Разврат, грехи и запах сигарет

Стоило признать, Геллерт нервничал. Он выкурил три сигареты, дважды сверился с часами и теперь раздраженно отряхивал рукав заляпанной пеплом кожаной куртки. Альбус опаздывал на двадцать минут. На сообщение он так и не ответил. Гриндевальд достал портсигар, схмурился, выщелкнул сигарету и прикурил от старой отцовской зиппо. В некоторых вещах он оставался заносчивым снобом, как любила повторять Винда. Снобом со стариковскими замашками. Хотя сама Розье с ее тягой к крохотным шляпкам с вуалетками не далеко от него ушла. Геллерт прислонился бедрами к капоту машины, провожая раздраженным взглядом стайку припозднившихся первокурсников. Он так глубоко ушел в свои мысли, что не заметил чужого присутствия, а когда горячая ладонь легла на запястье — вздрогнул и выронил недокуренную сигарету. Альбус насмешливо вскинул брови, наблюдая за тем, как он ругается, топча тяжелым ботинком окурок. — Ты опоздал, — вместо приветствия буркнул Геллерт, не успев поймать себя за язык. Дамблдор мимолетно улыбнулся, зябко кутаясь в пушистый канареечный шарф. Сегодня на нем было классическое клетчатое пальто, из-под которого виднелся край выпущенного свитера крупной вязки густо-винного оттенка. Волосы, небрежно собранные на затылке деревянной шпилькой, обрамляли лицо и крупно вились, падая на скулы. — Прости, пришлось задержаться у ректора. Геллерт скупо кивнул и распахнул перед ним дверь. — Тяжелый день? — спросил Альбус. Гриндевальд неопределенно пожал плечами и потянулся к нему через сиденье, но Дамблдор остановил его мягким движением руки. — Мы все еще на университетской парковке. — Боишься, что у тебя будут проблемы? Я давно уже совершеннолетний. — Это попросту неэтично, — заметил Альбус, распахивая свой странный канареечный шарф. Кулон на тонкой цепочке зацепился за одну из кистей, и Дамблдор принялся осторожно его выпутывать. Геллерт кинул быстрый взгляд на его руки. — Голубь и лилия, — хмыкнул он, рассмотрев изображение на кулоне. — Схоластика. Не думал, что ты религиозен. Альбус, не поднимая глаз от кулона, улыбнулся. — Кто бы мог подумать, верно? — отстраненно заметил он, борясь со звеньями тонкой цепи, — Я религиозен в достаточной мере, чтобы это казалось современникам ересью. — Профессор философии — богослов? — фыркнул Геллерт. — Я из католической семьи, — пожал плечами Альбус, пряча кулон под свитер и переводя взгляд на дорогу. — И придерживаюсь мысли, что во всем необходим баланс. Между верой и знаниями, традицией и инновацией. Ну, а ты? Гриндевальд перебрал пальцами по кожаной обивке руля и кривовато усмехнулся. — Не-а. У меня очень плохо с балансом. — Это я заметил, — кивнул Альбус и достал из кармана ярко-розовую электронку — Ты не против?.. Геллерт бросил на него насмешливо-удивленный взгляд. — Серьезно? — Я пытаюсь бросить. Это помогает, — слегка смутился Дамблдор, сжимая электронку в пальцах. Геллерт снисходительно взмахнул рукой. Альбус поднес сигарету к губам и сделал затяжку. Приоткрыл окно и выдохнул густой дым, но часть его все равно разлилась по салону, неся с собой приторно-сладкий запах бабл гама. Гриндевальд закусил щеку, чтобы не расхохотаться в голос. — Ощущение, что я везу трахаться пятнадцатилетку, — сдавленно пробормотал он. Альбус саданул кулаком по его колену, пряча улыбку за упавшими на лицо волосами. — А бывали прецеденты? — Мне и самому тогда было не больше, — закатил глаза Геллерт, останавливаясь у светофора. Вывески закусочных и ресторанов призывно мигали неоном. Гриндевальда от странного волнения слегка мутило, но он вежливо поинтересовался: — Ты не голоден? Могли бы остановиться и перекусить. Альбус глянул на него из-под ресниц, откидываясь на спинку сиденья. Гриндевальд поймал его взгляд в зеркале заднего вида и коротко облизнулся, отмечая, как вмиг переменилось чужое лицо, перечеркнутое тенью легкого возбуждения. — Езжай. Твои блинчики были весьма неплохи. — Но не есть же их на ночь, — парировал Геллерт, нетерпеливо дожидаясь зеленого сигнала. От мысли что не одному ему тут хочется поскорее оказаться в постели жаром стянуло бедра. — Если это намек на то, чтобы я остался до утра… — Альбус хрипловато рассмеялся и вдруг потянулся к Гриндевальду, укладывая ладонь на загривок. Взъерошил более короткие пряди у шеи, с силой надавил, проминая. — Хочу трахаться, а не есть пасту с креветками и вести светскую беседу, так что будь добр… Геллерт повернул голову, потерся затылком о ласкающую ладонь и вдавил педаль газа.

