет сделано.       Он чувствовал, как по спине пробежал холодок азарта. Три дня. Никаких правил. Никаких кабинетов. Только публичная экзекуция.       Энджел, будто садясь на иголки, опустился на стул. Хаск занял место за стойкой напротив них, но Физзи тут же вмешался.       — Не-не-не! Что за дистанция? Ты ж его парень! Садись рядом! — Он буквально подхватил Хаска за локоть и перетащил его через стойку, усадив на соседний стул, вплотную к Энджелу. Их плечи снова встретились. Энджел вздрогнул, будто от удара током.       — Вот! — удовлетворённо сказал Физзи, перепрыгивая стойку и устраиваясь напротив. — Теперь можно начинать!       Хаск повернулся к Энджелу. Тот смотрел прямо перед собой, его челюсть была сжата так, что выступили желваки.       — Хорошо спалось? — спросил Хаск, его голос прозвучал на удивление мягко, почти заботливо. Игрой в «нежность» теперь можно было бить точнее, чем сарказмом.       Энджел медленно перевёл на него взгляд. В его глазах читалась чистая, немая мольба: «Заткнись, пожалуйста».       — …Нормально, — выдавил он.       — О, а мне не спалось! — встрял Физзи, подперев подбородок руками. — Всё думал, как же вы пришли то к этому? В плане, да, Хаск сидит на цепочке, как цепной пёс, а что потом? Как вы стали любовниками? Энджи вечно секретничает! Хаск, давай, ты расскажи! Драматично!       Энджел замер. Хаск почувствовал, как мышцы его плеча рядом напряглись до предела. Он был в ловушке. Любая версия могла быть опасной. Любое слово могло задеть запретную тему.       Хаск сделал глоток кофе и улыбнулся Физзи, но говорил для двоих.       — О, всё было как в кино. Во мне бурлила ненависть. Я так долго ждал мщения, сходил с ума, чтобы найти уязвимое место Энджела Даста, что сам не заметил, как стал одержим им. Разве устоишь перед таким? — Он бросил быстрый взгляд на Энджела, даже не вкладывая в слова двойной смысл. Чистая правда. — Он упирался. Не хотел подпускать меня близко. Но в итоге… мы всё равно нашли общий язык.       Энджел тихо выдохнул. Это был не вздох облегчения, а звук человека, которого только что провели по краю пропасти.       — Вау! — прошептал Физзи. — Как в кино! Энджел, это что этот кошак такое сотворил, что ты всё-таки решился завести с кем-то отношения?       — Лучше сказать, что Хаск такое вытворил, что я сейчас сижу здесь, — неожиданно, язвительно ответил Энджел. Его голос был хриплым. Он смотрел на свои руки, лежащие на стойке. — Он… умеет наводить порядок. В хаосе. Видит достаточно много деталей, которые не видны другим. А ещё он очень настойчивый.       Это было почти искренне. И от этого стало ещё страшнее. Хаск почувствовал, как что-то ёкает у него внутри. Не триумф. Что-то другое.       Физзи прослезился.       — Блин, ребята… Вы меня убиваете. — Он вытащил телефон. — Щас, щас, я это должен записать! Скажите что-нибудь друг другу! Не для меня! Для… для истории!       Он навёл камеру. Энджел застыл, словно перед расстрелом. Хаск наклонился к нему, закрывая собой объектив от его лица, и прошептал так, чтобы микрофон не уловил:       — Говори «Я терплю тебя, потому что выбора нет». Или целуй меня. Выбирай.       Энджел вздрогнул. Розовые глаза, полные паники и ненависти, встретились со взглядом Хаска. Потом он резко отвернулся к Физзи.       — Выключи эту штуку, Физз. Сейчас же. Это не для… всеобщего обозрения.       В его голосе прозвучала та самая, редкая, настоящая нота власти — хрупкой, но неоспоримой. Физзи, немного опешив, опустил телефон.       — Ладно, ладно… приватность, понимаю…       Завтрак продолжился в давящей, неловкой тишине, которую Физзи периодически пытался разрядить дурацкими шутками. Хаск наблюдал за Энджелом. Тот не притронулся к еде. Он просто сидел, сжавшись, отрезанный от мира стеной собственного унижения. И в этот момент Хаск понял, что мучает его не Физзи. И даже не он сам.       Его мучает стыд. Стыд за то, что кто-то видит его в такой ситуации. Стыд за то, что он вынужден это терпеть. Стыд за ту крошечную, ядовитую часть себя, которой… возможно… нравится эта опасная игра в одержимость.       Когда Физзи наконец отвлёкся на телефон, выходя в подсобку, чтобы обсудить детали Энджел вдруг резко повернулся к Хаску. Их лица оказались в сантиметрах друг от друга. Его шёпот был обжигающе тихим и ядовитым:       — Если ты хоть раз попробуешь прикоснуться ко мне без его провокации… я оторву тебе руку. Понял?       