Семья Моне. Клад

Какой же тлен. Шейн вздыхал так всё утро. Похоже, Мардж — девушка из школы, с которой его связывали довольно сложные отношения, прислала ему кучу драматичных сообщений ещё до завтрака. — Что опять? — спросил Дилан, попивая из большого стакана протеиновый коктейль. — Жалуется, что я ею не интересуюсь. — А ты интересуешься? — Ну нет. В смысле, не так, как она хочет. — Так напиши, что она права, и дело с концом. — С Мардж всё не так просто. Она слишком многого ждёт. — Может, это ты заставил её ждать многого? — вставила я, зевая. Шейн посмотрел на меня поверх телефона и сморщил лоб. — Как? Я ей с самого начала сказал. — Чего ты разлеглась на этом столе? — проворчал на меня Дилан. С какой-то стати, он всё ещё злился на меня из-за вчерашней истории в ресторане, — вставай и ешь завтрак. Хотелось сказать ему, чтоб отвалил, но во-первых, это был Дилан, и если тебе жизнь мила, не стоит говорить ему такие вещи, а во-вторых я обещала Винсенту, и знала, что должна сдержать слово. Я встала и поморгала, после бессонной ночи глаза всё ещё склеивались. Я уснула сразу после разговора со старшим братом. Помню, как в ушах звенели его слова «красивая и умная». Я считала это огромным комплементом, особенно, в исполнении кого-то вроде Винса. Я старалась не елозить слишком долго ложкой по миске с хлопьями, потому что чувствовала на себе внимательный взгляд Дилана и знала, что такая игра на истощение только разозлит его ещё сильнее. Меня и саму удивляло, что еда просто утратила для меня вкус. Когда-то я любила хлопья, особенно, медовые, и чтоб хрустели. Поэтому я всегда насыпала их в тёплое молоко. А сейчас это было мне просто безразлично. Я запихнула в себя столько- сколько смогла, а когда Дилан начал возмущаться, что этого слишком мало, на помощь мне пришёл Уилл. — Пусть ест, сколько может. Главное, что пытается, — сказал ему, а потом сел рядом со мной, погладил по голове и добавил, — если сегодня нет сил идти в школу, можешь остаться дома. — Спасибо, Уилл, — ответила я и легко улыбнулась ему, — но я хочу поскорее поговорить с Одри. — Как хочешь, малютка. Шейн, не забудь, куда вы едете после занятий. — Помню, — пробормотал близнец, яростно стуча по экрану телефона. Всё ещё не будучи в восторге от перспективы начать терапию, я опустила взгляд. Может, и правда было бы лучше воспользоваться предложением Уилла и не пойти в школу, но я знала, что тогда бы вся извелась из-за нерешённого вопроса с девочками. Я должна была поговорить с ними как можно скорее. Если они меня возненавидели, я хотя бы должна знать об этом. Я придумала кучу сценариев нашего разговора, но ни один из них не пригодился, потому что Одри попросту не захотела со мной говорить. Не ответила на мои сообщения, а когда утра я подкараулила её под школой и помахала, она просто демонстративно отвела взгляд и ускорилась. Я стояла на месте и смотрела, как она исчезает в толпе, решая, стоит ли побежать за ней, как неожиданно почувствовала ладонь на своём плече. — Она сказала, что не собирается с тобой говорить, — объяснила Мона, крепко сжимая лямку сумки на плече и, колеблясь, добавила: — да и нé о чем. И что я тоже не должна. — Но… есть столько всего, что нам нужно выяснить, — возмутилась я, глядя теперь на её обеспокоенное лицо, — я понимаю, что она злится, но всё правда не так, как она думает. — А как? — Мона наклонила голову, — она рассказала, как приехали твои братья. Я видела лицо Джерри. Сам бы он себе так не врезал. — Да, это Дилан его побил. Сразу после того, как узнал, что Джерри пытался мне навредить. Мона нахмурилась, задумалась, а потом нахмурилась ещё