Семья Моне. Клад

Как правило, на французском Джейсон подмигивал мне с другого конца класса, едва заметив мой взгляд. Я любила эти наши тонкие отношения. Тогда я всегда улыбалась и переводила взгляд на объясняющую что-то мадам Дюбуа, чтобы ни у кого не было шанса обвинить меня в чём-то, но внутри чувствовала приятное тепло. Теперь это чувство у меня отняли, и его отсутствие отдавалось сильной болью. Я то и дело бросала взгляды в сторону парня, но он записывал за учительницей внимательно, как никогда. Его глаза бегали от доски к тетради и он ни разу даже украдкой не глянул на меня. Сначала я копила в себе негативные эмоции, которые будила во мне его реакция, и перенаправила их на своих братьев, к которым в этот момент чувствовала только чистую ненависть. Потом досталось и Джейсону, которого я мысленно обозвала трусом. После этого я снова немного оторвалась на братьях и, когда прозвенел звонок, почувствовала, как меня утомил весь этот негатив. У меня даже потяжелели веки, но как только я заметила, как Джейсон быстрым шагом кинулся к выходу из класса, моментально проснулась. Ну уж нет! — Что, теперь даже в глаза мне не смотришь? Он был уже одной ногой в коридоре, но, услышав мой оклик, вздохнул, развернулся и зашёл обратно в класс. Протискиваясь между другими учениками, толпящимися у дверей, он глубоко вдохнул. Отошёл со мной в сторону и кинул острый взгляд двум девочкам, которые специально отвлеклись от дел и навострили уши, ожидая подающей перспективы драмы с участием сестры Моне. — Мне нельзя на тебя смотреть, Хейли, и тем более, разговаривать с тобой, — прошептал Джейсон, склонившись надо мной. Я подняла одну бровь, а когда он больше ничего не сказал, у меня на глазах навернулись слёзы. Услышать подобное из уст парня, общество которого доставляло мне радость и спокойствие в течение последних недель, было просто ужасно. Я отвернула голову, чтобы скрыть от него первые признаки плача, но он, наверное, заметил, потому что облизнул губы, огляделся и вознёс очи горе, будто от безысходности искал решение нашей проблемы даже на потолке. — Ладно, окей, встретимся в туалете. Том, возле раздевалки, — предложил он и, расчесав свои локоны, неохотно добавил, — женском. И ушёл, а я с облегчением прикрыла глаза, пытаясь справиться с дрожью. Ужас, как сильно я боялась потерять Джейсона — единственного человека, который мог обнять меня без повода, и которому я смогла доверить свои опасения насчёт братьев. Вытерев слёзы и морально приготовившись к этому важному для меня разговору, я промаршировала по коридору, направляясь к упомянутому Джейсоном туалету. Женской, видимо, для того, чтобы минимизировать возможность появления в ней моих братьев, а возле раздевалки потому, что там в коридоре было больше всего народу. Я надеялась, что Джейсон уже ждёт меня, но когда вошла, не застала ни души. Буквально через несколько секунд дверь распахнулась и парень влетел внутрь, будто кто-то его сюда затолкал силой. Он обернулся, опасаясь слежки не только от братьев Моне, но и от кого-то ещё, кто мог бы заинтересоваться его походом в туалет для девочек. — Слушай, Хейли, мне жаль, что так вышло… — начал он, успокоившись. Он опёрся о стену, но держался рядом с дверью, на всякий случай, чтобы никто не отрезал ему путь к отступлению. — Нет, это ты меня прости, — быстро ответила я, воспользовавшись заготовленной заранее речью. — За Шейна. Он вёл себя как идиот, хотя ничего не знал о наших отношениях. — Если бы мне нужно было на кого-то указать пальцем, это скорее был бы Тони. — Тони? Что Тони тебе сделал? — Пока ничего, но он зацепил меня сегодня утром и сказал, что если я ещё раз с тобой заговорю, или даже посмотрю, то он мне что-нибудь сломает. Скорее всего, челюсть, но если будет в хорошем настроении, позволит мне выбрать. Я схватилась за белый угловатый умывальник, потому что у меня аж ноги подкосились. — Что? Как вообще можно говорить кому-то подобное? Я… я должна с ними поговорить. Я должна разобраться… Сил у меня нет с этими братьями. Он же не может вот так угрожать моим знакомым, да и людям вообще! Что с ним вообще не так? — Хейли, подумай! — воскликнул Джейсон, запаниковавший от вида моей реакции, — если ты им об этом