Хаск не отпрянул. Он тоже шепнул в ответ, его губы почти коснулись щеки Энджела:       — Боишься, что понравится?       Энджел отшатнулся, будто его ударили. Лицо покрылось нездоровым румянцем. Он вскочил со стула.       — Физзи, мне нужно наверх. Дела.       — Уже? — разочарованно протянул клоун, выглядывая из подсобки.       — Да. Иди со мной. — Это был приказ. Не Физзи. Энджела. Последняя попытка восстановить контроль — физически удалить зрителя с места преступления.       Физзи, покорный, поплёлся за ним. На лестнице Энджел обернулся. Он посмотрел на Хаска, стоящего за стойкой. Взгляд был уже не пустым. Он был многослойным: поверхностный гнев, под ним — леденящий страх, а в самой глубине — что-то похожее на отчаянное, беспомощное любопытство. Как у животного, которое ткнули палкой и оно не понимает, ждать ли следующего удара или еды.       Хаск поднял руку в небрежном прощальном жесте. Энджел резко развернулся и скрылся.       «Три дня», — подумал Хаск, наливая себе кофе. Первый завтрак прошёл. Впереди был обед, ужин и ещё бесконечные часы, которые Физзи наверняка захочет провести, наблюдая за «влюблёнными». И с каждым таким часом тонкая скорлупа контроля Энджела будет трещать всё громче. А Хаск будет рядом. Чтобы ловить каждый звук. Каждый взгляд. Каждый обрывок настоящей, неконтролируемой эмоции, который будет прорываться сквозь маску.       Это было лучше любых переговоров. Это был эксперимент в реальном времени. И он, Хаск, был и учёным, и подопытным, и соучастником. Самая интересная игра в его бесконечной жизни только что перешла на новый, восхитительно-мучительный уровень.

***

      Несмотря на то, что Физзи по всем законам жанра должен был сидеть в кабинете и не отсвечивать, кажется, его такие правила не устраивали. Он был внизу. На первом этаже. Окружённый вниманием гостей и работников, которые его на руках были готовы носить, пока Физзароли с чистой совестью устраивал на сцене стрипклуба клоунаду.       — Йо-хо-хоу, грешнички и грешницы! Как ваши вечные муки? У меня — отлично! Меня зовут Физзароли, и я от Маммона! Да-да, от того самого, кто придумал кредитку под 300% и микрозаймы за первую рождённую душу! Пришёл сюда с миссией — научить вас, унылые задницы, весело гореть!       Хаск без труда заметил, что неожиданное появление Физзароли принесло высокий прирост прибыли и людей. Грешники толпились, желая хоть краем глаза увидеть звезду Ада.       Седрик потирал лоб, косо морщась покрасневшим глазом. Нарезая лайм, этот идиот случайно пустил сок себе в слизистую.       — Блять, Хаск, я заебался уже делать коктейли! Тупой нож!       Векс появился за стойкой как тень. Его взгляд, обычно скользящий по залу в поисках угроз, был прикован к Седрику, который, шипя сквозь зубы, пытался промыть глаз водой.       — Глаз залей, а не три, — прозвучало рядом.       Седрик вздрогнул, выронив лайм. Векс уже был тут, протягивая смоченную салфетку.       — Держи.       — Спасибо… — пробормотал Седрик, с облегчением прижимая прохладную ткань к веку.       Векс кивнул и, не отходя, взял нож, чтобы продолжить нарезку за него.       И тут между ними возник Хаск. Резко, бесшумно.       — Что? — выдохнул Векс, инстинктивно отшатнувшись.       Хаск не смотрел на него. Его ледяной взгляд был устремлен в пустоту. Голос — ровный, без интонации, но каждый звук резал по живому.       — Помог? Молодец. Проваливай обратно в свой угол. Здесь не твой пост. Бар не твой. И он, — едва заметное движение подбородка в сторону Седрика, — тоже не твой.       В воздухе повисла тишина, густая и колючая. Векс замер, челюсть напряглась. Он бросил быстрый взгляд на Седрика — растерянный, вопрошающий — затем его лицо снова стало каменным. Без единого слова он резко развернулся и растворился в толпе, вернувшись на свой пост в тени.       Давление спало. Но тишина осталась. Седрик стоял, прижимая салфетку к глазу, и чувствовал, как жар стыда и смущения поднимается к его щекам. Кажется, он ничего не понял, что сейчас произошло.       