Семья Моне. Клад

Как человек, любящий порядок и организованность, даже через боль я могла проснуться рано и привести себя в более-менее рабочее состояние. Особенно в учебные дни. Именно поэтому, когда настал понедельник, в который мне предстояло впервые отправиться в новую школу, в которую меня записал Винсент, я была готова точно вовремя. Форма сидела на мне как влитая. Клетчатая юбка в цвете хаки почти доставала до колен, заправленная в неё белая рубашка, пахла новизной а плотный тёмный пиджак, приятной тяжестью давил на плечи. Я то и дело поглядывала пн правую сторону груди, где на кармашке был вышит логотип школы. На ногах у меня были лакированные туфли и длинные белые гольфы. Мне никак не удавалось свыкнуться с тем, что я выгляжу как все те персонажи из книг и сериалах о богатеньких детях из приватных школ. Теперь я поняла, что мне больше нравилось про них читать, а не самой становиться ими. В таком амплуа мне попросту было не по себе. Мне хотелось надеть что-нибудь привычное, что-то, что напомнило мне, я остаюсь сама собой, Хейли. Я стала рыться в гардеробе в поисках такой вещи, но форма была такой полноценной, что любая вещь казалась бы лишней. Именно тогда мой взгляд упал на коробочку с серёжками от мамы. Я медленно взяла их и подняла крышку, чтобы увидеть на дне два блестящих сердечка. Из раздумий меня вырвал Уилл, постучавшийся в дверь, чтобы разбудить меня. Он был удивлён моей самодисциплиной, но и доволен. А потом он подошёл ко мне и заглянул через плечо на сокровище в моих руках. — Красивые. — От мамы, — шепнула я. Мне пришлось постараться, чтобы сдержать слёзы. Они любят наворачиваться на глаза в самый неподходящий момент, вроде этого. А мне не хотелось ехать в школу с опухшим лицом. — Почему ты их не носишь? — Она мне не разрешала. Наверное, вначале просто боялась, что я слишком маленькая и потеряю их, — я слегка усмехнулась. — Зачем тогда подарила? — А она не дарила. Я сама нашла их несколько лет назад, когда играла в её комнате. Она на меня тогда немного разозлилась. Прочитала длинную лекцию о том, что нельзя рыться в чужих вещах. — Она их от тебя прятала? — заинтересовался Уилл. Но голос у него был такой приятный, мягкий и спокойный. Он приносил мне так необходимое этим напряжённым утром утешение. Мне нравился и его искренний и ненавязчивый интерес. — Купила мне их на день рождения, но хотела подарить, когда я буду уже взрослая. Знаешь, такой символичный подарок. Она любила такое. — Понимаю, — Уилл покивал и задумчиво вгляделся в гвоздики, — хочешь их сейчас надеть? — Хм… думаю… наверное нет, — ответила я тихо и, убедившись в этом решении, закрыла коробочку положила обратно на полку, — я правда не хочу их потерять, так что лучше не стоит. Уилл погладил меня по плечу, показывая, что поддерживает меня. Знаю, что это просто серёжки, но этим он меня успокоил. Потом он отправил меня на кухню, где я, с обручем на голове и блеском в глазах, ела завтрак, пока ко мне не присоединился Шейн. Он, наоборот, был весь растрёпанный, а галстук от формы висел, не завязанный, на его шее. Я заметила, как он долго разглядывал, но мой вид, так отличающийся от его собственного, комментировать не стал. Он, кажется, был не в духе — шумно вздыхал, ожидая, когда, наконец, приготовится его кофе. Следующим по лестнице на кухню скатился Тони. Он безоговорочно побеждал в конкурсе на самого сердитого близнеца. Даже рубашку в штаны не заправил, не говоря уж о том, что умудрился где-то посеять свой галстук. Он на меня даже не глянул, не говоря уже о том, чтобы ответить на моё хриплое «привет». Те то, чтобы я сама горела с ним здороваться, особенно, после вчерашнего злосчастного разговора, который я услышала. Я знала, что рассердила его, и он явно меня игнорировал, но ничего не поделаешь — мама воспитала меня культурным человеком. О нём того же сказать было нельзя. Тогда я впервые подумала о детстве своих братьев. Наш общий отец, кажется, погиб в аварии несколько лет назад, и хотя я испытывала неприязнь к этому человеку, всё равно задумалась о том, каким отцом он был для своих сыновей. А потом я пошла дальше и попыталась представить себе, какой была их мать. Очень уж