Крылья Феникса

Кто-нибудь скажет мне, что я забыла на улице в субботний вечер? У меня в последнее время накопилось столько важных дел, которые не приемлют никаких отлагательств. Например, досмотреть седьмой сезон «Ходячих мертвецов». Однако вот она я, шляюсь по всяким сомнительным, на мой взгляд, улочкам, направляясь в кафе «Семь звëзд». Вообще, я сегодня весь день раздумывала над тем, чтобы не идти на эту встречу. И плевать, что у Фэллона есть мой номер телефона, и он знает, где я живу. Ему никто не ответит и в дом, однозначно, не впустит; хотя сомневаюсь, что его это остановит. Ну а самой первой причиной, конечно же, был страх выйти одной на улицу. И по большей части это связано с ночным кошмаром, который чуть не окрасил мои тёмные волосы в белый цвет. Меня окружают только непроглядная чернота и холод, из-за которых невольно ползут мурашки по моему позвоночнику. Спустя, кажется, вечность раздается громкий щелчок, эхом отскакивающий от стен, как бейсбольный мяч, от чего я в страхе вздрагиваю. И впереди загорается одна единственная лампочка, освещая лишь небольшой участок тёплым светом. Помещение всё ещё окутано мраком, что наводит больше ужаса, заставляя фантазию подбрасывать видение различных монстров из детских страшилок, прячущихся в тёмных углах. Однако самое худшее возникает прямо перед моими глазами, благодаря чему я достигаю совершенно нового апогея своего страха. На освещенном участке стоит старый стул, к которому привязана девушка. Её безвольно повисшая голова склоняется к груди, и какая-то неведомая сила заставляет меня сделать к ней осторожный шаг. Услышав шорох, она резко поднимает голову, и мое тело как будто прошибает током, потому что это была Венди. Из её горла срываются всхлипы, которые теряются в закрывающей рот белой ткани, а из покрасневших глаз бегут прозрачные слëзы. С бешено колотящимся сердцем я бросаюсь вперёд, чтобы помочь, но также быстро останавливаюсь, замечая странные изменения. Очень плавно точёные черты лица Венди сменяются резкими, карие глаза приобретают тёмно-синий оттенок, а чуть волнистые волосы становятся прямыми. У меня разом подкашиваются колени, когда я узнаю в этой девушке себя. На мгновение жмурюсь, чтобы весь этот кошмар наконец-то закончился, однако всё становится только хуже — позади моей копии появилась жуткая фигура. Как в замедленной съёмке, что-то сверкающее серебром взлетает над моей головой, готовое нанести окончательный удар, но, хвала всем небесам в этом мире, за секунду меня резко выдёргивает в реальность. Всё утро моё тело трясло, как наркомана в период ломки, и я проклинала все те фильмы про маньяков, которые определённо посодействовали полёту и так богатой фантазии. Эвс, конечно, я ничего не рассказала, чтобы не обременять её своим сдвигом по фазе, но от зорких глаз Даниэль не скроешься. Она тут же принялась заваривать ромашковый чай, который должен был, по её мнению, свалить меня в дрёму спокойствия, как какого-то медведя. Правда, одна деталь была упущена — я ненавижу ромашковый чай, даже не смотря на то, что доктор Пирс сам часто прибегает к этому чудесному средству. Стоит ли упоминать о часовом споре, где я должна всё выпить или мне надерут зад? В конце концов, весь чай пролился на пол, потому как мы в буквальном смысле играли им в «Горячую картошку». Зато впоследствии я и вправду пришла в себя. Перед самим выходом, который я отложила на целых десять минут из-за того, что искала свою шапку, Эвс предложила пойти вместе со мной. Но вспомнив, что бариста позвал её на очередное свидание, я вежливо отказалась. Даниэль не должна жертвовать своим временем ради меня, а мне нужно самой сражаться с этими навязчивыми мыслями, возникающими в моей впечатлительной голове. И тогда ещё десять минут ушло на горячий спор, где ни один парень никогда не встанет между нами, и она отменит все свидания на свете, если это хоть как-то поможет защитить