***

Целоваться они начали еще в лифте. Геллерт прижал Альбуса к зеркальной стене, запуская ладони ему под пальто и свитер разом. Горячая кожа обжигала не хуже открытого огня. Альбус тихо застонал, обхватив светловолосый затылок, и вжался бедрами в призывно выставленное колено. Он был уже порядочно возбужден, как и сам Геллерт. Потерся, укусил за нижнюю губу и зашипел, когда Гриндевальд до боли выкрутил один из сосков — тот, что с колечком. Альбус разорвал поцелуй и оттолкнул его руки. Геллерт спиной вперед шагнул из лифта, утягивая его следом. В прихожей они едва не уронили тумбу, не желая друг от друга отрываться. Какое-то время сонную тишину квартиры нарушали лишь вздохи, хрипловатые стоны Альбуса и влажные звуки поцелуев. Дамблдор, удивительным образом извернувшись, умудрился закинуть пальто и шарф на вешалку, а Геллерт просто сбросил куртку куда-то на пол, стаскивая нога за ногу тяжелые ботинки. Губы горели, мыслей в голове не осталось. Альбус прижался к его груди, закидывая руки на плечи. Взъерошил светлые локоны, накрутил на кулак и потянул, заставляя Геллерта с шипением откинуть голову. Геллерт расправился с ширинкой на чужих брюках, забираясь ладонями под плотную ткань. Дамблдор лишь довольно выдохнул, проседая в пояснице, не отрываясь от тщательного изучения его горла. Он ломко переступил с ноги на ногу, впиваясь ногтями в чужой загривок, когда ладони Геллерта пробрались под резинку узких боксеров и сжали ягодицы. Гриндевальд с нажимом скользнул пальцами в ложбинку и замер, словно натолкнувшись на невидимую стену. Альбус вскинул голову, коротко облизнув верхнюю губу. Пятна румянца со скул сползли куда-то на шею. Без краски и блесток он выглядел даже моложе своих лет. Мускусный аромат возбуждения мешался со сладковатым запахом его электронки, обнося голову. Пространства для маневра было маловато, но Геллерт умудрился оттянуть ягодицу, неудобно выворачивая запястье, и коснулся основания плага. — Ты… бля-ать, — выдохнул Гриндевальд, обхватывая игрушку, и потянул на себя. Альбус застонал сквозь зубы, то ли пытаясь уйти от его ладони, то ли напротив прижаться теснее. — Мы ведь… договорились, — хрипло выдохнул он, кусая Геллерта под челюстью. Жаркая волна прокатилась по позвоночнику. Гриндевальд чуть пошевелил рукой, выругался и принялся стягивать брюки с худых бедер. — Ты и у ректора — так?.. С самого утра, что ли? — рвано вздохнул он, сдирая темные боксеры до колен. Альбус возбужденно рассмеялся, но смех этот быстро переплавился в дрожащий стон, когда возбужденный член вырвался из плена белья, тяжело шлепнув его по животу. — Нет, — шепнул он, накрывая плоть ладонью и шире разводя колени. — Было время… за обедом. Геллерт ругнулся на немецком и рывком развернул его лицом к стене. Альбус понятливо прогнулся и расставил ноги. Гриндевальд навис над ним, задирая свитер до лопаток, прижался горячим лбом ровнехонько между крыльев раскинувшегося феникса, пытаясь унять грозящее выплеснуться за край возбуждение. Силиконовое основание плага чуть выдавалось вперед. Геллерт обхватил его пальцами и потянул, заставляя Альбуса почти заскулить, когда пробка сдвинулась внутри, распирая. Между ягодиц был влажно и скользко. Смазка, согретая теплом его тела, ощущалась липковатой карамелью на коже — словно сладкий сироп. — Что доктрины