скажешь, они сразу поймут, что мы снова разговаривали… Мне будет хана, и тебе, возможно, тоже. Он был прав. В конце-концов, последнее, чего бы я хотела, это нарваться на ещё один разговор с Винсентом. Я глубоко вздохнула, пытаясь успокоиться. Джейсон, видя, что меня отпускает, снова прислонился к стене и расслабился. — Так себе вышло, — прошептал он после недолгого молчания. У упёрлась обеими руками в край раковины и посмотрелась в зеркало. Не понравилось мне нарисовавшееся выражение лица девочки, которую я увидела перед собой. Даже взгляд у неё был какой-то пустой. — Да, так себе. — Честно, в итоге, как бы это не звучало, не ожидал этого от сестры Моне, но ты правда ничего. — Спасибо… наверное, — грустно улыбнулась я своему отражению, — я тоже, на удивление, тебя полюбила… Джейсон пошевелился, отошёл от стены и сделал несколько шагов в мою сторону. Как раз в этот момент я оторвала руки от холодной раковины и развернулась. Он смотрел на меня своими округлыми глазками, на лице, обрамлённом кудряшками. Я не хотела терять внимание, которое давали мне эти глаза. Притяжение, которое я почувствовала к парню в этот момент, было сильнее чем когда-либо. Я понимала, что его подпитывало знание того, каким запретным плодом он оказался для меня. Общаясь с Джейсоном, я противилась воле Винсента. Одобрение моего старшего брата, может, и было чем-то, чего я тайно желала, но в тоже время мне хотелось доказать самой себе, что на нём свет клином не сошёлся. Самое интересное, что Джейсон и сам явно испытывал ко мне слабость. Иначе бы, спустя секунду, мы не стояли в женском туалете, так крепко оплетя друг друга руками, будто от этого зависели наши жизни. Разумеется, задним умом я понимала, что день, когда братья снова меня поймают — лишь вопрос времени. Это была самая здравая и вероятная из моих мыслей, но до того, как сей мрачный сценарий случился, я провела несколько прекрасных недель, беззаботно встречаясь с Джейсоном в пустом женском туалете. Здесь мало кто бывал, ведь совсем рядом, в раздевалках, находился туалет гораздо более высокого уровня. Но если уж сюда и забредали какие-то единичные особы, тот от нашего вида они смущались и сами убегали. Джейсон всё свободнее чувствовал себя в туалете для девочек, из-за чего я даже начала его поддразнивать, но в итоге никто из нас так и не смог придумать более безопасное место на территории школы. Теоретически, мы могли бы укрыться где-нибудь в кустах, но эта идея имела бы больше смысла летом или весной, а никак не в ноябре, когда Пенсильвания начинала потихоньку превращаться в Антарктиду. Зиму на новом месте я переносила довольно тяжело, ведь я привыкла к холоду, а не к пробирающему до костей морозу и чувству, будто у меня вот-вот отвалится нос. Единственное счастье, что у меня остались маленькие радости, вроде горячего шоколада с зефиром (единственные сладости, которую я бездумно ела, да и то, лишь из-за их незаменимых согревающих свойств), или наблюдения за падающим снегом из окон библиотеки, когда я сидела там под тёплым пледом и с интересной книгой на коленях… в один день Уилл выдал мне свой компьютер и заставил хорошо закупиться перед зимой. Я выбрала себе целую кучу свитеров, тёплые ботинки и две неплохие куртки. А как увидела, сколько это всё стоило, мне аж поплохело. Может, мне и не стоит так реагировать, зная, что моя семья создала империю, ценность которой ещё не смог оценить никто извне. Я знаю это, потому что за время очередных встреч с Джейсоном, успела прочесать интернет вдоль и поперёк в поисках информации про Моне. По крайней мене, так мне начало казаться. В какой-то момент я перестала увлекаться каждым найденным заголовком, после того, как Джейсон мне кое о чём сказал. — Знаешь, Хейли, — начал он, когда мы сидели на кафельном полу, опираясь на дверцу одной из кабинок. Он стал играться со своей кепкой, как обычно, когда надевал её, и с трудом преобразовывал свои мысли в слова, — я недавно понял, что эти статьи… они все выглядят как-то похоже, не думаешь? Я пожала плечами, глянув на экран его мобильного, который он всегда позволял мне брать в руки на время поисков. — Разве не все такие статьи похожи между собой? — Не знаю, эти как будто под