меня. Приятно, конечно, но моя решимость была непреклонна. Правда, теперь мне нужно каждые двадцать минут сообщать, как дочка матери, своё месторасположение. Также много сомнений посещало мою голову. А что, если я не смогу им отказать? Или Ренди насильно заставит меня участвовать в этом? Но снова прокрутив вчерашний разговор, я только осознала, какую опасность несёт за собой наше вмешательство. От нанесения непоправимого ущерба следствию, до убийства всего нашего детективного взвода. Именно эта мысль заставила меня решиться пойти туда и распрощаться с ребятами навсегда. И тогда всё вернётся на круги своя, в том числе и я к сериалу. Делаю глубокий вдох, позволяя свежему воздуху проникнуть в мои лёгкие, и сжимаю на плече лямку портфеля. От всех этих размышлений голова идёт кругом, словно её поместили в чёртову центрифугу. Ну по крайней мере вечерняя погода радует. В сравнении со вчерашним днём, сейчас довольно тихо и спокойно; никакого злобного ветра, норовящего скормить мне все мои волосы. А удивительно тёплая обстановка даже вынудила меня вернуться домой, чтобы снять пальто и шапку, которые выглядели бы глупо на фоне раздетых людей. Вообще, я не знаю, как можно привыкнуть к здешнему климату, если в один момент тут тепло и солнечно, а в другой уже холодно и дождливо. А Эвс, конечно же, подумала, что я уже струсила, из-за чего мне пришлось помахать ей джинсовой курткой на прощание и снова скрыться за входной дверью. Осматриваюсь по сторонам и торопливо перехожу дорогу. Честно, я не сбавляла свой темп с тех пор, как покинула безопасные стены нашей квартиры. И естественно, это из-за неохоты опоздать, чем веры, что на скорости Флэша меня никто не схватит. Люди же проходят мимо, наслаждаясь замечательной погодой. Никто не спешит, все расслабляются в компании своих возлюбленных, семей, друзей. И я в какой-то степени завидую им. Если бы ни нынешние «обстоятельства», я обязательно бы выкрала Дани со свидания и повела её бесцельно фланировать по залитым закатом улицам. Асфальт сменяется резной плиткой, что означает, я практически на месте. Проделываю путь мимо белоснежных столиков, стоящих вдоль кремовой стены под маркизой в чёрно-белую полоску. Здесь также сидит достаточно много людей, которые потягивают свои любимые напитки и о чём-то увлеченно переговариваются. Откровенно говоря, я не понимаю, как можно расслабленно сидеть у окна, когда за стеклом снаружи находится кто-то ещё. Дохожу до угла дома, на котором как раз располагается вход, и останавливаюсь напротив дверей из тёмного дерева со стёклами. Закидываю голову, так как всё моё существо резко запротивилось туда заходить, и вглядываюсь в золотую надпись «Семь звёзд», которая расположена прямо на маркизе. Понятия не имею, почему именно семь. Возможно, у таких кафе своя шкала мишленовских звёзд. От нежелания поджимаю губы, но всё же толкаю одну из дверей и захожу, потому что опоздать я тоже не намерена. Каждый раз, попадая внутрь, сразу начинаешь сомневаться в том, что ты пришёл именно в кафе. Все эти деревянные столики, стулья, барная стойка и приглушённый тёплый свет напоминают первые картины Ван Гога, выполненные в тёмных тонах реализма. А также создают атмосферу, как сказала миссис Барнетт, какого-то пятничного бара, в котором тусуются одни байкеры. И да, новый владелец «Семь звёзд» — женщина. Глазами я быстро сканирую помещение, в глубине души уже подумывая сбежать, пока меня не заметили. Но в этот момент совершенно неожиданно на мои плечи ложатся чьи-то руки. Дёргаюсь в испуге, а сзади раздаётся вибрирующий голос: — Уже собираешься сбежать, Риверс? Ну разумеется, самодовольный тон Фэллона не спутаешь ни с чем. Я медленно разворачиваюсь, натянуто улыбаясь. — А ты опять опаздываешь, Нортон? Он с деловитым видом поднимает правую руку и смотрит на наручные часы. — Без пяти шесть, а значит, не опоздал. Фэлл растягивает губы в широкой улыбке и замечает, как я с интересом