меня это заинтересовало, но я не могла даже представить, чтобы когда-нибудь осмелилась задать этот вопрос любому из них. Так я об этом задумалась, что даже не заметила, как засмотрелась на Тони. А когда осознала это, он уже сидел за столом и пялился на меня исподлобья — недовольно нахмурил брови и татуированной рукой высыпал себе в миску горсть кукурузных хлопьев с корицей. — Что? — спросила я, собрав всю свою самоуверенность. Не стоило с ним связываться, но мне не хотелось, чтобы он думал, будто может запугать меня одним только взглядом. Даже если это и было так. Кроме того, из нас двоих это он был настроен враждебно. — Говно. Как многозначительно. На это я промолчала, потому что, хоть и знала кучу подобных ответов, мне не хотелось их использовать. По крайней мере, не в ситуации, когда он делал это не ради забавы. Видимо, я и правда его раздражала. Мне не удалось скрыть обиду, но я пыталась убедить себя его игнорировать. У меня было много гораздо более весомых поводов для печали. — Не говори с ней так, — предостерёг его Уилл, как раз переступивший порог кухни в момент, когда мы перекидывались этими репликами. Я обрадовалась, что он к нам присоединился, в его присутствии мне было гораздо спокойнее. Хотя, в этот момент он выглядел довольно грозным, но лишь потому, что сверлил Тони суровым взглядом. Вскоре пришёл и Дилан, на удивлению бодрый, по сравнению с близнецами. Он тоже был одет в форму, но с его волос ещё капала вода, а когда он начал делать себе смузи, я догадалась, что он уже успел потренироваться и, если честно, была впечатлена его мотивацией. Я бы с ним даже поболтала об этом, не будь уверена, что он тоже ответит мне грубостью. Как и Тони, он был от меня не в восторге, и я это чувствовала. По этой причине я была рада, узнав, что в школу мне предстоит ехать с Шейном, на его машине. Она была яркогранатовой и выглядела так, будто её вытащили из фильма о гонках. Внутри было всего два места, и я не сильно расстроилась, что Тони и Дилан бы тут не поместились. Они тоже не грустили, потому что тони с явным удовольствием завёл свой мотоцикл, вызывавший своим видом и ужас, и интерес одновременно. С таким конём мой брат-подросток мог бы смело присоединиться к банде байкеров и, кто знает, может, он к ней уже принадлежал. Я бы не удивилась. Несмотря на недружелюбие Тони, в моей голове выстраивался довольно интригующий образ. Ребята легко обогнали нас, едва мы выехали за ворота Резиденции. Прямая дорога, окружённая только лесом, так и просила превысить скорость, и это чувствовала даже я — далеко не самая большая фанатка быстрой езды. Поэтому я держалась за ремень на своей груди и ждала, что Шейн сильнее надавит на педаль газа, хотя этого не происходило. Машина ехала с обычной скоростью, а мотор урчал только от нетерпения. Шейн крепко держал руль, а я смотрела прямо перед собой. Кстати, на разделяющей нас приборной панели я заметила большую надпись «Ламборгини», выполненную изящным замысловатым шрифтом. Окей, я сидела в спортивной Ламборгини и даже мне было понятно, что многие фанаты почку бы отдали, чтобы оказаться на моём месте. Салон сиял элегантностью высшей пробы — пепельно-чёрные сидения из натуральной коже, посередине сенсорный экран, на котором Шейн переключал музыку и настраивал кондиционеры, хотя тут явно было немного прохладно. — Дебилы, — буркнул он, глядя, как силуэты братьев на мотоцикле исчезают вдали. — А ты не можешь их догнать? На такой машине? — спросила я, больше заинтересованная в завязывании с ним разговора, чем возможностями машины. — Может, и догнал бы, не знаю, — он пожал плечами о осторожно глянул на меня, — а у тебя нет какой-нибудь травмы или вроде того? А, так вот, в чём дело. Я нахмурила брови, всерьёз над этим задумавшись. Как бы то ни было, он задал хороший вопрос. — Не случайность убила мою маму. Это был пьяный водитель. Шейн покивал, и я думала, что он ускорится. Не то, чтобы мне хотелось догнать Дилана и Тони, но мне хотелось, чтобы со мной он чувствовал себя свободно. Впрочем, ничего не произошло, а причина звучала вот так: — Винс всё равно сказал мне быть вдвое осторожнее, когда еду с тобой. Улыбка, появившаяся на моём