копирку. Ну посмотри, информация практически та же, нигде нет никаких подробностей. Просто я подумал, это как-то странно. Джейсон бросил эту тему, а я снова сосредоточилась на чтении, но заметила, что теперь стала гораздо более требовательной к содержанию. К сожалению, в итоге мне пришлось признать его правоту. В статьях постоянно мелькала одна и та же информация, и даже снимки были одни и те же, по два-три на очерк. — Думаешь, это возможно, что они… — я прервалась, опуская телефон. — Что? Контролируют то, что пишут на их тему в интернете? Я пожала плечами, а его рука, как обычно, обнимавшая меня, легко погладила меня по спине. — Хм, — задумался он, — трудно сказать… Я уже готова была принять даже такой ответ, как вдруг Джейсон добавил: — Ну, в такой семье наверняка время от времени случаются скандалы. Не поверю, что никто не пишет о Дилане, Шейне или Тони. Знаешь, они неплохие агенты… ну и… — Джейсон прервался на минутку, в замешательстве глядя на меня, — почему никто не написал о тебе? Я сглотнула, на мгновенье возвращая его взгляд. А потом, почти автоматически, я подняла его телефон, разблокировала экран, вписав пароль, который он сам мне и сказал, и написала в поисковой строке собственное имя. Именно то, что мне до этого момента даже не приходило в голову. Пока страница загружалась, мне показалось, что стук моего сердца эхом отдаётся от кафельных стен, и доносится даже до ушей Джейсона. Ошибка поиска. По вашему запросу ничего не найдено. Попробуйте ещё раз. — Выглядит так, будто ты не существуешь. — Разве это не… странно? — спросила я, всерьёз забеспокоившись. — Ну, у тебя нет социальных сетей под твоим именем, так что может быть… хотя, это немного подозрительно, что о тебе, как о сестре Моне, даже слова нет. Учитывая, что твоё обнаружение было большой темой, не думаешь? Я потёрла лоб. У меня уже начинала болеть голова. — Наверняка кто-то влияет на то, чтобы информация о тебе не отображалась в поисковиках, — продолжил Джейсон, — может, просто спросишь об этом братьев? Рука упала. — Тогда они узнают, что я гуглила сама себя. — И что? Все себя гуглят. — Поймут, что я искала информацию и о них. Я же знаю. Джейсон снова успокаивающе погладил меня. — А ты осматривала дом? — И зачем же? — вздохнула я. — Ну я не знаю… документация там, вырезки из газет, старые пыльные журналы… — Прекращай свои шуточки. — А я серьёзно говорю. Пройдись по дому. Темней всего под фонарём. — Даже не знаю, с чего лучше начать, — задумавшись, я провела пальцем по грязной затирке между плитками, — если они и правда что-то прячут, то в той части дома, где работает Винсент, а мне туда нельзя. — Как скажешь. Я оставила эту тему, не будучи уверенной. И я всё ещё не была, когда позже, в тот же день сидела, свернувшись клубком в библиотечном кресле, как всегда, с книгой в руках. Сегодня мне было особенно трудно сосредоточиться на тексте. Повествование совсем не захватывало. В голове всё вертелись слова Джейсона. Взгляд то и дело убегал в сторону, то на книжные полки, то на пианино, то на письменный стол. Потом я смотрела на двери, а потом снова вниз на страницы. И так по кругу. Я читала историю о старых домах, в которых с помощью скрытых рычагов, книжные шкафы отодвигались так, что в стене появлялся проход в тайное помещение, и я как раз пыталась прогнать из своей головы мысль о правдободобности того, что в Резиденции Моне вполне может быть подобный механизм. В глубине души я понимала, что раз уж у Винсента было целое Рабочее Крыло, ему не было нужды делать что-то подобное в библиотеке, но может, Джейсон прав, и темней всего под фонарём? Наконец, я убрала с колен книгу и, будто бы нехотя, встала. Отложила её на столик, потянулась, вздохнула и глянула сначала в большое окно, выходящее на тёмный двор, и потом в сторону закрытых дверей. Далее я подошла к ближайшей стене с книгами. Я провела пальцем по корешкам, находившимся плюс-минус на высоте моих глаз, после этого я обошла кресло, по пути оперевшись на его спинку. Миновала пианино и стоящую на нём фотографию двух женщин. Задержалась у другого шкафа и потянулась за одной из наиболее старых и толстых книг. Открыла её. Понятия не имею, зачем. Из неё не выпал ни пожухлый