Семья Моне. Клад

Проснувшись, я пережила мини сердечный приступ. Я не сразу узнала комнату, в которой оказалась. Только услышав под ухом громкий храп, вспомнила, что ночью Дилан привёл меня к себе. Какое-то время я разглядывала его. Теперь, выспавшись и прийдя в себя, я ещё больше оценила его вчерашний жест. Хотя обычно он меня и раздражал, стоило признать, что у него были свои достоинства, и он в очередной раз это доказал. Погружённый в сон, он выглядел невинным, без его обычной ухмылки и раздражённого взгляда. Я могла бы тихонько ускользнуть из его спальни, но решила попытаться снова заснуть. Мне нужна была эта нежность, и раз уж она перепадала мне так редко, я хотела использовать эту возможность по полной. Три часа спустя я проснулась снова. На этот раз я уже была одна. Лежала, свернувшись на здоровом боку, укрытая одеялом до самого подбородка. Первой отозвалась моя нога, она болела сильнее, чем вчера. Видимо, я плохо о ней заботилась. Следом проснулся синяк. Я быстро оглядела его и поморщилась, теперь он выглядел ещё хуже. Напряжённая, я спустилась вниз. Мне хотелось пойти в гостиную и смотреть там телевизор, как вчера, но услышала доносящийся с кухни разговор и тихо вздохнула. Мне не хотелось есть, но я знала, что мне попадёт, если я не позавтракаю. Винс, Дилан и Шейн сидели за столом с чашками кофе и о чём-то тихо разговаривали. От их вида, а в особенности Винса, я задрожала. Даже в таком непримечательном месте как кухня, попивая обыкновенный кофе, да ещё и из кружки с логотипом Звёздных войн, он казался мне угрожающим. Я так же огибала взглядом Дилана, на случай неожиданных насмешек относительно прошлой ночи. Больше всего меня заинтересовало присутствие Шейна с тёмными мешками под глазами, который пил свой кофе огромными глотками. — Тони очнулся, — вместо приветствия сообщил мне Винсент, прервав свой разговор с мальчиками. Я как раз открывала рот, чтобы об этом спросить, и теперь чуть не рассыпала хлопья. В глазах снова появились слёзы. Боже, какое облегчение. — Он будет в порядке? — спросила я под впечатлением. — Будет, — кивнул Винс, — мы с Уиллом и Шейном провели ночь в больнице. Он проснулся всего пару часов назад, мы уже поговорили. Он пока слабый, но придёт в себя. Шейн поднял на меня усталый взгляд. В последний раз я видела его в школьной столовой, он как поспешно покинул её перед тем, как на нас с Тони напали. С того момента он не покидал больницу и сидел там со своим близнецом. Задумавшись об этом, я почувствовала к нему симпатию вперемешку с уважением. Я знала, что моих братьев связывают крепкие узы, но именно такие ситуации показывают, насколько многое они могут выдержать. Но я должна признать, что в глубине души боялась встречи именно с Шейном. Я боялась, что он обвинит меня в том, что случилось с Тони. Просто для справки, та пуля предназначалась именно мне. Но он неожиданно прыснул. — Ага, только проснулся, и сразу начал вести себя как грёбаная принцесска, так что я бы сказал, всё у него отлично, — сказал он. К концу своего рассказа он весело улыбался, и это была та самая улыбка, которую я видела всегда, когда Шейн шутил. Я в очередной раз почувствовала облегчение, и какое огромное! Я даже рассмеялась. — Как ты? — спросил он уже серьёзно. — Хорошо, — ответила я и глянула на Винса, — когда мне можно будет пойти к Тони? — Поедем к нему после завтрака. Как твоя нога? Сейчас она волновала меня меньше всего, так что я махнула рукой. — Сойдёт. — Может, лучше тебе остаться дома, — нахмурившись, предложил Дилан. Я знаю, что не так уж успешно скрывала гримасу боли. — Ничего мне не будет. — Ты еле ходишь. — Я хочу увидеть Тони. Дилан, мастер дискуссии, готов был начать со мной ругаться, но Винсент не дал, разрешив мне ехать с ними. А ему никто не смел перечить. Когда мы припарковались у больницы, машина Шейна уже была на месте. Я вышла из машины и вошла в здание плечом к плечу с Винсентом и Диланом. Они знали, куда идти. По дороге они перекинулись между собой парой слов, но я не разговаривала. В лифте моё сердце забилось сильнее, а когда мы шли по длинному коридору, мне уже казалось, что оно сейчас выскочит у меня из груди. Вначале