лице была одной из самых вымученных, что когда-либо там появлялись. Но сейчас моё внимание привлекла другая вещь. — То есть Винс и твой опекун тоже? — Нет, он просто любит командовать. — Но вам с Тони ещё нет восемнадцати, правильно? — я сделала вид, будто только сейчас поняла это. — Правильно. — Кто, в таком случае, за вас отвечает? Я очень надеялась, что не совершила огромную ошибку. Шейн исподлобья смотрел на дорогу, но это, скорее, была реакция не на моё любопытство — как я заметила, он всё утро так хмурился. — Дядя Монти. Его лаконичные ответы начинали меня утомлять, так что я решила не тянуть его дальше за язык, хотя понятия не имела, кем, чёрт возьми, мог быть этот человек. На удивление, Шейн сам решил объяснить. — Папин брат. Но он редко у нас бывает. Иногда помогает Винсу с бизнесом, и всё. Он наш опекун только на бумаге и не вмешивается в нашу жизнь. — Но есть, по факту, вы сами за себя отвечаете? — По факту во всё вмешивается Винс, но в целом да, у нас много свободы. Вот уж счастье, потому что, будь он моим опекуном, я бы ёбнулся. Я смотрела в сторону, на окружавший дорогу лес, мелькавший за окном как фильм на киноплёнке. Этот штат будто только из деревьев и состоит, слово даю. — В смысле, — спустя время, снова заговорил Шейн, видимо, осознав свою ошибку, — в смысле, знаешь, с тобой всё по-другому. Я его всю жизнь знаю, и он всегда был для меня раздражающим старшим братом, так что было бы странно, стань он моим опекуном. Отец тоже это знал, поэтому… такова была его… ну, воля. Чтобы власть была у дяди Монти. По факту, было ясно, что мы и так останемся в доме с Винсом и остальными. — И откуда это известно? Шейн глянул на меня, хмуря брови. — Ну, потому что… мы семья, нет? Мы держимся вместе. — Ну конечно, — шепнула я. — Но тебе не о чем беспокоиться. — Правда? — буркнула, мгновенно заинтересовавшись. О вещах, которые меня сейчас волновали, я могла бы написать толстую книгу. — У Винса, может, и дохрена братьев, но он понятия не имеет как быть с сёстрами. К тому же, младшими. Так что, думаю, с тобой он не будет таким же вредным, как с нами. К теории Шейна, хоть и интересной, я отнеслась довольно скептически, с учётом той суровости, что я до сих пор получала от Винсента. Но вскоре моё внимание привлекли выцветшие стены Северо-восточной Пенсильванской Академии. Как только я увидела вывеску школы, желудок жалобно сжался. От нервов ладошки не просто вспотели, а ещё и начались трястись, и я сунула их под бёдра, чтобы Шейн ненароком этого не заметил. Здесь на дороге была обозначена отдельная полоса для машин, въезжавших на территорию школы. Сейчас там как раз выстроился ряд ожидающих, что, наверное, было обычным явлением в это время дня. Но очередь двигалась быстро, а я вытянула шею, чтобы увидеть как можно больше. Шейн нетерпеливо барабанил пальцами по рулю, скучающе глядя в боковое окно. Хотя машина моего брата и выделялась своей элитарностью, на мой взгляд, тут вообще не было плохих машин. Особенно меня удивляло то, что кроме родителей, отвозящих своих детей в школу, тут было много подростков — ребят, ненамного старше меня — которые сидели за рулями таких цацек, на которые не хватило бы денег даже взрослым, тяжело работающим людям. Тогда я более-менее поняла, в какую именно школу меня угораздило попасть, и я задала себе простой, но очень важный вопрос. Впишусь ли я сюда? Вся очередь была из-за шлагбаума. Чтобы его проехать, нужно было воспользоваться пропуском, выданным школой после чего он поднимался автоматически. Когда пришла очередь Шейна, он вытянул в окно руку со значком, и мы въехали на территорию школы. Мой брат лениво вращал руль, лавируя между другими учениками. Похоже, они и сами предпочитали уйти с дороги голубого Ламборгини. Я уже перестала вертеться и наоборот откинулась на спинку кресла, будто надеясь, что оно затянет меня внутрь и мне не придётся подставлять лоб этому пугающему дню. Уже тогда я заметила первые признаки заинтересованности моей особой. Люди смотрели сначала на уже хорошо знакомую им машину, потом на такого же знакомого Шейна и, наконец, бросали взгляд на меня. Я избегала зрительных контактов с любым из них, и всё из-за