лист, ни код от сейфа. Под стоявшей на столе небольшой белой статуэткой ангела без головы тоже не было никаких секретных кнопок. А в лежавшей в шкафу записной книжке в потёртой чёрной обложке, не было ни единой записи. Мои поиски набирали обороты. Я всё увереннее обшаривала все поверхности в библиотеке, понимая, что шансы что-о здесь найти просто ничтожны. Винсент не принадлежал к неосмотрительным особам. Я даже не могла бы сказать, что именно ищу. В итоге я перешла к бесцеремонному открыванию ящиков в письменном столе, одному за другим. Там я нашла обычную канцелярскую ерунду вроде пустых конвертов, ручек и скрепок. Другой ящик был до краёв наполнен скрученными банкнотами, от вида которых я нервно сглотнула. И немедленно закрыла ящик. Такое количество денег, спрятанных в столь неожиданном месте, ввело меня в замешательство. Однако, ещё сильнее меня заинтриговало содержимое другого ящика. Она отличалась от других тем, что рядом с резной ручкой находилась небольшая дырочка для ключа. Я бы понадеялась, что это знак существования какого-то секрета, если бы оттуда не торчал крошечный позолоченный ключик, будто поданный мне на блюдце. Мне даже не нужно было его поворачивать. Так что я решила, что он там лишь ради украшения, и безразлично, безо всякой надежды, открыла ящик. Первым я увидела большой белый конверт. Я осторожно приподняла его одним пальцем, чтобы окинуть лежащие под ним вещи. Ну и несмотря на то, что целью моих поисков было обнаружение чего-то подозрительного, я всё равно не ожидала, что судьба сыграет со мной шутку и я вот так просто найду очередное оружие. Ну нет. Я смотрела на него, в минутном онемении, а после как ошпаренная убрала руку, и конверт снова укрыл мою находку. Я в панике оглядела комнату, выпуская воздух из лёгких, и снова заглянула под конверт, в этот раз подняв его с особой осторожностью. Этот, как ни в чём ни бывало лежащий на дне ящика пистолет немного отличался от того, который я нашла у Тони — он имел более тонкую форму и был гораздо меньше. Очень удобный, идеально подходящий для того, чтобы положить его, например, в дамскую сумочку. Удивительно, как быстро мой мозг начал противиться новой травме и вместо того, чтобы поверить собственным глазам, я стала проверять правдивость того, что вижу. Ведь может, это просто игрушка, ещё с детских времен братьев Моне? Или какой-нибудь реквизит? Может, кто-то из братьев увлекается актёрством? Например, Тони, явно имеющий в себе что-то от художника?.. как бы жалко не звучали эти оправдания, я на удивление легко их проглотила, желая просто найти нормальное оправдание факту, что что в моей любимой комнате в этом доме оказался пистолет. Чтобы ещё сильнее уверить себя в его безопасности, я даже взяла его. Очень осторожно, потому что в моей голове всё же зародилось опасение, что он может выстрелить, едва я к нему притронусь. Поднимая его, я следила, чтобы дуло не было направлено в мою сторону и чтобы пальцы были подальше от курка. Я хотела просто проверить, насколько он тяжёлый. Я едва сумела его удержать. Его прохлада холодила мне руки, хотя тряслись они совсем не поэтому. Ещё он был тяжёлым, так что не было и шанса дальше убеждать себя в том, что это просто игрушка. Я держала в руках настоящее оружие, и едва осознав это, в панике положила его обратно. Наделала кучу шума и в панике обернулась, почувствовав чьё-то присутствие за спиной. К счастью, я всё ещё была здесь одна, а это чувство наверняка вызвало моё воображение. Я снова накрыла пистолет конвертом, задвинула ящик, выпрямилась и отошла от тола. Встала перед окном, но увидела не так уж много — только черноту и своё собственное отражение. Посмотрела в свои глаза, большие и испуганные. Я вглядывалась в них какое-то время, не смея даже сглотнуть. Искала в них что-то большее, чем страх. Надеялась увидеть в них смелость или уверенность, или что-то, что воодушевит меня и сделает так, чтобы волосы на шее и руках не стояли дыбом. Обнаружение пистолета Тони породило в моей голове множество вопросов, а ответы, которые я нашла, удовлетворили меня лишь частично. Вид ещё одного оружия снова меня взволновал, в этот раз, с удвоенной силой. Или мне снова скажут, что это просто экипировка