Семья Моне. Клад

Конец ноября ознаменовал несколько вещей. В Пенсильванию пришла зима и не пощадила абсолютно никого. Температура сильно упала а вьюги случались едва не каждую ночь, утренний подъём в школу стал настоящей пыткой. Так же приближался День Благодарения, о чём я узнала совершенно случайно, когда Мона и Одри радовались приближению длинных выходных. Я о нём слышала, но сама никогда не праздновала. Единственное, что я могла бы сказать, основываясь на фильмах и книгах, это то, что в этот день люди возносят благодарности за разные вещи, а на ужин подают индейку. Упуская даже тот факт, что индюка я никогда не пробовала, большей проблемой было отсутствие идей, за что бы я могла поблагодарить. Совсем недавно пережив трагедию, я едва ли была способна на какую-либо благодарность. Мона сказала мне, что это милый семейный праздник. Одри подчеркнула, что его целью является объединение всех американцев, так непохожих друг на друга в обычные дни из-за разницы в происхождении и самоощущении. Когда я заговорила об этом с Уиллом, он рассказал мне исторические причины, а Шейн просто пообещал гору вкусной еды. Это погребло мою надежду на то, что в доме Моне этот день праздновать не будут. Наоборот, согласно словам Одри, четвёртый четверг ноября оказался днём, который, похоже, и правда в этой стране имел особое значение абсолютно для всех. Доброжелательная атмосфера проникла даже в резиденцию моих братьев. Тони с Шейном шутливо толкались с самого утра, и даже Винс казался не таким напряжённым. Дилан весело спросил «как жизнь», когда после утренней тренировки наткнулся на меня на кухне. Потом я потратила полчаса, чтобы выйти из тяжёлого шока, учитывая, что я отлично помнила, как он накричал на меня за историю с пистолетом. Евгения шла на медаль, готовя для нас настоящий пир, и в этот день даже позвала на помощь свою дочь. Я провела с ними всё утро, очарованная обществом женщин. Дочь Евгении всё время казалась какой-то неуверенной и смущалась каждый раз, когда кто-то из моих братьев заглядывал на кухню, но мы всё равно сумели мило поболтать. Я научилась печь тарт с дыней, и единственным минусом их общества было то, с какой материнской заботой Евгения относилась к своей дочке. Понимание, что я никогда больше не почувствую что-то подобное, приносило невыносимую боль. Страшно было садиться с братьями за один стол и есть столь официальный обед. Я уже привыкла, что они, будто коты, ходят каждый своей дорогой, и мне это даже нравилось, потому что я могла спокойно оставаться проигнорированной Тони, убегать от ухмылок Дилана и внимательных взглядов Винсента. Я уже и забыла, как меня удивил наш последний поход в ресторан, а День Благодарения стал такой же приятной неожиданностью. Ны все уселись за плотно заставленный стол на кухне, на котором, посреди кучи блюд, в самом центре стоял подсвечник, такой, на толстой резной ножке. В то время, как у моих братьев слюнки текли от вида большой свежезапечённой индейки, я лишь нервно сглотнула, когда Винсент взял в руку огромный нож, чтобы это индейку разрезать. Не думала, что она будет съедена целиком, но я недооценила обжорство своих братьев. Мне тоже понравилось. Я жевала мягкое мясо, заедая его пюре с клюквенным джемом и прислушиваясь к разговорам братьев. Я всё сильнее проникалась их юмором и понимала всё больше американских выражений, которые они использовали. Радовало и то, что в итоге никто так и не заставил меня произносить вслух, за что я хотела бы поблагодарить. Хотя это и был мой первый День Благодарения, я вспоминала о нём с радостью и облегчением. Но увы, время летело, и вскоре я осознала, что уже совсем скоро Рождество. Праздник, который я знала и праздновала каждый год, вместе с двумя самыми близкими мне людьми, именно тех, кого в этот раз со мной не будет. Безжалостная бомбардировка Сантами