этого нездорового интереса. А может, я посчитала его нездоровым только по одной причине — я ещё никогда не была предметом столь пристального внимания. Шейн занял парковочное место, рядом с которым уже стоял монстр Тони. Хотя все остальные места заполнялись очень быстро, это было пустым, будто только его и ждало. Видимо, это были постоянные места братьев Моне. Рядом находился боковой въезд в школу, а рядом тянулась низкая стена, на которую уже опирались Тони и Дилан, вместе с ещё несколькими ребятами. Похоже, они каждое утро тут собираются. От этой компании мне тоже прилетали взгляды. Прежде, чем выйти из машины, я глубоко вдохнула. Что ж, я как минимум могла рассчитывать на безразличие Тони. Он единственный смотрел на меня так, будто я была прозрачной. — Ого, прибыла знаменитая сестрёнка Моне. Комментарий вырвался у одного из ребят в компании. Он одарил меня насмешливой улыбкой, которую я заметила прежде, чем опустила взгляд на асфальт и поправила сумку на плече. Несмотря на то, что здесь вообще все носили форму, компания моих братьев выглядела как клоны. На первый взгляд все были совершенно одинаковыми. У двоих кожа чуть темнее, у одного светлые, как мука, волосы, но это вся разница. — Э-э! — гаркнул на него Дилан, вдруг подорвавшись, — не говори так о ней! — Окей-окей, прости, — парень пожал плечами и демонстративно отвернулся, мол, ему вообще не сильно хотелось обо мне говорить. Эта острая реакция брата меня немного удивила, но потом до меня дошло, что Дилан просто не имел ни малейшего желания знакомить меня со своими друзьями. Честно говоря, мне тоже не сильно хотелось стоять тут вместе с ними и делать вид, что я тут своя. Они все были парнями, ещё и старше меня. Кроме того, от них несло устрашающей аурой школьных звёзд, в которую мне очень не хотелось вникать. В моей старой школе тоже были группы популярных ребят. Наверное, всегда находятся ребята, которыми интересуются и которых любят больше, чем других. Как правило, это дети, у которых чуть больше карманных денег, которые они тратят на более дорогую одежду. Но популярность в этой конкретной академии казалась мне на удивление тревожным достижением. Просто, насколько я поняла, если не все, то большинство ребят здесь были из богатых семей. То есть деньги их особо не заботили. Разве что, у кого-то их было так много, что он ездил в школу на спортивном Ламборгини. А ведь как девочка из обычной семьи, я раньше никогда и не задумывалась, что у богатства тоже есть свои уровни. Есть люди просто обеспеченные, а есть и такие, кто просто до неприличия богат. Я медленно начинала понимать, что мои братья скорее принадлежат ко вторым, и это всё ещё казалось мне каким-то жутким сном. — Хейли, слышишь? Я говорю, что тебе нужно сходить в офис, желательно вон туда, — велел Шейн, вырывая меня из мыслей. Оказывается, и он, и его друзья, и даже Тони с Диланом, смотрели на меня, — получишь там расписание. Представься, и они всё тебе устроят. Я посмотрела в том направлении, куда мне рукой указал Шейн. Я не до конца поняла, как туда дойти, но решила просто двигаться в ту сторону, лишь бы побыстрее избавиться от братьев. Какое-то время я продолжала чувствовать взгляды, но едва завернув за угол, получила минутку спокойствия, когда люди перестали обращать на меня внимание. Хотя я знала, что это только из-за временного незнания, что вот эта девчонка — потерянная сестра братьев Моне. До офиса я добралась без проблем и даже необходимости просить помощи, что для меня было особо важно. Между делом я подумала и о том, что будь мои братья хоть немного дружелюбнее, сами бы показали мне дорогу, но если в их обществе я была обречена на все эти взгляды, может, даже хорошо, что они избавлены от хороших манер. Местный офис сильно отличался от того, что был в моей школе. Тут, каким-то чудом, персонал поддерживал порядок, в то время, как в моей прошлой школе секретари яростно убеждали всех, что это просто невозможно из-за большого количества документов, которые им приходилось заполнять каждый день. Тут, видимо, была другая система или большая строгость, потому что каждая папка и каждая архивная коробка были на своих местах, а мебель из