Поэтому он ничего не сказал. Просто молча опустил салфетку, осторожно поморгал, откашлялся и снова взялся за нож и очередной лайм. Он резал его с преувеличенной тщательностью, глядя только на доску, чувствуя на себе тяжелый, оценивающий взгляд Хаска у себя за спиной.       Хаск, наблюдая за сгорбленной спиной и нервными движениями, позволил себе едва заметный, внутренний вздох. Глупый щенок. Боится спросить. И правильно боится. Потому что лучший урок который можно выучить — научиться не лезть туда, куда не следует.       — Седрик, — его голос прозвучал резко, заставив подростка вздрогнуть. — Когда дорежешь — протри стойку у пивных кранов. Там лужи.       —Да, Хаск, — тут же отозвался Седрик, и в его голосе послышалось почти болезненное облегчение. Видимо, тот подумал, что чем-то разозлил его.       Хаск отвернулся, снова погрузившись в свои мысли. Одна проблема решена. Векс отогнан, щенок притих. Можно было сосредоточиться на главном — на лестнице, ведущей наверх, и на трех днях, которые тикали, как часовой механизм в его груди. Но где-то на краю сознания оставался осадок — не раздражение, а что-то усталое. Что-то, что напоминало ему, как тяжело быть единственным взрослым в комнате, полной опасных и наивных дурачков.       — А вообще, знаете, что самое смешное в аду? Что вы все ещё строите планы! «Завтра начну новую жизнь!», «Куплю виллу в районе каннибалов!», «Возьму реванш у бывшей, когда она сдохнет наверху!» Ребята, вы уже умерли! У вас один план — гореть! Так давайте гореть со вкусом! С блеском и с танцами! Девочки, выходите!       Под бурные овации, Физ спрыгнул со сцены, а заместо него вышли девчонки, начиная свою стрипластику. Зрители аплодировали, а Физзароли радостно кланялся, выдвигаясь к стойке Хаска.       — Йоу, бро, помочь нарезать лимончик? — Счастливо проговорил Физ, высунув язык. Хаск покачал головой.       — Отдыхай. Седрик предупредил меня, что однажды тебя попросили сделать кофе и ты сжёг аппарат.       Физзи застыл с открытым ртом, а затем грохнулся на барный стул, закатив глаза с преувеличенным драматизмом.       — Ох, братан, ты ранил меня! В самое сердце! Это была интрига! Диверсия! Я проверял пожарные системы этого заведения, и они, кстати, оказались никудышными! Энджи до сих пор мне должен за тот стресс-тест!       Он перегнулся через стойку, понизив голос до конспираторского шёпота, хотя его и так едва ли было слышно из-за музыки и аплодисментов.       — Но слушай, я пришёл обсудить другое, ты же видел? Он просто сбежал! — прошептал Физзи, как сообщник. — Энджел совсем раскис! Бро, да ты… ты гений. Я думал, ты просто будешь хмуриться и делать ему кофе. А ты! Ты наступаешь! Ты его распаковываешь! Этот твой взгляд… этот шёпот… Да я бы на его месте расплавился! Или убил тебя! Лучший вариант!       Хаск медленно вытер бокал, стараясь не выдавать внутреннего напряжения. Он просчитал реакцию Энджела. Просчитал Векса. Но он не просчитал этого — искреннего, дурацкого восхищения Физзи, который видел в его мести высшую форму романтического заигрывания. Блять. Как же он ненавидел иметь дело с идиотами.       — Я просто пытаюсь наладить отношения с Энджелом, Физз, — повторил Хаск свою легенду, но теперь она звучала слабее. — Он мне правда интересен.       — О, я таю! Таю от вашей любви друг к другу! — Физ трогательно прикрыл глаза и сделал вид, что падает в обморок, как слабая на дух девица. — Я во чтобы то не стало, спасу Титаник вашей любви от крушения! Для этого нужно… сменить обстановку! Гулять! На свежем воздухе! Ну, на том, что у нас тут за воздух считается.       — Гулять?       Это идеально. Это лучше чем Хаск мог себе представить. На людях Энджел не сможет сбежать. Ему придется терпеть унижение и вестись на игру.       — Гулять! — радостно уточнил Физ, и его колокольчики на колпаке затряслись. — Я побежал к Энджелу наверх, сообщу ему радостную новость. Значит, встречаемся у главных ворот после смены! Не опаздывай, бро! Оденься потеплее — в том смысле, что выгляди жарко! Пока-пока!       Не дав Хаску возможности ответить, Физзи подмигнул, сделал сальто назад, сбив при этом стул, и растворился в толпе, направляясь, по-видимому, терроризировать Энджела дальше.       — Всё нормально, Хаск? — спросил Седрик. — Ты выглядишь… счастливым?       — Всё прекрасно, Седрик, — ответил Хаск, принимая чашку. Его голос был гладким, как лёд. — Просто собираюсь сходить на свидание.

