Семья Моне. Клад

Тони и словом не обмолвился о том, что произошло прошлым вечером. Не то, чтобы меня это удивило, потому что избегание контакта со мной уже стало традицией. Хотя, в этот раз он мог бы дать мне хоть поверхностные объяснения, чтобы мне не приходилось беспокоиться, что я живу под одной крышей с психопатом. Или с пятью психопатами. Такие мысли меня тяготили, и, я уверена, были причиной нескольких мигреней, случившихся у меня за последнее время. Наконец, я решила, что пришло время с кем-нибудь об этом поговорить. Пожаловаться и успокоиться. К сожалению, когда я провела мысленный кастинг на роль слушателя, не выиграл никто. Мои братья отпали ещё в первом раунде. Дилан и Тони даже не смогли стартовать. Мона и Одри — всего лишь знакомые. Они могли плохо это воспринять, заговори я с ними об окровавленных рубашках. Наверняка бы перепугались и рассказали родителям, и меня бы отправили в приёмную семью. У моих братьев, может, и не царила атмосфера близости и семьи, как в рекламе, но я не была уверена, что переживу очередное знакомство с новыми опекунами. Поэтому, в итоге о случившемся я рассказала Джейсону. Он тоже не был лучшим кандидатом, но последним оставался в игре, поэтому я выбрала его, и решила не слишком сильно вдаваться в подробности. Просто описать ситуацию в общих чертах… — Понятия не имею, снова он с кем-то подрался, или что, — сказала я, глядя на свои ладони, — может, это для него вообще норма — ходить по дому в окровавленных тряпках. — Может, это была краска? Ну знаешь, рисовал что-то? — расхохотался Джейсон. Он отреагировал на мой рассказ гораздо спокойнее, чем я ожидала.- Ну что? Он, вроде как, хорош во всех этих… художественных штуках. Слышал, он сам запроектировал ту шикарную татуировку. — Но рубашка была порвана! — подчеркнула я, нахмурившись, — подожди, он правда сам её нарисовал? — Да! И у него неплохо получилось, — кивнул Джейсон, — а что до порванной рубашки, может, ему какая девчонка позировала, и он её потом в постель затащил, как думаешь? Я скорчила кислую мину. С одной стороны глупые домыслы Джейсона меня раздражали, потому что понижали серьёзность ситуации, бывшей для меня реальной проблемой, а с другой, его несерьёзный подход меня успокаивал. — Он был в ярости, — добавила я. — Может, секс был не очень. Я долго смотрела на Джейсона, после чего разразилась смехом. Может, это мне и было нужно. Смех. Я радовалась и тому, что нашла хоть какое-то оправдание поведению Тони. Даже если оно было совершенно безнадёжным, бессмысленным и неправдоподобным, я предпочитала верить в него, чем в версию с кровью из-за очередной драки. Раз уж я начала говорить с Джейсоном о братьях, было сложно остановиться. Мне было отчаянно необходимо выговориться кому-то, рассказать о жизни с пятью подозрительными братьями и — о боже — как же было хорошо перемыть им косточки. — Мона и Одри как-то сказали, что о моих братьях ходит много слухов, — произнесла я, — может, ты знаешь… какие? — И я должен поверить, что ты не сама потянула их за язык? — Мне не хотелось признавать, что о собственных братьях мне нужно расспрашивать случайных встречных, — сказала я, обнимая себя за плечи, — это немного унизительно. Тем более, вся школа и так в курсе, что я едва о них узнала. Джейсон кивнул, и даже придвинувшись ближе, обнял меня, что и так уже было настолько милым жестом, что я сразу расслабилась, и только теперь осознала, насколько была напряжена всё это время. — Знаю, ситуация та ещё, — признал он и кашлянул, — с Моне всегда так, и неизвестно, во что верить нужно, а во что — нет. Всё постоянно выглядит так, что появляются слухи, люди раздувают их