сильнее. Схватила меня за локоть и потянула в дальний угол, где вероятность, что нас услышат, была меньше. — Джерри хотел тебе что-то сделать? — Целился в меня из пистолета! — Одри говорит, что это ты в него целилась. И не хотела опускать оружие. — Джерри перед ней притворялся! Хотел, чтобы я отдала ему пистолет. Конечно же, я не хотела его опускать! — Одри сказала, там был какой-то мужик, он угрожал Джерри и что ей пришлось… ударить его битой. — Тем мужиком был мой охранник, он пришёл проверить, всё ли в порядке. И просто среагировал, когда увидел, что это не так. Мона начала тереть лоб и качать головой, другой рукой опираясь на парапет. — Постой-постой, то есть это Джерри напал на тебя без повода. — Мона, у него был план. Он опоил нас шампанским. Она вытаращила глаза. — Что он сделал?! — Подсыпал туда какой-то порошок, он признался моим братьям. Одри проснулась раньше, потому что у неё была меньшая доза. Я свой… — Вылила. — А? — Вылила всё из бокала, когда мы были во дворе. Я видела, но ничего не сказала. — Да, — подтвердила, — только ты выпила всё. Во сколько ты проснулась? — На следующий день… в два? — Мона побледнела, — о боже, так вот, почему у меня так болела голова! Я раньше пробовала шампанское, моя сестра всегда угощала меня, но никогда не было такого похмелья. Чёрт, теперь это имеет смысл. — Когда Джерри понял, что я в сознании, начал пугать меня и угрожать пистолетом. Если бы не приехали мои братья, кто знает, что могло случиться. Ладонь, которой Мона до этого прикрывала себе рот, поймала моё запястье. — Чёрт, Хейли, мне так жаль. С тобой всё в порядке? Я со вздохом пожала плечами. — Бывало и лучше. Одри меня ненавидит, да? — Моне дали Джерри двенадцать часов на то, чтобы покинуть Пенсильванию. Я видела, как он собирал вещи. Он был такой испуганный, что, наверное, расплакался бы, если б у него не болело всё лицо. Звонил родителям, чтобы дали денег, а они на него орали через телефон, Одри бегала туда-сюда… даже не представляешь, как я обрадовалась, когда за мной приехал папа и мы вернулись домой… — Знаю, как это выглядит, и мне очень жаль, что мои братья так с ним поступили, но они правда сделали это не просто так, — я развела руками, тяжело вздохнув, — ладно, я понимаю, почему Одри поставила на мне крест. Всё это вообще не должно было случиться. Спасибо, хоть ты согласилась меня выслушать. Мона молчала, глядя в пол и борясь с мыслями. Она стояла так какое-то время, а потом зажмурилась и откинула голову назад, закрыв руками лицо. — Я не могу! Я растерянно наблюдала за ней. Судорожно оглядела коридор. Некоторые вытягивали шеи, чтобы увидеть, или хотя бы услышать, что происходит, но мы стояли довольно далеко и не у кого не было адекватного повода сюда подходить. — Я верю тебе, Хейли, — сказала Мона. Сама удивившись, я почувствовала, как моё лицо немного разгладилось. — Это много для меня значит… — Та не поняла, — вздохнула она, — Одри сказала мне выбирать. — Что? — Поставила ультиматум. Сказала, что не собирается больше связываться ни с одним Моне, особенно, с тобой, и что если я буду с тобой общаться, то наша дружба больше не имеет смысла. Потому что я с тобой… ну, слишком близка… Она неуверенно смотрела на меня, а я кивала головой, стараясь сохранить нейтральное выражение лица. — Ну да, — я кашлянула, — это имеет смысл. В смысле… с её точки зрения. — Хейли, я не в восторге от того, что она в принципе говорит мне выбирать. Кроме того, я верю в твою версию, а не Джерри. Понимаешь, что это значит? — Мона посмотрела в сторону и поджала губы, после чего сама же и ответила, — то, что я только что потеряла самую старую