начинаю разглядывать его чёрную толстовку с золотым, как буквы «Семь звёзд», рисунком логотипа баскетбольной команды Golden State Warriors. — Нравится? — он оттягивает её за край, расправляя рисунок. — Могу одолжить. — Нет, спасибо. Я больше предпочитаю Лейкерс. — О нет, — Фэллон морщится, хватаясь за сердце, — Аиша Риверс, ты разбиваешь мне сердце. С конца кафе доносится очень громкий, с примесью раздражения голос: — Хватит там ворковать, тащите уже свои опоздавшие задницы сюда! — А что, Ренди, ревнуешь? — кричит в ответ Фэлл, и мне хочется испариться, чтобы люди меня не видели. Я снова поворачиваюсь как раз в тот момент, когда Ренди показывает нам средний палец. И Фэллон позади меня начинает хрипло смеяться: — Не волнуйся! Ты же знаешь, я только твой! Отлично, уже все взгляды посетителей обращены в нашу сторону. Боже, как же хочется провалиться под землю со стыда. И вообще, почему это делает Фэллон, а краснею я? Пока мои щёки горят алым пламенем, Нортон закидывает свою левую руку мне на плечи и как ни в чём не бывало ведёт мимо столиков к ребятам. Интересно, он вообще знает, что такое смущение? Я вот сейчас под этим множеством любопытных глаз превращусь в прах, по которому Фэлл радостно же и пройдётся. За этими размышлениями мы подходим к круглому, из светлого дерева столу, за которым уже все собрались. — Всем привет, — воодушевлённо здоровается Фэллон, а я лишь слегка машу рукой, чувствуя какую-то внезапную неловкость. Возможно, это потому, что именно сейчас мне предстоит с ними распрощаться, разрушив все их надежды на совместное сотрудничество. Лицо Молли при виде меня мгновенно озаряется детским счастьем. Из-за чего её и так большие глаза становятся ещё больше, а от улыбки на розовых щеках появляются ямочки. — Присаживайся сюда, — она легонько похлопывает по стулу рядом с собой, обращаясь ко мне. Всё внутри меня сжимается, поскольку прямо через стул от предложенного мне сидит Ренди. Что заставляет вспомнить об ещё одном жутком препятствии — Ренди Бентон ни за что не отпустит меня без боя. Зная, что с моей помощью можно найти свою сестру (хоть это и не так), этот парень несомненно воспримет всё мною сказанное в штыки. Однако я тоже не из робкого десятка. Побочный эффект последних двух дней почти прошёл, и я больше никому не позволю себя запугать. По крайней мере, попробую. Делаю глубокий вдох, готовясь к самой сложной перепалке за всю мою жизнь. Знаю точно, она обязательно последует после моего отказа участвовать в данной самодеятельности. Но, как, впрочем, и всегда, я ничего не успеваю сказать. А всё потому, что Фэллон перемещает свою руку с моих плеч на поясницу, и она начинает гореть даже через слой футболки и джинсовой куртки. От этого прикосновения я неожиданно теряюсь, а он тем временем тихонько подталкивает меня к предоставленному месту. Ну вот и всё, мятежного духа как и ни бывало. Я смиренно снимаю портфель, аккуратно присаживаясь на стул, и выпрямляю спину, словно мне засунули шило в зад. Про себя ругаю свою чёртову мягкотелость, однако не собираюсь сдаваться так легко. Подожду подходящего момента и всё им выложу. — Что закажешь, Риверс? Я снова смотрю на Фэллона, который продолжает расслабленно стоять, засунув большие пальцы в карманы своих джинс, и взирает на меня в ожидании ответа. — Мне ничего не нужно, но спасибо, — благодарно киваю, в конце концов, я ведь не на дружескую встречу пришла. Да и, надеюсь, надолго здесь не задержусь. — Серьёзно? — Фэлл вскидывает брови, а уголки его губ подрагивают в желании улыбнуться. И это выглядит точь-в-точь, как тогда в машине, где я совершила для него открытие ремня безопасности. — Вы только посмотрите, мне впервые попалась девушка, которой от меня ничего не нужно. Где ты была всё это время, Риверс? Молча пялюсь на него широко раскрытыми глазами с ощущением того, что мои брови от неожиданности взлетели до самого потолка. Чёртов Нортон! И как он