до невиданных размеров, а они смеются в лицо, ничего не подтверждая и не опровергая. Поэтому, всё что с ними связано, выглядит так… таинственно. Неплохо устроились. — Да, неплохо, — вздохнула я, и на мгновенье прижалась к боку своего товарища. Я бы положила голову ему на плечо, если бы не исходящий от его рубашки запах сигарет. — А ты пробовала сама что-нибудь узнать? Загуглить их, там, или ещё что? — Э-э-э… ну нет, — со вздохом, я вспомнила, почему не сделала этого, — не хочу, чтобы они узнали. Я всё ещё помню, как в самом начале моего пребывания в доме, Винсент буквально в тот же день узнал, что я прошерстила интернет в поисках информации о праве хранения оружия. Учитывая, что свой телефон я тоже получила от него, не удивлюсь, если он каким-то чудом смог бы увидеть посещённые с него сайты, даже если бы я не пользовалась домашней сетью. — Ну, мой они вряд-ли проверят, — засмеялся Джейсон, с фиглярским блеском в глазах, вытащив из кармана свой телефон и махнул им перед моим лицом. Он его разблокировал и открыл поисковик, а палец завис над клавиатурой, — ну, что напишем? Я сглотнула и снова напряглась. Полная беспокойств — и реальных, и надуманных — я огляделась, но, кажется, никто за нами не подглядывал. Мы были в отлично спрятанном уголке библиотеки, а гнёздышко, которое мы себе тут свили, было таким уютным, что я бы и не придумала лучшего места для нашего интернет расследования. — Винсент Моне, — прошептала я со смесью волнения и страха. Я почувствовала, как по плечам поползли мурашки. Пальцы Джейсона послушно вбили имя моего брата. Уж не знаю, что я надеялась найти, но нашим глазам предстал список ссылок. Единичные статьи из которых единственное, что я поняла — то что влияние Винсента беспрерывно и быстро растёт. К одной из них даже было прикреплено фото моего брата в чёрном костюме и с обычным для него лицом без эмоций, пожимающего руку какому-то светловолосому мужчине, на вид, старшего его лет на тридцать. На мужчине был серый костюм в клетку, на фоне элегантного одеяния Винса, выглядящий весьма экстравагантно. — Империя, — пробормотала я. Это слово привлекло моё внимание, потому что несколько раз повторялось в разных местах. Империя Моне. У моих братьев была империя. Это звучало так возвышенно, что я снова похолодела. — Может, лучше вписать что-то такое? — подхватил Джейсон, видимо, устав копаться в одинаковых статьях об успехах молодого бизнесмена. — Империя Моне. Я сменила позу, чтобы сесть поудобнее, и облизнула губы, видимо, нервничая от нашего маленького расследования даже сильнее, чем от разговоров с Винсом и Тони вместе взятыми. — Покажи, покажи! — лихорадочно зашептала я, увидев среди других статей ту, что рассказывала о смерти главы семейства Моне. Она была написана коротко и лаконично. Без малейших подробностей. Статья сообщала об автомобильной аварии, вследствие которой Камден Моне погиб на месте. На фотографии была смятая машина, одна из тех, спортивных. Ещё была заметка о том, что в связи с трагедией, старший сын, Винсент Моне, возьмёт на себя контроль за интересами покойного, а руку помощи ему протянет младший брат и партнёр Камдена, Монтегю «Монти» Моне. Внизу приписали какую-то банальщину, вроде «навсегда в наших сердцах». Такую же выгравировали на его надгробии, а потом Джейсон промотал страницу ещё ниже, там находилось чёрно-белое фото мужчины, бывшего моим отцом. Я неосознанно забрала телефон из рук парня, а он мне это молча позволил. Я держала мобильный обеими руками, приглядываясь к фотографии поближе. Водила взглядом по лицу, с лёгкими, привычными для людей среднего возраста, морщинками, и впитывала каждую деталь. У