и ёлками на каждом шагу началось гораздо раньше, чем должно было. Это чувствовала даже я, хотя большую часть времени проводила в Резиденции Моне, которая, к счастью, была исключением, которое никто не осмелился осквернить рождественским волшебством. Я даже не знала, как его тут празднуют, но в этот раз и не собиралась спрашивать. Дня Благодарения я не боялась, потому что это было чем-то новым. Рождество же наоборот, было знакомо мне даже слишком хорошо. Я вздрагивала от одной мысли, что должна нарядить ёлку, испечь пирог, кинуться в ажиотаж поиска подарков и снова сесть за стол со всей своей новой семьёй. Теперь всё это напоминало мне лишь об одном — в этом году оно пройдёт без мамы. От вида рекламы в телефоне мне хотелось плакать, а от школьных гирлянд и шариков подступала рвота. И как будто этих страданий было мало, тридцатое ноября было связано с ещё одним событием. Мой пятнадцатый день рождения. Раньше я любила Дни Рождения не меньше Рождества. Мама всегда заботилась о том, чтобы в этот день со мной обращались по-особенному и делала всё, чтобы я радовалась каждой минуте. Я не ждала, что мои братья тоже будут носить меня на руках. На самом деле, я бы предпочла, чтобы все просто об этом забыли. Я могла бы снять с десяток фильмов о том, как братья Моне заморочили мне голову. Мне совершенно непонятно, что о них думать и как их воспринимать. Но когда со мной заговаривал Уилл, или даже Шейн, мне даже удавалось проникнуться симпатией к новой семье и поверить, что эти парни, в общем-то, не так уж плохи. Потом обычно приходили Тони или Дилан, и их злоба снова заставляла меня усомниться, правда ли мы родственники. Ну а в конце появлялся Винсент, мысли которого не смог бы угадать вообще никто. Именно из-за этих синусоид взлётов и падений, я опасалась своего дня рождения, особенно, когда Уилл упомянул, чтобы на тот вечер я ничего не планировала. Не то, чтобы у меня все дни были расписаны. Единственный человек, от которого я надеялась получить, была Роксана. Я вообще была настроена скрыть от мира тот факт, что в последний день ноября мне исполнится пятнадцать. По крайней мере, мне удалось скрыть это даже от Моны и Одри, которые несмотря на всю приветливость, знали обо мне примерно ничего, если не меньше. Но был и один человек, которому я добровольно призналась о приближающемся празднике. Джейсон округлил глаза, а его закинутая мне на плечи рука, съехала, когда он выгнулся так, чтобы смотреть мне прямо в лицо. — Блин, серьёзно? Ты не говорила. — Сейчас говорю, — ответила, уткнувшись взглядом в кафель, — но я не хочу делать из этого событие. — Нет? — Джейсон улыбнулся, — тогда зачем сказала мне? Я бросила на него удивлённый взгляд, а он рассмеялся, немного приблизив своё лицо к моему и очень меня этим отвлекая. — Хочешь получить от меня подарок? — спросил шёпотом. На моих щеках выступил румянец, и я так резко отстранилась, что будь стена за моей спиной хоть немного ближе, я бы обязательно об неё приложилась. — Джейсон! — воскликнула я, — перестань, это не так. Ты знаешь, что я вообще не о том говорю. Как ты вообще мог так поду… — Ну ладно, — засмеялся он, а его ладонь приласкала мою щёку, будто он хотел убедиться, правда ли она настолько же горячая, насколько красная, — я же просто шучу. — Так себе у тебя шуточки. — Эй, ну не будь такой. Обиженка. — Не хочу никаких глупых подарков. — Ладно, никаких глупых подарков, — согласился, — а как насчёт одного маленького глупого свидания? Моё сердце забилось сильнее от одного только слова «свидание». Может, оно звучало для меня так дивно и экзотично, потому что я никогда не была на них? Свидания у меня ассоциировались с ужином и свечами, красной помадой и классической музыкой. Тем не менее, ни одна из этих вещей не вязалась ни со мной, ни даже с Джейсоном. — Ну чего так смотришь? — подколол, — до