подругу. — Мона… — Я знала её с ясель. Не могу поверить! — Мона, всё нормально, тебе не обязательно выбирать меня… — я покачала головой, — мы не так давно знакомы. Если ты пойдёшь за Одри, я пойму, клянусь… — Как раз в том и дело, что я, чёрт возьми, должна тебя выбрать! Потому что, помимо всего прочего, я не выберу человека, который говорит мне выбирать. Мона снова поджала губы, в её глазах стояли слёзы и она смотрела наверх, чтобы они не потекли. Она даже начала обмахиваться рукой, будто пыталась высушить их, и тогда, я медленно приблизилась к ней, подняла руки и заключила её в объятия. Я сразу почувствовала, как её руки оплели меня и грустно улыбнулась сама себе. Ещё одна возможность поговорить у нас появилась во время обеда. Это было очень странно, потому что, видимо, Мона уже сообщила Одри своё решение и мы впервые сели за стол только вдвоём. Несмотря на то, что я ценила жест Моны и то, что она всё ещё хотела со мной дружить, я всё равно чувствовала себя как-то неловко. Как будто собственными руками уничтожила чью-то многолетнюю дружбу. Я на такое не подписывалась, и ненавидела факт, что мне пришлось оказаться в этой ситуации. Я была уверена, что этот ланч не может стать хуже. Мона особо не разговаривала, а Одри мелькнула где-то в очереди, снова демонстративно отведя от меня взгляд. Оказалось, это ещё не конец неудач. Когда я развернула свой бургер, кто-то уселся на стул рядом со мной, и мне даже не надо было проверять, чтобы знать, что это Дилан. Он поставил банку газировки на стол перед собой и начал разворачивать собственный бургер, в два раза больше моего. Он смотрел на него, игнорируя меня, будто мы всегда проводили обеденный перерыв вместе. — Что ты делаешь? — спросила я, осторожно глянув на Мону. Мне не хотелось доставлять ей ещё больший дискомфорт. Костяшки Дилана всё ещё были покрасневшими после того, как он побил Джерри, что особенно бросалось в глаза, когда он держал бургер обеими руками. — Слежу за тобой, — легко ответил он с набитым ртом. — Но зачем… — Чтобы ты послушно ела свою кашку. Я бы провалилась под землю, если бы только могла. — Дилан, — простонала я, — иди уже. Мой брат поднял палец и постучал им по моему подносу. — Живенько. Моя рука дрогнула, чтобы треснуть его по голове или хотя бы руке, и может, я бы это даже сделала, не думая о последствиях, если бы в этот момент рядом с нами не появился бледный Шейн и не потряс Дилана за плечо. — У меня проблема. Дилан посмотрел на него и кивнул, ожидая, что он разовьёт мысль. Шейн начал шептать, но так экспрессивно, что я слышала практически всё, что он говорил. — Мардж мне не отвечает. — Разве это не хорошо? — Вообще не хорошо, последний раз она писала мне полчаса назад, это странно. — Почему странно? — Не знаю, старик, она, наверное, чего-то наглоталась, — в голосе Шейна отчётливо звучала паника. Дилан ненадолго прикрыл глаза и даже перестал кусать бургер. — Почему ты так думаешь? — Потому что до этого она писала, что что-то выпила. — Блять, Шейн, — прорычал Дилан, — почему ты не успокоил её? — Я пытался, но она начала драматизировать как никогда… я думал, она врёт о тех таблетках, она постоянно врёт, но… теперь не отвечает мне, а это на неё не похоже. Она никогда не отстаёт, когда мы ссоримся. Всегда оставляет последнее слово за собой. — Где она? — Дома, не пришла сегодня в школу. — Блять, — злобно повторил Дилан, сорвавшись с места, — ты и твои подстилки… Шейн отшатнулся, с надеждой глядя на нашего старшего брата. — Что ты думаешь делать? — спросил. — Ну ехать к ней. Проверим, чтоб она не убилась, идиотка. Шейн энергично закивал. — Окей… окей, едем