***

      Прогулка началась, как и ожидалось, с публичного насилия над здравым смыслом. Физзи не просто повёл их на ярмарку, устроенную в честь собрания Смертных Грехов. Он повёл их через главные ворота, под прицелом сотен глаз — демонов мелкого пошиба, грешников, жаждущих зрелищ, и, что самое опасное, вероятных шпионов других Оверлордов.       Ярмарка была пародией на роскошь. Всюду — вычурные павильоны, символизирующие каждый из Грехов: алый шатёр Похоти с танцующими силуэтами, массивная каменная «биржа» Жадности, дымящаяся кухня Чревоугодия. Воздух дрожал от низкого гула переговоров, приправленного фальшивым смехом и звоном «церемониальных» монет.       Энджел шёл, выпрямившись в струнку, лицо застыло в маске холодного, слегка отстранённого интереса — маске хозяина, снизошедшего до уровня своих подданных. Но Хаск видел микроскопические трещины: как слишком плотно сжаты его пальчики в перчатках, как взгляд, скользя по толпе, цепляется не за лица, а за тени, за возможные угрозы.       К счастью Энджела, не он один чувствовал себя породистой сучкой на выгуле. Они трое привлекали внимание за версту. Подумать только: два оверлорда, которые по мнению СМИ потихоньку захватывали империю гедонических развлечений и звезда всего Ада. Правда Физзароли был искренне уверен, что он совершенно не привлекал внимание в своём дебильном ярко-розовом костюме. И всячески пытался убедить в этом товарищей: «Ребята, мы ваще выглядим как статисты, я отвечаю, они нас не замечают! Мы для них просто прохожие. Эффект толпы, шарите?» Тогда Хаск с Энджелом переглянулись и промолчали, что их фоткали из каждого угла.       — Смотрите-ка! — оглушил Физзи, хлопая их обоих по спинам так, что Энджел едва не сделал шаг в сторону и не столкнулся с Хаском. — Луиз собирает все лучшие безделушки Ада! Надо заценить! Может, найдёте друг другу сувенирчики! Романтично же!       Он указал на ряд приземистых, наскоро сколоченных лавочек, заваленных тем, что на поверхности Ада следовало бы считать антиквариатом, а здесь было просто старым хламом. И среди них — та самая, самая тёмная и забитая, с вывеской из кривых костей: «Диковины и Диагностика. Луиз».       — Физзи, нет, — голос Энджела прозвучал предостерегающе сладко. — Это не место для… публичного визита. Мы можем привлечь ненужное внимание.       — О чём ты? Это же идеальный камуфляж! — Физзи уже тащил его за рукав. — Кто будет искать могущественного Энджела Даста в лавке старьёвщицы? Это гениально! Тем более нас никто не заметил! Для всех мы просто пиздец какие сексуальные грешники! Идём!       Энджел сопротивлялся, но это было похоже на сопротивление бульдозеру. Физзи, смеясь, буквально втиснул его в узкий проход между двумя ларьками, ведущий прямо к зловещему входу, завешенному бусами из птичьих костей и сухих перьев.       Хаск последовал за ними без выражения на лице. Он видел, как плечи Энджела напряглись, готовясь к столкновению с низким дверным косяком. Тот инстинктивно пригнулся, и этот маленький, унизительный жест — великан, вынужденный склонить голову, — не ускользнул от внимания Хаска.       Внутри воздух ударил в нос — густой, пыльный, с удушающей сладостью ладана и затхлостью веков. Пространство было забито до отказа. Стеллажи вздымались до самого низкого, нависающего потолка, заставленные кристаллами с трещинами, заспиртованными странными органами, пожелтевшими свитками. Проходы были уже плеч.       