для стрельбища? Не будь я напугана, саркастично фыркнула бы. Но если я затрону эту тему в разговоре с братьями, особенно, с Винсентом, тем более не получу ответ. Буду плавать в супе собственных подозрений и беспокойств, пока не сварюсь в ней до смерти. А если заговорю, сделаю первый шаг, буду честна с братьями и поделюсь с ними своими сомнениями, может, обнаружу, что они воспринимают меня серьёзно и даже узнаю, почему люди о них судачат, а по всему дому запрятаны пистолеты? Я порадовалась, увидев блеск, который появился в глазах моего отражения в окне. Ну или просто убедила себя, что он там есть, и означает, что пора действовать. Это же мои братья, так что не должно случиться ничего плохого, если я спрошу их о нескольких вещах. Винсент сам говорил, чтобы я не забивала голову бессмысленными домыслами — лучше сразу прийти к нему. Так что, именно это я и сделаю. Пойду. Я выпрямилась и откинула волосы за спину. Вздохнула и, позабыв о недочитанной книге, вышла из библиотеки. Я уверенно поднималась по ступенькам наверх, впервые за долгое время чувствуя, что, наконец, приняла хоть одно осмысленное, взвешенное решение и радовалась силе, которую оно мне давало. Меня сопровождала нервная дрожь, когда я завернула в длинный таинственный коридор, поворачивавший вправо. Перед поворотом остановилась и выглянула за угол. Ещё один холл, вдоль которого тянулись двери. Ещё там была ниша, такая большая, что в ней поместились два небольших кожаных дивана и большой цветок в горшке. Его зелень очаровательно оживляла весь этот кошмарный строгий порядок. Коридор, на самом деле, тянулся гораздо дальше, и насколько я видела, там было ещё много дверей, но я не знала, что кроется в глубине Крыла. Сюда не попадал дневной свет, так что расчитывать можно было только на тусклый свет ламп. Уже само это было странно. Я так и стояла какое-то время, не зная, что делать дальше. Ближе всего были двойные двери, достоинства которым придавали резные ручки. Они будто демонстрировали, что ведут в какую-то важную комнату, поэтому я и решила, что кабинет Винсента именно здесь. Тогда я вздохнула, потому что несмотря на то, что я так уверенно пришла сюда, готовая поговорить с братом, я вдруг вспомнилось его упоминание о том, что лучше мне сюда не ходить. Чтобы в случае чего звонила, писала, или просила кого-нибудь другого о помощи. У меня появились сомнения. Может, не стоило вот так врываться? Вдруг подумала, что с моей стороны это глупость, а не смелость. Как обычно я решила, не подумав. Я рассматривала массивные двери. Подойти и постучать, раз уж пришла, или развернуться на пятках и убежать, пока меня никто не поймал? Неожиданно оказалось, что на принятие решения у меня есть всего доля секунды, потому что мрачную тишину нарушили приглушённые огромной дверью голоса. На моём лбу выступили капли пота. Давно я так не волновалась, как сейчас, даже когда наткнулась на пистолет. Я видела, как поворачивается ручка двери в кабинет Винсента, и в этот момент в моей голове пронеслась сотня мыслей. Сбежать или замереть на месте, а может, усесться на диван и сделать вид, что уже вечность тут ожидаю, когда брат найдёт для меня минутку? Двери стали открываться, так что я решила использовать последний вариант и кинулась в сторону одного из диванчиков, а потом поняла, насколько это было бессмысленно и мне захотелось провалиться под землю, поэтому в последний момент я сменила направление и кинулась в жилую часть резиденции. К сожалению, для этого уже было слишком поздно, а мои движения оказались не слишком ловкими — с итоге я поскользнулась и упала. Мне удалось выставить руки, так что ничего со мной не случилось, но я потеряла драгоценное время для восстановления равновесия. Если бы я замешкалась ещё сильнее, чтобы встать, Винсент наверняка бы меня заметил, поэтому я совершила другую глупость и решила остаться на полу и в один рывок переместилась за диван. Мда, пришла сюда невероятно сильная и собранная, чтобы, наконец, поговорить с опекуном как взрослая, а в итоге прячусь за мебелью. Если бы я не была занята вознесением молитв небесам, чтобы никто не заглянул за спинку, сгорела бы уже со стыда. Ну что за безнадёга. Раздался звук шагов, которые быстро