тёмного дерева в сочетании со светлыми стенами добавляла помещению достоинства и опрятности. Я подошла к столу, за которым сидела секретарь. Она попивала кофе из кружки с розовыми фламинго и кликала что-то в компьютере, монитор которого был вне моего поля зрения. Я вежливо представилась, в ответ на что получила очередные взгляды всех, кто услышал мой тихий голос. Радовало лишь, что хотя бы работники старались сохранять профессионализм. Они обслужили меня самым обычным образом и с улыбками пожелали удачи в первый учебный день. Именно в этом кабинете я обрела надежду, что, может быть, ко мне здесь будут относиться абсолютно нормально. Ученикам я была интересна, но так обычно и бывает, когда переводишься через полтора месяца после начала учебного года. Особенно, в такой маленькой школе, как эта. Не нужно быть пропавшей сестрой знаменитых братьев, чтобы привлечь всеобщее внимание. Указания, полученные в офисе оказались такими понятными, что я без труда нашла кабинет, где должны были пройти мои первые занятия. Само здание тоже не было таким огромным, как моя прошлая школа, где каждый новенький чувствовал себя как в лабиринте. Я вгляделась в план лекций, и тогда мне пришлось отвлечься, потому что начались ступеньки. Даже его вид отличался от того, к которому я привыкла в Англии. Я остановилась перед дверью и разглядывала одну из кучи карт, которую получила аккуратно запакованной в картонный конверт с логотипами школы, втиснутыми везде, где они вообще поместились. Именно тогда со мной впервые заговорили. Девушка по имени Таня, миниатюрная и в прямоугольных фиолетовых очках, сидящих на длинном прямом носу. Я дала ей посмотреть своё расписание, чтобы проверить, есть ли у нас ещё общие лекции кроме предстоящего французского. Потом к нам присоединилась другая, с которой у нас была общая математика, а потом ещё и ещё. — Так это правда, что ты жила в Англии? — Разве, это не слышно по её акценту? Кстати, он чудесный. — И как прошёл переезд? Чёрт, это, должно быть, так трудно — вот так внезапно переместить всю жизнь на другой континент… — Тебе у нас нравится? — Эй, а я, так-то, тоже наполовину англичанка, частенько бываю в Лондоне, у меня там семья… Я старалась вылавливать вопросы и вовремя на них отвечать. Вскоре я оказалась окружена. Девочки говорили одна поперёк другой, как бабки на базаре. Некоторые мне представились, но я не запомнила ни единого имени кроме той Тани, и то лишь потому, что она была первой. Моей памяти не помогал и тот факт, что все выглядели одинаково из-за идентичной одежды, прямо как друзья моих братьев. Их волосы, фигуры, черты лица и цвет кожи, на удивление, не имели значения для моего мозга — только чёрные пиджаки, рубашки и клетчатые юбки. — Подожди, так ты сейчас живёшь с братьями Моне? — спросила одна из них. — Глупый вопрос, — одёрнула её другая, — ты же видела, что она приехала с Шейном. К счастью, прежде чем девочки успели перессориться или мне пришлось слишком сильно вникать в отношения со старшими братьями, разговоры о которых были бы очень неловкими, прозвенел звонок. По крайней мере, была у старой и этой школами одна схожая вещь — звонок на уроки и перемены. На этом сходства заканчивались. Кабинеты, где проходили занятия были гораздо больше, а сами группы заметно меньше. Интерес учителей едва ли уступал ученикам, поэтому на каждой лекции меня просили публично представиться. Я знала, что первый день не обойдётся без этого, поэтому заранее отрепетировала несколько банальных предложений, которые и повторяла до посинения. — Ну посмотрим, получится ли у тебя спасти репутацию Моне, — пошутил мистер Далтон, молодой учитель английского, тот ещё шутник и, наверное, любимец всей школы. Он был неплох собой, невысокий, а некоторые девочки даже бросали на него кокетливые взгляды, которые он с полным профессионализмом игнорировал. Ещё, мне сразу понравилась мисс Робертс, которая с первого взгляда произвела впечатление любимой учительницы. Она казалась понимающей, тёплой и очень спокойной, а каждое её слово отдавалось приятным звоном в ушах, из-за чего её рассказ о фотосинтезе практически превращался в медитацию. Я и сама чувствовала, что у меня есть