твоей веры говорят о подобном? — прошептал Геллерт, покрывая поцелуями худую напряженную спину. Альбус тихо фыркнул, переступая через сброшенные брюки и приподнимаясь на мыски. — О, ты собираешься читать мне нотац… Ах! Боже! — он вскрикнул, зажимая себе рот ладонью, когда пальцы Геллерта вновь обхватили и потянули пробку, а потом резко втолкнули ее обратно. Гриндевальд с отупелой жадностью наблюдал за тем, как алые края натруженного входа чуть выворачиваются, выпуская темный силикон, а потом опять сжимаются. Кровь тяжело бухала за ушами. — Ты ее вытащишь или как? — сдавленно прошептал Альбус, чуть повернув голову. Глаза у него сейчас были совсем темными, лишь тонкий ободок голубого не шире волоса обрамлял разошедшийся зрачок. Геллерт облизал пересохшие губы и медленно потянул плаг за широкое основание. Дамблдор выгнулся, ахая и низко опуская голову. Пальцы его скребли стену, не в силах найти опору. Геллерт отбросил игрушку и обвел подушечкой большого пальца раскрытое кольцо мышц. Он чувствовал дрожь, мягкую пульсацию стенок, нетерпение и желание Альбуса принять его. Розоватые края ануса припухли и блестели от смазки. Несколько прозрачных капель скатились вниз по промежности. Геллерт проследил их всей ладонью, сжимая в горсти отяжелевшую мошонку. Альбус вжался лбом в прохладную стену и стонал, пока Геллерт ласкал его, жадно оглаживая дрожащие бедра, раздвигал ягодицы и брал на пальцы. Гриндевальд собирался лишь немного его поддразнить, но стоило услышать первый стон, увидеть, как выгибается чужое тело, и мыслей в голове не осталось. Он прижался к острым бусинам позвоночника, толкая в распаленное нутро сразу три пальца по самые костяшки и поворачивая запястье. Альбус тихо вскрикнул и сжался, пытаясь свести колени. Но не останавливал, не пытался вырваться или отодвинуться прочь. Лишь перехватил руку Геллерта на своей талии, царапая кожу ногтями. Внутри него было скользко и жарко. На член давил шов джинсов, но Геллерт и не подумал ослабить напряжения, даже не вспомнил о себе, трахая любовника пальцами. Альбус знал, чего хочет, и умел это получить. Он так ярко и яростно отдавался, наслаждаясь, что Геллерт потерял счет времени, покрывая укусами вздрагивающую спину. Феникс трепетал крыльями и взвился вместе с Альбусом, когда тот вдруг сжался на очередном толчке, вскрикнул и излился. Несколько капель упали на темный паркет. Дамблдор покачнулся, грозя осесть туда же, и Геллерт заботливо прижал его к своей груди, зарываясь носом во встрепанный повлажневший от пота загривок. Он поцеловал любовника за ухом, медленно покидая его тело. Альбус тихо вздохнул и закинул голову на его плечо, приподнимая отяжелевшие веки. — Неловко получилось… — голос напоминал хриплое мурлыканье. Геллерт поцеловал искусанные губы, поглаживая Дамблдора по бедру. Тот немного пришел в себя и прогнулся, потираясь задом об его пах. Геллерт рыкнул, отстраняясь. — М… теперь моя очередь, — улыбнулся Альбус, гибко выворачиваясь из обнимающих рук и опускаясь перед Гриндевальдом на колени. Он небрежно стянул мятый свитер, выдернул из волос шпильку, позволив прядям рассыпаться по обнаженным плечам, и нетерпеливо уцепился за ремень чужих брюк. — Можешь тянуть за волосы, но не сильно… — обронил он, прежде чем подарить Геллерту один из лучших минетов в его жизни.