конца жизни хочешь встречаться в туалете? — Нет, — запротестовала я, стараясь собраться и отреагировать на предложение Джейсона чем-то больше, чем просто разинутым ртом, — нет, просто мы же не просто так тут прячемся. Мои братья, помнишь? — Не вижу проблемы. — Зато я вижу аж пять. — Смотри, тебе же необязательно говорить им всё. Встретимся, например, в торговом центре. Сможешь сделать вид, будто договорилась встретиться там с подругами. — У меня нет подруг. — А Мона и та вторая? Обри? — Одри, — я вздохнула, — я никогда нигде с ними не гуляла. С того дня… как я поселилась с братьями, моя социальная жизнь не существует. — Тогда, это лучший момент для её возобновления, не думаешь? — Джейсон потянул меня за плечо и пригнулся, а его глаза светились воодушевлением. И сильно ослабляли мою защиту. — Может… — ответила я уклончиво. — Знаю, сходим в кино, там темно и никто нас не узнает, — сразу распланировал он, с каждой секундой всё шире улыбаясь своим идеям. — Но… а Мону и Одри я тоже должна туда позвать? — я нахмурилась. — Хейли, это должно быть свидание, а не школьная поездка. Они будут только прикрытием. Пусть себе гуляют, а мы пойдём на фильм. Одни. Это правда хороший план, тут нечему не получиться. — Не знаю, хочу ли им так врать… — пробормотала я. — Тебе не нужно врать, — убеждал меня Джейсон, — теперь он уже склонялся передо мной, держа меня за запястья, своей нахальностью уже заставляя меня жалеть, что я вообще рассказала ему об этом дне рождения, — скажешь им, что хочешь увидеться с девочками, ты же правда с ними увидишься. Где тут враньё? Скажешь, что пойдёшь в кино. Незачем говорить, с кем именно. И что я вообще там буду. Ну разве это не гениально? Мне кажется, вполне. Я обречённо вздохнула. Часть меня считала воодушевление Джейсона милым. Другая часть его даже разделяла. На секунду я представила, как хорошо было бы побыть с Джейсоном в месте, которое не было этим неадекватно чистым туалетом. Я позволила этому наваждению увлечь себя, и теперь мне было не так уж просто от него избавиться. Ожидавшая меня в связи с нашим решением миссия, сильно меня беспокоила, особенно участие в ней Моны и Одри. Мне не хотелось им лгать, поэтому я решила рискнуть и выложить им всё как есть во время ланча. Призналась им, что вижусь с Джейсоном, на что они начали пищать как ненормальные. Не уверена, что они хоть раз так шумно реагировали на мои слова. Пришлось их успокаивать, чтобы они не притягивали заинтересованных взглядов, например, из-за стола Моне. — Джейсон? Джейсон, серьёзно? — О чёрт, твои братья были бы в бешенстве, если бы знали! — Поэтому я не хочу, чтобы они знали, — шикнула я, грозным взглядом стараясь заставить её притихнуть. Но глупые улыбки с их лиц мне убрать не удалось. — Но это серьёзно Джейсон? — Как вы умудряетесь видеться за их спинами? — А почему это должен быть не он? Ну и… мы хорошо прячемся, — ответила я, бросая за спину нервный взгляд. — У Джейсона плохая репутация, — тем временем знающе сообщила мне Мона. — Вас послушаешь, у всех в этой школе плохая репутация. Даже это прозвучало не слишком вежливо, девочки этого не заметили, потому что как раз в этот момент Одри дёрнулась, будто вспомнив о чём-то, и сразу повернулась к Моне: — Это он тогда пялился на твою грудь? Помнишь, на физкультуре. — Не знаю, может, — Мона прикусила губу, неуверенно глядя на меня, — не помню. — Ой, это ерунда, — быстро отреагировала Одри и легкомысленно махнула рукой в сторону подруги, — ну знаешь, все пялятся на её грудь, большая же. Наверняка это был не Джейсон. Я опустила взгляд, уже немного жалея, что вообще затронула эту тему. Эти девочки не были со мной настолько близки. Мне не нравился комок, появившийся в желудке при мысли о Джейсоне, смотрящем на Мону. В итоге я всё-таки рассказала им о плане, раз уж всё равно рассказала им, что мы