потенциал стать её любимицей. Сегодня я ещё была тихой и неуверенной, но если и существовало что-то, в чём я была уверена, так это наука. Первая неприятная ситуация произошла, во время обеденной перемены. Я попала в столовую, и она сразу поразила меня своими габаритами и высокой стеклянной стеной с видом на кроны часто посаженных пенсильванских деревьев. Золотой осенний свет просачивался в столовую, окрашивая её. Насколько я была всем нужна на переменах, настолько же мне бы сейчас не помешала компания, но все вдруг занялись собой и своими друзьями. Я уже начала мириться с тем, что придется либо бесцеремонно к кому-то подсесть, либо искать тихое место и есть в одиночестве. Второй вариант меня особенно смутил, потому что я как раз заметила уголок, который, видимо, был постоянным пристанищем братьев Моне. Я бы, конечно, ни за что не пошла к ним туда, но мне не хотелось и стоять посреди дороги с потерянным видом, будто я не способна даже завязать простейшую дружбу. Я вздохнула с облегчением, когда моя маленькая проблема решилась сама, потому что когда меня обслужила одна из поварих и я отошла от стойки с полным подносом еды, которую даже не хотела есть, ко мне подошла девушка, уже встречавшаяся мне пару раз. Она даже успела мне что-то сказать, но я уже не помнила, что. У нас с ней была то ли математика, то ли наука. — Хей, я только хотела сказать, — она сцепила руки перед собой и стала перебирать пальцы, — если что, можешь сесть с нами. Вон там, за тот столик. Если хочешь. Камень, упавший с моей души, сразу вызвал улыбку на моём лице. — Конечно, с радостью присоединюсь, — ответила я, — спасибо. Мона — так представилась моя новая знакомая, провела меня к столу, за которым сидела ещё одна девушка. Я приветливо с ней поздоровалась и у нас сразу завязался разговор. Это был мой первый конструктивный диалог за весь учебный день. Сосредоточиться на двух людях было гораздо проще, чем на всей школе сразу. Девочки расспрашивали меня о впечатлении от учителей и подтвердили мои мысли на тему добродушности мисс Робертс, как и весёлости мистера Далтона. — Одри в него влюблена, — сообщила Мона, лишь немного понизив голос, а подруга в ответ одёрнула её. — Ты глупая! — буркнула она, и будто случайным движением закрыв лицо волосами. Они были прямые и длинные, почти как мои, но гораздо тоньше и такие тёмные, почти чёрные, что сильно контрастировало с её бледной кожей, — он мне нравится только потому, что он не зануда и не мстительный фрайер, как, например, тренер Мендоза. — Ой, он просто ненавидит всех, кто плох в спорте, — объяснила мне Мона, — я ему даже нравилась, пока он не понял, что я подозрительно часто ссылаюсь на месячные, чтобы не заниматься. — А я терпеть не могу спорт, и Мендоза за это не терпит меня, — Одри смиренно пожала плечами. — Ну, я тоже не большая фанатка, — произнесла я с долей обеспокоенности в голосе. — Кто-кто, а уж ты точно можешь об этом не волноваться, — Мона махнула рукой, на запястье которой блеснули серебряные браслеты, — Мендоза обожает твоих братьев. От одного упоминания расплывается в лужицу. Его восторга хватит и на тебя, за одну только фамилию, даже если ты совсем слабая. — А что, они правда такие крутые? — Лучшие. — На самом деле, мне всегда было интересно, как Тони совмещает спорт с курением, — вслух сказала Одри. — Эй! — воскликнул какой-то парень, появившийся перед нами буквально из ниоткуда. Рыжие волосы закрывали ему уши и слегка вились, а сейчас были ещё и сильно растрепаны. Пухленький, веснушчатый и с весёлыми глазами, улыбающимися даже ярче самой улыбки, — слушайте, я договорился, мы можем делать проект для Робертс вместе. — Ну и супер, минус проблема, — ответила Мона, а потом открытой ладонью указала на меня, — раз уж такое дело, знакомься, Хейли Моне. Мне захотелось вздохнуть от вида перемены на лице парня. Он замер на месте и быстро заморгал, вдруг удивительно сжавшись. — О, чёрт, прости, я тебя не заметил, — объяснил он и протянул мне руку, — Маршалл, приятно познакомиться. — Взаимно, — ответила я, кивнув. Я пыталась понять, почему он так нервно оглядывается — Как твой первый день? — спросил. — Много всего нового, но нужно это