к ней. — Э! — Дилан окликнул Тони, который сидел с приятелями за обычным столом Моне. Помахал ему. Чтобы подошёл, что младший из братьев и сделал, с огромной неохотой. Подошёл к ним с банкой колы в руке и окинул братьев вопросительным взглядом. Дилан указал подбородком на меня, — проследи за ней. — Что? — простонал Тони, — зачем? Почему я? — Потому что твой близнец болван. — Мы поедем проверить, что с Мардж, — объяснил Шейн. — С Мардж? — Тони поморщился. — Если не вернёмся до полудня, отвези Хейли… — Дилан оборвал себя и огляделся, после чего закончил, — знаешь, куда. Тони нахмурил брови и развёл руками, будто собирался задать сотню вопросов, но наши братья быстро покинули столовую, больше ничего не объяснив. Я повернулась к Моне, которая как раз перевела шокированный взгляд на Тони. Я бы многое отдала, чтобы сегодняшний ланч прошёл спокойно, без драмы в исполнении братьев Моне, хотя бы ради моей подруги. К сожалению, я не могла ничего сделать. — Тебе не обязательно так надо мной стоять, — бросила я Тони, который как раз сделал глоток колы. — Ешь, — только и буркнул он. — Я ем. Можешь уже вернуться за свой стол. — Окей, ешь. Мона свела брови. Она не знала о моих проблемах с пищей. — Незачем… Тони потерял терпение и раскрытой ладонью треснул по столу так, что и мой, и Моны обеды дружно подскочили. И мы вместе с ними. Бледная Мона смотрела на моего брата, а я начинала закипать. — Можешь уже заткнуться и начать жевать?! Я сосредоточила взгляд на черепе на его руке, который будто скалился в усмешке. Всей силой воли я пыталась сдержать слёзы. Как он может вести себя со мной вот так, ещё и в присутствии моей подруги? Он нервировал меня всё время, пока я пыталась расправиться с этим ужасным бургером, и я ела его исключительно доя того, чтобы он поскорее исчез из моей зоны видимости. Я так сильно сосредоточилась на этой мысли, что даже не заметила, как он исчез, пока Мона мне об этом не сказала. Я постыдилась смотреть ей в глаза после того, как он со мной обращался, и она тоже ничего не говорила, видимо, не в настроении обсуждать это. Окончание занятий не наполнил меня оптимизмом, потому что я знала, что поеду не домой, а к психологу, к которому мне, мягко говоря, не слишком хотелось. Волоча ноги, я пришла на паркинг и даже оглянулась в поисках голубого Ламборгини. Эта машина всегда так сильно бросалась в глаза, что сразу было понятно — её здесь нет. Зато, я нашла Тони, стоявшего перед мотоциклом. На ватных ногах я пошла в его сторону. Заметив меня, он молча дал мне шлем. — Я на это не сяду, — сказала резко. Я возмутилась отчасти ему назло, отчасти потому, что уже имела удовольствие понаблюдать за стилем езды Тони и боялась ездить с ним даже на машине, что уж говорить о мотоцикле. Я надеялась, что мой брат снова начнёт ругаться, а может, даже накричит на меня, но он только закатил глаза. — У тебя нет выбора. — Я не сяду на мопед, лучше подожду Шейна. — Это мотоцикл, а не мопед, и ты не будешь ждать Шейна, потому что он сюда сегодня не вернётся. — Почему он не оставил нам машину? — Потому что он дебил и не умеет думать? Не знаю, садись. У меня нет целого дня. — Тогда лучше пойду пешком. — Хейли, не беси меня. Не знаю, подействовал ли угрожающий тон Тони, или это была моя усталость, который отметал вариант с длинной прогулкой, но в итоге я послушалась и взяла у него шлем, убедившись, что всем своим видом даю понять, какую огромную услугу ему делаю. Тони только проверил, хорошо ли сидит шлем и надел свой, а потом уселся верхом на мотоцикл и махнул головой, чтобы я сделала то же самое. Я сперва окинула это недоверчивым