отца всё было тёмным — и волосы, и растительность на лице, и глаза. Он слегка усмехался, приподняв уголок губ. Иногда так же улыбались мои братья, и было в этом человеке что-то, что напоминало мне каждого из них. А может, и нет, и всё это придумало моё сознание — трудно сказать. Камден Моне, несмотря на улыбку, имел некоторую суровость в лице. Что-то такое, из-за чего мой желудок болезненно сжался. — Хейли, — шепнул Джейсон, и резко выдернул руку из-за моей спины. Я подняла взгляд, мгновенно разочаровавшись, потому что мне правда нужна была эта близость, но быстро поняла, почему он так неожиданно решил её убрать. Достаточно было посмотреть ещё чуть выше, и я увидела Шейна, стоящего в паре метров, и глядящего прямо на нас. Я срочно вернула телефон хозяину и поднялась, мгновенно позабыв о тронувшем меня фото отца. — Шейн! — воскликнула я слишком уж пискливо, сразу же сглотнув, — тренировка уже закончилась? Убийственный взгляд, которым мой брат смерил Джейсона, перенёсся на меня. — Я вывихнул запястье. Одну ладонь он стиснул в кулак, а другая и правда оказалась забинтована. Волосы у него были растрёпанные и влажные, явно ещё мокрые от пота, а свою чёрную осеннюю куртку он накинул прямо на спортивную форму. — Ох. Ну, там же ничего серьёзно, правда? — Какого чёрта ты тут делаешь? — Э-э-э, помогая Джейсону с французским, — ответила я слишком уж быстро, чтобы прозвучать хоть сколько-то правдоподобно. — С французским, значит? Шейн поморщился, и его напряжённая рука дёрнулась. — Знаю, я знаю что ты там себе надумал, но это правда только уроки, честно… — Хейли очень мне помогает. С тех пор, как мы начали заниматься, я всё сдаю, — вставил Джейсон, а я могла поклясться, что на его лбу блеснули капельки пота, когда он добавил уже тише, — сдаю тесты, в смысле. Глаза Шейна теперь напоминали узкие щёлочки, и он даже сделал шаг вперёд. — То есть это не первый раз, так? — Какой первый раз? — Джейсон сглотнул, похоже, поняв, что сам себя закопал, — в смысле… Шейн ринулся вперёд, а я бездумно бросилась в его сторону. К счастью, мы оба достаточно собой владели, чтобы эти внезапные порывы остудили наши взаимные эмоции. Мы замерли друг напротив друга, я была готова всем телом навалиться на брата, чтобы при необходимости задержать, а он указал пальцем на Джейсона, где-то над моим плечом. — Ещё одно слово, паршивец, и я снесу тебе челюсть. — Шейн, он не хочет ниче… — А ты молчи, девочка, — шикнул на меня, опустив подбородок, чтобы заткнуть меня, если не словами, то взглядом. Я послушно умолкла, не желая ухудшать ситуацию. Я услышала шорох, когда Джейсон начал собираться, и сперва убедившись, что Шейн держит свою злость при себе, потянулась за своими вещами. Мы с Джейсоном оба держали головы опущенными, и я лишь украдкой поймала его взгляд. Он на мгновение открыл рот, а я навострила уши, но так и не узнала, что он хотел сказать, потому что мой брат сразу рявкнул: — Даже не смей с ней разговаривать. Я сжала челюсти, особенно, когда Джейсон, уходя, хорошо получил плечом от моего брата. Мне захотелось плакать, и я стала перемножать в голове какие-то жуткие числа. Я где-то вычитала, что так можно сдержать слёзы, потому что во время расчётов включается другая область мозга, или что-то вроде того. Это немного подействовало, хотя по пути на стоянку, с идущим прямо за мной братом, я почувствовала, как у меня дрожит подбородок. Всю дорогу домой я молчала, не желая подливать масла в огонь. Шейн тоже не был в настроении болтать, и включил какой-то плейлист на Спотифай, и я сочла это зелёным светом, чтобы уйти в собственные мысли. Я пыталась понять, расскажет ли Шейн об этом