Физзи, как угорь, проскользнул вглубь, расталкивая подвешенные цепочки из перьев и стеклянных бусин. Энджел, сделав неосторожный шаг вперёд, оказался в капкане. Его спина уперлась в стеллаж, уставленный мутными шарами для предсказаний. Перед ним, перекрывая узкий путь назад к выходу, встал, словно вырастая из тени, Хаск. Он вошёл последним, и теперь его фигура полностью блокировала свет из дверного проёма.       Ловушка захлопнулась. Теснота, духота, и они — в трёх сантиметрах друг от друга, потому что иначе было просто не встать.       Физзи, сияя где-то у них над головой, ему с его вертлявостью и маленьким ростом, было удобно перемещаться в пространстве, неожиданно воскликнул, привлекая их внимание.       — Бро, смотри! — Физзи тыкал пальцем в полку с мерцающими черепами на уровне своей головы. Для Энджела это было где-то на уровне груди. Ему приходилось сутулиться, чтобы не задеть подвешенные шторки из перьев и стеклянных бусин. Его огромная, элегантная фигура в сиреневом костюме выглядела здесь нелепо-гротескно, как жираф в кукольном домике.       — Физзи, это безвкусица, — процедил он сверху, стараясь отстраниться, но его спину уже упиралась в стеллаж с кристаллами.       — А ты спроси у Хаска! — Физзи, вертясь между ними, навёл на Хаска свой вечный взгляд-прожектор.       Хаск стоял вполоборота, лицом к Энджелу. Из-за разницы в росте ему не нужно было запрокидывать голову — он смотрел прямо в область его солнечного сплетения, в натянутую ткань жилета. Он взял череп с полки (которая ему была по плечо) и, не поднимая глаз, протянул его вверх, к Энджелу. Жест был на грани услужливости и провокации — как подношение вассала, которое нельзя игнорировать.       — Мне кажется, Энджел прав. Безвкусица. — Голос Хаска звучал ровно, исходя из точки где-то ниже подбородка Энджела. — Но её можно использовать. Как держатель для украшений. Или как напоминание о сегодняшнем свидании. Не правда ли, милый?       Он вложил череп Энджелу в руку. Их пальцы не соприкоснулись, но близость была вынужденной, интимной. Энджел держал дурацкий предмет, будто застывшую громадную конфету, и не знал, что с ним делать. Он не мог отшвырнуть его — это была бы истерика. Не мог спокойно положить — некуда. Он был пойман в нелепом положении, а Хаск, стоящий внизу, наблюдал за этой беспомощностью, не отводя взгляда.       — Мы уходим, — прошипел Энджел сверху, и его голос, обычно падающий сверху вниз как приговор, здесь, среди низких потолков, звучал приглушённо и глупо.       Он попытался выпрямиться, чтобы восстановить своё вертикальное преимущество, и немедленно стукнулся макушкой о люстру из ракушек. Раздался жалкий звон. Энджел ахнул от боли и унижения.       Хаск не улыбнулся. Он просто сделал шаг назад, освобождая путь к выходу. Его взгляд скользнул от лица Энджела к месту на его макушке, куда, должно быть, пришёлся удар.       — Осторожнее. Потолки здесь… низкие. Кажется, не для всех.       Энджел, крадясь, согнувшись, как великан в берлоге гнома, выбрался из лавки, не оглядываясь. Его величие было разбито о безделушки и низкие дверные проёмы.       Хаск довольно улыбнулся и решил, что в аду всё же существует божественная сила, иначе он не мог объяснить, почему судьба к нему нынче благосклонна и издевается над Энджелом Дастом за место него.       — Вау, — прошептал Физзи, вынырнув за ними, его глаза блестели восторгом. — Это было… мощно. Такое хрупкое напряжение! Почти материальное! Чуваки, вы даже в тесноте умудряетесь создавать драму! Респект! Куда дальше? Может, к павильону Гордыни? Там, говорят, зеркала кривые… будет о чём поговорить!       А Хаск, наблюдая, как Энджел пытается отряхнуть с плеча невидимую пыль и восстановить осанку, понял, что мог бы задержаться подольше в пространстве между тесных полок.