видимся, стоит вынести из этого хоть какую-то пользу. Девочки отреагировали ещё более громким визгом, когда я нехотя сообщила им о своём дне рождения. Вроде бы, у них не было проблем с тем фактом, что я хотела их использовать. Только порадовались перспектива интересных планов на выходные. К моему сожалению, они пошли дальше и предложили ночёвку, которую можно было устроить сразу после моего свидания. Они уже какое-то время пытались уговорить меня на неё, но я, конечно же, от них уклонялась. В этот раз я не могла отказаться, учитывая, какую большую услугу они мне делают. Кроме того, как справедливо заметила Мона, так мне будет ещё проще скрыть от братьев правду. Когда почти всё было готово, я встала перед, на мой взгляд, самой сложной частью этого плана. Я пошла к Уиллу, заранее убедившись, что буду говорить с ним один на один. Перебирала пальцы, прося его разрешить мне провести выходные вместе с подругами, и у меня пересохло во рту не только от волнения, но и от угрызений совести, появившихся, едва эта ложь сорвалась с моих губ. Уилл выглядел так, будто радовался, что у меня есть хоть какая-то жизнь за пределами школы. Не обошлось без расспросов о Моне и Одри, как и о программе нашей прогулки, но в целом у него не было проблем с моими субботними планами. Однако, он поручил мне сообщить о них Винсенту так скоро, как только смогу. Так я и поступила, и это было ещё более стрессовым опытом, чем разговор с Уиллом. Винсент устремил в меня внимательный и серьёзный взгляд. Он не улыбался, что утвердило меня в уверенности, что он бы с гораздо большим удовольствием запер меня в доме на четыре замка и никогда бы оттуда не выпускал. Если бы я гуляла чаще, может, меня бы это и нервировало, но сейчас я только проигнорировала его лёгкое недовольство, учитывая, что он, в конце-концов, ничего мне не запретил, и даже наоборот дал согласие даже на ночёвку. Моим козырем стал аргумент о дне рождения. Я быстро поняла, в семье Моне концепт был не совсем таким, к которому я привыкла. Я не получила ни единого подарка от братьев и может, девятилетняя версия меня, составлявшая длинный список желаемых подарков, и была бы расстроена, но нынешнюю Хейли такое положение дел полностью устраивало. Оно освобождало меня от смущения, натянутых улыбок и тысяч вежливых благодарностей, которые наверняка встали бы мне поперёк горла. Уилл был единственным, кто почувствовал необходимость в объяснении мне их традиций и, стоит отметить, обычаи новой семьи меня, мягко говоря, вполне устраивали. — Мы никогда не получали вещей ни на одно событие. Вместо этого мы отмечаем праздники все вместе. Наш отец всегда считал, что лучший подарок, который мы можем сделать кому-то на день рождения или любой другой праздник, это время. Где-то внутри эта мысль поразила меня в самое сердце, и я снова начала мучить себя образами Камдена Моне, человека, что был и моим отцом тоже. Каким чудом, будучи настолько преданным семье и имея такие глубокие убеждения, он сумел полностью проигнорировать факт существования дочери? Что насчёт времени для меня? Это ужасно меня задевало. Камден одновременно и очаровывал меня, и вызывал отвращение. Что меня приятно удивило, так это ход вечера моего дня рождения. Как и обещал Уилл, его я провела со всеми братьями. Они позволили мне выбрать, хочу ли я пойти в ресторан, или предпочту остаться дома, и я с огромным удовольствием согласилась на второй вариант, помня, что на следующий день меня ждёт встреча с Джейсоном. Слишком много выходов за неделю — вредно для здоровья. Да, знаю, я зануда. Этих решений, которые мне пришлось принимать, оказалось слишком много, и я совершенно не знала, что ответить, когда Уилл спросил, откуда я хотела бы заказать еду. Я понятия не имела, что мальчики любят, а что нет, и потому вечно колебалась, даже когда Уилл сказал, что наши братья