Винсенту. Я вздрогнула от одной мысли. Да кого я вообще обманываю, конечно же расскажет. Дома я неохотно направилась на кухню, чтобы пообедать, но не сумела проглотить даже кусочек. Шейн куда-то пропал, так что в итоге я сидела одна за огромным столом и думала, что же со мной будет дальше. По крайней мере, мне не пришлось долго ждать свою судьбу, потому что через какие-то десять минут в комнату вошёл Винсент. Идеален как всегда. Любой наблюдатель мог бы сказать, что Винс всегда выглядит одинаково — серьёзно и элегантно. В самом деле, менялись только цвета его рубашек, да и они не отличались экстравагантностью. Чаще всего он надевал белые, иногда серые, несколько раз я видела его в голубой или гранатовой, редко в бордовой, а сегодня, будто мрачный судья, выносящий мне смертный приговор, он выбрал чёрную. Я вздрогнула и уткнулась взглядом в тарелку с перемешавшейся едой, не смея смотреть ему в лицо. Я понимала, что он уже знает. Только сейчас я поняла, что и правда нарушила один из его запретов. Встречалась с мальчиком, а он во время своей приветственной лекции говорил, что не одобряет это. Вдобавок, Шейн видел, как мы обнимаемся! Винс подошёл к стоящему напротив меня стулу. Первым делом, медленно подтянув манжеты рубашки, он отодвинул его, чтобы сесть, раскрытой ладонью, той, на которой носил перстень, придержав на высоте своей груди, галстук. Я вначале его даже не заметила, потому что он совершенно сливался с чёрной рубашкой. Винс придвинулся к столу так, чтобы сесть прямо и сложить руки на столешнице. После он кашлянул и поднял подбородок, и стал терроризировать меня холодным взглядом своих голубых глаз. Боже, пусть он просто на меня накричит. — Что бы ты хотела мне рассказать, дорогая Хейли? — спросил он целую вечность спустя, стальным голосом. Я была безнадёжна, потому что не могла бы выдержать его взгляд, и поэтому свой собственный спрятала в тарелке с едой и, будучи не в силах выдавить из себя хоть слово, разгребала её вилкой ещё сильнее. Винсент же совсем не казался терпеливым, и не слишком хорошо переносил игнорирование, поэтому быстро разозлился. В какой-то момент он наклонился над столом и резким, как для того, кто обычно являет собой настоящий оазис спокойствия, движением убрал тарелку у меня из-под носа. Я испугалась и выпустила из руки вилку. Она с громким звоном упала на стол. Как бы то ни было, Винсент достиг нужного эффекта, потому что в итоге я подняла голову и ответила на его взгляд. — Когда я задаю вопрос, я ожидаю ответа, — сказал он. Наверное, больше всего меня в нём беспокоило то, как хорошо он контролировал свой гнев. Он не действовал спонтанно, а все холодно рассчитывал. Даже то, что он отодвинул мою тарелку, было целенаправленным действием. Как только я это осознала, у меня волосы на голове встали дыбом, хотя тихий голосок шептал мне в ухо, что лучше уж говорить с таким человеком тотального самоконтроля, чем с простым сумасшедшим. — Ничего, — ответила я охрипшим голосом. Кашлянула.- Ничего не хочу тебе говорить. Наверное, это была самая честная вещь, которую я ему говорила до того дня. — Хорошо, — Винсент кивнул, — тогда сформулирую иначе. Скажи мне, пожалуйста, какой из запретов, установленных мною в день твоего приезда, ты недавно нарушила? Я знала, что он так или иначе попытается заставить меня признаться в том, что я встречалась с Джейсоном, поэтому, лишь вздохнула с лёгкой печалью, и ответила: — Думаю, ты и так знаешь. — Хочу услышать это от тебя. В этот момент в кухню вошли близнецы. С одной стороны я радовалась, что к нам не присоединился Уилл, а с другой, мне очень не хватало его присутствия, потому что из всех