только может так искусно выкручивать что-то неприятное в тот же самый комплимент? Однако, будь я на месте его девушки, давно бы уже врезала ему за такие лестные слова. И «Риверс», серьёзно? В последний раз меня по фамилии вызывали к доктору года три назад. Если таким образом Фэллон пытается действовать мне на нервы, то у него очень даже хорошо получается. Похоже, Фэлл всё понимает по моему недовольному лицу, потому что он улыбается ещё шире и разводит руками: — Да ладно тебе, я даже, как истинный джентльмен, готов угостить тебя за свой собственный счёт. А раз ты такая нерешительная, то закажу что-нибудь на своё усмотрение. Он поворачивается к нам своей широкой спиной, чтобы уже двинуться в сторону бара, и я почти раскрываю рот с целью ещё раз убедить его в том, что мне ничего не нужно. Однако Фэллон мгновенно вскидывает указательный палец, словно знал о моём намерении, и, не разворачиваясь, отчеканивает: — И не спорь. Обречённо опускаю плечи и крепче обнимаю свой портфель, чувствуя себя так, словно моя собственная мама отчитала меня при друзьях. Я пристально наблюдаю, как Фэлл удаляется в сторону барной стойки, и только сейчас приходит осознание, что все достаточно долго молчат. А с уходом Фэллона атмосфера стала ещё более напряжённой. И теперь мне хочется, чтобы он поскорее вернулся и снова разрядил обстановку, даже если это опять начнёт меня раздражать. Не так ли выглядит биполярное расстройство, Аиша? Осторожно перевожу взгляд на ребят, оглядывая одного за другим. Справа от меня Молли также некомфортно ёжится. Тим стеклянными, светло-голубого цвета глазами, не моргая, смотрит на свой ещё полный стакан. А Брианна вообще безучастно сидит в телефоне. Когда же я дохожу до Ренди, внезапно замираю, будто всё моё тело разом превратилось в камень. Противный холодок ползёт по спине, а всё потому что он сам уже пялится на меня. Тяжело сглатываю, молниеносно отворачиваясь. Господи боже, почему у меня такое ощущение, словно я заглянула в пустые глазницы Призрачному гонщику. — Ну, эм, — Молли неловко ёрзает на стуле и ложит руки по обе стороны от своего напитка, — как у всех прошёл день? Благодарность наполняет меня за её попытку разрядить напряжённую обстановку. Пусть и вышло так нелепо, из-за чего она сама едва заметно морщится, но у меня бы даже не хватило духу начать этот разговор. — Ты что-то хочешь сказать? — грубоватый голос Ренди врывается в диалог совсем не по теме, заставляя нас всех посмотреть на него и узнать, кому был адресован вопрос. И опять же, он смотрит только на меня. — Ты это мне? Может, у меня за спиной остановился его знакомый? Ах да, позади меня только стена. — Да, — Ренди всем телом разворачивается в мою сторону, откинув правую руку за деревянную спинку стула. — Выглядишь так, словно что-то хочешь сказать. Это что, шутка какая-то? Мне, конечно, много раз близкие говорили, что моё выражение лица в любых ситуациях меня выдаёт. Но не могу же я быть настолько открыта, как какая-нибудь треклятая книга! Чувствую резкий прилив адреналина, отчего лицо в прямом смысле начинает пылать. Не знаю, из-за моего внезапного разоблачения ли это или потому что прямо сейчас мне придётся раскрыть все карты. Но ясно одно, откладывать этот разговор больше нет смысла. Да и с чего я вообще начала бояться Ренди? Эти последние два дня конкретно сделали из меня бесхребетную трусиху, которой я в самом деле не являюсь. Поэтому пора бы мне уже переходить в стадию принятия. И если уж на то пошло, что он сделает? Максимум яростно накричит. Как говорит моя бабушка, если на тебя подняли кулак, подними свой в ответ. Я делаю глубокий вдох, смотря Ренди прямо в глаза, и на одном дыхании произношу: — Я не буду в этом участвовать. Ощущение огромного облегчения поглощает меня, как будто я несла какую-то тяжёлую ношу всю свою жизнь, и вот, наконец, подвернулся шанс от неё избавиться. Однако я снова немею всем телом, так как взгляд