пережить, и будет хорошо. — Чудно. Знаешь, с твоей фамилией всё должно пройти как по маслу. — Боже, да отстаньте вы от неё с этой фамилией. Бедняжке и так из-за неё трудно, — остудила их Одри, за что, если честно, я была ей благодарна. — И правда, прости. — Ладно, смена темы. Ты сядешь с нами? — Одри указала на место рядом с собой. — Или с нами? Это был подозрительно дружелюбный голос, который я даже не сразу узнала. Видимо, мне нужно немного больше времени, чтобы привыкнуть к существованию братьев. Первое, что я увидела — выпученные глаза Маршалла, глядящие на кого-то, прямо за моей спиной. Мона и Одри тоже замерли, а я вздрогнула и резко повернулась точно в тот момент, когда Дилан положил руку на спинку моего стула. Оно аж затрещало, когда он перенёс на него свой немалый вес и наклонился вперед, а перед моим лицом замаячил его галстук. Маршалл, Одри и Мона молчали, глядя на него с раскрытыми ртами, а парень ещё и нездорово побледнел. — С в-вами? — повторил он, нервно почесав затылок. Дилан пожал плечами. — Раз ты не можешь найти себе место и достаёшь девочек, мы с радостью примем тебя за нашим столом. Мы все перевели взгляды на уголок Моне, где все как раз смотрели на нас. У некоторых были скучающие лица, у некоторых — насмешливые. На лицах Шейна и Тони было что-то среднее. Я нахмурилась и снова обернулась на Дилана, чтобы вернуть его на землю. В этот раз я задрала голову у немного наклонила её в сторону, чтобы дурацкий галстук не маячил у меня перед лицом. — Никто тут никого не достаёт. Он зыркнул на меня сверху, после чего поднял руку и похлопал меня по макушке. — Тихо, сестрёнка. Я моргнула, сбитая с толку его снисходительным поведением. Даже повернулась обратно к своим новым знакомым и несколько секунд смотрела на них с полным неверием, пока не пришла в себя и с громким, полным возмущения вскриком, снова выкрутила шею. — Я серьёзно говорю, ты слышишь? Отвянь! Но он уже на меня не смотрел, а вместо этого сверлил взглядом бедного, невинного Маршалла. — Ну так что? — У меня есть где сесть, — ответил мой новый друг заметно напряжённым голосом. После этого он глянул на нас, точнее, на Мону и Одри, и нарочито небрежно добавил: — пойду я, — а в конце выпрямился и сказал Дилану: — но спасибо за предложение. Мой брат весело подмигнул ему. — Никаких проблем. Когда Маршалл стремительно удалился, Мона и Одри остались сидеть тихо, явно поражённые этой сценой. Я разглядывала спину парня, чувствуя на губах кислый привкус грядущих последствий этой ненужной стычки, пока нависающий надо мной брат не коснулся моего плеча. — Как там первый день? Всё окей? Я посмотрела на него. Хотелось сказать всё, что было на уме, но не одна из этих мыслей не была ответом на его вопрос. Что ж, оказалось, что это не проблема, потому что он его и не ждал. — Если что, у нас с Шейном планы после занятий, так что поедешь домой на машине с Тони. И снова не дожидаясь ответа, он потрепал мои волосы, махнул мне и моим новым подругам рукой, и ушёл обратно за столик Моне. Клянусь, первую минуту я не смела даже смотреть на них. Лучшее, что я могла сделать — это глубоко вдохнуть и постараться избавиться от всех негативных чувств, появившихся во время этой короткой сцены. Я была зла, обессилена и немного унижена. Я пригладила растрёпанные братом волосы. Не могла даже поднять взгляд и уткнулась в тарелку с едой. Взяла себе картошку фри и салат, а теперь представляла, как швыряю их Дилану в лицо. — Эм… то есть они правда твои братья, — подытожила Одри. Я кивнула, всё ещё поджимая губы и глядя вниз. «К сожалению», думала я про себя. Потому что никто не захочет дружить с девчонкой, у которой такие братья. Первый день и без того был трудным, мне не нужны дополнительные сложности в налаживании контактов. — Даже страшно с тобой сидеть, — пошутила Мона в попытке разрядить атмосферу. Тогда я глянула на девочек, наблюдавших за мной, несмотря ни на что, с мягкими улыбками. — Простите за это… — пробормотала я, — не знаю, что на него нашло и зачем он вообще влез. — Ничего, по большому счёту, он только подтвердил то, что все и так знают, — Мона пожала плечами. — Что именно? Кончики губ Одри задрожали. — Ну, ни