сметут абсолютно всё, что вообще будет съедобным. В итоге я решила, что наверняка все любят пиццу, поэтому в итоге и выбрала это нейтральное блюдо. По моему скромному мнению, это было попадание в самое яблочко. Все мои братья так естественно развалились в гостиной с коробками пиццы, что на них (для разнообразия) было приятно посмотреть. Уилл принёс нам напитки из холодильника, Тони вынимал из своей пиццы грибы, Шейн сложил один из кусков пополам и проглотил его одним махом, Дилан измазался в томатном соусе и начал ругаться, и тогда Винс швырнул в него рулон бумажных полотенец. Даже он расслабился, слово даю. Не смотрел постоянно на часы и даже не сидел в телефоне. Время, которое подарил мне, был на сто процентов посвящён празднованию моего дня рождения, благодаря чему я почувствовала себя важной и ценной, и именно за это чувство я была благодарна ему больше всего. Я не могла удержаться, и в голову постоянно лезли мысли о том, как бы выглядел этот день, будь я сейчас с мамой и бабушкой. Она испекла бы мне торт и приготовила целую гору еды, с мамой мы бы наверняка сыграли в какую-нибудь игру, ну и конечно же, я получила бы какой-нибудь материальный подарок. Это тоже было не худший сценарий. В итоге, мама тоже всегда давала мне своё время. Только вот теперь его у неё, к сожалению, не было. Время от времени я грустнела от этих мыслей, но тогда Шейн говорил что-нибудь глупое или Дилан делал что-нибудь смешное, и я позволяла себе снова развеселиться. На десерт появился торт, такой, с пятнадцатью свечами и свежей клубникой на верхушке. Его принесла Евгения, отвечавшая за его приготовление, и так меня растрогал его вид, что мне сложно было спрятать слёзы. Может, мне и стыдно теперь это признавать, но я совсем не ожидала такой вовлечённости от своих страшных братьев. Мне были выражены официальные пожелания, и я поблагодарила каждого, в конце задув свечки и пожелав в моменте нежности, почувствовать себя честью семьи Моне. После десертного пиршества, мы снова принялись за поедание пиццы, в этот раз под аккомпанемент фильма, который с моего согласия выбрали близнецы. Это был какой-то дурацкий ужастик, и я притворялась, что мне совсем не страшно. Дилан то и дело хохотал с идиотских сцен, а Винс закатывал глаза, будто сам не мог поверить, что вместо того, чтобы работать, смотрит эту чушь. Под конец я уже дремала, потому что как только меня начало клонить в сон, я предпочла поддаться ему, чем гробить свою, и без того слабую психику, новыми травмами. Впрочем, мои старшие братья позаботились о том, это не далось мне просто, и как только я стала засыпать, кто-то резко дёрнул меня, крикнув что-то прямо мне в ухо. Я взвизгнула и распахнула глаза, испуганная резким пробуждением, а после устыдившись. Я посмотрела на лица братьев, большинство из которых были красные от взрыва хохота, вызванного моей комичной реакцией. — Это не смешно! — пискливо воскликнула я, гладя себя по руке, на которой появились мурашки. — Смешно, — возразил Шейн, всё ещё смеясь. — Определённо, — поддакнул ему Тони. — Ты смешная, девочка, — добавил Дилан, а я замолчала, безутешная, краем глаза заметив, что даже Винс вознёс очи горе, позабавленный моей реакцией. Тогда уже я поняла, что время идти спать. Я ужасно устала, фильм начал переходить границы приличий, мои братья вошли в охотничий раж, а я не была намерена становиться их вечной жертвой. Я попрощалась со всеми и искренне поблагодарила их за вечер, потому что хоть я и опасалась своего дня рождения, вынуждена была признать, что провела его в на удивление приятной атмосфере. Даже не думала, что эти парни на такое способны. Совершенно не их вина, что переодевшись в пижаму и укрывшись одеялом, время перед сном я посвятила плачу. Печаль и пустота всё время сопровождали меня где-то на периферии, и я просто должна была дать им выход.