я так сильно хотела проведать Тони, а теперь поняла, что правда увижу его, да ещё и в сознании, и начала волноваться. Я бы не удивилась, если бы мои братья услышали, как у меня ускорилось дыхание. А что, если Тони не захочет меня видеть? Каждый раз представляя себе визит к нему, я думала лишь о том, как выразить ему благодарность за тою что он меня спас. Но теперь мне в голову пришла мысль, что, может, Тони это вообще не волнует. Он столько прошёл и всё, как ни посмотри, из-за меня. Я резко замедлилась. Может, это не такая уж хорошая идея — идти туда? Но у меня уже не было выбора. Я сглотнула, стараясь не приковать этим к себе внимание всех братьев, и подняла голову. В худшем случае Тони меня прогонит. Что ж, я как-нибудь это переживу. Винс без стука открыл добротную белую дверью каких в этом коридоре были целые ряды. Он вошёл первым, а я следом. Моим глазам предстала палата, немногим больше той, в которой лежала я. Здесь было окно, выходящее на больничный двор, впускающее в комнату много солнечного света. Кровать, на которой лежал мой брат, была чуть шире той, на которой проснулась я, и её окружала куча всяких медицинских приборов, но половина из них была выключена. Зато, работал маленький телевизор, висящий на белой стене напротив. Шейн уже развалился на стуле, закинув ноги на койку Тони, а Уилл стоял перед экраном и пытался переключить канал пультом, в котором явно сели батарейки. У него тоже были мешки под глазами. А потом мой взгляд упал на лицо Тони. Тот как раз перенёс свой с Винса на меня. И наши взгляды пересеклись. Я боролась с собой, чтобы снова не заплакать. Последнее, чего мне хотелось, это снова разныться в присутствии всех своих братьев. Тони был бледный. Он неаккуратно зачесал волосы назад и теперь выглядел немного старше, будто провёл в больнице гораздо больше, чем какие-то два дня. Хотя он лежал в постели, наполовину укрытый мытым одеялом, он не казался таким слабым, как я себе представляла. Несомненно, он был истощён, но в то же время производил впечатление, будто у него ещё было полно сил, чтобы при необходимости встать и навалять кому-то ради забавы. Может, это только видимость, но я надеялась, что он правда возвращался в форму так быстро, как все говорили. Я не знала, что сказать или сделать. Хотела улыбнуться, но в этот момент Тони отвёл взгляд и я почувствовала укол разочарования. Я напряжённо приблизилась к нему вместе с Диланом и Винсентом. — Всё норм? — заговорил Дилан, стукнувшись с ним кулачками. — Заебись. Все медсестрички запали на меня, — хрипло ответил Тони и откинул голову, широко улыбнувшись. — Это те, которые тебе мочевой катетер ставили? — Они сильнее всего, потому что видели, какой у меня большой. Дилан и Шейн разразились смехом. Даже Уилл и Винс неодобрительно усмехнулись. Похоже, Тони и правда чувствовал себя не худшим образом. Я прикусила губу. Меня смущали эти извращения, о которых они говорили так запросто. И я никогда не могла разобрать, правильно ли их поняла. Потом начались рассказы. Тони спрашивал о лысом мужике, и получил лишь поверхностный ответ, из которого всё равно умудрился вынести гораздо больше, чем я. Никто не говорил о деталях, явно в виду моего присутствия, но даже так мои братья умудрялись пользоваться каким-то шифром, который могли понять только они сами. Для меня их разговор звучал как сокращённая версия произошедшего. Где-то на середине разговора Уилл заставил меня присесть на столик, ссылаясь на то, что мне надо беречь ногу. Пока мальчики рассказывали о моих травмах, я несколько раз поймала на себе мимолётный взгляд Тони. Он даже спросил о Мардж, о которой я совершенно забыла. К счастью, с ней тоже всё было в порядке. Похоже, она проглотила несколько таблеток, но этого было недостаточно, чтобы нанести серьёзный вред и она добилась лишь боли в желудке. Мы провели в больнице кучу времени. Я почти совсем не разговаривала, но в какой-то момент Шейн ушёл в туалет, Дилан и Уилл пошли за кофе для всех и какао для меня, а Винсу пришлось ответить на важный звонок, и вот так, в одно мгновенье, мы с Тони остались один на один. Мой брат поморгал, видимо, так же, как и я, шокированный