один парень не имеет права к тебе приближаться. — Прости? — Со сколькими ты сегодня говорила? Я снова моргнула. Это открытие казалось мне настолько идиотским, что я собралась ответить на вопрос, и этим опровергнуть всю эту мысль, но тут меня осенило, что и правда, за целый день я общалась только с девочками. Когда я это осознала, мои глаза расширились, а новые подруги терпеливо ждали, пока я обработаю эту информацию. — Что они… как? — прошептала, сначала положив руку на лоб, а потом опустив и жутко сгорбившись, фыркнула, — они сделали официальное заявление, или что? — Им и не нужно было. От вида моего выражения лица Мона сжалилась надо мной. — Ладно, слушай. Вижу, ты многое не знаешь поэтому объясню. Твои братья пользуются злой славой, — она говорила тихо, то и дело поглядывая в сторону их стола. — Что это значит? — О них ходит куча слухов, а они даже не думают их опровергать. — Какие слухи? — Ох, ну знаешь… фамилия Моне тут довольно известная. — И влиятельная, — вставила Одри. — И устрашающая. Мона наклонила голову, будто пытаясь понять, правда ли я такая неосведомлённая, или просто притворяюсь, но в итоге сказала: — Оу, ты и правда понятия не имеешь. — Не имею. Ни о чём, — буркнула я тихо, пряча лицо в ладонях. — Не волнуйся, это даже мило, — успокоила меня Одри. — Ну да, Дилан даже назвал тебя «сестрёнкой», — поддакнула ей Мона. Я глянула на неё исподлобья. — Ну ладно, — вздохнула Одри, — это было пугающе. — Но он такой красавчик. Я поморщилась, а девочки захихикали, будто бы понимающе. А вот мне было не до смеху. Вместо этого я схватилась за голову, вспомнив, что Дилан сказал мне, когда корчил из себя чрезмерно опекающего брата. Мне предстояло возвращаться домой с Тони! Ну правда, этого ещё не хватало. Несправедливо, что из всех моих братьев это должен быть именно он. Особенно, после того, что я услышала от девочек. Я не сталкивалась с Тони до самого конца дня, когда нехотя отправилась на парковку. Он стоял один, в белой рубашке без пиджака. Опирался о Ламборгини Шейна, держа сигарету. По пути к нему я чувствовала на себе любопытные взгляды, к которым я после целого дня уже начала привыкать. Я молча села на пассажирское сиденье и молча ждала, пока мой брат закончит себя травить. В то же время я удивлялась, что он даже не пытается скрываться, несмотря на то, что мы были на территории школы. Наконец, дверь со стороны водителя открылась и Тони сел внутрь. Я сморщила нос, ожидая вони сигарет, но на удивление, то что он курил, не так уж сильно пахло табаком. Тони кинул зажигалку в боковушку и подтянул рукава рубашки, оголяя часть своей татуировки, и уже выглядел готовым ехать, но не завёл мотор сразу. Вместо этого он повернул голову в мою сторону и его голубые глаза грозно впились в меня. — Раз уж мы тут одни, давай кое-что проясним, — начал он зловеще, — ты на меня настучала. Я смотрела на его раздражённое лицо и аж сглотнула, надеясь, что делаю это максимально незаметно. — Я… — А я сказал тебе сидеть тихо, — продолжил он и покачал головой, не скрывая улыбки, — слушай, в следующий раз лучше делай как я говорю. Выкупаешь, малая? Если бы не холод, с который сковал меня в этот момент, я бы с огромной радостью накричала на Тони и спросила, что он собирается сделать, если я не послушаюсь. Мне правда хотелось знать, потому что факт того, может ли он причинить мне реальный вред был довольно важной информацией. Однако, может из-за его его неприятного взгляда, а может, из-за рассказа о братьях Моне, который мне пересказали Мона и Одри во время перерыва, я предпочла не лезть к Тони и, наконец, медленно кивнула. Видимо, он остался удовлетворён, потому что завёл мотор. Его левая рука лежала на руле, а я сидела неподвижно, всю дорогу глядя куда-то в сторону. Я думала, не стоит ли извиниться за то, что я выдала его Винсенту, или хоть объяснить, как до этого дошло, но мне не хватило смелости даже чтобы заговорить, поэтому, как только он припарковался в огромном гараже виллы Моне, я выскочила из машины и убежала как можно дальше от этого исключительно нелюбимого мною брата. Тем вечером из всех только Уилл удосужился спросить, как прошёл мой первый день в новой школе.