взглядом, и только потом села позади. Я знала, что на нас точно кто-то смотрел, поэтому старалась, чтобы каждое моё движение было обдуманным. Поправила юбку, чтобы никто не увидел моё бельё, и сосредоточилась на том, чтобы удержать равновесие. Этот мотоцикл был жуть какой неустойчивый. Я впервые сидела на чём-то подобном и правда была немного взволнована. Едва увидев этого монстра впервые, я задумалась, каково чувствовать этот ветер в волосах. Но никто никогда не предлагал мне попробовать. Кроме того, Тони не производил впечатления водителя, заслуживающего доверия, поэтому я как минимум не рвалась составить ему компанию во время езды. Я не знала, за что мне схватиться, но Тони помог мне решить эту проблему. Не поворачиваясь, он потянулся назад и взял меня за руки, а потом заставил их обхватить себя за пояс. Едва я услышала рёв мотора и вибрацию, вздрогнула и автоматически впилась в его плечи, будто пиявка. Я почувствовала ладонями его твёрдый пресс и порадовалась, что он такой подтянутый, потому что иначе бы, наверное, раздавила его своей хваткой. Держись крепко, — посоветовал он, повысив голос, чтобы перекричать рёв мотора и заглушающий его слова шлем. Крепче уже было некуда. Когда он поехал, мне захотелось визжать как на американских горках. Я никогда не обнимала ни одного из своих братьев так, как Тони в этот момент. Мне не дали ощущения ветра в волосах через шлем, но ничего страшного. Вначале мои веки были сжаты, потом я попыталась немного подглядеть, где мы находимся, но когда я увидела, как быстро деревья мчат по бокам, поняла, что все-таки предпочту держать глаза закрытыми. Я не чувствовала такого прилива адреналина даже когда прокралась в запретный коридор в нашем доме. Может, его можно было сравнить с тем, что было со мной в тот момент, когда я смотрела на ствол, которым Джерри махал перед моим лицом. В какой-то момент я начала привыкать к шуму и скорости. Перестала думать о том, не поднялась ли моя юбка, и благодаря восторгу, даже почти не чувствовала холода, который был самым большим минусом этой поездки. Всё-токи, был январь. Но в итоге мне удалось немного расслабиться и даже начать наслаждаться. Ненадолго. Неожиданно, Тони начал ускоряться. Сильно. Мне казалось, что мы уже едем достаточно быстро, и я правда не хотела большего. Я снова напряглась и хотела крикнуть ему, чтобы замедлился, но не было и шанса, что он меня услышит. Мне не осталось ничего иного, кроме как молить об этом мысленно. Примерно тогда я начала всерьёз бояться. А потом появился новый повод для страха, я услышала выстрел. Следом раздался второй и я почувствовала резкий рывок. Теперь мотоцикл начал немного подскакивать. На долю секунды я открыла глаза, чтобы проверить, не свернули ли мы на какую-то лесную дорогу. Что этот Тони творит? Хочет меня напугать? Я его прибью. Очередной выстрел. У меня, наверное, вырвался крик, я даже не была уверена. Сердце колотилось как бешеное. Мне хотелось остановиться. Я хочу остановиться! Я пыталась крикнуть это, но не могла. Что-то меня остановило. Происходило что-то нехорошее. Снова рывок, и снова выстрел. И ещё. Мне хотелось прижаться щекой к плечу брата, чтобы найти хоть немного покоя в этом бешеном вихре событий, но шлем делал это невозможным. Вместо этого я навалилась на Тони, насколько могла, и старалась ни за что не отрываться от его куртки. Я изо всех сил зажмурила глаза. Пальцы сплела на его животе, будто от этого зависела моя жизнь. Очередной выстрел оказался самым громким. Таким, что у меня зазвенело в ушах. Теперь его сопровождал ещё какой-то неприятный звук. И тогда какая-то сила просто сорвала