братьев, больше всего я могла рассчитывать именно на его поддержку, и на то, что он будет за меня. Однако, меня радовало, что с нами нет Дилана. Он бы наверняка ничем мне не помог, разве что, поспособствовал моему устрашению. Мальчики наложили себе в тарелки макаронные горы, и как ни в чём ни бывало уселись за стол, а я хотела глубоко вдохнуть, но получилось только что-то рваное и поверхностное. — Какое-то время назад Джейсон, просто одноклассник с Французского, — начала, сделав особый акцент на слове «просто», — попросил меня помочь ему нагнать материал. Он мог завалить предмет, поэтому мне пришлось согласиться. — Ой, слушай, Хейли, видел я ваши занятия, — вставил Шейн, склонившись над своей тарелкой. — Ты училась с ним французскому… поцелую, — насмешливо добавил Тони, и напихал себе в рот макароны. Поскольку мне не хватало отваги смотреть на Винсента, я послала раздражённый взгляд близнецам. — Да мы вообще не целовались! — Хм, давай-ка проясним. Ты тайно встречалась с каким-то… мальчиком, — начал мой старший брат. — Я иногда вижу этого паренька на курилке. Умом он не блещет. Создавалось такое впечатление, будто Тони нравилось издеваться надо мной. — Да всё у него нормально с умом! — запротестовала я. — Серьёзно? Не, ну слушай, Хейли… — повторил Шейн, глядя на меня почти сочувственно, что только усилило мой гнев и я с такой силой ударила кулаком по столу, что он аж затрещал. — Сам себя слушай, Шейн, отвали! Просто было вывести меня из себя, ой, слишком просто. Уже произнося, я об этом пожалела. Я знала, что это не улучшит ситуацию, а сделает только хуже. Кроме того, после моего ответа наступила тишина. Шейн умолк, поднял брови и опустил взгляд, решив сконцентрироваться на обеде, Тони смотрел на меня с противной улыбкой, а Винсент… поднялся и очень медленно двинулся в мою сторону. От вида его нависшего надо мной силуэта я застыла, в мыслях повторяя всего одно слово. Дура! Зачем я ходила перед ними на цыпочках, ну зачем? Затем, чтобы сейчас вот так бессмысленно поддаться эмоциям и остаться безо всяких поблажек, с которыми Винсент мог бы ко мне отнестись? Вместо того, чтобы его задобрить, убедить, успокоить, я должна была пойти по пути наименьшего сопротивления и начать тушить огонь… огнём? Я редко перечила маме или бабушке, потому что знала, что просто не было шанса, что это хорошо закончится. И уж наверняка, я ничего бы не выиграла таким отношением к братьям, которые изначально не выглядели так, будто стали бы терпеть подобное обращение. Ну, ты выбрала просто отличный момент для прощупывания их границ, Хейли. Стул рядом со мной двинулся. Я не подняла взгляд, но знала, что на него только что сел Винсент. Он подвинулся так, чтобы оказаться прямо рядом со мной, целенаправленно вторгшись в мою безопасную зону. Он был так близко, что я почувствовала запах его одеколона. Он пах как лёд, или это просто моё воображение разыгралось. — Давай кое-что проясним, Хейли, — начал он враждебно, а двумя тонкими пальцами поднял мой подбородок, в этот раз принуждая меня к очередному зрительному контакту, — ты не в том положении, чтобы болтать, поэтому следи, пожалуйста, за своими словами. И жестами. Хорошо? Вообще не хорошо, но как только я вгляделась в его ярко блестящие радужки, уже не смогла отвести взгляд. Они будто поймали меня в ловушку. Поэтому я кивнула. — Хорошо, — изрёк он и убрал руку. Моя шея так и осталась вытянута под установленным Винсентом углом, будто он зачаровал её одним касанием.