***

— Ладно, практика показала, что мы физически подходим друг другу, — со странным сожалением выдохнул Альбус, отталкивая в сторону коробку из-под зеленого карри. Геллерт хмыкнул, отправляя в рот кусочек осьминога. Они валялись на сбитой постели натрахавшись должно быть на полную вечность вперед. На фоне беззвучно мерцал проектор, по второму разу крутя «Римские каникулы», бросая приглушенные сизые блики на их обнаженные тела. Геллерт дотянулся до бутылки, покачал в пальцах, слушая тихое бултыхание вина где-то на самом донышке. Приложился и сделал глоток, заметив какой взгляд метнул в него Альбус. — Тебя это расстраивает? — уточнил лениво. Альбус подернул плечами, переворачиваясь на бок и вытягивая руку. Устроился так, подобрав колени к груди и глядя на Геллерта снизу вверх. — Возможно. Немного. Самую малость, — фыркнул он, поджимая темные от поцелуев губы. — По мне, так это понятно сразу. С первого касания, — протянул Геллерт, отставляя на пол коробку с недоеденным рисом. — С первого поцелуя, скорее, — прошептал Альбус. Он уже засыпал, но упрямо держал глаза открытыми и вообще собирался вскоре уезжать, как сам и заявил полчаса назад. Но так и не сдвинулся с места, продолжая точно кот тянуться и перекатываться с боку на бок под темным взглядом Геллерта. — Мне обычно везет, — фыркнул Геллерт, сталкивая упаковки из-под еды на пол и осторожно подбираясь к Альбусу. — Ты хорошо разбираешься в людях? — Дамблдор чуть приподнял голову, позволяя очертить ладонью скулу. Прижался к теплой геллертовой руке щекой и поцеловал основание большого пальца. — Просто знаю, что хочу и ищу именно это, — рассеянно ответил Гриндевальд, изучая его лицо в отблесках черно-белого света. Альбус качнулся к нему и поцеловал невесомо. Его дыхание пахло специями и легкой сладостью кокосового молока. Геллерт прикрыл глаза, зарываясь ладонью в его волосы, задержал поцелуй. — Мне… — начал было Альбус, отстранившись. — Пора, — перебил его Геллерта, кивнув. — Я помню. Вызвать тебе такси? Дамблдор сел, отбросил за спину спутанную рыжую копну и хрипло рассмеялся. — Ну уж нет, я достаточно самостоятелен для этого. Но если ты позволишь принять быстрый душ, буду благодарен. Геллерт остался лежать, откинувшись на спину и заложив руки за голову. — Ванная в твоем распоряжении. Альбус еще раз склонился к нему, чмокнул в кончик носа и поднялся. Покачнулся, переступая с ноги на ногу и недовольно наморщил нос. Гриндевальд фыркнул, наблюдая, как он потягивается, а феникс на его спине разевает мощный клюв. — Полотенце? — спросил Альбус, подбирая волосы в пучок на затылке и отыскивая, чем бы его сколоть. — Там есть. Чистые. Бери любое. Альбус кивнул, сунул в волосы одну из свежих палочек для еды и направился в душ, собирая по дороге раскиданную одежду. Геллерт дождался, пока хлопнет дверь, в ванной зашуршит вода, сел и закрыл лицо руками. Застонал, дернулся от звука своего же голоса и вскочил на ноги. Нашарил в складках покрывала телефон и написал Винде короткое: пиз-дец.