меня с мотоцикла. Нет, я должна держаться за Тони, держаться за Тони! Мысленно кричала я себе, но не могла произнести ни единого осмысленного звука. Я могла только бесконтрольно кричать. А может, я орала только в своей голове? Я летела. Больше никого не обнимала. Летела, пока не почувствовала удар. Может, я ударилась о землю. Странно, ничего не болело. Но я не могла набрать воздух в лёгкие, будто они перестали работать. По какой-то причине мне это не мешало. Происходило что-то странное, только я не понимала, что. Минутку, я куда-то катилась? Закрыла глаза. Открыла. Закрыла. Снова открыла, через секунду, минуту или вообще час… Я лежала на холодной листве. Вся задревеневшая, не могла подняться. Повернула голову — на неё давил тяжестью шлем. Всё вокруг было словно повёрнуто набок. Прищуренными от сосредоточенности глазами, я смотрела, как рядом со мной остановился мотоцикл. Видела колёса, ноги мужчины, которые он как раз опустил на землю. Наверное, он был в нескольких метрах от места, где я лежала. Ох, это, наверно, Тони. Наверное, я просто отпустила его и упала. Не важно, он мне сейчас поможет. Я почти разрыдалась, когда мужчина снял шлем, и я увидела его лысую голову. Меня поглотила волна паники. Это был не Тони. Это какой-то другой мужик на другом мотоцикле. Кто он вообще и куда, в таком случае, делся мой брат? Теперь было тихо, слишком тихо. Птицы невинно чирикали, а через голые ветки пробивалось солнце. Я всё ещё не могла пошевелиться и просто смотрела перед собой. Мужчина медленно отложил шлем на мотоцикл, совсем не такой, как у Тони. Этот был с жёлтыми вставками и весь какой-то мутный. А Тони заботился о своём ничуть не меньше, чем о себе самом. Я не могла разглядеть лицо мужчины, но когда он повернулся, поняла, что это совсем взрослый мужик, на вид, лет сорока. Я так сосредоточилась на анализе его скучного лица, что ахнула, когда увидела, что в его руке из ниоткуда появился серебристый пистолет. Нет, пожалуйста, нет. Только не это. Снова. Глядя в одну точку на земле (удачно оказавшуюся рядом со мной), он сделал несколько шагов в ту сторону. — Моне. Он звучал так, будто говорил в нос, но не забавно. Как раз наоборот, от этого звука я вздрогнула. Я мечтала проснуться от этого кошмара как можно скорее. Мужчина сделал ещё один шаг, и тогда я поняла, что он там увидел. Боже, это Тони? Это Тони там лежал? — Я поймал тебя, парень. Ему нужна была помощь. Я заставила своё тело действовать. Нельзя было безвольно лежать. Со мной даже ничего не случилось, значит я должна была подняться, сделать что-то полезное. Я пошевелила сначала пальцем, потом рукой, и потом левой ногой. Хорошо, именно так — мысленно повторяла себе. Я лежала на боку и с огромным усилием подтянулась на руках. Не смогла даже сесть, но хотя бы увеличила поле зрения. Поморгала, потому что голова начала кружиться, и тогда увидела Тони. Он тоже поднимался и выглядел при этом немного оглушённым. Его лицо раскраснелось, а влажные от пота волосы приклеились ко лбу. Видимо, он только что стянул с себя шлем и отбросил в сторону — тот катился куда-то назад, пока не ударился о ствол ближайшего дерева. Тогда я вспомнила, что мой всё ещё на мне. Я глянула вбок, на свои ноги, и меня залила паника. Мои белые гольфы были разодраны на уровне лодыжки. Там теперь образовывалось большое кровавое пятно. Этот вид меня так напугал, что я глухо вскрикнула, резко дёрнувшись. Вдобавок, мне срочно понадобилось снять этот кошмарный шлем. Он внезапно начал мешать, отягощать и раздражать. Этой вознёй я только наделала шуму, притянув к себе внимание мужчины, который до этого нависал над