Ренди становится моментально ледяным, а костяшки сжатой в кулак левой руки, которая покоится на столе, приобретают белый цвет. — Что? — переспрашивает он, словно не расслышал. — Ты меня слышал, Ренди. С минуту мы неотрывно пилим друг друга взглядом, точно наши жизни зависят от того, кто моргнёт первым. — Так и знал, — Ренди зловеще усмехается, что больше похоже на оскал, — твоя трусливая задница спасовала, и жизнь моей сестры тебя даже не волнует. — Не трогай мою задницу, — мне и Даниэль хватает в этом плане, — потому что дело во всех нас! — я пристально вглядываюсь в каждого. — Неужели вы не понимаете, во что хотите ввязаться? — Видишь ли, мы всё понимаем. Отложив телефон, в разговор встревает Брианна, что немного удивляет, поскольку она с Тимом всё это время вели себя тихо. — А ещё мы понимаем, что Венди сейчас находится в огромной опасности. И если мы ничего не сделаем, то неизвестно, к чему это может привести. — Но это работа полиции! Кажется, от всей этой нервотрёпки у меня начинает подёргиваться глаз. — Они не делают ровным счётом ничего, только сидят в участке и едят свои долбаные пончики. Поворачиваю голову в сторону Тима, от которого я точно не ожидала подобной грубости. Вчера он мне показался более доброжелательным, а сегодня же выглядит каким-то... Сломленным? — С чего вы так решили, это же полный бред! — Бред — это твоё идиотское решение выйти из игры! — О, да? — я с раздражением смотрю на Ренди. — Поставь себя на моё грёбаное место, герой! — Ребята, — жалобно подаёт голос Молли, — пожалуйста, не нужно ссориться. Можно же всё обсудить спокойно. — Не встревай, Молли, — небрежно бросает Брианна, а затем, холодно взирая на меня, говорит. — Возможно, ты единственная подсказка, которая может помочь найти Венди, но, глядя на тебя, такую эгоистичную трусиху, мне становится тошно. И, могу поспорить, если с тобой случится подобное, никто даже искать тебя не станет. Мои брови взлетают вверх, и я чувствую, как от возмущения и злости внутри меня закипает котёл с лавой. — Бри, — предупреждающе протягивает Тим, посылая мне извиняющийся взгляд. — Прости, она... — Нет, Тим, — я вскидываю ладонь, останавливая его, и криво усмехаюсь. — Что ж, — впиваюсь взглядом в зелёные глаза Брианны, всем видом источая ярость, — думаешь, ты лучше? Сыпешь угрозами в мой адрес, затыкаешь Молли… Да вы только посмотрите на себя, — я оглядываю всех. — Какая вообще речь идёт о помощи Венди, если вы друг с другом не ладите? У Ренди и Тима натянутые отношения, Молли чувствует себя не в своей тарелке. А что касается меня, так мы совершенно друг друга не знаем. Парни сразу же поджимают губы, уставившись в стол, а бедная Молли зажимает свои ладони между коленями. — Вас всех объединяет Венди, но этого не достаточно. Для начала нужно стать командой, а иначе вечные споры не продвинут вас далеко. И тогда не важно с вами я или нет. В любом случае, я ни чем не могу помочь, потому что ни хрена не знаю! Да и, влезая в это дело, в опасности буду не только я, но и все мы! — на эмоциях развожу руками, ощущая слабое головокружение на пару с лёгкостью. Тело Ренди напряжено настолько, что удивительно, как его кожа ещё не разошлась по швам. — Не нужно учить нас правилам дружбы. Мы и без тебя с этим разберёмся, няня МакФи. Он, блин, совсем не слышит меня... — Знаешь, что? — я вскакиваю на ноги под их взглядами, крепче впиваясь пальцами в лямки портфеля. — Пошёл на хрен, Ренди. Разбирайтесь без меня и со всем остальным. Прекрасно. Мало того, что мы закончили на плохой ноте, ещё и получилось так, словно я не буду им помогать, если они не поладят. По-любому, ночью, когда снова буду обмозговывать всю эту ситуацию, у меня найдётся аргументов побольше. С чувством выполненного долга резко задвигаю свой стул, всем видом показывая, что это конец. Больше никакой нервотрёпки, никакого мрачного Ренди. А самое главное — больше никакого наглого Фэллона Нортона.