***

      Домой они пришли уже под открытке смены и так как, Хаск, обычно спавший на одном из диванов на первом этаже, остался без сна. Энджел, с подачи Физзароли, смилостивился и разрешил ему прогулять сегодня работу, а ещё переночевать в одной из гостевых комнат. На последнем особенно настойчиво шептал Физзароли, пока Энджел стоял с закрытым ртом и терпеливо кому-то молился, не иначе.       Они снова стояли перед служебной лестницей. Впереди ожидал длительный путь наверх.       — Отлично! — воскликнул Физзи. — Пешая прогулка! Полезно для сердца! Я вперёд! — И он пулей взметнулся наверх, его металлические ступни гулко стучали по бетону, пока звук не затих.       Остались они. Энджел стоял на несколько ступеней выше, его силуэт почти полностью загораживал тусклый свет сверху. Он обернулся, и его взгляд упал на Хаска, стоящего внизу в полумраке. Впервые за день физическое преимущество было абсолютным и без свидетелей.       — Ну что, — голос Энджела прозвучал глухо, но в нём зазвучал отблеск былой уверенности. Он был на своей территории. — Тесновато, да? Для переговоров.       Хаск посмотрел вверх. Ему пришлось запрокинуть голову. Он видел снизу резкий силуэт Энджела, подсвеченный сзади, его подбородок, контур плеч. Классическая поза доминирования.       — Идеально для вопросов, — спокойно сказал Хаск, не двигаясь с места. —Ты боишься высоты? Или тесных пространств? Потому что завтра Физзи хочет сводить нас в Лулуленд, а там куча аттракционов наподобие американских горок и колеса обозрения. Мне нужно знать, за какую часть тебя мне хвататься, если ты начнёшь паниковать.       Вся показная мощь сползла с Энджела мгновенно.       — Я… — он начал и запнулся. Его рука сжала перила. — Тебя это не должно беспокоить.       — Всё, что может сорвать «романтическое свидание» и разозлить нашего друга, — моя прямая забота, — отчеканил Хаск, делая первый шаг навстречу Энджелу. Он поднимался не спеша, сокращая дистанцию. — Так что? Высота — проблема?       Энджел отступил на ступеньку выше. Не от страха, а от инстинктивного желания сохранить дистанцию превосходства. Но отступая, он признавал давление.       — Нет, — буркнул он. — Высота — не проблема.       — Отлично, — Хаск поднялся ещё на одну ступень, обгоняя Энджела. Теперь они были почти на одном уровне, и Энджелу больше не нужно было смотреть на него свысока. — Тогда проблемой будет твоя нерешительность. Когда он попросит нас поцеловаться для «крутого кадра». Оттолкнёшь меня? Или сыграешь?       Он задал вопрос, глядя Энджелу прямо в глаза. Физическое преимущество было нейтрализовано. Осталось только нервное, лихорадочное напряжение.       Энджел резко развернулся и почти побежал вверх по лестнице, прочь от вопроса и от того, кто умел превращать его рост в незначительную деталь на фоне психологической осады. Хаск не стал торопиться. Он шёл медленно, прислушиваясь к эху торопливых шагов над головой. Шагов того, кто пытался убежать, но бежать было некуда. Они связаны.

***

      Комната была знакома ему по тем редким встречам, когда он проводил личные рандеву с Энджелом Дастом. И вот, спустя время, он снова здесь. В номере люкс.       Хаск щёлкнул замком.       Он медленно прошёлся, касаясь пальцами поверхностей. Та же тумбочка, тот же мини бар с полным ассортиментом, тот же вид из окна на огненное небо Пентраграм-сити. Но контекст был новый. Он был здесь не как способ снять напряжение, а как… гость. Гость по настоянию Физзароли.       Мысль ударила с ясностью адского прозрения. Всё это время он пытался вести переговоры со стражей у ворот, игнорируя того, кто держал ключи от всего замка. Физзи. Его дурацкий смех оказался мощнее всех охранников Энджела вместе взятых.       Идиот. Столько потерянного времени. Если бы он знал раньше как легко влиять на Энджела, то обязательно бы постарался подружиться с Физзароли раньше. Шесть недель планирования, чтобы сейчас спать в той же комнате, но на других условиях.       Он лёг, сложив руки под головой. Завтрашний Лулуленд рисовался в голове не как досадная обязаловка, а как полигон. Каждый аттракцион — тест. Каждая просьба Физзи сфотографироваться — ловушка для Энджела, которую Хаск теперь видел за версту. И он мог решать: захлопнуть её посильнее или… придержать.       Он повернулся на бок, к двери. Где-то там, Энджел, наверное, сейчас сходил с ума от ярости и бессилия. А Хаск наслаждался тишиной и стратегическим преимуществом, которое нашёл не в силе, а в понимании. Понимании, что самый могущественный Оверлорд в его жизни боится разочаровать одного-единственного, клоуна.       С этой мыслью уснуть было легко.