утихли, и я поняла, что Винсент всё ещё стоит со своим гостем перед кабинетом. Это значило, что они прямо рядом со мной, а значит, наверняка слышали стук моего сердца, других вариантов я не видела. Наверное, я и сама от него оглохла, у меня шумело в ушах и я почти не расслышала, как гость моего брата попрощался с ним сильно хриплым голосом. — Спасибо, что выслушал, Винсент. — Сонни, проводи господина к выходу, — Винсент произнёс эти слова так холодно, что они прозвучали будто приказ властелина мира, а если я думала, что говоря со мной он был исключительно формальным и серьёзным, то теперь изменила мнение. Я радовалась, что не могу рассмотреть его из своего укрытия, ведь даже не была уверена, что не упала бы в обморок от одного его вида. Я и так уже сидела, жутко скрючившись и онемев. — Прошу за мной, — спокойно и выразительно сказал кто-то ещё. Этот кто-то появился, сопровождаемый ещё одним шумом шагов, который звучал гораздо тяжелее, наверное, из-за другой обуви. Если бы я очень захотела увидеть, какие ботинки носил этот Сонни, кем бы он ни был, могла бы просто выглянуть из-за дивана, но вопреки явной видимости, у меня не было суицидальных наклонностей. Правда не было. Ситуация, в которой я оказалась, была результатом временного помутнения рассудка, неудачного решения, ошибки. До определённого момента я не верила, что выйду из неё целой. Но мне повезло, можно так сказать. Гость ушёл, послушно следуя за Сонни, который, как я поняла, был просто одним из работников моего брата. Я нервно ждала, когда дверь в кабинет Винсента захлопнется в знак того, что мой брат вернулся к работе. Но прежде, чем это произошло, я услышала, как он снова заговорил, и у меня выступил холодный пот, потому что я подумала, что он обращается ко мне. Я уже готова была выскочить из-за дивана и засыпать его до ужаса неправдоподобными отговорками но, к счастью, сдержалась, и оказалось, что он просто ответил на звонок. — Да? — его голос не потерял резкость. Какое-то время он молчал, слушая, что ему говорят, после чего ответил, — Понял. Держи меня в курсе. А потом я услышала звук закрывшейся двери и Винсент скрылся в своём кабинете, а я осталась одна в закрытом для меня коридоре. Конец. Прикрыв глаза, я поднесла ладонь к губам, почувствовав невообразимое облегчение. Боже, всё, конец. Ничего не случилось. Ещё недолго я продолжала прятаться за мебелью, не только боясь уйти, но и не будучи в силах подняться после столь интенсивной гимнастики. Но я не могла оставаться тут и дальше. Я боялась, что Винсент снова покинет свой кабинет, или вернётся тот Сонни, так что в итоге всё-таки заставила себя провести миссию по немедленной эвакуации себя обратно в жилую часть Резиденции Моне. Первым делом я осторожно выглянула из-за дивана, потом встала на колени и покачнулась, слишком быстро поднявшись в полный рост. Едва поймав равновесие и сдерживая вздох, я рванула в направлении собственной спальни, и выдохнула лишь оказавшись в безопасности за дверями своей комнаты. Я дрожала от облегчения, но и морщилась от смущения, жалея, что не существует волшебного ластика, способного стереть воспоминания о моей прогулке в запретный коридор. Теперь мне предстояло мучиться из-за него всю ночь, а может, даже несколько. Радовало, что меня не поймали, но от всего этого мне стало дурно. Пришлось даже опереться на стену. Идиотка. Идиотка. Идиотка. Зачем туда совалась? Мне повезло не только, что Винсент меня не накрыл, а ещё и что по пути сюда я не наткнулась ни на одного из остальных братьев. Моя миссия была даже более идиотской, чем я думала, и тем сильнее мне хотелось дать себе пощёчину. Зачем я схожу с ума? Что ищу? Чего я вообще хотела добиться? Я уже даже перестала беспокоиться о том глупом пистолете в библиотеке. Это не для моих нервов. Я должна прекратить шнырять всюду. Детектив из меня никакой, а моя жизнь — не криминальный роман. В запрещённом коридоре Винс просто работает. Разумеется, он принимает клиентов, я сама была свидетелем. И он занят. Едва один вышел, кок позвонил следующий. Он тяжело работает, чтобы иметь возможность позволить себе дорогие вещи вроде модных машин, большого дома и содержания младшей сестры. А я такая неблагодарная.