Тони. — Ох, — вздохнул, когда я наконец избавилась от шлема и он смог разглядеть моё лицо во всей красе. Его тонкие широкие губы растянулись в зловещей улыбке, когда он оглядел меня своими свинячьими глазками, — кто бы мог подумать. Тони попытался сменить позу. Факт, что он всё ещё не встал на ноги, означал, что мой брат был не в лучшей кондиции, что обеспокоило меня ещё больше. Я вытянула шею, чтобы увидеть выражение его лица или ещё что-то, что могло помочь мне понять его состояние, но из своей позиции я мало что могла разглядеть. Более того, мужчина неожиданно лениво пнул его ногой прямо в косточку на лодыжке. — А я думал, ты везёшь с собой какую-то свою подстилку… даже расстроился. Думал, поймаю тебя с кем-то из братишек, — мужчина ненадолго умолк, глядя на меня с растущим удовлетворением, — а теперь вижу, что это, оказывается, юная Хейли Моне. Я смотрела на этого человека со всё большим страхом. Мне хотелось вырвать, но я всё ещё не могла найти сил, чтобы подняться. Он рассмеялся и покачал головой. — Сегодня мне везёт. — О чём ты, чёрт возьми? — прорычал Тони. Его голос был слабым и приглушённым. Ему удалось опереться на дерево и подтянуться на нём, чтобы встать на колени, но похоже, это стоило ему всех сил. Вид моего брата, всегда отыгрывавшего крутого парня, и всегда бывшего в моём воображении попросту неубиваемым, в такой ситуации, как сейчас, пугал даже больше, чем моя раненая нога или пистолет, блестящий в руке нашего лысого преследователя. — У меня сообщение для Винсента Моне, — ответил он, — а его содержанием будут… мёртвые тела аж двоих его младшеньких. Тони сделал попытку встать на прямые ноги, цепляясь за трухлявый пень. — Идиот, это он тебя убьёт! — Может, если узнает, что это я, — мужчина пожал плечами, безразлично наблюдая за попытками Тони. — Но если твой дух не явится к нему во сне и не разболтает это, то твоему дорогому братишке останется только сойти с ума от бессилия. Ещё никогда в жизни я так не боялась, хотя меня всё ещё преследовало чувство, что я не осознаю серьёзность ситуации. — Не волнуйся, я же не монстр. Для начала я убью твою сестричку, чтобы ей не пришлось видеть, как умирает её брат, — я застыла, когда он указал на меня оружием, — надеюсь, ты оценишь мой жест. Я вся тряслась. Он говорил обо мне. О боже, этот человек хочет меня убить. Я умру. — Ей пятнадцать! Она ни о чём не знает и не имеет ничего общего с Организацией! — в бешенстве прорычал Тони, наконец справившись со своим голосом. — Мне жаль, сокровище, — обратился ко мне с лёгким сочувствием, наверняка, фальшивым. — Знаю, что ты не выбирала себе фамилию. Это не твоя вина, ну что ж, таков этот мир. Я с открытым ртом смотрела в его тёмные глаза, неспособная пошевелиться или хотя бы что-то сказать. Со стиснутым горлом и мурашками на спине, я наблюдала, как мужчина поднял пистолет и прицелился прямо в меня. За последние несколько дней это уже второй раз, когда кто-то держит меня на мушке. Но в этот раз, похоже, я и правда умру. Умру. А мотом неожиданно мир ускорился так, что я всё ещё не уверена, успел ли мой мозг зафиксировать все события, а если и да, их порядок наверняка перепутался. Знаю, что услышала хлопок, которым был выстрел, и ещё один, а потом почувствовала боль, когда что-то прижало меня к земле. Я снова не могла дышать. Это было слишком. Я потеряла сознание но, наверное, всего на пару секунд, потому что когда снова открыла глаза, увидела, что Тони стоит на ногах передо мной, повёрнутый спиной. Одну руку он вытянул вперёд. В ней был его чёрный пистолет. До меня донеслись громкие ругательства. И я снова потеряла сознание.