фактом, что все так неожиданно испарились. Не комментируя это, он потянулся к тумбочке и взял с неё оставленный Уиллом пульт от телевизора. После этого он сосредоточился на борьбе с кнопками и мы бы традиционно так не перекинулись ни единым словом до самого возвращения остальных братьев, если бы не моё движение. Я вспомнила, что проведать Тони было моей идеей. Он спас меня и я хотела его поблагодарить, так что флаг мне в руки. Не важно, примет он эту благодарность или нет, я должна была её как-то выразить. Поэтому, пока Тони был занят тыканьем пальцами по пульту, я встала и подошла к нему. Только когда я оказалась на расстоянии вытянутой руки, он поднял на меня взгляд. В его глазах не было негативных эмоций, но и особой благосклонности тоже. Как будто он просто пытался понять, какого чёрта я творю. Ему не пришлось думать об этом слишком долго, я вытянула к нему руки и осторожно, чтобы не задеть его рану на животе, сжала его в объятиях. Я почувствовала, как Тони напрягся, но не дала этому выбить себя из колеи. Сердце билось как бешеное и в этот раз мне ничего не удалось поделать с навернувшимися на глаза слезами. Я чувствовала жёсткие мышцы Тони и его запах. — Спасибо, — шепнула я ему на ухо. Мне хотелось сказать гораздо больше, но я так расчувствовалась, что больше ничего не смогла из себя выдавить, кроме того единственного, за которым было больше всего смысла. Он, похоже, понял, потому что неожиданно, к моей огромной радости, его руки обхватили мои плечи. Тогда я рвано вздохнула. Тони меня обнял! Быть заключённой в объятия Тони оказалось одним из лучших ощущений на свете. Я была права, руки всё ещё были сильными, а его отношение ко мне так и оставалось загадкой. Но он обнял меня. Ещё никогда мы так не открывались в отношении друг друга. Никогда он не делал в мою сторону подобных жестов, из-за которого у меня буквально разрывалось сердце. — Не за что. Его голос всё ещё звучал безразлично, но меня это не волновало, ведь он обнимал меня. Мне хотелось поспорить, что как раз-таки есть, за что, но я оставила это. Этот момент не стоил того, чтобы быть испорченным бессмысленной перебранкой. И неожиданно тяжесть всего, что случилось со мной, хотя не должно было случаться вообще ни с кем в этом мире, исчезла. Не только жестокое нападение лысого, а ещё и план Джерри, злость Одри и предательство Джейсона… на мгновенье я забыла обо всём этом. Всё ушло на второй план. Гораздо важнее было то, что Тони жив и даже не сердился на меня. — А мне обнимашки полагаются? — насмешливо спросил Дилан. Он как раз зашёл в палату вместе с Уиллом, неся в руках картонные стаканчики для напитков на вынос. Тогда я оторвалась от Тони, слегка порозовев. — Отвали, — ответил тот, устраиваясь на кровати поудобнее. Я вернулась на свой столик и забрала у Уилла своё какао, пить которое уже не особо-то и хотелось. Я была в таком восторге, что сладкое уже было ни к чему. — Что это, чёрт возьми? — рявкнул Тони от вида содержимого стаканчика, который протянул ему Дилан. — А на что похоже? Вода, остолоп. — Воды у меня тут и так дохрена, ты должен был принести мне кофе. — Кофе для взрослых мальчиков, а у тебя диета, — насмешливый голос Дилана заставил Тони одним глотком осушить стакан, после чего он сжал его одной рукой и бросил в брата. Бумажный ком попал ему в щёку, но не успел упасть на пол, потому что он поймал его и отбросил в сторону Тони, который отбил его пультом, будто бейсбольной битой. В этот раз стаканчик пролетел прямо у меня перед носом и попал бы в плечо Винсенту, но тот успел перехватить его одним резким движением и, раньше чем мы даже успели моргнуть, бросил в мусор. Нам снова стало смешно и в этот раз я не побоялась смеяться вместе со всеми. Кроме того, мне хотелось смеяться. Я смотрела на весёлые лица своих братьев. Каждый что-о говорил. Они смеялись друг над другом, иногда даже обидно, но это были милые оскорбления, такие, которые понимают только свои. Тогда я подумала, что они будут здесь всегда, что бы ни случилось. В этом мире может быть куча людей, желающих мне зла, но эти пятеро — не важно, что случится — всегда будут стоять друг за друга стеной. И за меня тоже.