- Теперь скажи мне, что ты сделаешь, чтобы больше не нарушать запрет, который ранее решила проигнорировать. Я пыталась одновременно отвечать на взгляд брата, и при этом не теряться в собственных мыслях, пока искала подходящий ответ. — Не… — начала я, но контраст между сильным голосом Винсента и моим лепетанием оказался таким смущающим, что я сначала кашлянула, — не буду больше встречаться с Джейсоном? — Именно так. Я очень не люблю, когда важность моих слов преуменьшают. Запомни это на будущее. После этого он неспешно встал и задвинул за собой стул, не забыв и о ещё одном взгляде сверху. — Поскольку подобную ошибку ты совершила впервые, будем считать это предупреждением, — сказал, после чего обратился близнецам, которые всё ещё склонялись над своими тарелками и наблюдая бесплатное шоу, которое мы для них устроили, — а вы будете держать на ней глаз в школе. Близнецы кивнули, одинаково лениво. Они тоже знали, что дискуссии со старшим из братьев не имеют ни малейших шансов. — И никаких больше посиделок в библиотеке, — добавил, снова обращаясь ко мне, — в дни, когда у Шейна тренировки, можешь ждать его в зале. Там, где он будет тебя хорошо видеть. Или возвращаешься сразу домой с Диланом и Тони. Я смотрела на него с молчаливым недовольством. Я же так любила ту библиотеку. Жаль, что больше не смогу в неё ходить. Уже какое-то время я только этого и ждала всю неделю. Винсент, наконец, покинул кухню, уходя, смерив её ещё одним холодным взглядом, а я осталась с близнецами, не смея даже с места сдвинуться. Этот разговор стоил мне стольких нервов, что теперь горячие слёзы злости, а может и просто грусти, начали сползать по моим щекам, несмотря на то, что я сразу их стирала, поток никак не прекращался. — Доешь, — пробормотал мне Шейн. Его тон был не таким, как обычно, а скорее мягким. Он даже приподнялся со своего стула и наклонился над столом, чтобы подвинуть тарелку обратно мне под нос. Пока я сумела собраться и оказалась в состоянии проглотить больше, чем два куска, прошло уже достаточно много времени, чтобы мальчики кончили есть, а Тони даже успел куда-то смыться. До этого момента со мной никто не говорил, хотя у близнецов после ухода Винсента завязался свободный разговор. Я планировала не разговаривать с Шейном, учитывая, что это по его вине к Винсенту попала информация о репетиторстве, которым я занималась с Джейсоном. К сожалению, как только мы остались одни, он начал меня забалтывать. Я жалела, что он не пошёл себе, потому что передо мной всё ещё была целая фура еды, от которой мне хотелось поскорее избавиться. После слёз мне были противны любые попытки поесть. Он же наоборот был обжорой и положил себе двойную порцию добавки. — Не волнуйся, Хейли, — сказал он, поглаживая большим пальцем ручку серебряной вилки, — знаю, Винс умеет быть пугающим. Меня тоже иногда впечатляет, серьёзно. Но он ведёт себя так потому, что его беспокоит твоя безопасность, — он умолк на мгновенье, после чего добавил уже тише, — мы все об этом беспокоимся. Попытайся это понять. Я помотала головой, сдерживая презрительное фырканье на случай, если наш разговор окажется услышан ещё кем-то и воспринят как оскорбление. — Не хочу разговаривать, — пробормотала я. — Джейсон… не подходит тебе в друзья. В этот раз я посмотрела на него с недоверием. — И это, видимо, ты решаешь, кто подходит, а кто нет? Сказав это, я встала. Убрав за собой недоеденную порцию, я вышла из кухни, не чтобы не дать Шейну продолжить дискуссию. Отряхивая влажные руки, я поднялась по лестнице, но моё беспокойство быстро прошло. На его месте появилась грусть, и я снова проронила несколько слезинок прежде, чем хотя бы успела закрыть за собой дверь спальни. Я думала, что Шейн хороший и считала его лучшим близнецом. Теперь же я поняла, что все братья Моне друг друга стоят.